Текст книги "Райская птичка (СИ)"

Автор книги: Оксана Сергеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

Глава 39

Ощущаешь принадлежность к человеку. Родство. Когда живёшь с ним, пусть даже время от времени и знаешь вот так близко. Наплевать сколько у него в роду тётушек и дядюшек; какую он окончил школу или университет. Для того чтобы мужчина стал тебе родным это, в сущности, не имело никакого значения.

Важно, что кофе со сливками он пил только по утрам и никогда после обеда. А вечерами получал удовольствие от тёплого молока. Важно угадывать по глазам, в каком он настроении и читать по лицу его желание. Он любил шоколадные пирожные, но ненавидел белковый крем, как она сама терпеть не могла пудинги. Он предпочитал тёплые салаты, а она, запечённые с оливковым маслом и пряностями, овощи. Ей нравилось переползать на его сторону и утыкаться лицом в его подушку, а он любил слушать шум моря, и его страшно раздражали резкие звуки. Особенно в начале нового дня. И он не из тех, кто искал точку опоры, чтобы начать интересующий разговор. После душа она обсыхала в одеяле, а он не тащил в постель ноутбук и не понимал нахождения в спальне телевизора. Она, волнуясь, ходила по комнате, а он мог просто сказать: «Ложись в кровать».

А теперь ужасно не хватало его тепла и аромата мужской косметики в ванной, дверь которой давно престала закрываться на защёлку. И этих нежных таинственных моментов утром, в тёмной спальне, с плотно зашторенными окнами, когда её рука скользила по его плоскому животу, а он спал, но был возбуждён и в этот момент хватал её руку, стискивал ладонь и спускал ниже, заставляя обхватывать себя, в ту же секунду прерывисто вздыхая от удовольствия.

Невыносимо потерять это. А отдать кому-то – ещё хуже. Не могла и не собиралась она кому-то отдавать его, разрешать прикасаться к нему вот так; трогать мысли; осязать чувства; исследовать интересы. Даже в мимолётных сомнениях не отдавала она его, ни Алисии, ни кому-то другому, потому что сама его выбрала тем вечером. Не случайно. Взяла и выбрала, наплевав на свои принципы и стеснение. Захотела его тогда, не побоявшись послать своё смущение к чертям. А сейчас тем более сможет. И уже мало волновало, как это будет выглядеть со стороны и что о ней подумает Дэвид. Бывают такие моменты, когда просто необходимо сделать что-то такое из ряда вон выходящее. Иногда жизнь выворачивает тебя, вынуждая изыскивать в себе какой-то дополнительный ресурс. Новый. Пусть для одноразового пользования.

Собравшись с духом, Энджел набрала номер Дэвида. Он почти сразу ответил.

– Здравствуй, Дэвид. – Она невольно улыбнулась.

– Узнал. Привет, Энджел. Рад тебя слышать, очень рад.

– Взаимно.

– Встретимся?

– Да, с удовольствием.

Каролина его предупредила, потому этот телефонный разговор был коротким, продуктивным и без лишних вопросов.

– Когда тебе удобно?

– Может быть завтра?

– Хорошо, завтра. Я позвоню. Доброй ночи.

– И тебе.

Отложив телефон она запустила руку в мокрые волосы. Полотенце почти не впитало влагу, она просто не дала ему это сделать. Боясь потерять решимость, выскочила из ванной, накинув на мокрое тело халат. По шее стекали капли воды, неприятно холодя кожу. И в душе было такое же сырое промозглое чувство. Как ни крепись, всё равно иногда накатывало, не робот же она, всего лишь женщина. В какой-то момент захотелось стать слабой и найти наконец поддержку. Сейчас она ей особенно нужна. Вот-вот и совсем рассыпется на части. А нельзя.

Завтра она встретится с Дэвидом…

Энджел забралась под одеяло прямо в халате, таким образом пытаясь согреться. От мыслей, что кишели в голове начал пробивать озноб. Она уже начала задумываться, надолго ли хватит её терпения.

…С выбором платья, следующим днём, готовясь к долгожданной встрече, она не тянула. Как и не стала особо заморачиваться. Они договорились встретиться в небольшом ресторанчике в «старой» части города, потому всякую вычурность и помпезность, как то блеск драгоценностей и лоск вечернего наряда следовало откинуть. Намечался тёплый вечер в уютном месте с приятным мужчиной. Конечно, Дэвид – не Данте, но в нём был свой шарм и мужское обаяние. И возможно кто-то будет от него без ума. Только бы этот вежливый и приятный мужчина её правильно понял…

Энджел появилась ровно в назначенное время. И, естественно, её спутник уже был на месте.

Всё шло как по заранее заготовленному сценарию: тёплые приветствия, мягкие поцелуи в щеку, внимательные вежливые взгляды. С минуту они поговорили и отвлеклись на меню, пытаясь определиться с вкусовыми предпочтениями на сегодняшний вечер. Энджел безумно захотелось рыбы под острым соусом, но учитывая её состояние, пришлось ограничиться нейтральной пищей. Она втайне позавидовала, когда услышала, что пара за соседним столиком заказала то блюдо, которое вызывало у неё непомерный аппетит.

Она решила рассказать Дэвиду всё без обиняков и если он не захочет помочь, то так тому и быть.

– Собственно, у меня к тебе есть дело. Вернее просьба.

– Жаль. Как бы я хотел, чтобы ты позвонила мне без причины. Чтобы просто встретиться.

– Дэвид, мне уже стыдно. Я понимаю, что это некрасиво.

– Не слушай меня. Не бери в голову. Так или иначе, я рад тебя видеть. Ты прекрасна, очаровательна. Я с удовольствием воспользуюсь любым поводом, чтобы провести с тобой время.

Как бы хотелось, чтобы на её месте сейчас была другая девушка. Чтобы другой он расточал комплименты и смотрел таким взглядом. И не потому что это было неприятно. Хотелось, чтобы он нашёл себе женщину, которая будет радовать его.

Теперь она понимала, как важно, чтобы рядом была половинка и как трудно её найти, а отыскав ещё труднее достичь гармонии и взаимопонимания. Совсем не верилось в сказку, в которой рассказывают, что «настоящая» любовь без ссор и разборок, без выяснений отношений и сомнений. Только безвольные существа и люди, которым друг на друга совершенно наплевать могли жить без ссор и скандалов. Но скандалы эти следовало бы рассматривать только как столкновение интересов. Ведь алмаз приобретал свою ценность лишь после огранки. Во время которой, кстати говоря, можно потерять от тридцати до семидесяти процентов веса. Так и отношения приобретали свой блеск только после основательной шлифовки. И не исключено, что ради этой красоты придётся от много отказаться, а может быть, чем-то пожертвовать.

– Прежде чем я посвящу тебя в некоторые подробности, хочу попросить. Если «нет», то ты просто забудь этот разговор, как будто его никогда и не было.

– Хорошо, но только обещай, что ужин на этом не закончится.

– В любом случае.

– Тогда… Я слушаю.

Энджел высказала ему свою просьбу напрямик, попросила об одолжении, обрисовав ситуацию. Почему-то Дэвид не удивился. Или намеренно не показывал подобных чувств. И сильно долго не раздумывал. Согласился помочь, хотя и сказал, что подобные игры ему не по душе. Его хорошее к ней отношение в этот раз сыграло на руку. Значит – не зря она тогда ходила на тот аукцион.

– Если вы с ней знакомы, почему бы тебе самой просто взять и не позвонить ей, – спросил Дэвид несколько минут спустя.

– Потому что она откажется, а так у неё не будет выхода, – объяснилась Энджел. Слова эти были близки к правде, но не совсем.

К счастью, Дэвид больше не задавал подобных вопросов, и остаток вечера они провели, мило общаясь, беседуя на разные темы. Надо признать, что Дэвиду удалось отвлечь её от тяжёлых мыслей, которые постепенно оседали на душе. Как ни крути, переживаний никуда не деть. Часть напряжения ушла, и задуманное воспринималось спокойнее, с каплей здорового азарта. Как и должно быть. Иначе напрасны будут все старания.

Домой Энджел вернулась поздно, усталая, но довольная. Присев на кровать, она скинула туфли и с удовлетворённым вздохом откинулась на спину. В голове ещё гудела приятная негромкая музыка, а перед глазами мелькали жёлтые огоньки отражающихся в бокалах свечей.

Почему отношения с Данте не могут быть такими свободными как с Дэвидом? Такими же спокойными и простыми, без крайностей и выпадов.

Потому что на самом деле ей было всё равно, как сложится их общение с Дэвидом; потому что на него у неё не было никаких видов; потому что он всего лишь приятный собеседник…

Известно, что страдать из-за того, что всё складывалось не так, как себе представлял, не только есть бесполезное занятие, но и верный признак инфантилизма. Самое лучшее – это использовать предоставленные возможности на все «сто».

«Незачем страдать, что газон у соседа зеленее, чем твой собственный…»

А она свой «газон» любила. Нравился он ей. Во всех его проявлениях. И исправлять, и коверкать его не собиралась. Любовь – это когда открываешь человека, принимая его со всеми недостатками, даже с самыми худшими. Рядом с ним преображаешься и растёшь; развиваешься, пытаясь взглянуть на мир его глазами; радуешься, когда это получается. Любовь – самое прекрасное, что может произойти в жизни и ради неё стоит преодолеть барьеры, и конфликты, а значит – пойти навстречу друг другу, сблизиться, измениться в лучшую сторону, а может быть и открыть себя с новой. А потому отношения с любимым тоже стоят той боли, которую иногда приходится выносить и страданий, которые нередко они причиняют.

Нужно привести мысли в порядок... образовать в голове немного пустоты, чуть-чуть простора для размышлений. Вспомнилась фраза Хью Пратера: «Камень не раздражает человека, если не лежит у него на дороге». У неё тоже был камень, который напоминал о собственном крахе. Вот только теперь было решено не идти напролом, а прокладывать путь постепенно. И раз обойти не получалось, то лучше сдвинуть его раз и навсегда.

Алисия стала таким вот камнем. А в жизни так важно уметь сохранять равновесие. Оно такое хрупкое и зависит от множества движений. В жизни так много «бы», и все они означали принадлежность наших планов к грёзам, мечтам, фантазиям, и мало что имели в жизни общего с реальностью. «Бы» – всегда означало невыполнимость плана, его несостоятельность. В любовных отношениях «бы» – не место. Любовные отношения звонкие как хрусталь, мягкие как вата. В них ценны все трудности, ведь преодолев их, уже не будешь прежним, только другим. Любимый человек не должен спасать, он не должен быть решением проблем. Любовь и отношения нельзя рассматривать, как способ избавиться от скуки и одиночества, тоски или отсутствия смысла жизни. Любимый человек должен преображать, а не спасать, должен заставлять развиваться...

Казалось, только сейчас Энджел поняла кто она и что ей нужно. Только сейчас, когда нашла человека, с которым могла работать, отдыхать, наслаждаться и получать удовольствие, – быть рядом, а не просто заполнять пустоту. Словно вся жизнь «до него» была выстроена по плану, искусственному и холодному, сковывающему, будто прутья арматуры. Никакого душевного развития. Снова она чувствовала себя маленькой девочкой, которой так хотелось внимания и заботы, тепла и любви. Хотелось того, чего так не хватало в детстве и ещё больше – сейчас. Она научилась скрывать свои чувства и потребности, рано придя к пониманию, что мать не в состоянии этого дать.

Нельзя требовать от человека больше, чем он способен дать… С годами она научилась избавляться от потребности в тепле и заботе, научилась быть сильной, неуязвимой… старалась загнать свои детские переживания в самый дальний уголок души, чтобы не ощущать нужды в любви и заботе, упрямо повторяя: «Мне ничего не нужно, я справлюсь сама». Казалось, это уменьшало боль, делало её совсем ничтожной, даже незаметной. Годами она жила по этому правилу, придерживалась именно такой позиции, со временем превратившейся из установки в черту характера, прочно засев среди составляющих её души. Но нужда эта всё так же существовала, её не удалось задушить мечтами, отравить иллюзиями, только на время получилось заткнуть рот кляпом новых идей и достижений, целей, приносящих временное удовлетворение, но не избавиться. Потому, пришло время, и она вновь почувствовала себя маленькой девочкой, только вот той детской мудрости теперь недоставало, открытости и лёгкости восприятия, не позволяющих раскидываться чувствами и отношениями. Но для себя мы всегда имеем сотню оправданий…

Энджел не знала, что ждать от встречи с Алисией. И как к ней подготовится. И нужно ли вообще к ней как-то готовиться. Она даже не имела представления, что конкретно хотела ей сказать. На этом в её плане стоял жирный вопросительный знак. Близкие отношения не могут основываться на хорошо продуманной тактике. Невозможно подчинить сердце логике, стянуть рамками строгих правил и чётких мыслей через «точку». Тактика не позволяет чувствовать. И как ни старалась Энджел, голова её не была холодной.

Хорошо, что Дэвид потянул несколько дней. За это время она много чего передумала. Нет, она, разумеется, не стала строить в уме диалога и красочно расписывать предполагаемую реакцию соперницы. Но сошлась на том, что увидеться ей необходимо, чтобы просто посмотреть той в глаза, которые вряд ли соврут. Набраться мужества и взглянуть, чтобы в будущем быть готовой к таким как Алисия, ведь что ни говори, а Каролина права – подобные женщины всегда будут сопровождать их жизнь и нужно научиться правильно на них реагировать. Неважно, как к этому будет относиться Данте, такие «охотницы» всегда будут.

Когда наконец раздался звонок Дэвида, Энджел отнеслась к нему спокойно. За несколько дней она столько в себе переварила, что встретила новость о «свидании» с несвойственным в подобной ситуации равнодушием и, собираясь, даже почувствовала небольшой укор совести, и мимолётное желание оставить всё как есть, заняться другими делами, может быть, посвятить больше мыслей своему ребёнку, а не незнакомой женщине. Мысли такого содержания девушка отогнала быстро: нет ничего глупее – отступить сейчас от задуманного. Ведь она не только ввязалась сама, но и вовлекла постороннего человека.

Дэвид сообщил название ресторана и время, к которому ей нужно подойти. Направляясь туда Энджел чётко понимала, что как бы ни прошла эта долгожданная вымученная встреча, хуже от этого не будет. И финал её, в текущей жизненной ситуации, уже ничего не испортит, потому что хуже, чем фальшивая дружба с любимым мужчиной просто не выдумать. Какая между ними может быть дружба? Очень не верилось, что Данте мог сказать такое осознанно, скорее это снова выпад в сторону её самолюбия.

– Спасибо, меня ждут, – объяснила она администратору на входе, когда тот поинтересовался, какой столик она хотела бы занять.

Не сразу она нашла глазами Алисию. Наверное, памятуя красное платье, в котором та была на аукционе, искала что-то вычурное в образе. Но девушка была одета весьма сдержанно, впрочем, как и сама Энджел. Зато Алисия её прекрасно заметила и узнала, и как раз держала трубку сотового у уха, когда Энджел приблизилась к столику. Было очевидно: она разговаривала с Дэвидом. Воодушевило то, что разговор не пришлось начинать.

– Дешёвый спектакль, – фыркнула Алисия и сменилась в лице, забросив телефон в сумочку.

– Дешёвые спектакли ты у нас мастер разыгрывать. – Энджел села напротив. – Поужинаем?

Алисия с чувством полного превосходства рассмеялась и приняв снисходительный вид покачала головой. Некоторое время она напряжённо наблюдала за Энджел, которая открыла меню и заказала подошедшему официанту первое, что попалось на глаза: форель в яичном соусе. В последнее время она стала питать к рыбе особую слабость.

– Что тебе от меня нужно? – потребовала ответ Алисия, не скрывая в голосе пренебрежительных ноток. Обстановка накалилась в считанные секунды.

Энджел взяла паузу, позволив собеседнице вдоволь на себя насмотреться, после чего выдала твёрдое:

– Мне нужно, чтобы ты оставила нас в покое. – Она хотела сказать «его», но произнесла «нас».

Начав с Энджел, объявив себя невестой Данте, Алисия закончила поцелуями, кинувшись ему на шею, разыграв сцену в отеле. Если её не остановить, что дальше? Заманит его в номер и, решив испробовать все методы обольщения, голая будет выплясывать перед ним самбу? С неё станется. Казалось, она и не на такое способна. Эта мысль почему-то чрезвычайно позабавила. Заставила невольно развеселиться, хотя девушка не собиралась хихикать в такой момент. Как ни старалась Энджел сдержаться, смешок прорвался, получившись очень естественным, полным скрытого сарказма. Глаза заблестели, заискрились, а губы расплылись в непринуждённой улыбке.

Алисию напрягла эта откровенная ирония и Энджел, державшаяся так свободно и самоуверенно, – тоже.

– А ты уверена, что Данте хочет, чтобы я оставила его в покое? По-моему, совсем наоборот, – ядовито проговорила она, сверля взглядом голубоглазую блондинку.

Когда-то она спрашивала у Данте, чем его новая пассия лучше неё. Однако так и не получила ответ. Он сказал глубокомысленное «ничем», но это её совершенно не устроило. Это попросту не могло быть правдой. Вот и представился случай самой оценить. Долго она смотрела на эту дамочку, с виду ничем не примечательную, такую же – красивую, стройную, ухоженную, – каких около него крутилось бессчётное количество. Но что-то же было, раз он так привязался к ней. А то, что привязался, отрицать было бессмысленно, даже если это больно било по её женскому самолюбию. Невыносимо было признать её превосходство, но от этого никуда не деться. Неважно, если сама она, после последнего откровенного разговора, отказалась от Данте, Ей это знать не обязательно. Пусть попробует справиться, она даже не представляет, с кем связалась.

– Можем спросить у него, – лениво ответила блондинка. Лениво и спокойно, ничуть не волнуясь, но тем больше заставляя нервничать собеседницу. Её злил этот разговор и ещё больше злило отсутствие собственных аргументов.

– Мне кажется, он не оценит твоих стараний. Понравится ли ему, если он узнает об этом разговоре, как ты думаешь? – вкрадчиво поинтересовалась Алисия, что в её устах звучало как угроза. Предупреждение.

– Ты не слышишь меня, Алисия. Я тебе предлагаю спросить у него.

Слегка покоробило, что незнакомка обращалась к ней по имени, притом, что как её зовут, Алисия не знала. Почти невидимое, но преимущество. Всё же, она старалась держаться нагло и раскованно, как привыкла, но что-то мешало ей расслабиться и сказать всё, что она хотела бы. Что-то останавливало от того, чтобы нагрубить. Но очень хотелось.

Самодовольная улыбка сверкнула на алых губах бывшей любовницы Данте, но тут же померкла, потеряв свою яркость, когда Энджел набрала на сотовом хорошо известный той номер и положила телефон на стол. Это не была игра, как Алисия предполагала, не блеф. На дисплее было прекрасно видно, какому абоненту идёт вызов. Про себя можно легко посчитать количество гудков. Несколько секунд понадобилось на раздумья, но потом она схватила телефон и нажала «отбой». Дисплей погас, но щёки девушки загорелись. Покраснели. Алисия вернула телефон и поднялась с места.

– Он не любит интриганок, – бросила она и шагнула, намереваясь уйти.

– Тебе лучше знать, – Энджел не осталась в долгу, оставляя за собой последнее слово.

Рыба на тарелке выглядела очень аппетитно, хотя почти остыла. В какой именно момент её принесли, даже не заметила. Так была поглощена разговором. Внутреннее напряжение ещё не отпустило, оно понемногу выплёскивалось, всё ещё держа в тонусе.

Алисия ушла. Другого исхода их нелёгкой беседы ожидать не приходилось. Это и не могло быть иначе. Определённо, смешно ждать подробных выяснений и про тот поцелуй она спрашивать не собиралась. Не это её волновало больше всего. Алисия сама своим поведением расставила все точки над «i». Как бы самоуверенно она ни держалась, её отказ разговаривать с Данте сказал всё сам за себя. И если бы она ответила, Энджел не моргнув глазом выяснила все у него все подробности их отношений, и будь, что будет. Теперь у неё новая пища для размышлений, но это позже. Самое время подумать о мирском…

Глава 40

Двери уже закрывались, но мужчине удалось-таки юркнуть в небольшое пространство. Он встал рядом с Данте, не скрывая на лице светящейся улыбки.

– Мы созвонились с департаментом.

– И что?

– Только что оттуда. – Сотрудник из юридического отдела довольно похлопал по портфелю.

– Давай сюда, – велел Данте, и мужчина спешными движениями вытащил бумаги и вручил ему. – Будь на связи, скоро понадобишься.

– Естественно.

Данте вышел из лифта но, не успев пройти и десяти шагов, услышал: «– Вот данные по новым образцам», – подлетела к нему секретарша одного из заместителей. – «Мир сошёл с ума? Оставьте у Элен, я посмотрю позже». – Боялся, что так и до собственного кабинета не дойдёт – энтузиазм сотрудников сбивал с ног.

Мало того, что до кабинета он не только дошёл, но и вошёл, так ещё и Элен, поразив его до глубины души, сделала вполне сносный кофе, что было весьма кстати. «Кажется, конца света не будет», – подумал он, отставляя чашку в сторону и набирая номер Энджел. Ещё с вечера у него остался её пропущенный звонок. Противное пиканье в трубке означало не что иное, как «абонент занят и не может ответить». Продолжая набирать её номер, он шагнул в приёмную, чтобы сообщить секретарше о своей просьбе, но случайно подслушанные слова Элен заставили его отключиться и сунуть телефон в карман. Он больше не испытывал желания спросить, зачем Энджел звонила и что хотела ему сказать.

Как говорил Амброз Бирс: «Если хочешь, чтобы твои сны стали реальностью, проснись».

Сегодня Энджел не хотела просыпаться. И уж тем более не желала, чтобы сны её стали реальностью. Слишком тяжело это было для неё. Мучительно. Но день застал её спящей, а вечно прятаться под одеялом – невозможно. К тому же, даже если очень хотелось, нельзя забывать о еде и витаминах, и ещё многих других мелочах, из которых и складывалась жизнь.

На кухне девушка взглянула в широкое окно, постояв с минуту, ожидая пока зашумит вскипевший чайник. Кофе сегодня совсем не хотелось, а коробочка с разноцветными пакетиками чая искушала разнообразными вкусами. Так сразу и не решить, что выбрать: ароматный цитрус или дурманящую ваниль. Она взяла чёрный чай с мятой – в самый раз, чтобы освежиться перед началом трудного дня. А что день этот будет нелёгким, уже стало ясно. Звонок Элен задал тон всему.

Как бы ни велико было её желание увидеть Данте, в офис Энджел ехать не хотела. Вчерашняя встреча с Алисией вымотала её так, что на очередное противостояние сил совсем не осталось. За всем тем, в её состоянии такие моменты воспринимались очень волнительно, даже излишне. Потому лучше их дозировать. А работа с Элен воскрешала пережитые события – как личные, так и профессиональные, слишком тесно они связались в определённый период, потому отодвинуть на задний план свою эмоциональность – значит требовать от себя невозможного. А ничего не значащие небрежные улыбки уже начали отравлять существование. Однако секретарша настаивала с завидным упорством, добавив, что босса не будет. Это немного успокоило, настолько, что и сожаление не тронуло её тоскующую душу. Во всем нужна мера.

Только вот как не хватить лишнего в чувствах и переживаниях. Нет такого счётчика, который отмерял бы нужную дозу. В любви, слезах, ревности, доверии… В доверии особенно. Потому что нельзя доверять безгранично, попросту опасно. Но ещё хуже сгорать от ревности, изнывая от подозрений. Но как можно любить равнодушно? Как приручить это чувство, которое иногда противоречит обстоятельствам и логическому решению? Никак. Скорее, станешь его рабом, но, только приняв – получишь свободу. Только тогда можно почувствовать единение с человеком – необычное, волшебное… чтобы наслаждаться друг другом, просто находясь рядом.

Когда чай заварился, она поднесла чашку к носу и вдохнула аромат. Голова немного закружилась. То ли от запаха мяты, который показался резковатым, то ли тревоги прошедшего дня дали о себе знать. Сделав маленький глоток, Энджел взяла шоколадное печенье, но откусив кусочек, вернула его в вазочку. Чересчур горьким оно показалось.

Как видно, она эмоционально вымоталась, от вчерашней решительности и былого энтузиазма не осталось и следа. Неосознанно девушка накрутила на палец шнурок, стягивающий пояс пижамных штанов, потом посмотрела на свой живот и представила, что скоро не сможет влезть в свою одежду. Может быть, стоило пройтись по магазинам и купить что-нибудь на будущее или хотя бы присмотреться. Однозначно, с этим вопросом нужно обратиться к Каролине. Одной бродить по магазинам – скукотища.

Не торопясь она допила чай; бессчётное количество времени простояла под душем; столько же потратила на макияж и поиск подходящей одежды – и всё это в надежде, что Элен перезвонит и скажет, – обстоятельства изменились, и их встреча не может состояться. Понимала, что поступает глупо, она могла бы просто отказать и не испытывать свои нервы на крепость. Хотя в конце концов разве нельзя поддаться простым человеческим страстям – делать то, что не хотелось, не выказывая особого рвения. Разве всегда должна она следовать каким-то правилам, переступая через свои собственные желания и мотивы…

Элен побарабанила ногтями по столу и с чувством всё нарастающей тревоги посмотрела на дверь. Он говорил, что на сегодня у него назначена встреча. Неужели что-то изменилось? Нужно как-то разузнать… За тем, она взяла папку с документами и пролистав содержимое, отправилась к начальнику.

– Пока Вы не ушли, может быть, просмотрите вот эти документы?

– У меня для этого ещё будет достаточно времени. – Он отправил её, не дав и ступить в кабинет.

С незаметным вздохом, полным тайного разочарования, Элен вернулась. Если б не маникюр, впору грызть ногти… Энджел скоро должна подойти, а он ещё на месте. И уходить, по всей видимости, не собирался. Всё бы ничего, но вспомнив ту головомойку, что он устроил им с Тьерри из-за того, что они позвали Энджел, она сию секунду покрылась мурашками. И ведь даже голоса не поднял тогда, но как-то удалось ему устроить так, чтобы поджилки тряслись от страха. Бред какой-то… Отчитал их как детей, якобы чтобы не смели мисс Лоран беспокоить. Будто… Элен снова вздохнула, поправила на себе белоснежную блузку, поддёрнула серую юбку, поправила волосы, собранные в конский хвост… совершила именно те глупости, которые её всегда занимали в сильном волнении. Она попробовала набрать Энджел, но та не отвечала.

– Может чаю, мистер Конти, – вежливо спросила она, нажав кнопку селектора.

– Нет.

Готова была поклясться, что за этим коротким словом крылась усмешка.

– Пф… – Приложила ладони к раскрасневшемуся лицу. Порылась в ворохе бумаг на столе и с большим трудом выдержала ещё двадцать минут.

– Я просто хотела напомнить… – набравшись мужества, снова попыталась узнать о его намерениях, – что у Вас назначена встреча.

– Я в курсе, Элен, – сказал он, оторвавшись от бумаг. Больше того, поднявшись с кресла, он подошёл к подчинённой.

Душа ушла в пятки. И не иначе. Лёгкое касание пальцев её плеча и Элен поспешила развернуться в сторону двери. Данте шагнул следом и остановился на пороге.

– Видишь? – Девушке пришлось проследить за его выразительным взглядом. – Не сочти за грубость, но прошу, усади свой зад в кресло и займись делом. С остальным я разберусь самостоятельно.

Так она и сделала: вернулась за стол и, рухнув в кресло, приготовилась к неизбежному. Энджел задерживалась, сама того не ведая, оттягивая гарантированное увольнение секретарши, за что та посылала ей мысленные благодарности.

– Добрый день, Элен, – приветливо поздоровалась Энджел, стараясь разбудить в себе спящие радушие и готовность работать.

– Привет, – успела ответить она, к своему ужасу, тут же заметив босса за спиной у Энджел.

– Зайдёшь потом ко мне? – спросил он, не распаляясь особо в приветствиях.

– Зайду, – сказала Энджел, но сперва обернулась, удостоверяясь, что вопрос адресован ей, в чём, собственно, сложно было усомниться, ведь Элен молчала.

И она же, озабоченная своей дальнейшей судьбой, с трудом поняла, что означал этот спокойный тон, а особенно взгляд, которым Данте одарил свою бывшую секретаршу. Впрочем, не её ума это дело. Главное, сама она, радея в первую очередь за качество работы, пусть и ценой собственного благополучия, не получила нагоняй за свою инициативность. Не сидеть же, сложа руки, заваливаясь документами и путаясь в бесконечных телефонных переговорах. Нахлынувшее облегчение затопило с головой, на время вытесняя способность конструктивно мыслить. Но послабление длилось недолго, и Элен схватилась за свои заметки.

…Как и обещала, Энджел заглянула сообщить, что они закончили. Откровенно говоря, находясь рядом с Данте, почти в поле его зрения, несмотря ни на что, она испытывала непонятный восторг. Против воли. Что само собой избавляло от апатии, прибавляя сил и энергии. Около этого человека невозможно оставаться глубоко равнодушной, а едва взглянув, забывалось, что ещё несколько часов не хотела его видеть.

– Вы закончили?

– Да, как видишь.

– Пообедаем? – Энджел помедлила, стараясь разгадать, что скрыто за этим непринуждённым ничего не обещающим тоном. – Ты же голодна, не так ли? – снова спросил он, и на этот раз она ответила утвердительно:

– Да.

– Так, пообедаем?

Она пожала плечами:

– Не против.

Он мягко улыбнулся, а Энджел занервничала. Намечается дружеский обед? С последующим десертом и чашкой горячего кофе? Даже если обед будет вкусным, а беседа приятной, кофе не может быть сладким, скорее всего, он будет горьким. Не настолько они друзья, чтобы всё прошло идеально положительно.

В лифте она искоса бросила на него взгляд и, как водится, заметила его пристальное к себе внимание. Но большего распознать не удалось. Обычно тёмные и выразительные, сегодня его глаза ровным счётом ничего не говорили.

– Раз уж на то пошло, могу я выбрать ресторан?

– Несомненно. И кстати, зачем ты мне звонила?

Она совсем забыла, что у него должен остаться её пропущенный звонок. Так была впечатлена разговором с Алисией, что упустила это. Оставалось как-то объяснить ему свой поступок, не называя истинной причины. Совсем ему необязательно её знать.

– Не бери в голову. Мне нужно было кое-что узнать, но уже неважно.

Данте недоверчиво посмотрел на неё, но, что удивительно, выпытывать подробности не стал.

– Неважно – так неважно…

***

Они уже долгое время сидели молча, как будто свыкаясь друг с другом, словно впервые, – мерили пространство взглядами, оценивая, изучая, привыкая. Глаза привычно выхватывали детали одежды, движения, эмоции. Даже не выхватывали, а хватали со скрытой жадностью, поглощая каждую едва заметную реакцию, отмечая волнение. Воздух, наполненный множеством звуков – музыки, голосов гостей, звона посуды – таил в себе звенящее напряжение, стоило только как следует прислушаться, чтобы не только узнать его, но и ощутить кожей.