Текст книги "Разлучница между нами (СИ)"
Автор книги: Оксана Барских
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 31
На следующий день, всё тщательно обдумав, я делаю над собой усилие и еду к свекрови. Долго стою перед ее дверью, но в конце концов нажимаю на дверной звонок, а затем слышу ее шаркающие шаги.
– Дина? – удивлением встречает она меня.
В последний раз мы расстались не на лучшей ноте, но я хочу прояснить всё для себя сразу, поэтому не обращаю внимание на нашу прошлую перепалку и киваю ей.
– Доброе утро, Евгения Петровна. Разговор есть, впустите?
– Проходи.
Я не иду дальше коридора, так как диалог долгим не будет, как я надеюсь, и поворачиваюсь к бывшей свекрови, жду, когда она закроет дверь, чтобы никто не стал свидетелем нашего разговора.
– Удивлена, что ты тут, Дина, И что тебя привело? Хочешь, чтобы я посидела со Светой? Мой ответ ты знаешь. Никаких мужчин в твоей жизни.
– Вы серьезно думаете, что я пришла сюда, чтобы вы диктовали мне свои условия и запрещали мне налаживать личную жизнь?
Я вздергиваю бровь и усмехаюсь, удивленная тем, что она и правда верит, что я пойду у нее на поводу. Ей не нравится мой тон, и она прищуривается, недовольно поджимая губы.
– Тогда зачем пришла? Ты знаешь мое отношение к твоему непристойному поведению, и мнение свое я не поменяю.
– Я пришла ради этого. Хочу показать вам кое-что. Видео, которое сейчас гуляет по сети.
Я не успеваю достать смартфон из кармана кардигана, как она машет рукой.
– Не говори мне об этой похабщине. Наверняка кто-то из твоих детей решил отомстить отцу. Тим или Адель, которая сейчас обижена на отца. Это, кстати, в ее стиле.
У меня дыхание прерывается от той наглости, с которой она заявляет мне это. Врет не краснея, причем мне прямо в глаза.
– Даже не знала, что вы такая искусная лгунья. Начинаю сомневаться теперь, что в вас настоящего, Евгения Петровна.
Мне претит вся эта ситуация, особенно вранье бывшей свекрови, но становится даже любопытно, для чего она всё это затеяла.
– Если ты пришла, чтобы оскорблять меня, то напрасно. Уходи, у меня сегодня повышенное давление.
Она касается ладонью лба, но я ей больше не верю. Пытается, как обычно, манипулировать.
– Хватит уже врать, Евгения Петровна. Я в курсе, что видео в интернет выложили вы. Вас вычислили айтишники прокуратуры, так что отпираться смысла нет.
– Что? – бледнеет она и делает шаг назад, упираясь спиной в стену.
Ее глаза расширяются, выдают ее страх с головой.
– Фаина написала заявление в полицию? Или Антон? Они знают?
– Нет. Знаю только я и работники прокуратуры.
– Ты им расскажешь? – сипит женщина, едва не плачет, когда понимает, что врать уже смысла нет.
– У меня один вопрос. Зачем? В первый раз это тоже были вы?
– Нет, не я.
Она качает головой и идет потерянно в сторону кухню. Мне не остается ничего другого, как последовать за ней. Не переговариваться же через всю квартиру.
Евгения Петровна наливает себе воды и дрожащими руками подносит стакан ко рту. Я даже слышу, как от стресса стучат ее зубы.
Я прислоняюсь плечом к косяку и молча жду, когда она успокоится и, наконец, ответит.
– Ждешь? – хмыкает свекровь с горечью, и мне становится на секунду неудобно, что я ее терроризирую своими вопросами, но затем я прихожу в себя, напоминая себе, что это всё и меня касается. Как никак, мои дети носят фамилию Антона, и на них вся эта история тоже может сказаться.
Это сейчас Света на больничном, но когда пойдет в школу, тогда и всплывет, видел ли кто из родителей ее одноклассников это позорное видео. В сети ведь вовсю гуляет фамилия, которую носит и Светочка.
– Вы перешли черту. Так что да, жду вашего ответа. И надеюсь, что он хоть как-то оправдает вас.
Я хмурюсь, чувствуя гнев по отношению к ней, а вот она не раскаивается, судя по взгляду, который кидает на меня через плечо.
– Ради тебя и детей старалась. Не тебе меня осуждать.
– Что значит, ради меня?
– Антон должен расстаться с Фаиной и снова вернуться в семью. Ее родственники и она сама доставляют проблемы, он из-за нее совершает ошибки, которые чреваты…
Она замолкает и опускает взгляд. Я бы не обратила внимание на эту заминку и ее поведение, если бы Герасим не просветил меня в нераскрытое дело об убийстве Игоря. Неужели свекровь всё это время знала?
– Которые чреваты чем? Тюрьмой, вы хотели сказать?
– С чего ты взяла? – настороженно спрашивает она, но я не отвечаю, а смотрю на ее лицо, пытаясь понять, что она знает. В курсе ли злодеяний Антона, если он и правда взял на себя грех братоубийства.
В этот момент я корю себя за то, что чуть не выдала тайну, в которую посвятил меня Герасим, и качаю головой, усыпляя бдительность Евгении Петровны.
– Ну племянник и сын Фаины ведь в тюрьме. Им грозит внушительный срок. Вы правильно сказали, что семья у нее проблемная, – выкручиваюсь я в последнюю секунду, вспомнив эту важную деталь, и женщина вдруг успокаивается, убедив меня в мысли, что она что-то точно знает.
– Так ты согласна со мной, что Антон должен снова стать твоим мужем?
Ее глаза лихорадочно блестят, и я не решаюсь с ней спорить. Она уже не в первый раз заговаривает о том, чтобы возродить былую ячейку общества, и я сомневаюсь, что мой отказ сейчас подействует на нее.
Она неспроста этого хочет, и я даже догадываюсь, почему. Если она в курсе о деяниях Антона, то надеется, что за спиной Кеши ему удастся избежать наказания за совершенное преступление.
Я молчу, не отвечая ей, но в этот момент мне звонит соседка, живущая в доме напротив, и я с облегчением принимаю вызов.
– Слушаю, Оль. Что-то случилось?
– У тебя дом горит, Дина! Я пожарных вызвала, вы не дома, что ли?
– Нет, мы у брата гостим.
– Слава богу. Ты приезжай лучше. Кто-то поджег твой дом.
Она отключается, и я даже вопроса не могу задать, но внутри меня резко разгорается беспокойство. Пару секунд я тупо смотрю в одну точку, не в силах собраться, а затем подрываюсь и выбегаю из квартиры Евгении Петровны, еле как справившись с заедающим в двери замком.
Я в такой панике, что звоню Кеше и сумбурно объясняю ему то, что мне сказала соседка Оля, а сама никак не могу собраться, гадая, что могло произойти. Чувствую облегчение, что Света сейчас с Машей и в безопасности, а когда такси, наконец, подвозит меня за несколько домов до моего, выхожу и бегу в сторону огня, который виден даже издалека.
Дым поднялся на несколько сотен метров в небо, а вокруг столпился народ, наблюдая, как пожарные пытаются погасить разбушевавшийся огонь, чтобы он не перекинулся на соседние дома. Середина второго этажа уничтожена, а вот боковые стены отчего-то целы, но вскоре и от них останется лишь труха и пепел.
– И кому это надо? – шепчутся соседи, пока я пробираюсь вперед, чувствуя, как мне буквально физически становится плохо от вида пылающего огнем дома.
– Дина, ты пришла. Боже, какая трагедия. Неужели ты забыла газ выключить? Такой взрыв произошел, я подумала, бомбу сбросили.
– Н-нет, я всё перекрыла, – шепчу я, а сама судорожно пытаюсь вспомнить, точно ли я всё сделала перед уходом.
Вот только воспоминания ведь не лгут, и я точно помню, как выключила газ и все электроприборы.
Люди вокруг шумят и строят теории, а я молча со слезами на глазах наблюдаю за тем, как догорает мой кров, с которым я сроднилась.
В какой-то момент кто-то касается моего плеча, и я словно зомби медленно поднимаю голову и в ступоре не сразу узнаю Герасима.
– Ты? – выдыхаю я и растерянно смотрю ему за спину, но он один. – Тебе Кеша сказал?
– Он за городом, поэтому попросил меня приехать, узнать, в чем дело. Толком ничего не объяснил.
– Мой дом горит, – потерянно говорю я и оглядываюсь по сторонам. – Мне кажется, надо поговорить с полицией, а я не собраться с мыслями и смотрю на огонь.
Я вдруг всхлипываю, не в силах держать в себе слезы. Пожар и разрушение моего дома становятся для моей нервной системы последней каплей, и я больше не могу всё держать в себе.
Герасим неожиданно прижимает меня к себе, и я обнимаю его за талию, утыкаясь лицом в его грудную клетку. Становится легче, что я позволяю себе отпустить себя. И приятно, что мужчина, который ухаживает за мной, протягивает руку помощи приезжает по первому зову, при том, что я ему даже не звонила.
Мое тело дрожит, но, проплакавшись, я слегка отстраняюсь, и мне даже становится неловко, что я позволила себе слезы.
– Всё хорошо, Дина. Ты постой в сторонке, я всё решу и разузнаю.
Я не отказываюсь от его помощи, и вскоре он оставляет меня на попечение соседки Оли, которая сама встревожена происходящим и переживает, спрашивая меня о том, есть ли с дочерью где пожить. Даже предлагает свой дом для временного проживания, и я едва заметно улыбаюсь, чувствуя благодарность, что мир не без добрых людей.
– Спасибо, Оль, но мы у брата поживем. Даже не представляю, что теперь делать.
Я растеряна, ведь с такими проблемами сталкиваюсь впервые в жизни. Благо, что в средствах я не стеснена, особенно после удачного развода, так что думать о том, на что нам с дочерью жить, не приходится. Жаль, конечно, сгоревшие вещи, но документы я забрала еще перед отъездом, так что я благодарю себя за решение временно пожить у брата с Машей. Как чувствовала, что это окажется верным решением.
Когда возвращается Герасим, выглядит он довольно мрачным. Отводит меня в сторонку, чтобы поговорить наедине, и я слушаю его с затаенным дыханием.
– Это не обычный пожар или поджог, Дина. Произошел взрыв, и теперь будут вести расследование, чтобы выяснить причины. Дело ли в проводке, или это чьих-то рук дело.
– Чьих-то? – повторяю глухо, даже не верится, что всё это происходит со мной. – Разве это возможно?
– Отрабатывают все версии. На дом оформлена страховка?
– Да, но мне всё равно на деньги. Я просто не понимаю, кому это всё надо, если всё-таки ты прав, и это не случайность.
До приезда Герасима эта мысль и не приходила мне в голову, но сейчас я чувствую себя неуютно, будто кто-то за нами наблюдает. Оглядываюсь по сторонам, но никто на нас не смотрит. Паранойя.
– В любом случае, я буду держать это расследование под своим личным контролем. А пока вы с дочерью можете пожить у меня, так будет безопаснее на случай, если это было покушение.
По позвоночнику проходит холодок. А ведь и правда. Эта мысль совсем не приходила мне в голову, а сейчас вдруг пугает. Вот только что бы я ни думала, никаких идей в голову не приходит.
– Мы поживем у Кеши, но спасибо, что предложил помощь.
– Уверена?
– Не думаю, что соседство с бывшим мужем и его любовницей будет мне по душе, – криво усмехаюсь я, только представив выражение их лиц, если бы мы каждый день сталкивались на лестничной площадке. Меня аж неприятно знобит, как только я думаю об этом.
– У меня есть дом за городом, недалеко от Кеши. Я там редко живу, так как далеко на работу ездить, но если вдруг решишь переехать ко мне, повздорив с братом, только скажи.
– Не торопи события, Гера. Всему свое время, – мягко улыбаюсь я и параллельно наблюдаю за тем, как пожарные сворачиваются, закончив свою работу.
В душе наступает некое облегчение, что мука наблюдать за огнем, пожирающим мой дом, наконец, проходит.
Мне бы уехать, когда народ расходится, но остаюсь стоять в ожидании, когда спецы осматривают участок. Гера, как я теперь с удовольствием называю его сокращенно без стеснения, переговаривается с сотрудниками, а потом возвращается гораздо более хмурым, чем прежде.
– Взрыв не бытовой и не случайный, Дина. Ты переезжаешь ко мне, и это не обсуждается. Дом будут охранять мои подчиненные.
Глава 32
На удивление, Кеша согласился с предложением Герасима, решив, что если это покушение, то у него меня будут искать в первую очередь. А Гера – действующий начальник полиции, к которому мало кто рискнет сунуться.
Так что уже третий день мы со Светой живем у Карамзина. Пересекаемся мы только вечером, когда он поздно приходит с работы, и малое, чем я могу его отблагодарить, так это вкусным ужином. Вот только сама я уже который день никак не могу собраться с силами и перестать плакать по ночам. Благо, чайные пакетики на веки творят чудеса, и мое лицо выглядит по утрам не таким уж и отекшим. Вот только Гера, как оказалось, всё прекрасно замечает, в отличие от бывшего мужа.
– Ты сама не своя, Дина. Может, тебе помощь какая-нибудь моя нужна? Ты прости, я давно не жил с женщиной, так что в некоторых моментах далеко не ас. Но я всегда готов пойти на встречу.
– Нет, всё нормально. Ты и так сделал для нас с дочерью больше, чем должен был.
Я качаю головой и наблюдаю из кухни за Светой, которая смотрит в гостиной мультфильмы на большом экране.
– Но я же вижу, что что-то не так. И дело не в сгоревшем доме, верно?
Он зрит в корень, будто читает мои мысли.
– Там сгорели все мои работы. Мой труд, – пожимаю я плечами и опускаю голову, пряча ее за чашкой горячего чая. – Не так-то просто творческому человеку смириться с такой потерей.
– Не знал, что ты художница.
– Художница – слишком громко сказано, – морщусь я, но улыбаюсь, когда поднимаю голову и вижу перед собой теплый взгляд Геры. – Так, хобби. Делала плюсом еще эскизы мебели для компании бывшего мужа. После развода зато мне досталась половина акций. Неплохое подспорье, когда ты безработная… кхм…
– Художница, – настаивает Гера, когда я не могу подобрать нужное слово. – Талант всегда остается со своим хозяином, так что не плачь из-за сгоревших работ. Может, это шанс написать лучше?
Наши взгляды встречаются, и мое настроение немного летит вверх.
– Вы.. То есть ты сказал, что давно не жил с женщиной, – вспоминаю я вдруг его оговорку и не отказываю себе в проявлении любопытства. – У тебя была девушка когда-то?
Мне становится неловко, когда я вижу, как на секунду каменеет его лицо, но затем он быстро берет себя в руки. Приятная атмосфера мигом улетучивается, и я уже было жалею, что вообще поинтересовалась этим, как вдруг он решает мне ответить.
– Я был женат, – коротко говорит он.
– О, – всё, что я в силах сказать.
Нелепо размешиваю сахар в чашке чая, не зная, чем занять свои руки, ведь спрашивать, что случилось, как-то неудобно. Слишком странная у него реакция, так что я сразу понимаю, что за этим кроется какая-то необычная история. О которой, кажется, не в курсе даже Кеша.
– Я не знала, – пытаюсь заполнить я пустоту, которая образовывается, не теряя надежды, что он не замкнется, а расскажет мне, почему он с женой развелся.
– Это было двадцать лет назад. Многие уже и забыли, что я вообще когда-то был женат.
Гера пожимает плечами, и на несколько секунд взгляд его становится стеклянным.
– Наверное, мне лучше самому тебе всё рассказать, пока кто-нибудь из жен друзей не поведал тебе эту историю. Не хочу, чтобы ты узнала об этом из чужих уст.
– Если ты не хочешь, то не нужно, Гера. Всё хорошо.
Он поднимает на меня взгляд, и я немного ерзаю на стуле, но вижу, что брать свои слова назад он не собирается.
– Ее звали Лера. Мы поженились с ней, как это не звучало бы тривиально, по залету. Молодые, глупые. Многого не понимали, да и я не понимал ничего в беременности, так что не придал значения тому, что она редко посещала врача. Думал просто, что всё хорошо, и этого достаточно.
Я холодею внутри, начиная догадываться, чем закончилась эта невеселая история, но молчу, не перебиваю Геру, который становится со мной откровенным. Будто душу приоткрывает, лучше всяких действия говоря, что хочет, чтобы я была рядом. Такие мужчины, как Карамзин, мало с кем делятся личным и наболевшим, только с самыми близкими. Чем-то напоминает Кешу.
– И что произошло? – тихо спрашиваю я, когда он замолкает.
– Она умерла в родах. Ребенок не выжил. Больше я не женился и, если честно, не планировал.
– Мне жаль, – искренно говорю я, ведь такого даже врагу не пожелаешь. Потерять за одни сутки и жену, и ребенка. Самый страшный кошмар, который можно представить.
– Ты боялся, что история повторится? – осторожно произношу я, чувствуя, что хожу по тонкому льду.
Вот только понимаю, что искренность, которая рождается между нами сейчас, как нельзя кстати, чтобы понять наши истинные желания. На удивление, Гера не злится и не хмурится, а просто качает головой.
– Нет. Я бесплоден всю жизнь, Варя. На тот момент, когда Лера носила ребенка, мы оба этого не знали. Так что беременна она была не от меня. Я узнал об этом в тот же день, когда они оба с ребенком умерли. Не хочу вдаваться в подробности, но суть такова, что детей у меня никогда не будет.
Я сглатываю и сжимаю пальцы, впиваясь ногтями в кожу ладоней. Эта новость выбивает меня из колеи, заставляя взглянуть на мужчину совершенно под другим ракурсом. В его словах нет ни капли обиды или обвинения в сторону умершей супруги, лишь констатация фактов. А мне вдруг становится жаль, что из-за чужой лжи он был вынужден долгое время страдать.
– Я говорю тебе всё это для того, чтобы ты понимала, с кем имеешь дело. Детей у нас с тобой не будет, Дин. Ты это понимаешь? – мягко спрашивает он меня, глядя мне в глаза, но свои эмоции скрывает, отгородившись эмоциональной стеной. Непробиваемой, я бы сказала.
Я молчу, не отвечаю сразу. Не хочу пороть горячку, но мое сердце, к счастью, знает ответ лучше меня самой.
– У меня уже трое детей, одной из которых всего семь лет. Так что это не главный критерий, на который я смотрю, Гера. Я ценю верность, опору и честность. Скажу откровенно, все те качества, которые не приобрела в предыдущем браке.
Наши взгляды скрещиваются в воздухе, и этот момент становится в наших отношениях переломным. Между нами не было близости, безудержных поцелуев под луной или прогулок под дождем, которые считают признаком истинной любви, но мы уже давно не подростки, верящие в сказки, которые показывают по ТВ или пишут в книгах.
Между нами протягивается незримая нить, и мы оба понимаем, что в этот момент рождается что-то неуловимое и хрупкое, и только от нас зависит, сможем ли мы это сберечь и не сломать, как это часто бывает.
Первое время после его откровений общение между нами отдает неловкостью, но вскоре возвращается в свое привычное русло. Я же с удивлением подмечаю, как гармонично он вписывается в нашу со Светой жизнь. Или мы в его…
Несмотря на то, что у не было своих детей, с моей дочкой он отлично ладит и почти сразу находит общий язык. Объясняет какие-то сложные вещи простым языком, сбросив с моих плеч большую часть нагрузки по бесконечному отвечанию на ее частые “почему и как”. Сейчас она в том возрасте, когда ее интересует всё вокруг, и именно Гера оказывается самым терпеливым из всех взрослых в ее окружении.
Антон никогда не уделял ей столько внимания, постоянно пропадая на работе и, видимо, у Фаины, так что Света с упоением пользуется тем, что Гере, как оказалось, не в тягость проводить с ней свободное время. Ему это даже нравится, а я с легкой тоской вижу в их тяге следствие внутренней пустоты, которые они посредством друг друга пытаются заполнить.
У Геры нет детей, но в глубине души он хотел бы обратного, поэтому Света становится для него лучиком света, как бы тавтологично это не звучало. А моей дочери не хватает отца, и она отчаянно ищет его в Гере.
А я… А я чувствую, наконец, что мое собственное счастье зависит только от меня. Никто не даст гарантии, что Герасим Карамзин станет тем самым, с кем я доживу до глубокой старости, ведь жизнь, как показало время, непредсказуема. Но если я не попробую обрести новую любовь, то даже этого шанса у меня не будет.
Мы живем у Геры уже дней пять, а чувство, словно целый год, до того нам всем комфортно. Мне даже начинает казаться, что так всегда и было, и что снаружи меня не ждут старые проблемы, пока однажды дело о пожаре в моем доме не обрастает новыми ужасающими подробностями.
В один из дней Гере звонят прямо при мне, так что я становлюсь свидетельницей смены его настроения. Вот только что за столом он смеялся, рассказывая курьезные случаи из своей практики, а сейчас сидит хмурый и сосредоточенный, и ему уже не до смеха.
Я отправляю Свету поиграться в гостиной, а сама сижу напротив и жду, когда он скажет, в чем дело. Не сомневаюсь, что дело касается меня и моей семьи. И оказываюсь права.
– Дом твоего брата пытались взорвать.
– Что? – выдыхаю я, а затем вскакиваю. – Они целы? Где Маша с Кешей?
– С ними всё в порядке, Дина, не суетись. Около их дома караулил мой человек, он и обезвредил злоумышленника. Это был Колмогоров Филипп Юрьевич.
– Колмогоров? Кто это? – спрашиваю я и хмурюсь, но сколько бы ни думала, такого человека в своем окружении вспомнить не могу.
– Сотрудник твоего бывшего мужа. Бывший сотрудник, – поправляет Гера себя в конце.
– Тот самый, которого подозревали в соучастии убийства Игоря? – выдыхаю я, неверяще прижимая руки в груди, где заполошно бьется беспокойное сердце.
– Тот самый. Теперь никуда не денется. Его отпечатки совпали с теми, что удалось обнаружить даже после взрыва в лаборатории, где работал брат твоего бывшего мужа Игорь Лазарев. И с теми, которые нашли после пожара в твоем доме. Мы давно разработали новые методы обнаружения отпечатков, которые не уничтожить даже огню, так что дело, наконец, сдвинется с мертвой точки.
Голос Геры звучит зловеще, и что-то мне подсказывает, что ни Антону, ни другим соучастникам убийства от правосудия не уйти. Я же никак не могу принять тот факт, что Антон подослал своего наемника поджечь мой дом. Неужели и правда хотел меня убить? Даже о Свете не подумал, а ведь она его родная плоть и кровь…
А как узнал, что не вышло, видимо, решил, что я прячусь в доме брата, и попытался устроить чужими руками пожар и в его доме.
В ушах от переживаний шумит, перед глазами двоится, и я хватаюсь пальцами за стол, чтобы не упасть на пол, но над телом я уже не властна. Перед потерей сознания успеваю лишь подумать, что бывшего мужа я не знала от слова совсем.
Предатель. Изменщик. Подлый человек.
Он был для меня мерзавцем, но никак не убийцей.
До сегодняшнего дня.
