Текст книги "Разлучница между нами (СИ)"
Автор книги: Оксана Барских
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 26
– Спасибо, что согласилась пойти со мной, Маш. Одной я как-то отвыкла, – говорю я Маше, когда мы входим в зал Большого Театра.
– Это тебе спасибо, что позвала. Кеша не любитель, а одну бы ни за что не отпустил. К тому же, не пропадать же билету. Ты уверена, что не зря Герасима не позвала? Он ведь извинился и пояснил, почему так вышло. К тому же, я тонко порасспрашивала Кешу насчет него, он бы просто так извиняться не стал. Значит, чувствует вину перед понравившейся женщиной. То есть, тобой.
– Нет уж, Маш. Я только недавно развелась, так что никаких новых отношений. Да и потом, не верю я во все эти симпатии с первого взгляда. Не про меня это.
– Не нравится мне твой настрой, – цокает Маша и прищуривается, и мне ой как не нравится этот ее взгляд.
– Нет, Маша, нет!
– С завтрашнего дня я займусь тобой и твоей самооценкой. А начнем мы со СПА и шопинга.
Я едва не стону, так как Маша настроена серьезно. Как только у нее такое строгое выражение лица и решительный вид, это означает только одно. Она не остановится, пока не добьется своего.
Я, конечно, едва не закатываю глаза, но внутри чувствую благодарность. Я и сама понимаю, что мне нужно заниматься собственной жизнью, а чтобы привести ее в порядок, как и всякой женщине, надо начинать с внешнего вида. И самый первый шаг – это нравиться самой себе в отражении зеркала.
Как только звучит второй звонок, что означает, что до начала спектакля осталось всего пять минут, мы оставляет бокалы и идет внутрь, на свои места. Зал довольно быстро заполняется, а как только раздается третий звонок, слева от меня присаживается довольно крупный мужчина.
Я бы и не обратила на него внимание, если бы не почувствовала на себе его немигающий взгляд. Нервничаю и после этого поворачиваю голову, собираясь глянуть на незнакомца жестким взглядом, чтобы прекратил так пялиться.
– Что-то не так? – чуть раздраженно спрашиваю я, когда в ответ на мою вздернутую бровь не следует никакой реакции.
В темноте не сразу распознаю очертания его лица, а затем едва не отшатываюсь, увидев легкую полуулыбку на знакомом лице.
– Вы? – слишком громко выдыхаю я и слышу шиканья со стороны других зрителей.
Извиняюсь и снова смотрю на Герасима, поджав губы.
– Что вы тут делаете? Вы же отдали билеты мне, сказали, что я могу пригласить кого угодно.
– Разве я как-то препятствовал этому? – подает он, наконец, голос, отвечая на мой вопрос-претензию.
– Тогда что вы тут делаете? – шиплю я уже тише, чтобы не мешать никому смотреть спектакль, который начался несколько секунд назад.
Маша увлечена просмотром, как и остальные, а вот я никак не могу сосредоточиться на выступлении артистов, слишком взбудоражена появлением Герасима.
– Я хотел сходить на этот спектакль, поэтому купил себе еще один билет. Не мог же пропустить выступление такого именитого артиста.
Он говорит так, будто это мне о чем-то говорит, но я не совсем понимаю, кого он имеет в виду, так как даже афиши особо не смотрела. Молчу, не задавая наводящих вопросов, чтобы не показаться ему профаном в этой области, хотя это так и есть. Вот только перед ним почему-то не хочется ударить в грязь лицом.
– Еще скажите, что чисто случайно купили себе билет рядом со мной, – снова говорю я шепотом, а у самой всё горит внутри от возмущения и его вранья.
Мои глаза привыкают к полутьме, поэтому я прекрасно вижу его лукавые глаза и дергающийся уголок губ.
– И скажу, Дина, – пожимает он плечами. – В кассе оставался последний билет, я его и ухватил. Кто же знал, что по случайному стечению обстоятельств наши места окажутся рядом.
– Хватит врать! Мы узнавали, билеты уже давно раскуплены.
Я ни капли не лукавлю. Маша, как узнала про Большой, хотела и Кешу приобщить, но нам не удалось достать ни один билет, а брать у перекупщиков оказалось слишком дорого. Правда, Кеша этому наоборот обрадовался, но Маша этого не заметила, слишком расстроенная, что муж не увидит спектакль.
– Перекупил билет у друга.
Герасим не теряется и отвечает довольно быстро. Врет, не моргнув и глазом.
– Вы только что сказали, что взяли билет в кассе, а теперь, что у друга. Вы уж определитесь!
– Тише вы! Не одни тут находитесь. Мешаете нам смотреть. Идите и снаружи ругайтесь с мужем! – рычит на нас одна из женщин спереди.
Хочется поправить, что этот мужлан мне не муж и даже не друг, но я понимаю, что это будет лишнее.
– Простите, – вместо этого сконфуженно отвечаю я и злобно зыркаю на Герасима, который вальяжно откидывается на спинку кресла и сосредоточенно смотрит на сцену.
Мне ничего другого, как последовать его примеру, не остается, но я всё время сижу как на иголках, не в силах отвлечься от его присутствия. У него слишком давящая аура, которую просто так не проигнорировать.
Когда наступает антракт, я подхватываю ничего не подозревающую Машу под руку и вывожу ее из зала, а оказавшись в буфете мы берем чай.
– Что такое, Дин? Ты вся вспотела аж. Неужели не понравился спектакль?
– Что? Нет, всё красиво, просто мне совсем не до сцены, – отвечаю я, делая большой глоток из бокала. Никак не могу успокоиться, хотя прошло уже довольно много времени.
– А что такое?
Маша хмурится, не понимая, в чем дело, а я вдруг вспоминаю, что если она сильно увлечена, то ничего больше вокруг не слышит и не видит. Так что ей моя перепалка с Герасимом не то что не мешала, она ее и не заметила, во все глаза глядя на артистов на сцене.
– Этот Карамзин схитрил!
– Кто это?
– Герасим это, друг Кеши. Он сидел рядом со мной!
Я сжимаю ладони в кулаки и чувствую, как из ушей валит пар. Маша и слова сказать не успевает, как вдруг удивленно смотрит мне на спину.
– Он сзади, да? – обреченно произношу я, как он встает рядом и ставит перед нами по бокалу коктейля.
– Дамы, это вам.
Герасим улыбается, демонстрируя белые зубы, а я наоборот поджимаю губы, не открывая рта. Молчу, чтобы не нагрубить, а сама с удивлением осознаю, что он вызывает у меня эмоций больше, чем даже измена Антона, хотя с ним мы прожили вместе без малого почти двадцать лет.
В это время, пока я размышляю, копаясь в себе, Герасим с Машей активно обсуждают спектакль и великолепную игру актеров, а затем вдруг незаметно для меня начинают говорить о том, чтобы всем вместе собраться на выходных на рафтинг.
– Что это? – спрашиваю я, как только они смотрят на меня.
– Грубо говоря, сплав на надувном плоте по реке. Едем, Дин.
Я морщусь и качаю головой, так как всегда опасалась экстремальных видов спорта, а уж воды и вовсе боялась, стараясь лишний раз далеко не заплывать. А уж оказаться в быстрой реке во время сплава – не предел моих мечтаний.
– Да ладно тебе, Дин, вы с Антоном всегда отказывались, но по молодости ты ведь и сама хотела.
Маша вдруг вспоминает то, что волновало меня раньше, а я вынужденно признаю, что она права. Раньше я и правда хотела много что попробовать, включая прыжки с парашютом, каякинг, дельтаплан. Вот только Антон негативно относился ко всем хобби, которые могут привести к травмам, и мне запрещал участвовать в подобных авантюрах, а став старше, я и сама стала боязливой и более ответственной за свою жизнь.
– Не уговаривайте Дину, Маша. Она у вас трусишка, посидит на берегу и подождет нас. Надеюсь, на берегу вы не откажетесь посидеть? – лукаво смотрит на меня Герасим.
Он провоцирует меня, чтобы я согласилась, проверяет меня на храбрость, хочет взять на слабо. Умом я понимаю это, вот только первый порыв побеждает.
– Вы меня совсем не знаете, и давайте я сама разберусь, куда мне ехать и где мне участвовать! – рычу я громче, чем в зале, где не могла себе этого позволить.
Перед глазами от гнева возникает туманная пелена, и я пару раз моргаю, чтобы привести эмоции в порядок. Это на меня не похоже.
– Да кто я такой, чтобы вам указывать, что делать, – паясничает Герасим и даже поднимает вверх руки.
– Я поеду с вами. Тим на выходные приезжает, посидит со Светой на берегу, подождет нас, – принимаю я предложение невестки, а когда спустя время жалею об этом, давать заднюю уже поздно.
– А вы авантюристка, Дина, другого от сестры Иннокентия я и не ожидал, – пытается вовлечь меня в разговор Герасим.
– Вы меня плохо знаете, но это я вам уже говорила.
Я складываю на груди руки, не настроенная на диалог, а сама мысленно бью себя по щекам, пытаясь привести в чувство.
– Я люблю решать задачки, а вы определенно сложнее самой сложной шахматной композиции.
– Моя жизнь вам не ваша шахматная игра, а вы не гроссмейстер, чтобы разбить мою защиту, так что ни о победе, ни о ничье не может идти и речи. Вас в этой партии ждет только поражение, так что не советую даже впрягаться, – парирую я, найдя неожиданный ответ. Сама от себя не ожидала такой подвешенности языка, но в последнее время я даже устала удивляться переменам в своей жизни.
– Возможный проигрыш можно обернуть в свою пользу. Даже пешка можно стать ферзем.
Он вздергивает бровь, глядя на меня безотрывно, и это вводит меня в смущение. Я еле как борюсь с желанием отвести взгляд, но не позволяю себе проявить слабость.
– Вы определенно на пешку не смахиваете.
– С кем же вы меня ассоциируете?
– Вы конь, – фыркаю я. – Такой же неповоротливый и топорный.
В шахматах я не сильна, но в школе ходила на кружок и прекрасно помню, что одиноким конем поставить мат практически невозможно. Победно смотрю на Герасима снизу вверх, но мне не удается поколебовать его уверенности в себе.
– Если есть верная кавалерия, даже невозможное становится возможным.
Он намекает на помощников, но в этот момент звучит второй звонок, и нам приходится идти обратно в зал. К счастью, он идет немного впереди, так что я могу немного передохнуть от нашей перепалки. Вот только следом в руку сразу же вцепляется Маша, практически повисая на мне и заглядывая с интересом в лицо.
– Что это было только что, Дин? Вы флиртовали? – улыбается она, едва не светится от радости, вызывая у меня оскомину на зубах.
– Ничего подобного. Обычный разговор.
Я передергиваю плечом, но провести Машу не удается. Она уже сделала свои выводы, и практически ничего не способно ее переубедить.
– Не обманывай хотя бы себя, Дин. Между вами прямо искры летели, я даже боялась и слово вставить, только слушала да наблюдала. Сразу видно, что между вами химия, которой у вас с Антоном никогда не было. Ну всё, это судьба. Нельзя ее упустить, раз жизнь подкидывает такой приятный сюрприз. Забудь обо всем, что мы говорили. Такой мужик, Дин, хоть трусики выжимай, нельзя его упустить. Как говорится, куй железо, пока горячо.
– Ты замужняя женщина, Маш, – закатываю я глаза.
– Так я ж не для себя, а для тебя. Это другое. А Кешу я люблю, но это не делает меня слепой, Динусик. Герасим – высшая лига, прямо для тебя. Ну ничего, мы сделаем из тебя конфетку, и он еще слюни будет пускать на рафтинге. Заставим мужика попотеть, чтобы тебя завоевать.
Маша еще щебечет, пока мы идет обратно на свои места, а вот я уже в который раз жалею, что согласилась поехать с ними. Вот только ни в коем случае не откажусь, как бы страшно не было. Не стану трусихой в глазах Герасима. Ни за что!
Глава 27
Следующий день становится для меня каторгой.
Я уже сто раз пожалела, что согласилась поехать всем вместе на речку, где меня ждет испытание похлеще позора, который я испытала в седьмой день рождения Светы.
– Мам, а Адель с нами поедет на речку? – спрашивает младшая дочка, пока Маша готовит завтрак, который не прибавляет новые килограммы, а помогает похудеть.
– Нет, солнышко, у Адель сейчас другие заботы.
Я треплю Свету по волосам, пытаясь не сокрушаться в очередной раз по поводу старшенькой, ставшей слишком взрослой, чтобы не возвращаться домой. Я звонила ей несколько раз, не выдержала, ведь она моя дочь, но всё, что мне удалось получить – голосовое сообщение, что абонент не абонент.
– А другие дети моего возраста будут?
Так вот оно что. Света стесняется и не хочет быть среди взрослых одним ребенком. И хоть Адель уже совершеннолетняя, всё равно воспринимается ею, как ребенок, просто более взрослый.
– Нет, солнышко, скорее всего, не будут. Зато с нами поедет Тим. Он только что звонил и сказал, что купил билеты. Правда, здорово?
– Тим? А он привезет мне ту куклу, которую показывал по видео?
Света воодушевляется, даже в ее глазах играет озорство, которое я там давно не видела. Старшего брата она любит всей душой, восхищается им и каждый раз с нетерпением ждет его приезда.
– Обязательно привезет. Как у тебя дела в школе, Светуль? Тебя никто не обижает?
– Нет! – сердито отвечает она и топает ногой, после чего убегает в гостиную к камину, где больше всего любит проводить времени.
Мое сердце бьется в тревоге, вот только я дочку в какой-то степени понимаю. Почти каждый день спрашиваю, не притесняет ли ее кто в школе, и, видимо, это ей надоело. Вот только я ничего не могу поделать с собой, ведь за дочь беспокоюсь. Постоянно отслеживаю ее настроение, интересуюсь делами в школе и стараюсь не упускать перемены в ее поведении. Держу руку на пульсе.
– Тебе бы тоже к психологу походить вместе со Светой, Дин. Ты слишком опекаешь ее и сама нервничает. А стрессы, как известно, приводят к ожирению. Я у тебя по шкафам пошарилась, нашла столько печенек и конфет, что можно накормить целый класс первоклассников, вызвав у них диатез. Ты вообще следишь за тем, что ешь?
– Да не ем я сладкое особо, Маш, – защищаюсь от невестки. – Это Адель напокупала, пока гостила. А Светочка не лазит по верхним шкафам, поэтому я туда и переместила все сладости. Жалко выкидывать. Может, ты заберешь? Кеша ведь тоже любитель.
– Так уж и быть, спасу тебя. А пока пойдем, попробуешь мои оладьи из рисовой муки и с ягодами. И вкусно, и полезно.
Маша кивает, уходит обратно на кухню, и я иду следом, оставив обувь на коврике. Закончу с чисткой позже.
Света отзывается на окрик Маши, с удовольствием ест оладьи и фрукты, даже позабыв о нашем разговоре, и расспрашивает тетю о том, какие развлечения будут на базе отдыха. Пока Маша расписывает Свете прелести предстоящего отдыха на природе, я замечаю под холодильником спрятанные там давно весы и вытаскиваю их, решив вдруг взвеситься впервые за несколько недель.
– Ну? – спрашивает подмечающая всё Машка и косит глазом в сторону цифр, которые неожиданно радуют меня.
– Шестьдесят! – радостно ликую я и едва не подпрыгиваю на месте. Бегу к зеркалу в коридоре и рассматриваю себя со всех сторон.
После развода с Антоном я так привыкла считать себя толстухой, что даже не замечала происходящих со мной перемен.
– Ну да, а ты что ждала? Восемьдесят? – выходит следом за мной Машка и едва не закатывает глаза, но хоть в ее голосе и звучит насмешка, она не злая. Это обычный стиль общения подруги, к которому я за долгие годы привыкла, и он даже внушал мне уверенность в себе, научившись парировать ее выпадам.
– Во время бракоразводного процесса, Машунь, я весила семьдесят пять. А сейчас весы радуют меня цифрой на пятнадцать килограмм меньше, представляешь? Сама не заметила, как из-за стрессов последних месяцев схуднула. Бока бы еще подрихтовать, и я снова буду, как в молодости.
С тех пор, как я встретила Герасима, всё, о чем я могу думать, так это о собственной внешности. Я будто заново открываю в себе женщину, которая все годы брака с Антоном спала, ведь ему было всё равно на меня.
Он ведь ни разу не сказал мне, что его что-то не устраивает во мне, позволив думать, что наш брак просто идеальный, из-за чего я столько лет жила в иллюзиях, а затем вдруг разрушил всё в один миг, не дав мне опомниться. Конечно, я не снимаю и долю своей вины. Я ведь и сама могла бы обо всем догадаться, но предпочла жить в розовых очках, которые потом и стали причиной моей досады.
– Порой стресс творит чудеса. Я, если честно, сама удивлена, но теперь, глядя на тебя без свитера бесформенного, который так любишь на себя цеплять, я и сама вижу, что ты постройнела. Вчера ты, конечно, была в платье, но оно свободного кроя, по нему и не понять было, как оказалось. Осталось только твой гардероб обновить, и будешь у меня просто роковая красотка. Разобьешь еще ни одному мужику их каменные сердечки.
Маша задумчиво рассматривает меня со всех сторон, что-то прокручивает в голове, а затем улыбается во весь рот, пугая меня своим энтузиазмом, от которого мне никуда не деться.
– Светуль! Одевайся, идем по магазинам! – кричит Машка, и следом я слышу топот Светки, которая и рада провести время с любимой тетей, которая разрешает есть мороженое и до еды.
Я в такие моменты делаю вид, что ничего не замечаю. Мне нравится, как у Светы поднимается настроение, когда удается заполучить запретный сладкий плод.
Я иду одеваться следом, а когда почти собираюсь выходить из спальни, получаю вдруг сообщение в мессенджере с незнакомого номера. Приходит фото розового спасательного жилета. Следом приходит и аудио.
– Думаю, вам пойдет этот цвет, Дина. Захвачу с собой.
Этот харизматичный низкий голос я узнала бы из тысячи.
Неугомонный и настырный Герасим, который не принимает отказы.
– Как-нибудь сама разберусь, что мне покупать. Я могу о себе позаботиться сама.
Я проявляю упрямство. Машка бы настучала мне по голове за мой дурной нрав, и хоть я сама себя не узнаю, но никак не могу остановиться. Даже голос Герасима вызывает у меня желание ему неизменно перечить.
– Раз так, не стану настаивать. Всегда готов спасти тонущую красивую женщину, – приходит снова полный лукавства довольный ответ. Он явно меня дразнит и получает удовольствие от нашей перепалки.
– Я умею плавать! – записываю я последнее голосовое и блокирую телефон, а затем решительно спускаюсь вниз.
А оказавшись на первом этаже, вдруг ловлю свое улыбающееся отражение в зеркале. И это настолько изумляет меня, что я даже задерживаю дыхание, не узнавая собственное лицо. Оно будто светится изнутри, чего со мной не было так давно, что я уже и не помню, каково это – быть в эйфории.
Неужели мое сердце оживает и готово впустить в мою жизнь мужчину?
Глава 28
На базу отдыха отправляются по большей части друзья и сослуживцы Кеши, и хоть многих я не знаю в силу того, что Антон предпочитал отдыхать отдельно, так что мы с ним посещали различные мероприятия, где собирались видные бизнесмены с женами, которые могли быть Антону полезны в перспективе.
Когда мы все выдвигаемся на базу, я осознаю, что мне нет нужды строить из себя ту, которой не являюсь, так что я переполнена облегчением.
Несмотря на мои предположения, что каждый поедет на своей машине, как оказалось, Кеша с друзьями арендовали автобус, в который мы все и загрузились.
Даже Тим выглядит довольным и расслабленным, чего я никогда за ним не наблюдала, когда он ходил со мной и Антоном на рауты. Он устроился рядом с сыном Кеши и Маши Макаром, и всю дорогу они о чем-то шепчутся, хохочут, обсуждают общие темы.
Вопреки моим опасениям, кроме Светы было еще пару детей ее возраста, так что и ей есть с кем пообщаться в конце автобуса, где они устроили мини-шалаш на последних рядах. Чипсы, газировка, ноутбук. Что еще нужно для счастья в таком возрасте?
– Вы все-таки не струсили, Дина.
Ко мне подсаживается Герасим, как только Машка убегает к мужу на первые ряды.
Никто не обращает на нас особого внимания, но я всё равно кидаю взгляд на сына сзади. Вот только и он не смотрит, что притупляет мою нервозность.
Я стараюсь держать себя в руках, напоминая, что я давно не подросток, а взрослая женщина, которая способна управлять своими эмоциями, включая и трепет в груди. Он-то и заставлял меня перечить Герасиму и спорить с ним, возвращая нас обоих будто в старшие классы школы, когда ты не можешь справиться с влюбленностью и нападаешь на объект своих чувств.
– Я взрослый человек, чего мне бояться? – спокойно говорю я и вздергиваю бровь.
Немного некомфортно, что я сижу у окна, а Герасим у прохода, буквально становясь горой на моем пути к выходу, но я стараюсь не думать об этом, как о западне.
– И то верно, – пожимает он плечами и не отводит от меня взгляда, рассматривая, как какую-то зверушку в зоопарке.
– Что вам нужно? Давайте начистоту, – повернувшись всем корпусом к нему, спрашиваю я.
– Мне? – слегка улыбается он лукаво. – Я просто ухаживаю за понравившейся мне женщиной, отчего же вы видите в этом злой умысел?
Я поджимаю губы, так как парировать мне нечем. Я ведь не могу запретить ему смотреть на меня, думать обо мне, хоть и не до конца верю в его проснувшиеся ко мне чувства. Слишком сильно обидел и оскорбил меня Антон, отбив охоту верить другим мужчинам.
Вспоминаю вдруг слова Маши, которые она сказала мне сегодня утром, и прикусываю язык.
– Не лишай себя возможности наслаждаться этой жизнью. Не отталкивай людей, даже если боишься, что рано или поздно они тебя предадут. Не будь ты замужем за Антона, не было бы ни Тима с Адель, ни Светочки. Разве ты готова всё переиграть и изменить прошлое, появись у тебя такая возможность?
На удивление, ее слова заставляют меня задуматься и начать думать о том, кто и кому я говорю. А вдруг Герасим искренен в своих порывах и действиях? И я своим страхом сейчас могу разрушить то хрупкое, что он пытается выстроить между нами.
Я бы слукавила, сказав, что он совсем мне не по душе. Просто я никогда не сталкивалась с такой настырностью, с которой Герасим пытается завоевать мое внимание, и оттого мне немного неуютно.
– Как давно вы знакомы с Кешей? – решаю я перевести тему, чтобы самой управлять разговором.
– Пару десятков лет.
– Странно. Я никогда о вас не слышала.
– А вот я о вас наслышан. Любимая сестренка Иннокентия, которую он прятал от нас, словно боялся, что мы накинемся на нее, как голодные собаки на кость.
– Грубо, – морщусь я.
– Предпочитаете сладкое вранье вместо жестокой правды?
Мне кажется, словно он намекает на то, что я терпела ложь Антона так много лет, что легко усомниться в том, что я ничего не знала, а потакала мужу, чтобы его не потерять. Мне не нравится, куда заводит нас разговор, и я отворачиваюсь к окну, лишний раз убеждаясь в том, что никакого коннекта между нами не случится.
– Вы обиделись? Прошу простить, я привык к другому формату общения. Работа обязывает, сами понимаете.
– Но это ведь не мешает вам умело флиртовать с длинноногими красотками, – язвлю я и поворачиваю голову обратно.
Прищуриваюсь, не в силах прикусить говорливый язычок. Мне это и самой не нравится, но тяжело сдерживать рвущееся наружу возмущение. Не после того, как Антон долгое время вел двойную жизнь. Позволял себе со мной то, что не мог с Фаиной. Грубость. Пренебрежение. Обман.
Я стискиваю челюсти, как только понимаю, что, сама того не желая, отношусь к Герасиму предвзято. Обжегшись на молоке, теперь дую на воду. Умом понимаю, что бесконечно так продолжаться не может, и ни один мужчина не станет долго терпеть такое мое отношение, но с эмоциями и реакциями ничего поделать не могу.
– Так дело в ревности? Поэтому вы воротите от меня нос? Не любите конкуренцию? – улыбается Герасим, но мне его отношение не по душе.
– А вы с чего такой довольный? Почему я вообще должна с кем-то конкурировать? Вроде это не передача “Холостяк”, и мне нет нужды бороться за супер-знаменитого жениха.
– А вы предпочли бы передачу “Холостячка”?
– Смешно, – усмехаюсь я и покачиваю головой.
– И что же вас так рассмешило?
– Наше выканье. Мы попеременно то флиртуем, то обзываем друг друга, но так вежливы друг с другом, что аж зубы оскоминой сводит.
– Так умело подводите к тому, чтобы я предложил перейти на ты?
– Забудьте, что я сказала!
Я отмахиваюсь, начиная раздражаться, что на каждое мое слово он находит десяток против, но всё, чего это добивается, так это моего гнева.
– Такое ощущение, что мне снова двадцать, давно не испытывал такого куража, – задумчиво произносит он спустя минуту молчания между нами, но я больше не реагирую, решив игнорировать его остаток пути, а там уже и влиться в компанию Маши, чтобы не оставить Герасиму и шанса снова завести со мной разговор.
Конечно, с одной стороны, кажется, что я веду себя, как маленькая обиженная девчонка, слишком остро реагирующая на остроты понравившегося парня.
Когда мы подъезжаем к базе отдыха, все мы, наконец, выгружаемся, наконец, из автобуса, и Герасим отходит к остальным мужчинам, которые договариваются о номерах.
Тим будет делить комнату с Макаром, я же со Светочкой, в то время как остальные будут жить парами. Кроме Герасима, который займет спальню один.
– Я видела, как он к тебе подсел. О чем разговаривали, колись? – шепчет мне Машка, как только представляется возможность.
– Как обычно, обменивались остротами. Уже жалею, что согласилась приехать. Придется целых два дня терпеть его.
– Смотри, не жалуйся, если он перестанет уделять тебе время.
– Когда это я жаловалась? – фыркаю я, а сама кидаю украдкой взгляд на Герасима, который помогает заносить наши чемоданы.
– У меня уже Кеша спрашивал, что между вами. Не боись, я вас не сдала. А то ты же знаешь своего брата, ему бы дай сунуть нос в твою личную жизнь. Я его еле как держала подальше от Антона, а то он много лет порывался тому расквасить нос. А сейчас думаю, может, зря?
Маша морщится, а я едва не смеюсь, так как Кеша и правда в своем репертуаре, несмотря на то, что я уже давно не та маленькая девчонка с косичками, которую нужно было защищать от грубых одноклассников.
– Ну что, старики, собираетесь тряхнуть стариной и устроить себе сплав на рафтинге? – острит Макар, когда они с Тимом подходят ближе к нам.
– Какие мы тебе старики, – усмехается Машка и бьет сына ладошкой по плечу.
– Мы, если что, с вами не пойдем. Присмотрим лучше за Светкой и детьми на берегу. Да, Светуль? – кивает Макар мой младшей дочке, и она кивает, а затем заливисто хохочет, когда двоюродный старший брат подкидывает ее на руках вверх чуть ли не до небес.
Он выглядит возмужавшим и уверенным, так сильно похож на Кешу в молодости, что я чувствую ностальгию. Темноволосый, высокий, атлетично сложенный. Я рада, что Тим тянется к нему и подражает, ведь Макар не только внешне похож на отца, но и внутренне, чего не скажешь о Тиме. Но в его случае я рада тому, что старший сын не пошел по стопам Антона, а кардинально от него отличается.
– Парни присмотрят за детьми, а если что случится, я с них шкуру спущу, – грозит Маша и подхватывает меня под руку, когда Света убегает к другим детям.
Оказывается, что рафтинг был запланирован на сегодня, так что меня всю трясет, пока я раскладываю вещи в комнате и переодеваюсь.
Жилет, который присылал мне по фото Герасим, он вопреки своим словам привез, так что общественные, которые тут выдают, мне надевать не приходится.
Когда мы садимся на судна-рафты, меня колотит дрожь, но сзади вдруг я чувствую дыхание Герасима, и это меня неожиданно успокаивает. После инструктажа начинается заплыв. Причем, почти все тут не в первый раз, кроме меня, но их моя неопытность особо не волнует.
– Не трясись, трусишка, здесь неглубоко, это же туристическое место, – шепчет сквозь шум воды Герасим, и я хватаюсь обеими руками за весло.
Речка бурлит под натиском быстрых вод, создавая пенистые волны, которые стремительно разбиваются о каменистые берега. Судно дрейфует по извилистому руслу, где каждый порыв воды мог превратиться в настоящее испытание. Сердце бешено колотится от предвкушения адреналина, а воздух наполнен свежестью природы и звуками бушующей реки.
Мы слаженно начинаем грести, весла врезаются в воду и выталкивают нас вперед. Солнце светит в лицо, и я щурюсь, неожиданно наслаждаясь тем, как ветер нежно треплет мои волосы, а свежий сплав приносит с собой аромат хвои и мокрой земли.
Меня успокаивает участие гида, который следит за нашим сплавом, так что когда на пути появляется серия порогов, он уверенно направляет нас через бурные участки.
– Ощущаешь дух свободы, Дина? – снова обращается ко мне Герасим так, чтобы услышала только я.
Я не отвечаю, но кидаю на него взгляд через плечо, в то время как в груди всё переворачивается от приятного жжения адреналина, гуляющего в крови. Давно я не чувствовала себя настолько живой.
В какой-то момент на очередном меандре реки я вдруг не удерживаю равновесие и чуть не падаю в воду, нелепо размахивая руками. Вот только Герасим и правда сдерживает свое слово и хватает меня за руку, усаживая обратно на свое место. Я откидываюсь на спину и упираюсь ему в грудную клетку.
– Больше сорока лет прожил, а впервые осознаю, почему мужчинам так приятно спасать женщин, – хрипло произносит он над моей головой, и я краснею, радуясь, что почти никто этой оказии не заметил.
– С-спасибо, – выдыхаю я и быстро отталкиваюсь, чтобы не напрягать его своей беспомощностью.
Вот только весь оставшийся путь я сижу как на иголках, всеми фибрами чувствуя на спине взгляд Герасима, от которого у меня мурашки по коже.
Когда мы наконец достигаем спокойного конца реки, усталость смешивается с удовлетворением. И я ступаю на берег с четким ощущением, что этот день останется в памяти как одно из самых захватывающих и ярких приключений.
