Текст книги "Разлучница между нами (СИ)"
Автор книги: Оксана Барских
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
– Я долго думала, почему же вы так сильно не любили Фаину, потом Семена и Антонину, а недавно Адель рассказала мне, что вы подарили Тоне на день рождения.
Евгения Петровна щурится и ждет, когда я выложу все карты на стол. Надо отдать ей должное, что излишней болтливостью, когда это невыгодно, она не страдает.
– Ваши фамильные серьги, которые вы пожадничали в свое время даже для Адель, – снова говорю я, уже зная ответ на свой самый первый вопрос. – Вы бы никогда не подарили их дочери своего нелюбимого сына.
Воцаряется молчание. Мы смотрим друг на друга, и вдруг напряжение покидает свекровь, и она выпрямляется, переводя взгляд на окно, за которым непроглядная темень.
– Я дала Игорю всё, что причитается ему, как сыну своего отца. Мне за это должны памятник поставить, – усмехается она с горечью. – Не каждая женщина с достоинством примет внебрачного сына своего мужа, когда умирает его родная мать. Это ведь вечное доказательство, что твой любимый, который клялся в верности в храме, был тебе неверен и даже не сумел этого скрыть, как все нормальные мужчины.
От нее разит невысказанной болью и обидой женщины, чей муж обидел ее и так и не вымолил прощение. Вот только я вижу и то, что она хочет скрыть из-за стыда. Она ведь сама когда-то увела его из семьи с тремя детьми, и что-то подсказывает мне, что пыталась искупить свой грех тем, что взяла в семью Игоря.
– Вы дали ему всё, кроме любви, – шепчу я, не чувствуя удовольствия от того, что наконец узнала правду.
– Я старалась, видит бог, я старалась не обделять его, но чувствам не прикажешь, Дина. Так что поверь, я могу понять твою боль, как никто другой.
– От вас не уходил муж.
Я кривлюсь и прячусь за пузатой чашкой.
Евгения Петровна молчит и стискивает челюсти, раздраженная тем, что я разбередила ее раны, а я просто хотела расставить все точки над “i” и убедиться в некоторых своих выводах.
Мне становится жаль Игоря, который всю жизнь был на задворках в тени Антона, лишенный материнской любви. Даже семейная жизнь его трещала по швам, и собственная жена изменяла со старшим братом. Незавидная участь, закончившаяся трагической смертью.
На удивление, свекровь быстро берет себя в руки и снова смотрит на меня, прокручивая в голове причину своего визита. Мне и телепатией обладать не нужно, чтобы видеть ее мысли в ее же глазах.
– В любом случае, Адель ведь твоя дочь, Дина, хоть и совсем на тебя не похожа. Не приемная, не падчерица.
– К чему вы клоните?
Я была права, что визит Евгении Петровны связан с ситуацией в полицейском участке, но не тороплю ее, а терпеливо жду, когда озвучит всё это вслух.
– Я мать, так что могу понять тебя, как никто другой. Любая мать всегда будет защищать свое дитя даже против его воли. Адель молода и глупа, и я бы на твоем месте поступила также.
– Как?
– Вызвала бы полицию и сдала бы им преступника, который дурит ей голову. Я в курсе, что на влюблена в него с детства, и не одобряю этого, что бы ты ни думала там по поводу того, что я на стороне Фаины.
– О делах Семена и Марка я не была в курсе, если вы об этом, Евгения Петровна, но всё гораздо хуже, чем вы можете себе представить, – говорю я и встаю, не в силах больше сидеть. – Адель не просто вскружили голову. Она беременна.
Судя по обескураженному взгляду, свекровь об этом не знала.
– Я не знаю, что там думают Фаина и Антон, может, считают, что в порыве мести я захотела посадить в тюрьму их сына и племянника. Мне всё равно. Но помощи моей семьи пусть не ждут. Не после того, как предали меня и допустили, чтобы моя дочь оказалась беременной от будущего уголовника.
С каждой моей фразой Евгения Петровна мрачнеет, так как тоже любит Адель, ведь это ее родная кровь. Я же не удивлена, что Антон не сказал ей правду, а обрисовал всё так, что выставил виноватой меня.
Мы молчим некоторое время, а затем бывшая свекровь говорит то, что заставляет меня еще долго раздумывать над ее словами.
– Ты сильнее меня, Дина. Я бы так не смогла. Хотела бы я, чтобы и в мое время были такие технологии. Может, если бы всё наше окружение узнало об измене моего мужа, я бы тоже решилась на развод.
Глава 23
Адель не звонит и не появляется дома с тех пор, как мы виделись в последний раз в полицейском участке.
– Снова с Фаиной, наверное, спелась, – предполагает Маша, когда я привожу ей Свету.
– Не знаю, Маш, устала уже об этом думать. Кстати, спасибо, что согласилась посидеть сегодня со Светой.
– Ты же знаешь, что мне несложно. Но учти, я жду все подробности с твоего свидания.
– Это не свидание. Я просто отдаю должок, чтобы этот мужлан от меня отстал.
– А ты что, и правда веришь, что он позвал тебя в этот ресторан только потому, что туда пускают только парочек? Видела я этого Герасима, Дин, вокруг такого толпа роскошных дамочек вьется. Поверь, ему есть из кого выбирать и с кем сходить хоть в ресторан, хоть на край света. Так что дело тут нечисто, явно ты ему понравилась. Не стал бы он иначе тебя никуда звать. Знает же, что ты младшая сестра Кеши, а он его слишком уважает, чтобы просто тебя использовать.
Я качаю головой, отрицая ее предположения. Даже шикаю, чтобы брат, играющий со Светой в гостиной, нас не услышал.
– Я надеюсь, Кеше ты ничего не сказала? – шепчу я ей, наклонившись над столом. Слух у него всегда был отличный.
– Не переживай, конечно, нет.
Я поджимаю губы, но уходить не спешу. Хочу задать еще один вопрос, но переживаю, что она тогда точно от меня не отстанет.
– Я жду, Дина, – улыбается широко Маша и опирается подбородком о свои ладони, с интересом и лукавством разглядывая выражение моего лица.
– Всё-то ты чуешь, – закатываю я глаза и вздыхаю. – Раз знаешь этого Герасима, хоть расскажи о нем что-нибудь. А то он-то придет во всеоружии, работа обязывает, а я кроме имени и должности, ну и места проживания еще, ничего о нем не знаю.
– Поверь, Дина, ты о нем знаешь достаточно. Насколько я правильно поняла из мужских разговоров во время посиделок друзей Кеши, Герасим этот – заядлый холостяк и никого в квартиру к себе не приводит. А ты его явно чем-то зацепила, раз он тебя так нетривиально на свидание позвал. Видел, видать, что просто так ты бы не согласилась. Нашла бы кучу отговорок, посчитав себя старой для всех этих свиданий.
– Ничего я не старая, – бурчу я, вспомнив слова Адель, которая записала меня уже в пенсионеры.
– Вот именно. А насчет его внутренних качеств можешь не переживать. Мужик он честный и порядочный, как Кеша. Другие в его друзьях и не ходит, а это знак качества, считай. Так что охомутает если он тебя, мы только рады будем.
Я снова с подозрением смотрю на жену брата, пытаясь понять, точно ли она ничего не говорила Кеше, но после успокаиваюсь. Если бы брат знал, давно бы уже устроил мне допрос.
– Ай, ерунда всё это, Маш, – машу я рукой перед уходом. – Мужик, раз холостяк такой, явно просто не захотел приглашать одну из своих поклонниц, чтобы та не надумала себе ничего лишнего. А со мной ему нечего бояться. Он знает, что для меня сегодняшний ужин – это провинность. Я его, кстати, и оплачу, чтобы больше ко мне вопросов и претензий с его стороны не было. Благо, после развода я стала состоятельной женщиной и могу себе позволить такие траты.
Последнее я добавляю, увидев возмущение на лице Маши, которая не приветствует, когда женщина платит за себя, а уж за партнера и подавно. Вот только я хочу сразу обозначить границы в ресторане, чтобы если вдруг Маша окажется права, Герасим четко понимал, что на привычную модель отношений я не соглашусь.
Словив себя на мысли, что разговор с Машей сбил мне с пути и заставил думать, что у нас с Герасимом и правда намечается свидание, я трясу головой, выбрасывая все эти сентимельные мысли. Уж слишком хорошо знаю, что такое разочарование от несбывшихся и завышенных ожиданий.
Когда такси подвозит меня до ресторана, я неуверенно выхожу и оглядываюсь по сторонам, чувствуя себя не в своей тарелке. Давно я не была в подобных заведениях, где есть строгий дресс-код. Одергиваю платье, пожурив себя за кокетство. Лучше бы выбрала что-то более длинное, желательно до пола, но теперь деваться некуда, так что я иду ко входу, надеясь, что Герасим ждет меня внутри.
Не успеваю подойти к стойке перед входом, как девушка-администратор выскакивает и сразу же просит меня последовать за ней.
Ресторан выглядит внутри лаконично, без излишеств и роскоши, но от убранства веет благородством, а вокруг играет тихая классическая музыка.
Меня подводят к столику у окна, где уже сидит Герасим, с кем-то переговариваясь по телефону. Замечает меня, слегка замирает, с удивлением во взгляде рассматривая мой наряд, а затем говорит собеседнику, что перезвонит.
– Роскошно выглядите, – произносит слегка хрипловатым тоном, от которого у меня идут мурашки по телу.
– Благодарю, вы тоже… – осекаюсь я, разглядывая его темно-серый костюм.
– Я не стал делать заказ до вашего прихода, так как не знаю ваших предпочтений, – продолжает он, не обратив внимания на мою неловкую заминку. – Можете пройти по куар-коду и выбрать, что вам по душе.
Он кивает на вертикальный флаер на столе, а я густо краснею, чувствуя себя отсталой женщиной. Мы с Антоном до того редко посещали рестораны, что о такой электронном меню я слышала только от Тимофея и Адель. Вспомнив, что они мне рассказывали, я подношу камеру к куар-коду и с умным видом прохожу по ссылке, стараясь не показывать, что всё это для меня в новинку.
Пока официанты несут наши заказы, Герасим больше изучает сам ресторан, чем обращает внимание на меня, и мне становится неприятно, что мои предположения сбываются, в отличие от Машиных, которая успела меня накрутить и завысить мои ожидания.
– Почему именно я? Вы ведь могли прийти сюда с кем угодно, – завожу я разговор первая, чтобы разбавить тишину.
Герасим снова смотрит на меня и слегка улыбается довольно, после чего всё его внимание снова сосредоточено на мне.
– Вы взрослая женщина, Дина, За плечами неудачный брак, трое детей, проблемная семья бывшего мужа. Вам в вашей нынешней ситуации явно не до новых отношений, а мне они и подавно не нужны. Так что я могу не беспокоиться, что вы вдруг влюбитесь в меня и станете преследовать. А ресторан я и правда давно хотел посетить, так что решил, что так мы станем квиты.
– Я? Влюбиться в вас? Да никогда, – хмыкаю я, уязвленная его насмешкой.
Во мне взыграла гордость, так что я поднимаю подбородок выше и всеми силами делаю вид, что никаких планов я на него не строила. Хотя в глубине души становится неприятно, что он не воспринимает меня всерьез и не видит во мне желанной женщины.
– Именно поэтому я и пригласил вас, Дина. Вы ведь взрослая умная женщина и всё понимаете. К тому же, раз вы тратите на меня свое вечернее время, можете задавать мне любые вопросы по работе, я на все отвечу. Считайте, бонус за то, что уважили меня.
Я прищуриваюсь, проходясь по нему взглядом, а затем снова подмечаю, что он смотрит в сторону.
Ложь. Все его слова – это обман. Он повторил мой заказ, не особо выбирая себе еду, а значит, никогда и не помышлял попасть в этот ресторан. Герасим преследует здесь свои цели, о которых говорить не собирается.
Глава 24
Я ополаскиваю лицо холодной водой в туалете ресторана, смывая с себя косметику, и чувствую себя полной дурой. Размечталась и решила, что мужчина позвал меня на свидание, увидев всего пару раз.
По молодости я, конечно, была симпатичной, но никак не роковой красоткой, так что парни штабелями передо мной, как перед той же Машей, мисс универ, не падали. Так с чего я решила, что, родив троих детей и поправившись, я могу привлечь кого-то с первого взгляда?
Я с горечью ухмыляюсь своему отражению и едва сдерживаю гнев и желание ударить по зеркалу кулаком. Останавливает меня страх ранения и необходимость поддерживать репутацию и не упасть в грязь лицом.
Лицо после смыва штукатурки становится бледным, но мне на это всё равно. Раз Герасим притащил меня сюда для своих целей, совершенно не обращая внимания на то, что я женщина, то и на мое лицо не глянет.
Пока я иду обратно к столику, в голову приходит тысяча идей, для чего ему нужно было, чтобы я составила ему компанию. Неужели здесь находится та, чье внимание он хочет привлечь? Вызвать ревность, заставить негодовать и страдать, что мужчина выбрал себе другую спутницу на вечер?
Вот только как бы я себя не любила, не обманываюсь и понимаю, что я не та женщина, с помощью которой можно вызвать ревность.
Так что когда возвращаюсь к Герасиму за столик, так и не понимаю, что ему от меня нужно.
– Вы смыли косметику? – с удивлением подмечает он сразу перемены в моей внешности, а мне хочется опустить голову и стать незаметной.
Косметика для женщин – некий барьер, который позволяет спрятаться за ним и побыть недолгое время другим человеком. Более симпатичным. Более желанным. Просто другим.
– Да, я… – говорю я, собираясь высказать ему всё, что думаю о том, как гнусно он меня использует, но он меня опережает.
– Вам так больше идет. Вы очень красивая женщина, – говорит он, и его слова звучат до того просто и не пафосно, что я не сомневаюсь в их правдивости. Именно так он и считает.
Первым порывом было покачать головой и сказать, что он льстит мне, но я довольно быстро прикусываю язык, вспомнив наказы Маши.
Никогда не говори мужчине, что он не прав, если он тебя хвалит.
Это верный путь убедить его в своем мнении и заставить взглянуть на тебя твоими же глазами, которые слишком придирчивы и способны найти изъяны там, где мужчина видит твою изюминку.
Я же, столкнувшись с такой ситуацией с посторонним человеком, вдруг вспоминаю все те комплименты, которые когда-то мне говорил муж. И чем дольше думаю о прошлом, тем сильнее мрачнею, осознавая, что с каждым годом их было всё меньше и меньше. Пока я стояла у домашнего зеркала и комментировала вслух свои недостатки, лишние килограммы, появившиеся морщины и целлюлит, Антон смотрел на меня со стороны и укреплялся во мнении, что я…
Что я хуже Фаины.
Я хмурюсь, пытаясь не думать о бывшем муже и его любовнице, так как пропадает не только аппетит, но и портится настроение, но маховик запущен, и я не могу уже избавиться от мысли, что в нашем отдалении есть и доля моей вины.
Вернувшись за столик, я напоминаю себе, что какой бы мисс мира ни была, кобель всегда останется кобелем и будет смотреть на сторону, и возвращаюсь в реальность, где напротив меня сидит Герасим, прожигая кого-то взглядом за моей спиной.
– Давайте на чистоту. За кем вы пришли сюда следить? За бывшей женщиной? Нынешней? Предполагаемой будущей? Если вы думаете, что можете вот так гнусно использовать меня, чтобы потешить свое эго или кому-то отомстить, то не ту выбрали. Никому я не позволю меня унижать! – шиплю я тихо, не собираясь устраивать публичного скандала, но удержаться от криков становится тяжелее.
В моем плохом настроении виновата не только эта двусмысленная ситуация, когда я сама себе придумала то, чего нет, а сейчас страдаю, что мои ожидания не оправдались, но и так и лезущие воспоминания о прошлом. Я начинаю копаться в себе и своем поведении, никак не могу угомониться, и это злит меня сильнее, превращая в оскалившегося зверя.
Вместо того, чтобы что-то мне ответить, Герасим улыбается и смотрит на меня совсем не таким взглядом, как раньше. В нем появляется чисто мужской интерес, которого раньше там как раз и не было. Скупая улыбка освещает серьезное лицо, а вот от его взгляда хочется скрыться и убежать. Он не такой, как Антон.
Бывший муж из той категории мужчин, про которых говорят “попроще”. С такими я привыкла общаться и знала, как себя с ними вести. Герасим же относится к высшей лиге, где девушки охотятся на мужчин и подстраивают с ними встреч. Такие довольно быстро привыкают к женскому вниманию, становятся избалованными и уже не снисходят до ухаживаний.
– Я планировал подождать, пока пройдет положенное время после развода, и уже тогда позвать вас на полноценное свидание, но вижу, вы из тех женщин, которые не любят ждать. Мы с вами похожи даже больше, чем я предполагал. Впрочем, вы ведь сестра Иннокентия, одна кровь, один характер.
– А вы прям такой специалист по женщинам, – фыркаю я, не удержав язвительность в голосе.
Мне не нравится, что он слишком пристально смотрит на меня, словно пытается прощупать меня изнутри. Думает, что видит меня насквозь, что бесит сильнее. Слишком самоуверенный тип, считающий, что ему всё позволено.
– Я давно не мальчик. Взрослый мужик. Монахом все эти годы не жил. К тому же, профессия обязывает разбираться в людях.
Я не знаю, что на это ответить, но думать и не приходится. Когда к нашему столику подходит женщина, я мгновенно забываю, о чем был наш с ним разговор. Он привстает, целуя ей руку, а вот она нагло хватает его за плечи.
– Здравствуй, Гера, ты совсем пропал. А это кто с тобой? А, подчиненная.
Увидев меня, его знакомая сразу же теряет ко мне интерес. Даже ее взгляд становится скучающим, ведь соперницы во мне она не видит.
Высокая, стройная, она выглядит ухоженно и стильно. Ни капли вульгарщины, как это часто бывает среди охотниц за мужиками. Закрытое платье до пола может показаться пуританским, но когда она встает ко мне спиной, виден внушительный вырез до талии сзади, вдоль которого струятся ее длинные черные волосы. Пикантный образ, сводящий с ума едва ли не половину всего мужского контингента ресторана.
Я невольно перевожу взгляд на собственное отражение в окне и чувствую себя неловко. Несмотря на хорошее финансовое положение, мой гардероб состоит сплошь из одежды брендов попроще. Волосы секутся, так как я всё никак не могу найти время сходить в салон красоты, а форма бровей давно устарела.
Вместо того, чтобы прятаться в кокон и страдать, как раньше, я выпрямляюсь, напомнив себе, что моя жизнь в моих руках. Никто не будет больше спрашивать у меня, на что я трачу деньги, упрекать в излишнем транжирстве, как это делал Антон.
Мне казалось, что так живут все семьи, где подрастают дети, которым нужно дать всё самое лучшее, сэкономив на себе, но после развода ничто не мешает мне признаться хотя бы себе самой, что Антону денег жаль было не на жену, а на меня, как его жену. И я сама допустила это, дав ему когда-то понять, что со мной можно так поступать.
Вот и сейчас, будучи спутницей Герасима, я снова оказываюсь на вторых ролях, где первой скрипкой играет не Фаина, а другая такая же эффектная женщина.
Хватит.
Решение приходит ко мне мгновенно.
Такое простое, что я удивляюсь, почему раньше никогда не позволяла себе поступать так, как мне удобно.
Пока они вдвоем о чем-то говорят, смеются, я резко встаю, хватаю сумку и спокойно ухожу из ресторана, оставив деньги за ужин на столе. Сначала хотелось уйти, оставив Герасима самого оплачивать счет, но тогда я признаю, что это было свидание, а я этого делать не собираюсь.
В конце концов, я должна была вернуть ему моральный долг за испорченную ночь, когда он подрался с Антоном, и я это сделала. Так что оставленные купюры – малая плата за урок, который он мне невольно преподал.
Глава 25
– Не расстраивайся так, Дин. Герасим… Он это… – Маша крутит пальцами. – Идиот, в общем, который не видит дальше своего носа. А ты молодец, утерла ему нос, не стала терпеть такое неуважение. Слать его лесом надо!
– Что-то вчера ты говорила мне совсем другое, – качаю я головой и нарезаю тортик, раскладывая его по тарелкам. – Расхваливала, аж скулы сводило
Вчера, когда я вернулась со “свидания” за Светочкой, нам с Машей не удалось поговорить из-за Кеши, который, как назло, всё крутился рядом, будто чувствовал, что мы хотим посекретничать. Так что Машка ни свет ни заря сразу примчалась ко мне, желая поскорее получить подробности вчерашнего вечера.
– Все ошибаются, так что и я не исключение. И вообще, раз он за все эти годы ни разу женат не был, то с ним явно что-то не так. Может, и к лучшему, что ваше знакомство не привело ни к чему обязывающему или серьезному. Тогда пришлось бы разочаровываться вдвойне.
– Наверное, ты права, – говорю я, а сама про себя вздыхаю, до сих пор ощущая горечь от вчерашней истории.
Никому бы не призналась в том, что поглядывала на телефон, ожидая, что он не то что позвонит, а хотя бы напишет, чтобы поинтересоваться о причинах моего ухода, но ни вчера, ни сегодня от него нет никаких вестей.
И больше всего злит, что меня это беспокоит. Он ведь мне никто, и я даже не влюблена в него, чтобы вот так ждать его звонка, как какая-то первокурсница в пубертате.
– Ладно, Дин, я пойду. Кеша пригласил меня сегодня в ресторан-дебаркадер у реки. Романтик-а-а-а!
– Счастливая ты, Машка, – улыбаюсь я, искренне радуясь за счастье брата и подруги.
Вскоре она уходит, и я приступаю к готовке обеда для себя и Светы. Она уже отошла от очередной неприятной встречи с отцом, но это затишье меня пугает. Особенно тот факт, что она больше об Антоне не спрашивает.
Пока я ищу в интернете отзывы о местных хороших детских психологах, в какой-то момент раздается звонок в дверь.
– Кого еще принесло в выходной день, – бурчу я, но всё же иду открывать.
А на пороге стоит Герасим собственной персоной. В руках роскошный букет, а на лице при этом – серьезное выражение лица.
– Чего вам? – грубо спрашиваю я, даже не здороваясь, так как приход мужчины вызывает во мне праведный гнев из-за вчерашних воспоминаний.
– Даже не пригласите в дом? Грубите прямо с порога? – спокойно спрашивает он, даже не злится, что я так с ним обращаюсь. От него в принципе веет безмятежностью, в то время как в моей груди усиливается буря.
– А чего вы ждали после того, как использовали меня? Как меня там назвала ваша “подруга”? Подчиненная? Даже не удивилась этому, видимо, вы часто используете женщин для прикрытия своих дел.
– Не своих, а рабочих, – поправляет он меня и букет опускает, когда я его не принимаю. – И нет, вас не использовал. Для операция подобного рода берут подготовленных сотрудниц полиции, а никак не гражданских, так что это не, что вы подумали.
– В любом случае, это уже неважно. Я с вами в ресторан сходила? Сходила? А значит, больше вам ничего не должна.
Я ожидала, что он начнет возражать или спорить, но вместо этого он наклоняет голову набок, разглядывая меня с неподдельным удивлением.
– С вашим темпераментом и характером я удивлен, что вы не развелись с мужем еще полгода назад.
– С чего бы? Я ведь о его измене узнала почти сразу перед разводом.
– Я не про измену. Немногие женщины остаются с мужьями, если тем грозит тюремный срок.
– Тюрьма? О чем вы? – хмурюсь я и внимательно смотрю на Герасима, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьез.
– Антон Лазарев проходил у нас по делу об убийстве Игоря Лазарева, своего младшего брата.
– Что за чушь? – выдыхаю я и качаю головой, словно надеюсь, что от этого слова Герасима окажутся шуткой. – Если бы это было убийство, мы бы знали об этом. Гарик умер из-за несчастного случая на производстве. Он ведь химик, видимо, намешал чего-то или пренебрег мерами безопасности, вот и произошел взрыв.
Последнее я предполагаю, так как официальная версия страховой не предполагает человеческой ошибки. Насколько знаю со слов Антона, произошло замыкание электропроводки, что и привело к взрыву.
Вот только глядя на Герасима, который совсем не похож на того, кто будет вот так шутить, ухмылка стекает с моего лица почти сразу.
– Не-е-ет, Антон бы мне сказал, если бы… Но как же… Тогда бы и меня допрашивал следователь…
Я говорю отрывисто, пытаясь вспомнить события полугодовой давности. Антон уезжал несколько раз в командировку, а Фаина в тот период закрылась от нас и не общалась, не принимая никакую помощь.
Я прикусываю губу и снова качаю головой.
– Кеша бы мне обязательно сказал.
В этом я точно уверена, а вот про Антона утверждать не могу, ведь он уже предал меня, ничто не мешало ему обманывать меня уже тогда. Либо просто не говорить о том, что не считал важным. Я даже не знаю, насколько он в принципе был со мной откровенен, а тут и вовсе выясняется, что его обвиняли по такому серьезному преступлению.
– Я поднял все нераскрытые дела за последний год, как только вступил в должность месяц назад, и когда увидел знакомую фамилию Лазарев, заинтересовался. И с Иннокентием я уже переговорил, он совершенно не в курсе про этом, и это навевает определенные подозрения.
– Намекаете на взятку должностному лицу? – спрашиваю я и прищуриваюсь.
Я, может, и человек гражданский, но была воспитана своим братом, который буквально жил своей работой, поэтому некоторые вещи понимаю с полуслова. Вот и сейчас догадываюсь, о чем говорит Герасим.
– Вполне может быть, – скупо отвечает он, а я вдруг кое-что понимаю.
– Вы ведь позвали меня не для того, чтобы пройти в ресторан или потому что заинтересовали мной, – с легкой обидой произношу я, ведь ничто женское мне не чуждо. – Я звонила в этот ресторан сегодня утром, никаких требований пар там нет, можно приходить и одному.
– Раскусили, – улыбается он, дергая уголком губ, но эта улыбка не касается глаз. Они по-прежнему остаются не то чтобы равнодушными, но и каких-то эмоций особо не выражают.
– Я жду объяснений, – твердо говорю я, сложив на груди руки, и по-прежнему не пускаю мужчину в дом. Не заслужил.
Чувство, что я управляю ситуацией, доставляет мне удовольствие, будто за спиной вырастают крылья, но вместе с тем я чувствую и беспокойство, и гнев, когда выясняются такие гнусные подробности в смерти Игоря.
– Я проверял вас, – отвечает он так просто, будто это в порядке вещей. Впрочем, зная логику мужчин в погонах, я не удивляюсь тому, что для него это норма.
– И в чем же я виновата в ваших глазах? Мой бывший – убийца, а я соучастница? И каким же образом вы это проверяли, если почти не разговаривали со мной, а всё по сторонам смотрели да с другими женщинами любезничали?
Последнее вырывается рефлекторно. Я не хотела вообще этого упоминать, чтобы он не подумал, что меня это всерьез задело, но злость внутри удержать не смогла.
– На момент происшествия у вашего бывшего мужа алиби, но вот на видео был запечатлен его бывший сотрудник, уволенный как раз полгода назад после взрыва, и на его счетах осела весьма внушительная сумма. Я хотел убедиться, что вы с ними не в сговоре. Он был с женой в ресторане, но ни вы, ни он даже будто не узнали друг друга.
– Я сотрудников Антона в лицо не знаю. Привычки ходить к нему на работу у меня не было, а на праздники он приглашал только влиятельных людей. Видимо, этот сотрудник в их число не входил. Это всё? Извинились? А теперь…
– Признаю, виноват, – говорит он, когда я делаю паузу, чтобы вдохнуть воздуха в легкие. – Готов искупить вину. Два билета в Большой театр. Иннокентий сказал, что вы любите.
Он достает из кармана два билета, и я осекаюсь, поглядывая на них с интересом. Вот только гордость не позволяет мне согласиться, так что я пересиливаю себя и отказываюсь, закрывая перед ним дверь.
Злюсь между тем на Кешу, который рассказал этому Герасиму то, что не положено, ведь знает ведь, что театр – это моя слабость, которую не приветствовал Антон, так что ходили мы с ним редко, а одной мне не хотелось.
Я прислоняюсь лбом к двери и слышу, как он немного стоит еще на пороге, шуршит, а затем уходит и уезжает. Я не выдерживаю и открываю дверь, чтобы глянуть ему вслед, но его машины и след простыл, но на крылечке одиноко лежит букет с билетами и запиской в нем.
Я порываюсь было проигнорировать цветы, но не выдерживаю и поднимаю их, вдыхая приятный аромат, от которого становится как-то легче на душе. Даже улыбка на лице появляется. Но я быстро ее стираю, когда ловлю себя на мысли, что за ту женщину он не извинился.
“Билеты ваши. Можете пригласить подругу”.
Прочитав записку, я захожу обратно в дом, обмахиваясь билетами, но насладиться ими в полной мере не могу. Из головы никак не выходит то, что сказал мне Герасим. Даже подарки не могут заставить меня забыть о важном. То, что вызывает не только беспокойство, но и страх.
Если Антон проходил в деле о смерти своего брата Игоря, как подозреваемый, то почему так усиленно скрывал это? Да еще так умело, что даже не было никакой шумихи?
Почему-то вдруг вспоминаю слова свекрови, когда она узнала о том, что Антон спутался с Фаиной. В тот самый день, когда на весь дом транслировался их интим.
“Так вот почему умер Гарик. А я-то дура, не поверила. Господи…”
