Текст книги "Разлучница между нами (СИ)"

Автор книги: Оксана Барских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 29

Пока мы преодолевали речные пороги, Макар с Тимом играли в пляжный волейбол с каким-то девчонками, на вид ровесницами Тимофея. Дети же строили замки из песка с помощью ведерок и лопаток.

– Девчонки, мы за мангалом, а вы отдыхайте, – кричит Кеша, и они толпой мужиков уходят, оставляя нас на пляже. Загорать и плавать – уже не сезон, но мы вполне себя вольготно чувствуем и сидя на покрывалах, наслаждаясь бризом.

Некоторых жен его друзей я знаю, так как мы иногда пересекались, так что я довольно быстро вливаюсь в их слаженный коллектив, не чувствуя себя не в своей тарелке, как это бывало в обществе приятелей Антона.

– Удивлена, что Герасим в этот раз один приехал, с ним же постоянно какая-нибудь из местных моделек тусуется. Я уже и счет вести перестала, лица смешались в голове, – фыркает Лиза, жена бывшего подчиненного и друга Кеши Олега.

Ждана, которую я вижу впервые, кинув на меня странный взгляд, шикает на подругу и даже толкает ее локтем в бок, но та намека не понимает.

– А что? Правда же. Неужто понял, что это неприлично? Мы тут все приличные женатые люди, а он приводит всяких, которые не прочь перед нашими мужиками задом своим повертеть.

Мне неприятно, когда я в очередной раз слышу про то, что Герасим – тот еще гуляка, но я принимаю это как данность. Не собираюсь же с ним встречаться и быть его женщиной, так что и его прошлое, как и настоящее, меня касаться не должно.

– Вот ты точно с языком без костей, – шипит на Лизу Ждана. – Понятно же, чего он без пары сегодня. Совсем по сторонам не смотришь?

– Не ссорьтесь, девушки, – качаю я головой, вмешиваясь в перепалку. – Намерения Герасима так и останутся его мечтами, так что не переживайте, можете говорить про него что угодно.

Неожиданно рот Лизы открывается буквой “о”, и она несколько секунд стоит неподвижно, разглядывая меня с изумлением. Она молчит, а я так и слышу ее крутящиеся мысли насчет того, что я явно не во в курсе Карамзина. К счастью, правда это или нет, мне узнать не удается. Она вслух свои мысли не озвучивает.

– Неожиданно. Неужто он наконец остепенится? – говорит она вместо этого задумчиво, пропустив мои слова мимо ушей.

Мы с Герасимом становимся главной темой для разговоров и шушуканий среди женщин. Так что в конце концов это доходит и до Кеши, который, кажется, был ни сном, ни духом. Они о чем-то напряженно говорят с Герасимом, а потом Кеша идет ко мне, что меня весьма настораживает, так что я иду на опережение.

– Только давай без нотаций, Кеш, я уже взрослая. Как с Антоном уже не выйдет. Я тогда была молодая и глупая и была вынуждена слушать твои многочасовые лекции, что и как надо делать в отношениях. А сейчас у меня брак за спиной, развод и трое детей, а еще я скоро стану бабушкой.

Я выпаливаю это всё как на душу, даже сама от себя не ожидая такой экспрессии, но Кеша на удивление даже не хмурится.

– Да я и не собирался. Просто поговорить хотел, узнать твое мнение насчет друга. Не скрывай, уже все в курсе, что он за тобой приударяет. Скажу сразу, я не в восторге, ты ведь только развелась, причем брак удачным, на мой взгляд, не был, но и препятствовать не могу. Ты правильно сказала, что ты уже взрослая.

Слова Кеши бальзамом ложатся мне на душу, так что я оттаиваю, решив выслушать всё, что он хочет мне сказать.

– И что ты думаешь?

– Герасим – мужик ответственный, я был бы спокоен за тебя, будь ты его женой, но решать тебе. Мне не по нраву его образ жизни, но мы уже не в том возрасте, чтобы я его осуждал. К тому же, если будет тебя обижать, и на него управа найдется. Ты только скажи, если тебя тяготят его ухаживания, я пресеку всё это на корню.

Я перевожу взгляд на Карамзина, который вместе с другими стоит у мангала и следит за мясом, и чувствую, как внутри разливается тепло, что Кеша даже в таком возрасте остается моим старшим братом.

– Нет, Кеш, я сама разберусь. Взрослая уже, как никак. Но спасибо, что ты у меня есть такой, как есть.

Я говорю, может, сложно, но от всего сердца. Брак у меня, возможно, и вышел неудачным, но рядом всегда есть близкие люди, которые мне помогут.

Макар и Тим вскоре возвращаются, учуяв запах мяса, и вид у них такой довольный, словно они уболтали своих новых знакомых поделиться с ними своими номерками. Свои догадки я оставляю при себе.

Детвора с шумом и гамом бежит следом, и среди них я высматриваю дочь, но сколько ни прищуриваюсь, ее не вижу.

– А где Света? – спрашиваю в легкой панике, и она усиливается, когда вижу испуг в глазах парней, которые оборачиваются и ищут ее по всему периметру пляжа.

– Света! Светочка! – кричу я, бегая по округе, и вскоре к поискам присоединяются остальные.

– Она пошла сандалики в речке помыть, – вдруг слышу, как говорит нам сын Лизы, и поворачиваю голову в сторону реки.

Бегу, пытаясь выискать дочь взглядом, но волны такие сильные, что взгляд ни за что не цепляется. В это время мимо пробегает Герасим, на ходу снимая футболку, и быстро скрывается в реке. Я бегу следом, но меня вдруг хватают за шкирку, не давая войти в воду.

– Мужчины справятся, Дина, – пытается привести меня в чувство Маша и продолжает удерживать. – Ты же плаваешь плохо, Дин! Вон, смотри, Свету уже подхватили, сейчас к берегу вытащат.

За страхом я не сразу замечаю, что Маша говорит правду. Светочка, вся бледная и мокрая, брыкается в руках Герасима, который зацепился одной рукой за торчащую корягу, а Кеша с другими мужчинами подает ему какую-то палку, за которую тот хватается, и вскоре его вытаскивают на берег.

Я вырываюсь из крепкой хватки Маши и бегу к дочери, а когда прижимаю ее к себе, даже собственного тела не чувствую, настолько меня колотит.

– Солнышко мое, божей мой, как же так? Ничего не болит? Что случилось?

Я тараторю, никак не могу сказать ничего внятного и полезного, только кручу Свету во все стороны, пытаясь понять, не нужна ли ей срочная помощь, но она вдруг начинает рыдать и обхватывает меня ручками за шею, утыкаясь в ключицы.

Кто-то накидывает на нее плед, и я поднимаю ее, прижимая крепко к себе, пока ее колотит в истерике. Маша зовет врача, который присутствует на базе, но к счастью, ничего серьезного он не выявляет, но рекомендует на следующий день обратиться к терапевту.

– Может подняться температура, пойти воспалительные процессы в легких. В общем, следите за состоянием ребенка, держите руку на пульсе, – говорит он перед уходом, не обнадеживают, но я рада, что непоправимого не случилось. Самое главное, что Света жива, а со всем остальным мы справимся.

После душа и горячего супа я укладываю дочку спать, и она довольно быстро засыпает. Спустя час раздается стук в дверь. Внутрь заходит сын с виноватым взглядом, и я киваю, слегка улыбнувшись, чтобы дать ему понять, что всё хорошо.

– Шашлыки еще остались? – спрашиваю я, чтобы первой начать разговор.

– Наши еще сидят. Детей уложили, да и тетя Маша тебе отложила, если вдруг всё слопают. Она хотела снова прийти, но я сказал, что я тебя подменю. Ты сходи, мам, развейся с остальными. В кои-то веки выбралась в люди, а я тебя подвел.

– Послушай, Тим, – начинаю я, чтобы как-то его успокоить, но он на своей волне.

– А этот Герасим хорош, быстро сориентировался, вот что значит профессиональная хватка, – задумчиво произносит Тимофей. – Если вдруг вы надумаете сойтись с ним, знай, я не буду против. Герасим – мужик что надо. Тем более, с дядей Кешей дружит, а это о многом говорит.

– Это не то, что ты думаешь, Тим, – пытаюсь я как-то оправдаться, чтобы он не подумал, что я кручу шашни сразу же после развода, но встречаю вдруг его твердый взгляд, не чета Антоновскому, который во всем искал только свою выгоду.

– Мам, ты взрослая женщина и имеешь право на счастье. Мое мнение в этом вопросе вторично. И еще… Ты прости, что так со Светой вышло. Это моя вина.

Он опускает голову, действительно, чувствуя досаду за то, что проморгал Свету, но я не хочу, чтобы он винил себя.

– Этого никто не мог предвидеть, Тим. Даже я сама не уследила, а я мать, что уж говорить о тебе. Так что не кори себя и просто радуйся, что всё обошлось.

– Да, благодаря Герасиму.

Я не спорю и приобнимаю сына, понимая, что очень давно этого не делала. Со всей этой катавасией с разводом и Адель старший сын это время как-то существовал без меня.

Тим настаивает, что за Светой присмотрит сам, и я решаю оставить его, понимая, что это нужно в первую очередь ему самому. Несмотря на мои слова, он всё равно будет чувствовать себя ответственным, и если я сейчас не разрешу ему присмотреть за Светой, неизвестно, как долго еще он будет себя корить.

Вся дружная компания и правда в это время сидит в беседке, обустроив там себе мангальную зону, кто-то даже гитару приволок и бренчит, периодически напевая. А когда я к ним присоединяюсь, как-то так оказывается, что свободное место оказывается только возле Герасима. Но я не против. Пока все слушают песни Ивана, мужа Жданы, я ем шашлык, который мне наложила Маша.

Карамзин любезно подливает мне сок, ухаживая, и молчит, впервые воздерживаясь от острот. Я ценю его чувство такта и трогаю за руку, когда на нас никто не смотрит.

– Я хотела поблагодарить вас. Если бы не вы… – Ты, – поправляет он меня мягко, и его глаза улыбаются, глядя на меня.

Я смущаюсь, но собственный взгляд не отвожу.

– Да… Если бы не ты, боюсь представить, что бы могло случиться.

– Лучше о таком не думать. К счастью, прошлое не изменить, и все живы-здоровы.

– Интересная формулировка. Ты никогда не хотел поменять что-то в своем прошлом?

Казалось бы, обычный вопрос, но он вдруг мрачнеет и больше не смотрит на меня, словно закрывшись, как улитка в раковине.

– Прости, не хотела обидеть.

– Нет. Всё нормально, – отвечает он. – Просто я не склонен думать о прошлом. Раздумывать, а что если… Так и с ума сойти недолго. Лучше жить настоящим.

Я буквально нутром чую, что он что-то недоговаривает, но это что-то настолько личное, что я не решаюсь развивать эту тему дальше.

Эти выходные – первые за последний год, которые я вспоминаю с улыбкой. Общество друзей Кеши и Маши для меня, как глоток свежего воздуха. Особенно после череды неприятностей, которые подкинул мне Антон и его проблемы.

На следующий день, когда мы возвращаемся домой, я отвожу Свету к терапевту, и кроме простуды на фоне переохлаждения, ничего серьезного у нее не выявляют. Неделя больничного только радует ребенка, ведь можно не ходить в школу.

Мне казалось, что всё налаживается, но спустя пару дней в сети снова начинает гулять то видео, которое Антон удалил из многочисленных сайтов, чтобы на Фаину на улице не показывали пальцем. Видео измены, которое заставляло меня и мою семью сгорать от стыда. Я думала, что всё это в прошлом, но оно снова становится суровой реальностью.

Глава 30

С самого утра мой телефон разрывается от звонков. Сначала Антон и Фаина терроризируют мой смартфон, занимая линию бесперебойно, потом подключают, видимо, Адель и свекровь, но ничьи вызовы я не принимаю.

Понимаю, откуда ноги растут. Вот только все они ошибаются, решив, что это видео повторно выложила я. Оно гуляет по сети снова, причем на этот раз указаны имена действующих лиц. Меня это не особо волнует, так как мы с Антоном уже не женаты, но становится неприятно от очередного ажиотажа. Даже после развода бывший муж умудряется портить мне жизнь.

Отключив телефон, я беру с собой Свету, закрываю дом на ключ и с вещами на первое время еду к Маше с Кешей, которые согласились приютить нас на время. На этом настоял даже сам Тим, решивший, что так и правда будет лучше и безопаснее.

Поскольку Светочка на больничном, то мы практически не выходим из дома. Света радостно смотрит мультики, а я провожу время с Машей в ее теплице. А когда включаю телефон, вижу лишь пропущенные звонки от самых настырных и их же гневные сообщения. Но самый заветный номер так и не вижу. Прикусываю губу и тяжело и часто дышу, когда просматриваю звонки.

Ловлю себя на том, что сильно расстраиваюсь, что с тех пор, как мы ездили на базу отдыха, он никак не дает о себе знать. Будто и правда следует моему совету и переключает свое внимание на длинноногих красоток, которые вьются вокруг него с утра до вечера.

– Сама позвони, – безапелляционно заявляет Маша, заметив, что я веду себя слишком задумчиво и тихо.

– Ты что, телепатка?

– Скорее, эмпатка. Хотя не уверена, что есть женская форма у таких слов.

Маша привстает с колен и щурится, явно раздумывая над этим, а вот я нерешительно мнусь, держа в руках телефон.

– Думаешь, это будет не странно? Будто я навязываюсь, – выдыхаю я. – Никогда так не делала.

– Всё когда-то бывает в первый раз, – пожимает Маша плечами, не видя в этом ничего плохого.

– Но если он сам не появляется, это значит, что ему это больше не нужно. Разве нет? Я себя покажу полной дурой, когда позвоню, и он скажет, что занят. Ну или что у него дела. Что он перезвонит, а потом не перезвонит в итоге.

Я продолжаю перечислять, что может случиться, если я сделаю первый шаг, даже загибаю пальцы, но Маша сжимает собственные пальцы в виде раковины перед моим лицом, заставляя меня замолчать.

– Ты слишком усложняешь, Дин. Пока что именно Герасим делал первые шаги, пытаясь с тобой сблизиться, даже флиртовал и привез тебе личный спасательный жилет. Ничего удивительного, что он взял паузу. Мужчины рано или поздно тоже хотят, чтобы женщина проявила инициативу. Им тоже нужно подтверждение того, что они нужны, что не навязываются. Я проходила это с Кешей. Переживала по молодости сильно, думала, что надоела я ему, что он станет за моей заклятой подружкой Камиллой приударять, а как переступила через собственную гордость и сходила к нему, так ни разу и не пожалела. Он специально исчез с моих радаров, хотел понять, не игра ли это в одни ворота.

– Слишком сложные игры, – морщусь я. – С Антоном такого не было.

– Так ему и не было нужды сомневаться в твоих чувствах. Ты ему выложила всё сразу, едва в рот не заглядывала. А я Кешу долго мариновала, носом вертела, чтобы он побегал за мной. А ты своего Герасима как щенка отпинывала. Так что не тушуйся и звони ему, не пожалеешь. Хотя нет!

Машка восклицает и начинает улыбаться, снимая с себя рабочие перчатки, покрывшиеся слоем земли.

– Едь к нему! Адрес ты ведь знаешь, так что дело за малым. Платье, такси. Полдела сделано.

– Ну уж нет! – вскрикиваю я, только представив, насколько это будет унизительно – получить отказ лицом к лицу.

– Решено! Ты едешь.

Машка воодушевляется и сразу же забывает о своих растениях, подталкивает меня к дому, явно вознамерившись приодеть в одно из своих платьев.

Пока она рассматривает свой гардероб, у меня есть время подумать. Сердце колотится, как бешеное, а ладошки потеют, и я верчу в руках телефон, раздумывая, что сделать лучше. Позвонить или последовать настойчивому совету Маши.

Она что-то продолжает говорить, но я не слушаю, погруженная в собственные мысли.

В душе вдруг поднимается злость на свою трусливость, которая всю жизнь только и делала, что мешала мне. Я всегда боялась причинить людям неудобство и поставить их в неловкое положение, как и опозориться со мной, а в итоге…

Неужели я прошла через унижение и позорный развод для того, чтобы всё вернулось на круги своя? Снова стать домашней клушей и трусихой, которая не может выйти из зоны комфорта, лишить себя даже крупицы возможность получить нечто большее. То, чего раньше я себя считала недостойной.

Расправив плечи, я вдруг принимаю решение не тушеваться. Герасим ведь сам говорил, что предельно серьезно настроен, так что Маша права. Лучше нам встретиться с глазу на глаз, чтобы расставить все точки над “i”. Нет ничего хуже неизвестности.

Платье, которое Маша уговаривает меня надеть, довольно закрытое, но подчеркивает мои изгибы в выгодных местах и сидит на мне так, что я не узнаю себя в зеркале.

– Черт! – говорю я в панике в последний момент, когда уже подъехало такси. – Герасим же живет по соседству с Антоном и Фаиной. А что если я с ними пересекусь? Хотя плевать. Я им ничего не должна. Это им стоит меня избегать.

Я отвечаю на свои вопросы сама себе и стискиваю ладони в кулаки, чувствуя зарождающийся гнев. Надоело испытывать ничем не обоснованный страх и прятаться, словно я в чем-то виновата. В конце концов, это именно я имею право ходить с гордо поднятой головой.

На кураже я подъезжаю к подъезду дома, в котором была всего раз, и мне везет. Одновременно внутрь заходит несколько человек, и я иду следом за ними, делая вид, что я с ними, чтобы консьерж не задавал вопросов. Вот только я иду к лифту, а они поднимаются по лестнице, видимо, живут на одном из нижних этажей.

Когда створки почти закрываются, между ними вклинивается нога, и в лифт заходит мужчина. Я так погружена в свои мысли, что жму на нужный этаж и затем на кнопку закрытия дверей.

– Ты словно воинственная амазонка, с таким серьезным видом стоишь. Смею предположить, пришла к бывшему мужу? – раздается вдруг знакомый голос, и я вздрагиваю.

– Боже! Ты меня напугал! – выдыхаю и во все глаза смотрю снизу вверх на Герасима.

Сглатываю, ведь думала, что у меня еще есть время настроиться на разговор с ним, но не ожидала, что этот момент наступит раньше, чем я считала.

– Не думал, что я такой пугающий.

– Нет.

– Нет, не к мужу, или нет, не пугающий?

Меня отпускает, когда я вижу, что Герасим в своем репертуаре – острит и пытается меня поддеть.

– Нет, то есть да. И то, и то. Я к тебе приехала, – выпаливаю я как на духу.

– Неожиданно.

Герасим выпрямляется и смотрит на меня совершенно другим взглядом. Не тем, которым обычно, а куда более глубоким, словно пытается прочесть меня, как рентген просвечивает тело.

– Я…

В этот момент лифт вдруг останавливается, но створки не открываются, а издают какой-то скрежущий звук. Свет мигает, слегка напугав, и я перевожу взгляд на панель с кнопками. Нажимаю на открытие дверей, но ничего не срабатывает. Меня захлестывает паника, и я начинаю попеременно нажимать на остальные кнопки, пока Герасим мягко, но уверенно не отстраняет меня.

– Тише, я разберусь.

Пока он говорит с диспетчером, которая предупреждает, что лифтеры подъедут только через час, я забиваюсь в угол и сжимаю на груди кулаки. Считаю до десяти и обратно, но ощущение узкого пространства никуда не проходит.

– У тебя клаустрофобия?

– Нет, – качаю я головой. – У меня такое впервые

– Повторяй за мной, Дина. Глубокий вдох, выдох… Раз… Два… Три…

Герасим говорит спокойно и сосредоточенно, и это, пожалуй, действует на меня успокаивающе. Он не переживает, что мы застряли в лифте, и не беспокоится, что нам может не хватит воздуха.

– Здесь есть вентиляция, так что нехватка кислорода нам не грозит, Дина, – будто бы читает мои мысли Герасим и протягивает мне бутылку воды из пакета, который остался лежать на полу лифта. Кажется, он отлучался в продуктовый.

– По-крайней мере, мы не умрем от голода, – усмехаюсь я нервно и делаю несколько жадных глотков. От стресса в горле пересохло.

– В течение часа так точно, – улыбается в ответ Карамзин и встает напротив, прислонившись к стене лифта. – У жены моего сотрудника клаустрофобия, он говорил, что в таких ситуациях его жену успокаивают разговоры, так что давай о чем-нибудь поговорим. Например, о причине твоего прихода. Я ведь не ослышался, ты пришла ко мне?

– Кажется, у меня не клаустрофобия, а лифтофобия, – задумчиво отвечаю я, а сама просто тяну время.

Мое затянувшееся после молчание мужчина воспринимает по-своему и мрачнеет, не сумев скрыть свои эмоции.

– Ты из-за интим-видео твоего мужа с его подружкой приехала? Хочешь что-то узнать?

– Что? С чего ты…

Я растерянно смотрю на хмурого Герасима, который явно уже сделал свои выводы, и его взгляд мне уже не нравится. Он становится слишком холодным, словно он отстраняется от меня и возводит между нами бетонную стену.

Становится слишком неуютно, но я не собираюсь вводить его в заблуждение.

– Я уже дал задание своим спецам. Еще утром. Они выясняют, с какого ай-пи адреса выложили видео.

– Спасибо, конечно, но я не из-за этого приехала.

– А из-за чего?

Его голос пропитан интересом, как и взгляд, из которого исчезает тот неприятный колючий холод. И теперь его глаза не отрываются от меня ни на секунду. Он словно ястреб кружит над добычей, не упуская ее из виду, а я чувствую себя в западне,

– Ты не звонил, и я… – мнусь, щелкая пальцами. – Я приехала всё прояснить.

– Так ты переживала, что я потерял интерес?

Голос Герасима отдает сексуальной хрипотцой, от которой меня пробирает дрожь, и я ежусь, обхватывая себя руками за плечи.

– Не совсем. Просто не нужно обнадеживать женщину, если не настроен серьезно.

Я поражаюсь, какую несу чушь, но слишком взбудоражена, чтобы прикусить язык.

– Я никогда никого не обнадеживаю, Дина. Как и тебя. Я сказал, что предельно серьезен, значит, так и есть.

Он подходит ближе и кладет ладони по бокам от моей головы, захватывая меня в кокон. Мое сердце отбивает бит. Тук-тук. Я провожу языком по губам и вижу, как взгляд мужчины скользит по моему лицу, задерживаясь на губах.

– Тогда почему не звонил? – выдыхаю я. – Не хотел навязываться? Проверял, перезвоню ли я сама?

В этот момент я чувствую себя подростком пуще прежнего. И мои слова вызывают у него усмешку.

– Я такой ерундой не страдаю. Мне не пятнадцать и не двадцать. Взрослый мужик. Были дела, тройное убийство.

Я сглатываю, не сильно горя желанием узнавать подробности, но он и не вдается в детали, чему я рада.

– Что ж, буду знать, что так надолго пропадать чревато твоим плохим настроением. Каюсь, виновен. Больше так делать не буду.

Он паясничает, снова цепляя на себя маску весельчака, но в глубине глаз я вижу печаль, которая будто срослась с ним, став единым целым. Мы еще не так близки, чтобы я задавала личные вопросы, но мне вдруг нестерпимо сильно хочется узнать настоящего Герасима, которого он мало кому демонстрирует.

В этот момент на его телефон приходит сообщение, и он отвлекается, давая мне временную передышку.

– Пришел ответ? Твои спецы выяснили, кто выложил видео в интернет? – выдыхаю я, увидев напряженное лицо Герасима.

– Адрес Коломенская семьдесят пять тебе о чем-нибудь говорит?

Он поднимает на меня взгляд, и я хмурюсь, пытаясь вспомнить, кто живет по этому адресу. А затем хрипло выдыхаю, сжав в кулаке ткань платья.

– Там живет моя свекровь. Бывшая свекровь.