Текст книги "Цена развода. Я не отдам вам сына (СИ)"
Автор книги: Оксана Барских
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)
Глава 3
Гордей Орлов
Очередной врач, сидящий напротив, вызывает раздражение. Хочется снять с него очки и набить ему морду, чтобы прекратил смотреть на меня с таким напыщенным и умным видом.
Я гашу гнев, понимая его причины. Мне просто не нравятся его слова. Чувствую себя униженным, а сделать ничего не могу.
– Давай попроще, доктор, – хмыкаю я. – Я могу иметь детей или нет?
Он тяжко вздыхает, словно я его утомляю, и я стискиваю челюсти. За те деньги, что плачу ему, он должен передо мной на задних лапках бегать.
– При определенных условиях да, но шанс на естественное оплодотворение весьма низок. Грубо говоря, шанс один на миллиард.
Его слова вызывают у меня давным-давно похороненные воспоминания. Я надеялся их забыть и никогда больше не вспоминать о своей бывшей жене, но не в этот раз.
– И что ты мне предлагаешь? ЭКО? Чтобы мой сын родился из пробирки?
– Мы уже говорили на эту тему с Анфисой Дмитриевной, но, к сожалению, исходя из ваших анализов, шансы невелики.
– Серьезно? Ты говоришь о моих анализах с женой?! – рычу я, чувствуя гнев и унижение.
Никакому мужику не понравится, когда его обвиняют в мужской несостоятельности.
– Прошу простить, конечно, но она ваша жена, а я являюсь лечащим доктором всей семьи Севастьяновых.
– Анфиса уже как три года Орлова, так что если я узнаю, что ты нарушаешь врачебную тайну и делишься моими анализами еще и с Севастьяновыми, пеняй на себя!
Я встаю и выдергиваю пиджак со стула, надевая его уже на ходу.
Несмотря на гнев на Анфису, которая наверняка и подбила врача на всё это, у меня из головы никак не желает выходить Соня. И наш ребенок, родившийся мертвым.
Тогда я просто злился и ненавидел Соню, но весь масштаб катастрофы понял гораздо позже.
Бесплоден.
Вердикт не одного эскулапа. Куда бы я не ездил и у кого бы не обследовался, все твердили одно и то же.
В последнее время тесть наседает на нас с наследниками, чтобы полностью скрепить наш с Анфисой брак, но каждая попытка оказывается неудачной. И чем больше проходит времени, тем сильнее я злюсь и чувствую себя бессильным. Сколько бы не имел денег, на эту ситуацию повлиять не могу.
Домой я возвращаюсь злым. Не только на себя за мужскую несостоятельность в продолжении рода, но и на жену, которая раскидывает свои сети во все сферы моей жизни.
Жена оказывается дома. Как обычно, сидит у зеркала и ухаживает за собой. Уже не помню, когда я видел ее в другой части квартиры. А уж тем более на кухне.
– Тебе не кажется, что ты много себе позволяешь, Анфиса?
Не здороваюсь. С ней бесполезно церемониться. Любимая дочка отца, она слишком избалованная и привыкла получать всё, что захочет. Даже моя мать не может с ней совладать, так что единственный плюс моей женитьбы на Анфисе, это то, что мать перестала совать нос во все мои семейные дела.
– О чем ты, милый?
Она даже не отворачивается от собственного отражения, лишь лениво ведет плечом, словно я муха, назойливо жужжащая под ухом и мешающая ей отдыхать и наслаждаться собой.
– Я ходил сегодня к вашему семейному врачу, как ты меня и просила.
– Он один из лучших, милый. Ты же знаешь, что мама тяжело забеременела и выносила меня только благодаря Евгению Самсоновичу.
– Хватит повторять слова матери. Я и от нее прекрасно этого наслушался. Спасибо, что просветила мать о нашей проблеме.
– А что? Это же мама, она всегда поможет.
Анфиса глупо хлопает ресницами, словно не понимает моего сарказма и причины недовольства, но я не удивился бы, будь это и правда так. Теща до сих пор носится с ней, как с ребенком, никак не может от собственной титьки оторвать. Фигурально, конечно, но и на этом спасибо.
– В любом случае, ваш светила, как ты уже и сама знаешь, – хмурюсь я и прожигаю ее взглядом, еще раз давая понять, что недоволен ее длинным носом, – хороших прогнозов не дает.
– Мхм, – как-то равнодушно отвечает она, и я смотрю на нее с подозрением.
Неспроста она молчит.
Спустя минут пять, наверное, вздыхает и цокает.
– Как насчет усыновить ребенка, милый?
Анфиса поворачивает ко мне голову и ставит косметику обратно на полку. Значит, давно обдумывает этот разговор, но не хочет показывать, как ей это важно. Впервые вижу ее такой заинтересованной, но ее идея мне категорически не нравится.
– Усыновить? – морщусь я. – Ты знаешь, что это плохое решение нашей проблемы.
– С учетом того, что я узнала о твоем прошлом, то это, наоборот, самый оптимальный вариант.
Я напрягаюсь, внимательно наблюдая за женой. Сердце чуть замедляется, и я буквально застываю.
– Не напрягайся ты так, милый. Ты же знаешь, я не из ревнивых. Просто птичка мне тут донесла, что одна из твоих бывших пассий родила несколько лет назад ребенка. Соловьеву не без помощи моей смекалки удалось сделать тест ДНК, так что всё подтвердилось. Мальчик твой. Без сомнений.
Я в такие совпадения не верю, так что скептически хмыкаю и двигаюсь в сторону гардеробной, на ходу снимая галстук.
– И что же за пассия?
Интереса во мне особо нет, так как я уверен, что любая из моих любовниц сразу же воспользовалась бы ситуацией и потребовала нехилые алименты.
– Та, чью семью ты уничтожил и разорил. А ей испортил карьеру. Вряд ли таких много, так что ничего удивительного, что девчонка не сказала тебе о ребенке.
Я останавливаюсь на полпути и медленно оборачиваюсь. Такая семья в моем прошлом есть только одна. И бывшая, которой я испортил жизнь.
Ржевская Анна Дмитриевна.
Та, с кем я изменял своей бывшей жене Соне.
Та, чья семья хотела убить моего ребенка.
И им это удалось.
Глава 4
Соня
Несмотря на мои опасения, что Асланов захочет со мной поговорить тет-а-тет, они не оправдываются. Рабочий день проходит как обычно, без происшествий. Только управляющая периодически посматривает в мою сторону недовольно, так что к концу смены я решаю с ней поговорить.
– Виктория Олеговна!
Я отвлекаю ее от ноутбука, где она с умным видом сидит в соц. сетях.
– Чего тебе, Соня? Я занята. Делаю смету.
В отражении ее очков прекрасно виден экран, так что ее слова вызывают у меня усмешку, которую я стараюсь подавить. Ни к чему мне с ней ссориться.
– Почему вы хотели меня уволить? Что-то произошло?
Она, наконец, отвлекается от экрана ноутбука и переводит взгляд на меня.
– Это имеет какое-то значение? У тебя теперь есть богатый покровитель. Он тоже женат?
Ее язвительность и грязные намеки заставляют меня раздраженно стиснуть ладони в кулаки, но я держу эмоции в узде. Не имею права сейчас рисковать своим местом.
– Тоже женат? Что вы имеете в виду?
– Не нужно притворяться, Соня. Ты мне всегда, конечно, нравилась, но я не знала, что ты из тех охотниц, которые зарятся на чужих мужей.
– Что за чушь? Кто дал вам право распространять эти гнусные сплетни про меня? Я, между прочим, мать, и никаких отношений у меня нет, а уж тем более, с женатым.
– Ты можешь рассказывать эти сказки своему новому покровителю, по совместительству нашему новому начальнику, но я всё про тебя знаю. Птичка, знаешь ли, донесла.
Она говорит настолько уверенно, что даже я могла бы засомневаться и поверить в то, что я встречаюсь с женатым мужчиной. В иной ситуации я бы никогда не поделилась с ней своей историей, но ее уверенность выводит меня из себя. Не нравится мне, когда меня делают козлом отпущения.
– Ну во-первых, Виктория Олеговна, никто не давал вам право увольнять сотрудников на основании их личной жизни. Во-вторых, я бы никогда не стала встречаться с женатым после того, что и сама пережила. Я была по ту сторону брака и должна сказать, что ваше предположение меня оскорбляет.
Я вся пыхчу, чувствуя гнев, что меня заставили вспомнить о моем прошлом, которое я всеми силами пыталась забыть. Только начала новую жизнь, как старая начала меня догонять, не желая отпускать из собственных коварных сетей.
– И раз уж вы позволяете себе превышать свои полномочия, ориентируясь на какие-то домыслы, то будьте добры хотя бы озвучить, откуда у вас это неверная информация.
Давно я ни с кем не разговаривала в подобном тоне.
Это не тот тон, которым разговаривают с начальством, но ее попытки уволить меня всего лишь из-за каких-то слухов настолько выбивают меня из колеи и злят, что во мне просыпается прежняя Соня, которая когда-то владела кондитерской и с такой интонацией порой разговаривала с нерадивыми подчиненными.
– Соблюдай субординацию, Соня, я всё же по-прежнему твоя начальница, раз ты не уволена.
Конечно же, ей не нравится мое обращение, поэтому я не удивляюсь ее реакции.
– Твоя личная жизнь меня не волнует, поэтому иди и работай, на этом наш разговор закончен. Меня ждут дела. Не отвлекай меня.
– Не отвлекайтесь, не отвлекайтесь, Виктория Олеговна, вон вам Марат написал, можете так не нервничать и наконец ему ответить, а я домой, моя смена закончилась.
Оставив последнее слово за собой, я разворачиваюсь и, чеканя шаг, иду к выходу. Меня обуревает злость, но я усиленно давлю ее в себе, ведь мне еще сына забирать из детского сада, а его нервировать не хочется.
Когда я уже подхожу к воротам дет.сада, то замечаю, что на мой телефон приходит сообщение о приходе зарплаты. Я улыбаюсь, понимая, что сегодня смогу порадовать сына шоколадкой и вкусной едой.
Первое, что я замечаю, так это плохое настроение Димы. Вот только он отказывается отвечать на мои вопросы, и даже шоколадка его не радует.
– Сынок, тебя кто-то обижает в садике?
– Нет, – бурчит он, но отводит взгляд, из чего делаю вывод, что попадаю в точку.
– Малыш, расскажи мне, что случилось, ты же знаешь, что мама всегда поможет.
Мы входим в комнату, и я закрываю дверь, чтобы другие соседи не стали свидетелями нашего с сыном разговора.
– Я не малыш! – кричит он и топает ножкой.
Уверена, будь у нас несколько комнат в коммуналке, то он бы убежал в свою и хлопнул бы дверью, но такой возможности у нас нет, поэтому он просто отбегает к дивану и утыкается в него лицом.
По опыту я знаю, что в таком состоянии его лучше не трогать. Когда он успокоится, то подойдет ко мне сам и поделится тем, что произошло. Меня тянет сразу же позвонить воспитательнице, чтобы разузнать всё самой, но я стараюсь дать сыну больше личного пространства, чтобы не превратиться в одну из полоумных мамаш, которые при малейших ссадинах на коленках детей бегут на разборки.
Поскольку у моего сына нет отца, то мне приходится лавировать, чтобы как-то заменить ему обоих родителей. Я прекрасно вижу на детских площадках, как матери-одиночки слишком сильно беспокоятся о собственных детях и балуют их. И не питаю иллюзий, что смогу заменить Диме отца. Но и что делать, не представляю.
По дороге мы накупили продуктов и мяса, которое можем себе позволить не каждый день, поэтому сегодня у нас с сыном праздник живота. В этот раз я даже разрешу ему съесть мороженое, хотя стараюсь этого не делать, так как он часто болеет простудами из-за горла. Но иногда мне хочется побаловать сына, чтобы он не чувствовал себя обделенным.
К сожалению, скоро он начнет понимать, что наша семья отличается от других, и дело не только в том, что мы существенно беднее остальных, но и в том, что семья у нас не полная.
Вот только этот момент наступает гораздо раньше, чем я ожидаю. Из-за собственного возможного увольнения я совершенно забыла о его утреннем вопросе, который выбил меня из колеи.
– Мам, а что такое безотцовщина?
– Сынок, а ты где услышал это слово?
Я сразу чую неладное, когда он на несколько секунд замолкает, словно не желает делиться чем-то со мной.
– Меня так в садике Лиза назвала. Сказала, что я безотцовщина, поэтому такой неотесанный.
Я сразу же понимаю, откуда растут ноги, так как девочка таких лет не может знать подобных слов. Дети повторяют слова родителей и то, что услышали у себя дома.
– Еще она сказала, что ее мама не разрешает ей играть со мной, потому что я безотцовщина.
Мои подозрения подтверждаются моментально, и я с силой стискиваю челюсти, чувствуя желание кого-то побить, особенно эту мамашу.
Не успеваю я ничего ответить на его вопросы и как-то отреагировать, как он снова меня ошарашивает.
– Мам, а мы что, бедные?
– С чего ты это взял, сынок?
Конечно, я давно знала, что он начнет задаваться подобными вопросами и сравнивать себя с другими детьми, у которых есть многое, чего нет у него в силу наших финансовых обстоятельств. Вот только я никак не подготовилась к этому вопросу и не знаю, что сейчас ответить.
Я открываю и закрываю рот, не в силах вообще что-либо произнести, но в этот момент меня спасает дверной звонок.
– Сынок, ты пока покушай шоколадку, а мама поговорит с гостями, хорошо?
Отчего-то я уверена, что посетитель не ошибся дверью и что разговор затянется. Сын нехотя кивает и садится за стол, после чего я даю ему свой телефон, чтобы он мог посмотреть мультик. Сама же иду к двери и смотрю в глазок. Вопреки моим опасениям, там стоит не служба опеки, которую я почему-то ждала.
Снова раздается звонок. В коридоре стоит какая-то холеная, явно не бедная женщина, которую я совершенно не знаю.
– София Павловна Боброва? – спрашивает она вслух, но я молчу, не понимая, кто это и что ей от меня надо. – Или вы всё еще Орлова?
Меня будто ударяют обухом по голове. Эту фамилию я не слышала из чужих уст довольно давно. Общая с бывшим мужем компания состояла в основном из его друзей и бизнес-партнеров, поэтому после развода я не поддерживаю с ними отношения, так что общих знакомых у нас нет.
Я медленно открываю дверь и встречаюсь взглядом с рыжеволосой женщиной примерно моих лет. Невольно сравниваю нас и понимаю, что выгляжу намного ее старше. Она вся такая холеная и ухоженная, с гладкими прямыми волосами, маникюром явно не месячной давности, как у меня, да и сделан в салоне. А еще она отличается взглядом, который явно говорит о том, что единственная ее проблема в жизни – это скука.
– Мы знакомы?
Я наклоняю голову набок, вставая так, чтобы моего сына не было видно.
– Не пришлось, но мы сейчас это быстро исправим. У меня к вам деловое предложение, София. Не будем ходить вокруг да около и вести светские беседы, окей? Я хочу купить вашего сына.
Глава 5
– Я хочу купить вашего сына.
– Прошу прощения, я ослышалась?
Мне кажется, словно всё это происходит со мной во сне. Не может же в реальности кто-то так бессовестно предлагать мне купить у меня сына.
– Тяжелый случай, – цокает рыжая и откидывает выпрямленную шевелюру себе за спину.
Она поднимает клатч на уровень своей груди и опускает взгляд, после чего достает из сумочки внушительную стопку стодолларовых купюр.
– Здесь пятьдесят тысяч долларов. Вполне хватит, чтобы начать новую жизнь. Мой юрист уже подготовил отказную, вот она. Осталось только подписать, а дальше уже не твоя проблема.
Она на полном серьезе достает следом лист А4 и сует мне его под нос.
Я не шевелюсь и держу руки опущенными, не собираюсь трогать ничего из этого руками. Мне одновременно противно и сюрреалистично, что это и правда со мной происходит.
– Кто вы такая?
Я хмурюсь и осматриваюсь по сторонам, словно ищу скрытую камеру.
– Серьезно? – с недоумением спрашивает рыжая, но, увидев мой взгляд, усмехается. – Не думала, что существуют такие женщины, которые не следят за жизнью своих бывших. Ты что, новости в интернете не читаешь?
Я вздергиваю бровь, не произнося ни слова. По правде говоря, ее слова заставляют меня оцепенеть.
– Социальные сети? Модные журналы? Газеты? – последнее она говорит уже и сама удивленно.
– Вы новая жена Гордея?
– Да.
– Убирайтесь. Если вы пришли, чтобы в очередной раз попытаться украсть у меня ребенка, то ничего не выйдет. И передайте мужу, что служба опеки, которую вы с ним подослали, это низко даже для такого подлого человека, как он.
– Служба опеки?
Удивление девушки неподдельное.
– Вы хотели, чтобы моего сына забрали в детдом, – говорю я снова, но уже неуверенно.
– Детдом? Что за глупости? – фыркает она и смотрит мне в глаза таким взглядом, словно я сморозила какую-то ерунду. – Дети там неотесанные и грубые, к тому же, чумазые. Зачем мне какой-то дикаренок вместо ребенка? Не знаю, кто натравил на тебя опеку, но один росчерк ручки, и мои люди всё решат. Конечно же, есть определенные условия и договор, который тебе нужно будет подписать.
Она продолжает рассуждать так, будто я уже согласна отдать ей, незнакомке, своего сына.
– Согласно контракту, ты должна будешь уехать и никогда больше не появляться в жизни сына, не имеешь права никогда с ним связываться даже в будущем, да и в целом распространяться о том, что ты его мать. Мальчик маленький, поэтому быстро тебя забудет и даже не вспомнит, что его биологическая мать ты, а не я.
Она говорит и говорит, а мне даже не смешно от той ереси, что она несет на полном серьезе.
В этот момент моей ноги касается детская рука.
– Мам? А кто эта тетя?
Голос моего сына такой непосредственный и полон любопытства, что я глотаю гнев и опускаю взгляд. Его рот весь измазан шоколадом, и мое сердце тает. Разве может хоть кто-то даже предположить, что я способна отдать свое сокровище бывшему мужу и его странной во всех смыслах жене?
– Кто я? – улыбается рыжеволосая и садится на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. – Я твоя будущая…
– Никто, сынок. Это тетя с моей работы! – поспешно чуть ли не кричу я, переживая, что она испортит моему ребенку психику своими непонятными целями. – Поиграй пока, а маме надо поговорить.
– Я уже съел шоколадку, – с умным видом заявляет он и продолжает стоять на месте, разглядывая незнакомку.
А я вдруг осознаю, что так до сих пор и не знаю ее имени.
– Я куплю тебе тысячу шоколадок, ребенок, – пафосно заявляет она, и я едва не скрежещу зубами от злости.
– Ему много нельзя.
– А тысячу это много, мама? – спрашивает у меня Димочка, и я вся замираю, начиная осознавать колоссальную разницу между мной и женой Гордея.
Конечно, они могут дать моему сыну то будущее, которого он достоин, но… Но каждому ребенку нужна мать, а не деньги. Я ни за что не предам Диму.
– Много, сынок. Я потом тебе столько куплю. А пока можешь взять мороженое из холодильника.
Я подталкиваю его, и он радостно несется вглубь комнаты. Обычно я не разрешаю ему мороженое в холодном виде, а кладу в чашку и жду, когда оно растает, но сегодня решаю сделать исключение. Иногда приходится ставить приоритеты.
– Нехорошо обманывать ребенка, – качает головой непрошенная гостья.
– Как тебя зовут?
Раз она не обращается ко мне на вы, то и я не собираюсь ей выкать.
– Анфиса. Непривычно как-то, что кто-то не знает моего имени.
– Так вот, Анфиса. Если вам с мужем нужен ребенок, заведите его сами, а ко мне не лезьте. Гордей, конечно, мой бывший муж, но Дима – не его сын. Именно поэтому мы и развелись. Ни один мужчина не примет ребенка от чужого мужчины.
Я безбожно вру, но понимаю, что такой, как Гордей, не стал бы делиться с кем-то подробностями нашего развода.
– Будет тебе врать, Сонечка, – улыбается Анфиса и касается моего плеча, смахивая невидимые пылинки. – Мой человечек сделал тест ДНК, так что я доподлинно знаю, что это сын Гордея. Ты только представь мое удивление, когда я узнала, что на нем официально числится ребенок. Ты должна меня понять. Наш брак с Орловым – союз взаимовыгодный и завязан на больших деньгах, которые тебе и не снились. И я не могу позволить, чтобы какой-то ребенок на стороне получил что-то из моей кормушки. Так что будет для всех лучше, если он будет моим. Ну, сын, разумеется.
– Что ты сделала? Тест ДНК? Это незаконно.
– Ай, – машет она рукой, словно это пустяк. – Кого это волнует, верно?
– Меня волнует! – рычу я и делаю шаг назад, чтобы закрыть дверь. – Убирайся и не смей больше возвращаться. И Гордею передай, чтобы не смел появляться на моем пороге!
Я внимательно слежу за выражением лица Анфисы и явственно вижу внутри ее глаз темный блеск. Она недовольно поджимает губы и кивает сама себе, придя к какому-то решению.
– Что ж. Не знаю, кто подослал к тебе опеку, но это явно умный человек. Раз не хочешь по-хорошему, значит, пойдем по проторенному пути, – произносит с циничной ухмылкой Анфиса, а затем смотрит мне за спину и широко доброжелательно улыбается и машет рукой: – Пока, малыш, скоро увидимся! Мама Анфиса еще повоюет за тебя.
Она уходит, а я сжимаю руки, жалея, что не выдрала ей все волосы.
Меня трясет от ее наглости, с которой она пришла забрать моего малыша, но основную мысль я улавливаю.
Гордей не знает о том, что у него есть сын.
Глава 6
Угрозы этой Анфисы меня не пугают. На следующий день у меня выходной, так что я отвожу сына в детский сад, а затем иду к нотариусу, который как раз заходил ко мне несколько дней назад.
Поскольку мама умерла полгода назад, в наследство я могу вступить только на днях.
Прямо перед ее смертью мы собирались снова открыть кондитерскую, но сделать этого не успели, и все деньги осели на счете мамы, так что все эти полгода нам с сыном приходилось сводить концы с концами. Однако я надеюсь, что время нашей нужды заканчивается, и я снова смогу подняться.
Появление в моей жизни этой Анфисы, когда на горизонте еще маячит и Гордей, не вовремя, будто бы они чувствуют, что в моей жизни что-то меняется.
– Давид Никифорович, добрый день, я пришла по поводу оформления документов.
Я сажусь напротив нотариуса и кладу руки на колени, ожидая, когда он закончит что-то печатать на своем ноутбуке. Он почти сразу обращает на меня внимание, поправляет свои очки и достает какой-то листок.
– Свидетельство о праве наследства я уже подготовил, так что теперь по закону всё имущество и счета вашей умершей матери принадлежат вам, София Павловна.
На деньги, вырученные от продажи кондитерской в прошлом городе, мы с мамой купили помещение в этом городе, куда переехали, когда Диме стукнуло почти годик. А для того, чтобы поднять дело, мы продали мамину квартиру, которую она всё это время сдавала, а затем, когда деньги поступили на ее счет, она умерла.
Части денег, которая оказалась у меня наличкой, как раз хватило на покупку комнаты в коммуналке, так что теперь, когда я стала владелицей здания и денег, я вдруг осознаю, что не знаю, что делать дальше.
Раньше, когда я открывала кондитерскую после смерти отца, я знала, что у меня есть поддержка мамы, к тому же тогда был рядом мой муж Гордей, который всегда, как мне казалось, меня поддерживал, а сейчас всего этого не было. Во всем мире я была одна, а на моих руках был малолетний сын.
– Поздравляю, София Павловна, теперь вы довольно состоятельная женщина.
– А у вас черный юмор, – усмехаюсь я в ответ на слова нотариуса, затем встаю, но в этот момент дверь со стуком открывается, впуская внутрь женщину старше меня лет на двадцать.
Ее лицо кажется мне знакомым, но подумать об этом я не успеваю. Она вдруг кидается на меня и вцепляется пальцами мне в волосы.
– Ах ты, потаскуха, вешаешься на чужих мужей?
Женщина продолжает кричать и таскать меня за волосы, а я даже слово вставить не могу во время ее криков. Нахожусь в полном шоке от происходящего, так как совсем не ожидала столкнуться с подобным в офисе нотариуса.
– Арина, что ты делаешь? Это моя клиентка, ты рушишь мою репутацию!
Давид Никифорович пытается нас разнять, но получается у него плохо. Он словно боится причинить вред своей жене. О подоплеке их отношений я догадываюсь сразу, так как, кроме жены, никто не мог кричать о его неверности прямо в его же кабинете.
– Ага, чего ты мне врешь, что это твоя клиентка? Я видела, что ты ходил к ней в квартиру, вот что ты там делал целых полчаса?
Мне, наконец-то, удается отцепить ее пальцы от своих волос, и я подскакиваю, увеличивая между нами расстояние. Давид Никифорович пользуется этой возможностью и встает между нами, чтобы не дать своей жене снова напасть на меня.
Я молчу, находясь в шоке, и пытаюсь привести себя в порядок.
– Ты что, за мной следила?
– Ага, то есть ты не отрицаешь, что не просто так ходил к ней недавно? Кобель! Ты хоть представляешь, что скажут наши дочери, когда узнают о том, что их отец гуляка и собирается уйти из семьи? И когда ты собирался мне сказать, что у тебя есть сын на стороне?
Женщина продолжает распаляться, уже не контролируя себя, а я едва не смеюсь, поражаясь ее воображению. Наконец, до меня доходит, что имела в виду Виктория Олеговна, говоря, что я сплю с женатым мужчиной. Уж не знаю, каким образом эта женщина, жена Давида Никифоровича, знакома с моей начальницей, но у меня начинает складываться подозрение, что именно они натравили на меня опеку.
– Что за глупости ты несешь, Арина? Какой еще ребенок на стороне? Я всю жизнь был тебе верен, так с чего вообще эти бредни?
Давид Никифорович находится в таком же шоке, что и я. Если он в целом удивлен поведению жены, то вот я поражена ее мыслями. Между мной и нотариусом разница в возрасте минимум в двадцать-двадцать пять лет. Он годится мне в отцы, так что спать я бы с ним точно не стала.
– Ты странно ведешь себя в последнее время, поэтому я решила за тобой проследить. Да и что я должна была подумать, когда увидела вас втроем на детской площадке?
Я вдруг вспоминаю, что в тот день сын очень сильно просился на улицу, поэтому с нотариусом нам пришлось говорить на детской площадке. Никогда бы не подумала, что кто-то мог принять нас за влюбленную парочку. Между нами явно нет никакой химии.
– Скажите, а Виктория Олеговна вам знакома?
Я хмуро смотрю на эту женщину, которая явно вырвала у меня несколько клоков волос, и жду ее ответа. Вижу, что она краснеет и отводит взгляд. Вместо нее отвечает нотариус.
– Это наша дочь, София Павловна. А в чем дело?
– Дочь? – удивленно спрашиваю я и едва не хохочу от абсурдности этой ситуации. – Скажите, а кто из вас натравил на меня опеку?
Судя по тому, как опускает свой взгляд жена нотариуса, это ее рук дело. Давид Никифорович хмурится и отстраняется от жены, неодобрительно при этом прожигая ее взглядом..
– Арина, неужели ты правда это сделала? Ты хотя бы понимаешь, что ты наделала? Бога ради, София Павловна, простите. Если у вас какие-то проблемы из-за этого, то я, конечно же, бесплатно помогу вам их решить.
Я тяжело вздыхаю и киваю, не собираясь отказываться от его помощи. В конце концов, эту кашу заварила его жена. Вот только я не уверена, что теперь его вмешательство хоть как-то повлияет на колесо судьбы, которое запустила Анфиса, новая жена Гордея.
– Я позвоню своей сестре, скажу, чтобы они больше вас не тревожили.
Эти слова давались Арине довольно тяжело, но она пересиливает себя и виновато смотрит мне в глаза. Вот только там я до сих пор вижу подозрения в том, что между мной и Давидом Никифоровичем что-то есть. Я, конечно, всегда знала, что есть такие ревнивые женщины, но никогда не думала, что окажусь по эту сторону баррикад.
– И не могли бы вы сказать своей дочери, что между нами ничего нет? Она моя непосредственная начальница, и мне бы не хотелось каких-то проблем и сплетен на работе.
Супружеская пара уверяет меня, что вопрос исчерпан, и я ухожу, слыша, как они продолжают ругаться. Меня же немного отпускает. Всё это время неизвестность давила на меня, поскольку я не знала, откуда дует ветер. Зато теперь мне понятно, почему у меня такие проблемы на работе,
Единственное, что утешает, это то, что Гордей в этом не замешан.
Сын еще в детском саду, и я решаю не забирать его пораньше, а приготовить ужин и купить ему вкусняшки, в том числе и сок, который забыла купить вчера. Но когда я подхожу с продуктами к коммуналке, то первым делом слышу крики.
Ко мне ломится моя соседка.
Сначала мне кажется, что она хочет вернуть забытую недавно у меня бутылку, но когда она видит меня, то по ее взгляду я вижу, что дело совершенно не в этом.
– Что у тебя с телефоном, Соня? Мне звонила воспиталка с детского сада твоего Димки, кричала что-то про то, что его похитили. Они вызвали полицию, но ты езжай быстрее туда.
