Текст книги "Цена развода. Я не отдам вам сына (СИ)"

Автор книги: Оксана Барских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 27

Несмотря на попытки Гордея убедить меня остаться у него, я настаиваю на своем, и на следующий день мы с сыном покидаем его квартиру и возвращаемся к себе. Поначалу Дима капризничает, так как привык часто проводить время со своим отцом, но со временем привыкает, увидев, что я своего решения менять не собираюсь и никак не реагирую на его просьбы и слезы.

Конечно, у меня сердце болит при виде того, как он печалится, но вместе с тем я осознаю, что давать слабину нельзя, иначе он в будущем будет вертеть мной с помощью подобных эмоций. Мне нужно проявлять твердость, чтобы с моим мнением считались.

Спустя несколько недель я всё еще чувствую гнев на бывшую свекровь, но стараюсь этого внешне не показывать, чтобы не упиваться этим чувством. Несмотря на то, что Гордей поставил ей ультиматум, она мне не звонит и не приходит ко мне, чтобы извиниться за содеянное.

Впрочем, даже если бы это произошло, я не уверена, что могла бы ее простить. Не после того, как она порвала снимок УЗИ, который так много для меня значил. Конечно, я понимаю, что это всего лишь бумажка, но она значит для меня слишком много.

Она символ того, за что мне в этой жизни стоит бороться и для чего жить. И пусть Дима и есть живое воплощение этого, это не отменяет того факта, что этот клочок бумаги мне важен.

Мне удается его склеить с помощью скотча, и я снова ношу его в своей сумочке, но в этот раз кладу его во внутренний карман и закрываю его каждый раз, когда выхожу на улицу. Конечно, мне бы стоило оставлять его дома, но за последние годы это стало традицией, от которой я не желаю отказываться.

К счастью, Гордей никак не показывает, что между нами что-то изменилось, и не напоминает мне о том поцелуе, моменте моей слабости, и это облегчает мою жизнь. Он никак не дает понять, что между нами вообще что-то было, и постепенно это меня успокаивает, позволяя жить дальше и не думать о прошлом.

Он по-прежнему забирает Диму на выходные, гуляет с ним, возвращает его обратно к вечеру, периодически забирает его и из детского сада, когда я задерживаюсь на работе допоздна. Отцом он является образцовым, поэтому с этой стороны у меня претензий к нему нет.

Я же, наконец, выхожу на такой доход, что могу нанять помощницу, чем занимаюсь последнюю неделю, чтобы выкроить себе свободное время и наконец заняться чем-то помимо работы. Я даже подумываю о танцах, чтобы сбросить напряжение, скопившееся в моем теле.

Через неделю поисков мне удается найти выпускницу кулинарного техникума, которая специализируется на выпечке. Она довольно сообразительная, так что проблем с обучением у меня не возникает, и я чувствую, что жизнь наконец начинает налаживаться.

Вот только я забываю о том, что это я живу дальше, а некоторые до сих пор помнят обо мне. Так что в один из дней, когда я отпускаю помощницу домой, вдруг звучит дверной колокольчик.

– Прошу прощения, но мы уже закрыты. Приходите завтра, – говорю я, поднимая голову, а затем замираю, видя перед собой знакомое лицо.

– Я пришла не за выпечкой, хотя и от нее не отказалась бы. В последнее время сильно стрессую, а я пошла в мать и заедаю проблемы сладким.

Передо мной стоит Анфиса, бывшая жена Гордея, о которой я уже успела забыть. Конечно, где-то на задворках памяти постоянно крутились мысли о ней, так как я не понимала ее, но я не думала, что мы когда-нибудь еще раз встретимся.

– Что тебе нужно? – говорю я резко и без церемоний, так как она не моя гостья, а та, кто похитила моего сына из детского сада и нанесла ему тем самым психологическую травму.

– Да так, просто хотела поговорить.

Она лениво осматривается, словно удивляется увиденному.

– Отец говорил мне, что ты у нас бизнесвумен заделалась, но я не думала, что это что-то серьезное. Хотя кондитерская – не такое уж и большое дело.

– Пришла меня оскорблять? Можешь не стараться, твой Гордей мне даром не нужен, так что убирайся, а тебя я обслуживать и разговаривать с тобой не собираюсь.

Я указываю ей грубо пальцем на выход и жду, что она уйдет, но вместо этого она подходит ближе к прилавку, от чего мы буквально сталкиваемся нос к носу. Нас разделяет всего метр, который с легкостью можно было преодолеть, и это меня беспокоит.

– Ты до сих пор злишься на меня, что я забрала твоего сына и привела его к нам, познакомила с Гордеем?

Она вздергивает бровь и смотрит на меня так, словно ничего плохого не сделала и это был пустяк. Впрочем, я не особо удивляюсь, зная, кто ее отец. Наверняка, глядя на него, она в свое время решила, что ей всё сойдет с рук.

– Ты считаешь, что у меня нет права злиться? А ты не знала, что даже по закону это не одобряется? Разве ты не под домашним арестом сейчас?

– Так он закончился, – пожимает она плечами и морщится, показывая, что наказание ей не понравилось.

– Тогда что ты от меня хочешь? Чего пришла?

– Не могу отказать себе в любопытстве, знаешь ли. Посмотреть на ту, кто так привлекает Гордея, что он идет против моего отца. Не каждый бы на такое пошел.

– Так ты правда пришла просто поговорить? – усмехаюсь я, немного успокоившись, понимая, что она не собирается выкатывать мне никаких претензий и устраивать скандалы, как это сделала бы наверняка моя бывшая свекровь. – Я думала, ты бросишься на меня с ножом.

– С чего бы?

– Гордей развелся с тобой из-за меня, ты ведь так считаешь. И пришла, чтобы вернуть его и заставить меня держаться подальше?

Я делаю предположение, которое возникло в моей голове первым делом. Анфиса же, услышав это, смеется так, словно я сморозила глупость.

– Ты и правда думаешь, что я хотела воспитывать чужого ребенка?

Она смотрит на меня так, словно пытается понять, правда ли она поняла меня правильно. Я же хмурюсь, начиная осознавать, что изначально она вела двойную игру, а я совершенно не знала, какие цели она преследовала. Мне даже казалось, что никто в этой истории никогда не знал ее настоящую. От этого у меня мороз по коже.

– Тогда зачем всё это? – спрашиваю я, прищурившись и глядя на нее изучающе.

Я вдруг начинаю понимать, что не вижу в ней никакой любви. И дело даже не в Гордее, а в том, что она вообще не похожа на женщину, которая когда-либо любила какого-либо мужчину. И вскоре она подтверждает мои слова.

– Я не люблю Гордея, а отец никогда не позволил бы мне с ним развестись. Но если развода требует Гордей, от меня мало что зависит.

Я молча смотрю на нее, и она продолжает, отличаясь невероятной словоохотливостью.

– Ты ведь уже знаешь, что я не дочь своего отца. Он меня, конечно, любит, но когда у него есть свой сын, биологически родной ему по крови, с чего бы ему не хотеть, чтобы всё унаследовал он? Вот только моя мать всю жизнь помогала ему и стояла за его спиной, фигурально подавая патроны, так что единственный выход, который он нашел – это выдать меня за него замуж.

– И вместо того, чтобы поговорить с Гордеем о том, что ты хочешь развода, ты решила устроить всю эту драму? Зачем?

Сначала она молчит, смотрит на меня в ответ, и я уже думаю, что она не ответит, как вдруг она заговаривает снова.

– Это было бы слишком просто, и мой отец сразу бы заподозрил неладное. А так он решил, что я помешалась на Гордее и желаю завести ребенка, чтобы удержать его, так что он считает меня просто недалекой идиоткой, которая всё испортила. Поверь, ты его не знаешь, и это лучший вариант, который мог бы быть в моем случае. Да и тебе чего нервничать и злиться? Ты в этой ситуации выиграла. Больше не нужно скрываться и думать, что бывший муж отнимет ребенка, да и у твоего сына появился отец. Не отрицай, я слишком хорошо знаю Гордея, поэтому уверена, что он поддерживает вас и старается стать лучшим отцом для своего сына.

В груди у меня что-то екает, так как ее слова мне не нравятся. Я сразу осознаю, в чем дело. Это ревность, и я даже не пытаюсь скрыть перед собой, что чувствую эту неуместную эмоцию, на которую не имею права.

– И что теперь? – спрашиваю я у Анфисы, так как больше ничего другого сказать не могу. Я не думала, что что-то способно меня удивить, но ей сегодня это удается..

– Лично я собираюсь отдохнуть на море. Сказала отцу, что у меня депрессия, так что до нового брака, до которого он додумается, у меня по крайней мере есть несколько лет. А ты не будь дурочкой и выходи замуж за Гордея. Он хороший мужик и жалеет о том, что когда-то изменил тебе. Поверь, он усвоил урок. В людях я хорошо разбираюсь.

– Я сама решу.

В ответ на это она лишь пожимает плечами и разворачивается в сторону выхода.

– Дело твое, мне-то что. А я, пожалуй, пойду.

На этом наша встреча заканчивается, но эти несколько минут переворачивают в моей жизни многое. Домой я ухожу в странном состоянии и нахожусь в растрепанных чувствах. А когда захожу в пустую квартиру, понимаю, что мне срочно нужно менять свою жизнь. Впустить в нее новых людей и новые увлечения.

Я беру с комода флаер, который лежит там уже неделю.

Танцы. Как раз в моем доме.

Что ж. Почему бы и нет?

Когда Гордей привозит Диму из детского сада, я чувствую умиротворение. Принятое решение наполняет меня воодушевлением, и я стараюсь не смотреть на бывшего мужа. Не покидает ощущение, что я делаю что-то неправильное, и мне это не нравится.

Глава 28

– Можно вас проводить до дома, София?

Леонид, мой партнер по танцам, выходит из студии следом за мной. Я не спешу и спокойно вдыхаю свежий после дождя воздух и чувствую, как по моему телу разливается энергия. Усталость от работы как рукой снимает, и это, что я ищу в танцах.

– Я недалеко живу, Леонид, так что не стоит, – уже в который раз отвечаю я.

Вижу, что нравлюсь ему, но взаимностью ответить не могу.

Старше меня на десять лет, он обладает привлекательной внешностью.

Нордический блондин с голубыми глазами в самом расцвете сил, он является объектом интереса для всех женщин, посещающих танцы, и мне вообще кажется, что многие ходят лишь из-за него. Но с тех пор, как несколько недель назад появилась я, он предпочитает танцевать преимущественно со мной.

Конечно, из-за нехватки мужчин, он уделяет внимание и другим партнершам, и в такие моменты я могу расслабиться, зная, что на расстоянии флиртовать со мной он не решится.

Несмотря на мои частые отказы, он не видит препятствий и из раза в раз предлагает меня проводить после танцев.

– А меня не проводите, Леонид? Так темно, да и говорят, тут маньяк завелся, – вдруг раздается голос Виолетты, тридцатилетней слегка полноватой девушки, которую, впрочем, лишний вес совсем не портит.

– Маньяк? – настороженно спрашиваю я и оглядываюсь по сторонам.

– Вы же вроде недалеко живете, – с недоумением в это же время отвечает Виолетте Леонид.

– Мы с Соней в соседних подъездах живем, – кивает она и слегка морщится, понимая, что ей дали от ворот поворот.

– Ну тогда я вас обоих провожу, – сразу же меняется в лице Леонид и улыбается, поблескивая довольным взглядом.

Виолетта сразу же подхватывает меня под руку так, чтобы она была посередине, между мной и Леонидом, и меня такой расклад весьма устраивает. Пусть окучивает своего Лёнечку, на которого глаз положила еще год назад, а я побуду пятым колесом в телеге.

Поскольку мы с ней и правда живем недалеко, идти тут совсем нечего. Только за угол повернуть, и вот уже первый подъезд, в котором квартира Виолетты.

– Леонид, может, на чашечку чая зайдете? На улице холодно, вам бы не мешало согреться, вы ведь далеко живете.

– Спасибо, но я спешу, – холодно отвечает он ей, а затем вдруг нагло берет меня под руку и тащит дальше. – Провожу Софию до квартиры и закажу себе такси, так что не переживайте, Виола.

Виола. Я буквально слышу, как она недовольно чертыхается, что он выбрал не ее, но при этом он подсластил ей пилюлю, назвав ласковым Виола. Не Виолетта, как все.

– Я в третьем подъезде живу, Леонид. Спасибо, что проводили, но дальше я сама.

Не слушая моих возражений, он твердо намерен проводить меня до квартиры, и заходит вместе со мной, пугая тем, что в районе завелся маньяк. Мне лично кажется, что это выдумка Виолетты, чтобы побыть с ним наедине, но раскрыть ее тайну я не решаюсь и, поджав губы, вынужденно соглашаюсь, чтобы он довел меня до двери.

Не знаю, на что он там рассчитывает – чай или продолжение банкета – но у квартиры я собираюсь дать ему от ворот поворот.

Но когда мы выходим из лифта, и я поворачиваюсь к нему, чтобы выпроводить, моя дверь вдруг открывается, а на меня смотрит Гордей. Взгляд у него моментально становится хмурым, как только он видит вышедшего Леонида, который не сразу замечает Гордея.

– Мы с сыном приготовили ужин, – грубо говорит Гордей мне, а сам при этом не отрывает своего взгляда от Леонида.

– Ладно, до среды, спасибо, что проводили, – говорю я последнему, чтобы он поскорее уходил, ведь я знают этот взгляд Орлова. Когда он так смотрит, это значит – жди беды. Не хватало мне еще мордобоя на лестничной площадке.

– Всего доброго, – усмехается Гордей, оскалившись и демонстрируя недружелюбие, а я всё сильнее злюсь, что он устраивает такое представление.

– Это ваш брат, София? – спрашивает спокойно Леонид и вздергивает бровь. Кажется, будто чужая угрожающая поза ни на миг не пошатнула его уверенность.

– Я ее муж, Гордей Орлов, – отвечает за меня Гордей, и я от его наглости аж теряю дар речи.

Но когда перевожу взгляд на потерянного Леонида, вдруг осекаюсь и молчу, решив, что это лучший выход из ситуации. Он не станет больше оказывать мне внимание и переключится на Виолетту, а уж с Гордеем после его ухода я разберусь.

Когда мы остаемся наедине, я тяну его на лестничную площадку в одних тапках и закрываю дверь, чтобы Дима не слышал моих криков.

– Ты что тут делаешь, Гордей? Ты должен был через полчаса сына привезти и уехать, как обычно.

Все эти недели мы общались только по поводу сына и в основном односложно, так что тот факт, что сейчас я застаю его хозяйничающим в моей квартире выбивает меня из колеи.

– А ты должна была ходить на обычные танцы, а не флиртовать с другими мужиками, – цедит сквозь зубы Гордей вместо того, чтобы ответить на мой вопрос.

– Тебя это не касается! И ни с кем я не флиртовала. Леонид просто…

– Просто что? Слюнями весь пол закапал, глядя на тебя, Соня?

– Даже если и так, то тебе-то что? Я свободная женщина и могу нравиться кому угодно. Я еще молода, в самом расцвете красоты. Еще и замуж могу выйти.

Последнее я, кажется, так громко и дерзко говорю зря.

Гордей смурнеет и весь будто возвышается надо мной глыбой, после чего резко бьет ладонью по стене, и я оказываюсь в тисках его рук.

– Замуж? Это мы еще посмотрим. Каждого кандидата я буду лично допрашивать и проверять.

– По какому такому праву? – сиплю я, а сама не могу оторвать взгляда от его волевого лица.

Давно не видела его таким решительным и дерзким, и к стыду признаться, это отзывается во мне каким-то томлением.

– Не забывай, что ты мать моего сына. Я не позволю ему общаться с кем ни попадя, а этот Леонид проверку не прошел. Скользкий тип. А теперь иди в дом, Соня, переодевайся, ты вся чужим мужиком пропахла. Мойся. Будем ужинать.

Он говорит резко и отрывисто, будто сваи забивает молотком.

Я же сглатываю и не нахожусь с ответом. Лишь хватаю ртом воздух и мысленно возмущаюсь его самоуправству, однако в квартиру практически залетаю, пылая от гнева. Несмотря на собственную злость, ловлю себя на мысли, что всё равно первым делом беру чистые вещи, полотенце и иду в душ.

После его слов становится неприятно, и мне, действительно, начинает казаться, что я пахну Леонидом, хотя между нами ничего не было и не могло быть.

Чертов Гордей.

Наглец.

Негодяй!

Глава 29

На кухню я вхожу хоть и после душа, да в домашней одежде, но всё равно чувствую себя так, будто я на поле боевых действий.

При сыне, который воодушевленно рассказывает, что нового произошло у него в садике, мы ведем себя чинно и спокойно, чтобы не втягивать его в наши разборки, но переглядываемся. Каждый из нас будто хочет испепелить другого. Но если я считаю себя в своем праве, ведь это он лезет не в свое дело, к тому же, оккупирует мою квартиру, то вот какие мотивы движут им, меня мало интересует.

– Мам, а у меня будет братик?

Сначала мне кажется, что я ослышалась, но когда сын повторяет свой вопрос, я опускают взгляд и пытаюсь понять, не сон ли это. Дима же смотрит на меня невинно и просто хлопает глазами, ожидая моего ответа.

– Что? С чего ты вдруг заговорил об этом? – сглотнув, всё же спрашиваю я, а сама пытаюсь подобрать такой ответ, чтобы мы закрыли эту тему сразу же. Но, как назло, ничего в голову не приходит, так как все мои мысли крутятся вокруг другой ситуации, который никак не желает выходить из моих мыслей.

– У всех в садике есть братики или сестрички, и только я один.

Сын посматривает на меня хитровато прищуриваясь, а я перевожу взгляд на Гордея, который с усмешкой смотрит на меня в ответ. Не спешит прийти мне на помощь. Наслаждается тем, какая у меня обескураженная реакция.

– Так получилось, сынок. Ты уже поел? Иди к себе, посмотри мультики, а нам с твоим папой нужно поговорить.

– О братике? – воодушевленно кричит Дима, не чувствуя между нами напряжения.

– И о братике в том числе, сынок. Иди, поиграй пока с роботом, которого мы тебе купили, – говорит Гордей, наконец, вмешавшись, словно вспомнил, что он не дядя из подворотни, а отец.

К счастью, Дима слушается и убегает, а вот мы с Гордеем остаемся наедине.

– Это ты вбил ему в голову эти бредовые идеи?

Я киваю сыну вслед, хотя тот давно уже сидит в зале и смотрит мультики, а сама с прищуром смотрю на Орлова, готовая подозревать его во всех смертных грехах.

– Ну во-первых, идея не бредовая, все дети в таком возрасте, глядя на своих сверстников, мечтают о братике или сестричке, а во-вторых, мы с ним на эту тему не говорили. Я обескуражен так же, как и ты.

– Что-то по тебе незаметно.

– А что я должен делать? На голове стоять и причитать, как так?

– Не паясничай, Гордей.

– Ты мне лучше скажи, Сонь, чего ты хочешь? Снова замуж?

Мне не нравится вопрос бывшего мужа, так как он будто лезет мне в душу пальцами, а отвечать мне хочется еще меньше.

– Нет, – всё же говорю я, видя, что он не собирается от меня отставать.

Он молчит, прожигая меня взглядом, и я быстро меняю тему, чтобы не продолжать ее.

– Ты мне лучше объясни, что это такое?

Я обвожу рукой кухню, с которой до сих пор не выветрился запах готовки, и выразительно смотрю на Гордея.

– Мы с Димой решили сделать тебе сюрприз, Сонь. Я даже подарок тебе подготовил.

– Подарок? В честь чего?

Гордей привстает, достает из кармана брюк маленький красный футляр, и я застываю, когда он кладет его на стол.

– И что это? – спрашиваю я хриплым тоном, а меня будто обдает кипятком.

– Подарок. В честь твоего дня рождения.

– Дня рождения?

Он открывает футляр, и я смотрю на золотые сережки с бриллиантом. Не фианит, Гордей никогда не любил заменители.

– Ты серьезно забыла? Сегодня двадцатое, твой день.

– Я и забыла.

В этот момент звук мультиков усиливается, и вскоре в кухню вбегает Дима.

– А торт скоро будем кушать?

– Скоро, Дим. Ты неси мамин подарок, который ты подготовил. Будем поздравлять ее, – говорит сыну Гордей, а когда тот, понятливо закивав, убегает, встает позади меня. – Давай я помогу надеть серьги, Сонь.

Я не стала отказываться и сняла с себя свои гвоздики с бирюзой – единственное дорогое, что я могла позволить себе после развода. И хоть сейчас благодаря развивающемуся бизнесу деньги у меня есть, покупка украшений – последнее, что приходит мне в голову.

Когда прохладные пальцы Гордея касаются моего уха, я слегка вздрагиваю, отвыкнув от чужих прикосновений, особенно от мужских.

– Тебе идет, – произносит он хриплым тоном и будто нехотя отходит, убирая с моих плеч ладони.

Я слегка дергаюсь в его сторону, ловлю себя на мысли, что не хочу, чтобы он отстранялся, но при этом молчу.

– Спасибо, – искренне благодарю я и касаюсь сережек. Беру в руки телефон и смотрю на себя, крутя головой вправо-влево.

– Ты такая красивая, мам, – восторженно ахает прибежавший сын, держа в руках листок бумаги. – Это тебе. Я в саду нарисовал. Мне Алина помогла.

Он протягивает мне рисунок, сделанный своими руками, и я беру его с благоговением.

– Алина – это их новая воспитательница, – говорю я вставшему рядом с сыном Гордею.

– Я в курсе, Сонь. Несколько раз в неделю всё-таки сына с сада забираю.

– Папа даже шкафчик починил, – заявляет Дима, а после вдруг спрашивает: – Мама, тебе нравится мой рисунок?

– Очень нравится, ты у меня такой талантливый, сынок.

Я ничего не говорю по поводу того, что на нем изображено, чтобы не расстраивать ребенка, но едва сдерживаю слезы.

– Это я посередине, а по бокам от меня – вы с папой.

– Иди ко мне, сынок.

Я притягиваю Диму к себе и прикрываю глаза, чтобы Гордей не увидел моих эмоций.

– Я так тебя люблю, солнышко.

– Очень-очень?

– Очень-приочень.

– И мы на море с папой полетим?

– На море?

Я смотрю на Гордея, понимая, откуда ноги растут.

– А это наш второй, с Димой совместный подарок. В Турции сейчас сезон, будет здоров там отдохнуть втроем, на солнышке погреться.

– Мы же полетим, мам?

Дима смотрит на меня с надеждой, что я не могу ему отказать. А вот на Орлова смотрю таким взглядом, чтобы он сразу понял, что нас с ним ждет серьезный разговор.

Вот только, когда сынок, наевшись торта, снова убегает, поговорить нам не удается.

Ему звонят, и он почти сразу принимает вызов, словно понимая, что ничего хорошего от меня ему ждать не стоит.

А вот внутри меня голос так и шепчет, что я обманываю и его, и себя, играя в этот показной спектакль. Будь я по-настоящему против, не приняла бы ни серьги, ни путевку в Турцию.

Когда разговор заканчивается, Орлов смурнеет, и весь мой гнев после моментально испаряется.

– Мама в больнице, Сонь. Ты прости, мне нужно отъехать.