Текст книги "Разлучница между нами (СИ)"
Автор книги: Оксана Барских
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 13
Антон не замечает ни меня, ни замолчавшую Светку, почуявшую неладное.
Я же с болью в сердце наблюдаю за тем, как Фаина с улыбкой смотрит, как Антон берет на руки Антонину и подбрасывает ее вверх, заставив ее визжать от восторга.
– Папа Антон! – пищит Тоня, и Света дергается, упираясь спиной в мои колени.
Семья продолжает веселиться, не замечая нас, а я чувствую, что для моей дочери праздник испорчен. Пусть ей всего семь лет, но такие очевидные вещи и она понять может. Слишком тонко чувствует происходящее, сопоставив воедино всё, что произошло за последние недели.
Отсутствие отца.
Мои растрепанные чувства.
Брошенность.
Одиночество.
– У папы теперь новая дочка? – вдруг сипит она и поднимает влажный взгляд на меня.
Я смотрю ей в глаза и замираю, увидев там боль и надежду, что я опровергну ее предположения.
Я открываю рот, чтобы заверить ее, что она – дочь своего отца, но не успеваю и слова вставить, как нас замечает Тоня. Вырывается из рук Антона и бежит в нашу сторону.
– Света! Света! Ты пришла на мой первый звонок?
Тоня не понимает, что в семье творится неладное, всё еще пребывает в блаженном неведении и несется на нас со всех ног.
– Это мой первый звонок! – выпаливает Света и притопывает ногой, явно желая расплакаться.
Я притягиваю ее к себе, чтобы успокоить, но она вырывается и начинает тяжело дышать.
– А вы когда приехали? Меня папа Антон в салон красоты свозил, смотри, какие мне косички заплели, – хвастается Тоня, не осознавая, что давит моей дочери на больное.
И это становится для нее последней каплей.
– Ненавижу тебя! Ты папку моего украла! Ненавижу! – кричит Света и кидается с растопыренными пальцами на Антонину, которая радостно улыбается, демонстрируя отсутствие переднего зуба.
Не успевает девочка среагировать, как Света впивается пальцами в ее прическу и начинает тягать ее во все стороны.
Я впадаю в ступор, замечая, что к входу подъезжает машина моего брата Кеши, а затем слышу детский плач. Света расцарапала Антонине лицо.
– О господи, – выдыхаю я и пытаюсь их разнять.
В этот момент к нам подбегают Антон с Фаиной, и последняя оттаскивает свою дочь и начинает ее утешать, когда на весь школьный двор раздается ее дикий плач.
Света довольно быстро подхватывает рев и голосит во всё горло, и я впервые вижу Антона таким растерянным.
– Разберись, Антон, я пока Тоню в порядок приведу, – говорит Фаина Лазареву, даже не взглянув на меня ни разу, и уходит, явно оставляя его одного разбираться с проблемами.
Дочка всхлипывает и вдруг пинает Антона по ноге, но при этом молчит. Лазарев морщится, но ничего не говорит, что сейчас к лучшему. Это всё его вина.
– Светуль, – начинаю я осторожно и присаживаюсь на корточки. Пытаюсь оценить масштаб бедствия, но в короткой драке она выходит победительницей, и у нее вроде как нет никаких травм и увечий.
– Не трогай меня! – кричит она вдруг, отшатываясь от меня, и я растерянно сижу, не зная, что делать.
К счастью, подоспевшая Маша забирает у меня эстафету и уводит не сопротивляющуюся Светку в школу, чтобы умыть ей лицо, а вот Кеша стоит неподалеку, явно опасаясь подходить ближе. Слишком хорошо знает свой характер. Судя по взгляду, не удержится и бросится на Антона с кулаками.
Я выпрямляюсь, глядя на Антона снизу вверх в силу разницы нашего роста, и складываю на груди руки, всем видом показывая, что на спокойный диалог с ним не настроена.
– На первый звонок родной дочери ты прийти не можешь, прикрываешься работой, а как к дочери любовницы – так по первому зову? Ты отвратительный отец, Антон, даже стыдно рядом с тобой находиться.
– Не начинай, Дин. Свете так даже лучше. Ей надо привыкать, что я не буду постоянно рядом, стану воскресным папой.
– Оно и видно, как ей лучше, – язвлю я.
– Если бы не трагическая случайность, что вы с Фаиной отдали детей в одну школу, ничего этого не произошло бы.
– Да, только в этом дело, Антон, только в этом, – шиплю я, стискивая кулаки. Едва сдерживаюсь, чтобы не накинуться на него с кулаками, как Светка на Тоню. Но мы на то и взрослые, чтобы решать наши разногласия в словесном и правовом поле, а не посредством драки.
– В любом случае, Дина, дети не могут учиться в одном классе. Ты только посмотри, что Света натворила. Фаина всё утро старалась, гладила Тоне вещи, а теперь у нее даже колготки порваны. Я уж не говорю, что работа парикмахера коту под хвост. Никогда Тоня этот первый звонок не забудет.
Антон хмурится, с жалостью при этом поглядывая на свою новую семью, а я пока молчу из-за плотного кома в горле, который настолько мешает, что я еле могу сделать вдох.
А затем шумно со свистом выдыхаю, сглатывая слюну и поднимая безучастный взгляд на мужа, который не осознает, какую глупость сейчас говорит.
– Хорошо, хоть мать не видела этого безобразия. Отправил ее в санаторий подлечить нервишки.
– Что, сбагрил ее, чтобы не нудела под ухом и не убеждала не творить глупостей? – усмехаюсь я, догадываясь, что свекровь вряд ли одобрила бы сегодняшнюю ситуацию.
– Хватит ерничать, Дина. Нам нужно решать, что делать. Света с Тоней не могут учиться в одном классе.
– Ты повторяешься, Антон, ты это уже говорил.
– Значит, еще раз скажу! – рявкает он, повысив тон.
Он, как обычно, не удержался, показал свое истинное лицо, но я не отшатываюсь, а лишь улыбаюсь, с интересом ожидая, что же он придумал. Уверена, что его решение мне не понравится.
– Забери документы Светы из школы. Возле дома у вас своя есть, пусть туда ходит. И к дому близко, и безопаснее так. Знаю я, как ты водишь, еще не хватало, чтобы ты аварию на дорогах спровоцировала.
Нечто подобного я и ожидала услышать, поэтому больно мне не было. За эти дни я привыкла, что Антон уже далеко не прежний мужчина, а новый, к которому подстраиваться у меня нет никакого желания.
– С какой стати я буду забирать с этой школы документы Светы? – усмехаюсь я и вздергиваю подбородок. – Я приметила этот лицей еще два года назад, пороги обвивала, с директрисой пересекалась в салонах красоты, чтобы выбить нашей дочери тут место, так что не дам тебе разрушить плоды своих трудов. И насколько я знаю, Фаина собиралась Антонину отдавать в какую-то гимназию возле своей квартиры. Что же изменилось? Неужто она узнала про этот лицей и решила не только мужа чужого украсть, но и у моей дочери приличную школу?
Антону нечего сказать, и он стискивает челюсти с такой силой, что на его скулах перекатываются желваки.
– Мы выбрали эту школу вместе, она находится ближе всего к нашей квартире.
Я прищуриваюсь, улавливая то, чем он не хотел делиться.
Они уже купили совместное жилье.
Я никак не комментирую это, не желая опускаться до внутрисемейных дрязг подобного плана на людях, но и уступать место дочки в этой школе тоже не собираюсь.
– И как же вы в такой срок добились места в этом лицее? – спрашиваю я, зная, что сюда не так-то просто попасть, и даже связи не помогают. – Неужто ты для новой дочурки постарался? А для родной ты и пальцем не пошевелил, всё говорил, что не мужское это дело школьными делами заниматься. Грош цена твоим словам, Антон, даже смотреть на тебя противно.
Он дергается. Его явно задевают мои слова.
– Я тут ни при чем. Фаина ходит в один тренажерный зал с завучем, вот и выбила место. Так что Тоня учиться тут будет. В городе полно гимназий и лицеев, переведи Свету в любой, чего ты так артачишься, Дин? Ты хоть представляешь, какие по школе слухи про нас поползут? Чуть ли не шведская семья. А каково детям тут учиться будет, подумала об этом?
– Ты что, сейчас на меня ответственность за это свалить пытаешься? Если бы ты чаще слушал, что я тебе говорю, то знал бы, что Света будет учиться именно в этой школе. Я костьми лягу, но здесь она и останется. А если ты такой сердобольный и в кои-то веки переживаешь за психику своего ребенка, будь добр и сам забери документы Антонины и переводи ее в другую школу. А моя дочь останется здесь!
Последнее я буквально рыкнула, словно забивая сваи в гроб наших отношений, и Антон, наконец, замолкает, осознавая, что повлиять на меня не сможет.
– Хочешь войну, Дин? Будет тебе война. Когда дети плакать будут, что их в школе дразнят, пеняй на себя. Ты знаешь, кто будет в этом виноват.
Всё это время родители других первоклашек с любопытством поглядывают на нас, видя со стороны, что между нами разгорелся скандал, но к счастью, мы отошли подальше, чтобы никто не слышал наших споров.
Антон разворачивается и возвращается к Фаине, а я никак не могу отвести взгляд. Вижу, как он бережно хватает ее за талию, притягивает к себе и целует в висок. Что-то шепчет ей, успокаивающе поглаживая по пояснице, и в этот момент я отворачиваюсь, смахивая непрошеные слезы обиды.
Мне хочется, чтобы нас развели как можно быстрее, но у нас несовершеннолетняя дочь и отсутствие договоренностей по разделу бизнеса и имущества, так что всё, что мне сейчас остается – это ждать суда.
Глава 14
Развод затягивается, так как адвокаты Антона пытаются решить всё полюбовно, но я не иду на уступки, не ведусь на обещания мужа выплачивать мне достойное содержание, если я откажусь от своих претензий.
В иной ситуации я бы всеми способами ускорила развод, но пока мне на руку эта отсрочка. С тех пор, как я озвучила Антону свои угрозы, что лишу его компанию всех своих наработок, я об этом больше не заговариваю, но мои адвокаты занимаются параллельно тем, что собирают все доказательства, что эскизы мебели и самых успешных продаж компании Лазарева – результат моего труда.
Мне хочется щелкнуть его по носу в момент заседания суда по делу о нашем разводе, но я не тешу себя иллюзиями, что всё произойдет так, как я хочу. Речь не о покраске или ремонте, а о правах и оспаривании авторских прав, так что я осознаю, что всё это займет достаточно много времени.
Сын часто звонит мне и интересуется, как продвигается наш с Антоном развод, но я никогда не вдаюсь в подробности, чтобы лишний раз его не волновать. А вот Адель не звонила ни разу. Словно вычеркнула меня из своей жизни. Я бы могла позвонить сама, но пока между нами тишина, могу позволить себе закрывать глаза на неприглядную правду.
За всей дневной рутиной я забываю про то, что случилось на дне рождении Светы, а вот люди вокруг нет. В первую же неделю учебы дочки в лицее я сталкиваюсь с несколькими женами компаньонов и клиентов Антона. Только двое были гостями на торжестве в нашем доме и видели то самое видео, и я замечаю, с какой жалостью они смотрят на меня, когда я не вижу.
Наверное, именно это мне тяжелее всего пережить.
Жалость.
То, чего не желает ни один человек.
Все эти дни мне удается успешно не сталкиваться с Фаиной, но за время затишья вдруг закрадываются мысли, не перевести ли дочь и правда в другую школу. Туда, где мне не придется переживать, что у нее будут конфликты с Антониной. Всю эту неделю та, оказывается, находилась на больничном, но в первый же день, как выходит в школу, между ней и моей Светой происходит драка. Так во всяком случае мне говорит классная руководительница, вызывая меня к директору.
К счастью, дети в порядке, но на ковер я несусь на всех парах, всё равно переживаю.
– Прямо в кабинете, представляешь? Пока все гости внизу праздновали семилетие его дочки, – слышу я вдруг шепот позади, когда прихожу в школу. У первоклашек как раз заканчиваются занятия.
Я стискиваю челюсти, но не оборачиваюсь, делаю вид, что не слышу ничего.
– И ее дочка учится с нашими детьми в одном классе. Бесстыдница, – вторит первой женщине второй голос.
Я багровею, решив, что они осуждают меня и воротят нос от моей семьи, и уже было хочу развернуться и высказать им всё, что я о думаю об их мнении, но они меня опережают.
– Еще не хватало, чтобы всякие разлучницы по улицам с гордо поднятой головой ходили. И не стыдно ведь этой Фаине еще и в ту же школу свою девчонку устраивать.
– И не говори. Сейчас из отпуска Архарова вернется, узнает, что у нас тут за страсти творятся, так сразу на эту вертихвостку и ополчится. Скорее бы, а то уже сил нет всё это терпеть. Она сегодня дочь в школу привезла на машине с водителем, важная вся такая.
– А ты-то пешком у нас пришла, – усмехается собеседница.
– Ну я-то понятно, муж у меня не последний человек в городе, не бедствуем, а она-то, повертела задницей перед чужим мужем, вот так и устроилась по жизни.
– Так говорят, что любовница этого Лазарева – жена его младшего умершего брата. Не молоденькая, а даже его на два года старше.
– Серьезно?
В этот момент я вхожу в здание школы и показываю охраннику свой паспорт, а после уже прохожу через турникет. Поскольку мужчина спрашивает мою фамилию вслух, женщины моментально замолкают, глядя на меня во все глаза и с любопытством, и до меня доходит, что они даже не подозревали, кто стал свидетельницей их разговора.
Мне нет до них дела, но при этом я не испытываю желаемого злорадства от того, что они поливают грязью Фаину. Я чувствую себя обваленной в помоях, ведь как ни крути, а разговоры крутятся вокруг моей семьи. И рано или поздно сплетни перехватят дети, а это неизбежно скажется на Свете. Я раздумываю, что делать, как уже дохожу до кабинета директора школы.
Афанасьева Ксения Львовна.
Мы ходим с ней в один салон красоты, и мне стоило немалых усилий, чтобы сблизиться с ней. И всё благодаря моей маникюрщице, которая замолвила за меня словечко. Никогда бы раньше не подумала, что можно получить место в элитном лицее посредством удачного выбора салона.
По ту сторону тишина, и я стучусь, после чего вхожу внутрь.
Первой замечаю Светочку, которая сидит на стуле у стены и болтает ногами, уставившись в пол, а через стул от нее – понурую Антонину.
– Ксения Львовна, – киваю я директрисе и подхожу к дочери, ощупывая ее на предмет увечий, но выглядит она такой же, как и утром, когда я ее приводила.
– Всё хорошо, мам, – говорит она, словно чувствует мое беспокойство, и пожимает плечами.
Взгляд у нее спокойный, так что меня немного отпускает.
Я уже было хочу подойти к Тоне, всё-таки она ребенок и не виновата в поступках своей мамы, но в этот момент дверь кабинета резко открывается, стучит о стену, а затем ураганом влетает мать Фаины, которую я видела в жизни от силы раза три, когда мы собирались все вместе у свекрови на значимых праздниках.
– Тонечка, ты в порядке? – едва ли не визжит она, а затем, толком не ощупав внучку, кидается на директора. – А вы куда смотрели? Жалобу на вас напишу, чтобы закрыли вашу богадельню! И что за ирод избил мою внучку?!
Валентина Леонидовна, насколько я помню, женщина громкая и активная, живет с новым мужем в пригороде, разводит скот и держит огород, так что ее присутствие здесь меня удивляет, но вопросов я задавать не собираюсь.
– Во-первых, давайте успокоимся. Вы кем приходитесь Антонине?
Спокойный и холодный голос директора должен был отрезвить женщину, но она еще больше распаляется, не привыкшая, когда над ней командуют.
– Я ее бабушка, мать Фаины. Дочка у меня мягкая, не стала бы с вами ругаться, а я ваш произвол просто так не оставлю. Кто обидел мою кровиночку?!
– У Антонины и Светы произошла легкая потасовка, никаких травм, но я вызвала родителей для проведения профилактической беседы. Девочки, подождите в коридоре, – последнее директриса говорит детям, и Света смотрит на меня вопросительно, а после моего кивка уходит.
Ксения Львовна продолжает, как только дверь за ними закрывается.
– Девочки – двоюродные сестры. Было бы лучше, если бы присутствовали оба родителя, так как в семье явно сейчас какие-то проблемы, и я бы хотела заострить внимание на том, что это сказывается на детях. Отсюда и их неприязнь друг к другу.
– Наша Тоня – добрая и не агрессивная девочка, а вот у Светланы – гены бракованные. С ее родителей и спрашивайте, а мою внучку не трожьте.
У меня дыхание перехватывает от этой лжи и провокации, и я не могу уже оставаться в стороне.
– Держите себя в руках, Валентина Леонидовна. И уж кому-кому о бракованных генах говорить, так это не вашей семье. Неудивительно, что моя Света подверглась нападению вашей Антонины, раз вы так настроены по отношению ко мне. Дети, как известно, копируют поведение своей семьи.
Мать Фаины резко оборачивается и будто дергается, услышав мой голос. Кажется, она была так переполошена, что не заметила меня, когда ворвалась в кабинет.
– Так, давайте успокоимся и… – начинает говорить Ксения Львовна, вставая со своего места, но ее слова уже не имеют значения.
– А ты ротик свой на старших не разевай, хамка! – скалится Валентина и делает шаг ко мне. – Лучше дочь свою воспитывай, а в нашу семью не лезь!
Женщина она крупная, может задавить меня одной массой, но я не намерена отступать.
– Это вы лучше своей дочери скажите. И нечего тут оценивать, как я воспитываю своих детей. Своими занимайтесь.
Она открывает рот, набрав в легкие больше воздуха, но в этот момент я слышу Светочкин крик. Моментально забываю о матери Фаины, выбегаю в коридор и успеваю заметить, как мою дочь толкают, и она падает спиной на пол.
Меня трясет, и не сразу я замечаю, что возле Антонины стоит сама Фаина, явно воспользовавшись тем, что рядом с моей дочкой никого нет. Ее рука до сих пор зависает в воздухе, а Тоня ликует, после чего пинает Свету по голени.
– Это теперь мой папка, а ты безотцовщина!
Глава 15
При виде того, как Фаина с дочерью глумятся над Светой, нависая над ней, во мне моментально вспыхивает ярость.
Я кидаюсь к новой женщине моего мужа и хватаю ее за волосы, с силой оттягивая в свою сторону. Мне хочется сорвать с нее скальп и отпинать до потери сознания и гематом за то, что она посмела поднять руку на мою Свету.
Я многое могла простить ей, даже то, что она увела у меня мужа, но никак не посягательство на моих детей, мою кровь.
– Дрянь, только попробуй тронуть мою дочь, я тебя так отделаю, что мать-деревенщина тебя не узнает! – рычу я, дергая ее за волосы во все стороны, пока Фаина брыкается, пытаясь освободиться из моего хвата.
Вокруг нас собирается толпа детей, которая улюлюкает, жаждет дальнейшей драки. Вдалеке я замечаю даже тех мамаш, которые сплетничали о нас, но все зрители не играют для меня никакой роли.
– Отпусти мою маму! – кричит Антонина и зубами впивается мне в бедро.
Я кричу, так как несмотря на возраст, хват ее челюстей силен, и у меня сводит ногу, но я продолжаю бить Фаину, выплескивая, наконец, гнев, который скопился и не находил выхода.
– Не трогай мою маму!
На этот раз крик принадлежит уже Свете, которая вскакивает и даже не плачет. Видит, что я кидаюсь на ее защиту, и действует храбро, пытается оттащить от меня свою двоюродную сестру Антонину, которая украла у нее отца.
Пусть моя дочь и маленькая, но она отчетливо осознает, что ее папа выбрал себе новую дочь. Мне бы хотелось, чтобы она не была такой умненькой, ведь это заставляет ее страдать, но и как защитить ее от неприглядной правды, я совершенно не знаю.
Зубы Тони, наконец, разжимаются, и от облегчения я теряю бдительность. Забываю, что в кабинете осталась тяжелая артиллерия. Мне вдруг на спину кидается мать Фаины, Валентина Леонидовна, и практически орет мне в ухо, какая я стерва и никчемная городская, посмевшая обидеть ее дочь.
– Сама мужика не удержала, еще смеешь рот разевать на нас? – орет пожилая женщина и наседает на меня, пытаясь прижать своим немалым весом к полу. – Честной народ, вы только поглядите! Она сумасшедшая, напала на мою ни в чем не повинную дочь, и свое отродье на внучку мою натравила.
Я не вижу Свету, так как голова моя опущена вниз, а на шее я чувствую толстые грубые пальцы Валентины Леонидовны.
Мне удается удержаться на ногах лишь благодаря силе воли и характеру, и я делаю последний рывок, дергая локтем вперед, затем с оттяжкой назад. Слышу сдавленный вскрик пенсионерки, но мне ее не жаль. Пусть подавится своей желчью.
От моих телодвижений Фаина падает на колени, а в моих руках остается добрый клок ее волос. Нарощенные. Не свои. Я брезгливо отряхиваю руку и кручу головой в поисках дочери. К счастью, ее драку с Тоней разнимает директриса, удерживая их по обе стороны от себя за шиворот, а вот к нам поспевает охранник. Вот только предотвращать драку больше не имеет смысла, так как Валентина Леонидовна кряхтит на полу и не может встать, а Фаина кашляет, отхаркивая легкие. Ей драка дается тяжелее, чем мне.
– Почему не в классе? Для кого сейчас звонок прозвенел? – громко рычит Ксения Львовна на учеников, некоторые из которых снимали всё на телефон, и они с недовольством и разочарованными стонами разбредаются обратно по классам.
Остаются только учителя и мамочки первоклашек, одноклассниц Светы и Тони.
Последняя вдруг начинает плакать так жалобно, что даже у меня могло бы растаять сердце, но свою дочь я люблю сильнее и уже успела убедиться, что Антонина – та еще актриса и явно ненавидит Свету.
– Что здесь происходит? Фаина, почему ты на полу?
Когда я сквозь головокружение слышу обеспокоенный голос Антона, даже не удивляюсь. Только он мог прийти в самый неподходящий момент и застать совершенно не ту сцену, которая отражает правду.
– Папа Антон, папа Антон, меня Света побила! – сразу же жалуется и бежит к нему Антонина, вырвавшись из захвата директрисы.
Туман перед глазами рассеивается, и я будто в замедленной съемке наблюдаю за тем, как девочка прилипает к ногам Лазарева, а у Светы в глазах разрастаются разочарование и обида. Она не ревет и не издает ни звука, молча смотрит на то, как ее отец прижимает к себе Фаину, у которой с носа капает кровь, и не обращает ни на кого больше внимания.
– Бабуля, тебе в больницу надо! – восклицает Антонина, явно разыгрывая перед новоиспеченным папочкой драму, чтобы вызвать у него жалость и перетянуть на свою сторону.
Не одна я наблюдаю за этим с удивлением, но и Ксения Львовна, открыв рот, смотрит за тем, как расклад быстро меняется, и уже я и Света становимся в чужих глазах агрессорами.
– Папочка, мне больно, – вдруг пищит моя дочка и прижимает к груди расцарапанную руку.
Она ждет, что отец подойдет к ней, как раньше, и успокоит, пригрозив, что накажет тех, кто ее обидел, а я не могу двинуться с места. С болью смотрю на то, как в ней умирает любовь к отцу.
– Нужно обработать раны, солнышко, – шепчу я и подхожу к Свете, загораживая собой остальное семейство Лазаревых. – Сходим в медпункт, а потом я тебе всё, что хочешь, куплю.
Я понимаю, что сладостями и потаканием прихотям не смогу заполнить пустоту в ее сердце, но мне хочется подсластить пилюлю и утешить свою кровиночку.
– Я хочу домой, мама, – шепчет она и утыкается лицом мне в плечо.
Я крепко прижимаю ее к себе и взглядом говорю Ксение Львовне, что на сегодня разборок с нас достаточно. Моя кофта промокает насквозь от тихих слез дочери, и я сама едва сдерживаю собственные рыдания, пока мы едем домой.
Если до этого мне хотелось добиться своего любой ценой, то сейчас больше всего желаю поскорее избавиться от Антона Лазарева и сменить фамилию на девичью. Звоню адвокатом и прошу ускорить наш развод, чтобы навсегда вычеркнуть его, Фаину и остальных бывших родственников из нашей жизни.
