Текст книги "Цена развода. Я не отдам вам сына (СИ)"

Автор книги: Оксана Барских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 17

Впускать незнакомца к себе в квартиру я не желаю, поэтому выхожу в коридор и закрываю за собой дверь.

– Говорите здесь. Что вам нужно?

– Здесь много лишних ушей. Сомневаюсь, что ты хочешь, чтобы все твои соседи были в курсе нашего разговора. Может, отойдем в кафе?

Я тревожно оборачиваюсь на дверь, затем смотрю на Севастьянова. Чувствую, что без разговора Севастьянов не уйдет, поэтому соглашаюсь, прошу соседку присмотреть за сыном и иду с ним в соседнее кафе напротив дома.

Всё это время я чувствую на себе его взгляд, и мне это не нравится. При этом не скажу, что в нем присутствует какая-то враждебность, скорее, любопытство, от которого мне всё равно не по себе.

Мы заказываем по чашке чая, а когда молчание затягивается, я поднимаю взгляд на Дмитрия. Немного странно, что его зовут так же, как моего сына, но я стараюсь не обращать на это внимания.

– Уже очень поздно, поэтому давайте не будем ходить вокруг да около. Говорите, что вам нужно, и разойдемся.

Размусоливать желания у меня нет, поэтому я говорю достаточно грубо. В конце концов, он мне никто, и церемониться с ним я не обязана.

– Не знаю, что ты думаешь, София, но просить за дочку я не стану. Она у меня слегка безголовая и бедовая, да и с моими связями проблем с законом у нее не возникнет. Я к тебе по другому вопросу.

Я молчу и жду, когда он перейдет к делу.

– Сегодня мне звонила Есения, сказала, что и Гордей, и ты уже в курсе, что он мой сын.

Дмитрий смотрит на меня так, словно ждет от меня вопросов, но когда их не следует, слегка хмурится.

– Тебе даже не интересно, как так вышло?

– Это не мое дело.

– А ты не особо любопытна.

– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Наверняка вы слышали это выражение. Одно из моих любимых.

– Ни за что не поверю, что тебе не интересно. В любом случае, и дураку ясно, почему я хочу, чтобы Гордей и Анфиса по-прежнему оставались женатой парой.

Я вижу, что он не отпустит меня, пока не выговорится, поэтому откидываюсь на спинку стула и делаю глоток чая. А после вклиниваюсь в его монолог.

– От Есении Андреевны я уже знаю, что вы таким образом хотите всё свое нажитое передать по наследству кровному родственнику. Вы надеетесь, что Гордей и Анфиса подарят вам внука. Вам не кажется это омерзительным? Ведь Анфиса и Гордей, получается, брат и сестра.

– Анфиса – не моя биологическая дочь.

Это открытие меня не удивляет, так как вряд ли Есения Андреевна позволила бы Гордею жениться на сестре.

– Я со своей женой прожил очень много лет. Когда я женился на Марине, уже знал, что она беременна от другого, но меня это мало волновало. Тогда я уже побывал в аварии, после которой мне диагностировали бесплодие, поэтому я был рад, что она беременна. Вырастил Анфису, как собственную дочь. Но с возрастом понимаешь, что кровь играет роль. Тем более, что я узнал, что Гордей – мой сын. Разве мог я не воспользоваться подобным шансом, когда узнал, что вы с ним развелись?

– Намекаете, что когда-то этому способствовали?

– Нет, конечно. Я же не творец чужих судеб. Просто воспользовался возможностью, когда она представилась. Ты, девочка, сама мне в этом помогла.

Я стискиваю челюсти, так как его "девочка" мне совершенно не нравится.

– А ты с характером. Не удивлен, что когда-то понравилась Гордею. Не обижайся, но ты мне и правда в дочери годишься, так что ты для меня не женщина, а девочка.

– Давайте уже ближе к делу, что вам от меня нужно? Вы же не просто так пришли ко мне, а не к Гордею. Он наверняка вас послал.

Я слишком хорошо знаю Гордея, несмотря на то, что прошло три года. Он, может, не всегда вспыльчив, но внутри наверняка бушует целая буря эмоций. Он люто ненавидит обман и не приемлет его ни в каком виде. А то, что сделала его мать, за пределами разумного.

– Я всё это говорю к тому, чтобы ты знала, почему я хочу, чтобы Анфиса и Гордей были вместе. Насчет своего ребенка можешь не переживать, никто его не отберет. Анфиса просто дурит, но я поставлю ей мозги на место.

– Вы же что-то хотите взамен, верно?

– Гордей собирается подавать на развод, а это неприемлемо. И всё дело в тебе. Тебе лучше исчезнуть.

– Угрожаете?

– Нет. Гордей характером весь в меня и если узнает, что я тебе угрожал, никогда мне этого не простит.

– Так если он узнает, что вы вообще со мной разговаривали и требовали меня исчезнуть, думаете, будет не так же?

– Я не требую. Я прошу. Ради счастья моей дочери.

Я молча смотрю на Дмитрия и поражаюсь тому, что он говорит мне это всерьез.

– А с чего вы взяли, что меня должно волновать счастье вашей дочери? Всё, что меня беспокоит – это только счастье моего сына и мое собственное.

Я начинаю злиться, что он потратил мое время, но при этом не могу поверить в то, что он и правда верит, что я отступлю.

– Я могу помочь тебе в развитии твоего бизнеса, София. В любой части мира. Назови сумму, и я тебе предоставлю ее, а также любую помощь. Будем откровенны, Гордей когда-то тебе изменил и вряд ли изменится. Такая, как ты, терпеть этого не станет, а вот Анфиса будет закрывать на это глаза всю жизнь, как делала ее мать.

Из его слов я понимаю, что он всю жизнь изменял своей жене, и едва не скрежещу зубами.

– Что ж, яблоко от яблони недалеко падает. На этом наш разговор окончен.

– Назови сумму, София. Я буду ждать.

Несмотря на его уверения, что он просто просит меня ради счастья своей дочери, я всё равно ощущаю исходящую от него угрозу. И она меня пугает, несмотря на мое желание пойти ему наперекор.

Вот только его просьба как раз совпадает с моим желанием, поэтому я ему не отвечаю. Если я пойду ему навстречу, это будет означать, что между нами уговор, а быть связанной я не желаю. Просто продолжу жить и делать то, что запланировала.

Как только счета мамы были разблокированы, первым делом я покупаю однокомнатную квартиру поближе к помещению, где у меня будет кондитерская. Сделку заключаю буквально за несколько дней, во время которых Гордей нас не беспокоит, явно занятый семейными проблемами.

Сын несколько раз спрашивает про Гордея, но я говорю ему, что он занят, но скоро придет. Конечно, мне не хочется этого говорить, но при этом я не обманываю себя, что Гордей нас не найдет.

Когда от него поступает входящий звонок, я несколько секунд колеблюсь прежде, чем взять трубку.

– Что происходит, Соня? Твои соседи говорят, что ты забрала сына и съехала. Куда ты сбежала?

– Сбежала? Я просто переехала.

– Почему не предупредила?

– А должна была?

– Я должен знать о передвижениях моего сына.

– Если ты хочешь об этом узнать, достаточно просто позвонить. Я не скрываюсь и поднимаю твои телефонные звонки.

Мой ответ действует, так как он ненадолго замолкает, явно переваривая услышанное.

– Диктуй адрес, я сейчас же подъеду.

Буквально в течение часа у порога оказывается Гордей. Я впускаю его в квартиру, радуясь, что Дима после прогулки устал и уснул, поэтому мы сможем поговорить с бывшим мужем без лишних ушей.

– Почему ты не сказала, что к тебе приходил Севастьянов?

– А должна была? Это вроде касается только меня, так что не нужно смотреть на меня таким взглядом, словно я совершила грех.

– О чем вы с ним говорили?

Несколько секунд я молчу и думаю, стоит ли ему сказать, а затем решаю, что скрывать мне нечего, а о его отношениях с биологическим отцом беспокоиться мне вовсе не с руки.

– Он просил меня исчезнуть из твоей жизни, чтобы не мешать вашему счастью с Анфисой. Сказал, что Анфиса – не его биологическая дочь, и вы с ней должны подарить ему внука, которому он хочет завещать весь свой бизнес.

Судя по выражению лица Гордей, это не становится для него открытием, поэтому я просто пожимаю плечами и иду в сторону кухни.

А затем останавливаюсь, услышав глухой голос Гордея. Он обескураживает меня своим признанием.

– Мои родители разводятся. Отец не знал, что она ему изменила.

Глава 18

Несмотря на то, что я не хочу вдаваться в семейную жизнь Гордея, у него такой вид, словно ему жизненно необходимо выговориться. А у меня появляется вдруг потребность выслушать его.

– Проходи, Гордей. Я заварила чаю.

Всё это время он стоит на пороге кухни и смотрит, как я убираю со стола. Возможно, если бы он сразу прошел внутрь и сел во главе стола, я бы выгнала его, не стала бы слушать. Но сейчас он напоминает мне того самого Гордея, которому нужна была моя поддержка.

– Ты знаешь, я всегда чувствовал, что отец относится ко мне не так, как другие к своим сыновьям. Он никогда не брал меня на рыбалку с мужиками, не учил кататься на велосипеде, а порой нам и вовсе не о чем поговорить. Я всегда думал, что он просто такой человек – черствый, холодный, немногословный. А оказывается, что он просто знал, что я ему не родной сын.

– Подожди. Если он об этом знал, почему твои родители разводятся?

Гордей проходит к столу и садится напротив меня. Я разливаю нам по чашке чая и пододвигаю к нему сахар, зная, что он не пьет чай без сладкого.

– Ну, видимо, пока никто не знал, что отец в курсе, его всё устраивало. А теперь, когда и я об этом знаю, и мать, он не видит смысла больше позволять себя держать за дурака. В нем взыграла гордость. Как оказалось, Севастьянов – его бывший начальник.

Я прикусываю губу, чтобы не произнести вслух то, что становится понятно. Получается, что Есения Андреевна изменяла мужу с человеком, который им руководил. Судя по взгляду Гордея, ему нелегко пережить это. Шутка ли, когда твоя мать – изменщица, обманывавшая семью всю жизнь.

– Ладно, я уже взрослый мужик и как-нибудь справлюсь с этим. Разводятся, так пусть разводятся. Это не моя жизнь, – вдруг говорит Гордей, поднимая на меня взгляд. – Лучше ты мне расскажи, чего от тебя хотел Дмитрий.

– Я же уже сказала. Чтобы я исчезла из твоей жизни.

– Он тебе угрожал?

– Нет, он слишком хорошо знает твой характер и твою мстительность, Гордей. Просто надеялся надавить на мою жалость, чтобы я подумала о счастье его дочери.

Я не выдерживаю и усмехаюсь, поражаясь наивности его биологического отца.

– Не переживай, Соня, я сделаю всё, чтобы он больше тебя не побеспокоил.

– Севастьянов меня не особо волнует, Гордей. Всё-таки он твой отец, не мой.

– Он мне не отец, – цедит сквозь зубы Гордей, и я вижу, что он злится.

Воцаряется тишина. Нам будто не о чем поговорить, но на самом деле каждый из нас просто не знает, стоит ли это делать вообще. По крайней мере, я. Уж не знаю, какие мысли бродит в голове Гордея, но лично я сейчас чувствую неловкость. И быстро перевожу тему на сына.

– Давай поговорим о нашим сыне Диме, Гордей. Какие у тебя дальнейшие планы? Я не дурочка и понимаю, что отбирать ты его у меня не планируешь, но мы с тобой должны как-то договориться, как будем его воспитывать.

– Вместе, Соня.

Голос Гордея категоричен, что мне не нравится, поскольку контроля я не люблю.

– Что ты подразумеваешь под вместе? Я прекрасно помню твои ультимативные слова на моей работе о браке, но ты же понимаешь, что вместе нам уже не быть.

– Соня…

– Я даже слушать не хочу про твои бредни, что я должна стать твоей женой. Этому не бывать, Гордей. Мы уже давно разведены, и ничего менять в своей личной жизни я не собираюсь.

– Соня, мы с тобой…

Я снова не даю ему договорить и перебиваю, так как не хочу слушать то, что мне не понравится.

– Никаких нас нет, Гордей. Уясни это раз и навсегда. Ты мне изменил, я тебя не простила. Точка. И отныне все наши разговоры будут касаться только нашего ребенка.

Я рискую, разговаривая с ним в подобном тоне, но слишком хорошо его знаю. Если буду проявлять слабость, он ее почует и будет использовать против меня. Нужно показать ему силу, которая дается мне с трудом.

Я замолкаю, а Гордей молчит. Слишком долго на меня смотрит и будто принимает решение.

Я же жду этого, затаив дыхание. Внутри на самом деле я боюсь, что он использует всё свое влияние, чтобы добиться своего, как всегда делал это раньше, но в этот раз он меня удивляет, доказывая, что он действительно изменился. Именно на это и был расчет.

– Хорошо, Соня, я не буду на тебя давить, так что хочу для начала выслушать, как лично ты видишь нашу дальнейшую жизнь и воспитание сына.

Я сглатываю, а затем собираюсь с мыслями, тщательно репетируя то, что скажу ему. Вот только когда открываю рот, всё идет не по плану, но основную мысль до него я доношу.

– Официально Дима и так твой сын, так что усыновлять его не нужно, и это уже хорошо. Мы могли бы, конечно, пойти в суд, чтобы они назначили время, которое ты можешь с ним проводить, но я думаю, что мы с тобой сможем договориться. Ты можешь брать его на выходные, скажем, два раза в месяц, и гулять с ним.

– Этого мало, Соня.

Гордей хмурится, а я качаю головой.

– Сейчас я говорю чисто про выходные, Гордей. Два раза в месяц выходные твои, а остальные два – мои. В конце концов, я тоже буду работать, так что хочу проводить время с сыном не только после рабочих будней.

К счастью, Гордей пропускает мои слова про то, что я буду работать, мимо ушей, а я мысленно даю себе пощечину, так как чуть не спалилась, что увольняюсь с супермаркета и буду выстраивать собственный бизнес.

– Хорошо, я тебя понял.

Я вижу, что Гордею тяжело дается молчание, так как он привык всё сам решать, а тут ему приходится подстраиваться под меня. Вот только его ждет много сюрпризов, так как ребенок – это не то, что можно распланировать.

– Ты можешь выбрать дни недели, в которые хочешь видеть сына. Будешь забирать его из садика и проводить с ним время, а после приводить домой. Первое время я буду ходить с вами, так как, сам понимаешь, Диме нужно к тебе привыкнуть, да и я тебе не до конца доверяю, лукавить не буду. Такой вариант тебя устраивает?

Воцаряется недолгая пауза, во время которой Гордей наклоняет голову набок. Тем самым демонстрирует свой интерес.

– Я бы предпочел другой вариант, Соня, но раз пока мне доступно только это, я согласен. Начнем с завтрашнего дня. Завтра среда, так что я заберу его из садика. Заехать за тобой?

– Не стоит.

– Твоя работа достаточно далеко от детского сада, ты уверена?

– Завтра у меня выходной, поэтому это не имеет значения. Раз мы договорились, то тебе пора. Дима уже спит, так что не думаю, что его стоит будить. Увидишь его завтра.

– Ты знаешь, у меня идея получше, Соня. Давай я еще и отведу его с утра. Думаю, и для него, и для меня это будет в новинку.

Я прикусываю губу, а затем понимаю, что сыну это весьма понравится, так как в садик всегда его вожу только я. Так что я киваю Гордею, а затем наконец выпроваживаю его и закрываю за ним дверь. Прислонясь к ней лбом и выдыхаю.

Всё это время я думала, что наш разговор будет походить на войну, но всё оказалось гораздо лучше, чем я предполагала.

Мне кажется, что жизнь начинает налаживаться, но когда я хочу лечь спать, мне поступает входящий вызов.

Намек, что расслабляться рано.

Я смотрю на экран и узнаю эти цифры.

Есения Андреевна.

И что ей нужно?

Я колеблюсь, но в последний момент звонок принимаю.

Глава 19

Спустя полгода

– Спасибо за покупку. Приходите еще!

Я улыбаюсь покупательнице и передаю ей бумажный пакет, в который упаковала свою фирменную выпечку.

Кондитерская открыта уже месяц, и я впервые за долгое время чувствую себя счастливой.

Осуществление собственной мечты всегда делает человека спокойнее, ведь что может быть лучше этого?

– Мам, а можно мне кекс? – звучит вдруг голос сына.

Я отвлекаюсь от подсчета выручки и поднимаю голову. Внутрь входят Гордей, держа за руку Диму.

– Ты ведь уже ел шоколад, ты знаешь мою позицию на этот счет, – произношу я строго и качаю головой. Судя по его чумазому лицу, Гордей снова пошел у него на поводу.

С тех пор, как мы с Димой переехали в свою однушку, Гордей больше не заговаривает про то, чтобы мы снова сошлись, никаких фортелей не выкидывает, и я могу спокойно заниматься бизнесом.

На удивление, в этот раз он и правда ведет себя по-другому.

Стоило мне лишь один раз пожаловаться ему на его мать, которая просто затерроризировала меня своими звонками, угрожая уничтожить меня, если я не исчезну из жизни ее сына снова, он решил эту проблему сразу. И последние полгода она ни разу меня не беспокоила.

Я не спрашивала Гордея, что он сделал и как смог этого достичь, чтобы не сильно вдаваться в подробности его жизни и не сближаться с ним, но любопытство порой одолевало меня, однако я с ним успешно справлялась.

– Сегодня у нас день-исключение, да, Димон? – улыбается Гордей и взлохмачивает волосы Димы, а я смотрю на сына и вижу, что он копирует поведение отца.

– Да, мам, сегодня папа стал свободным! – восклицает сын, явно не до конца понимая, о чем речь, а вот я вздыхаю и вопросительно смотрю на бывшего мужа, взглядом намекая, что он должен мне всё объяснить.

– Сынок, иди в подсобку и помой руки, а я тебе пока кекс в тарелку наложу.

Дима сияет и убегает мыть руки, а вот мы с Гордеем остаемся наедине.

– Гордей, мы же уже сто раз говорили с тобой на тему воспитания сына. Ему нельзя так много сладкого, ты хочешь, чтобы у него развился диатез?

– Всё в пределах нормы, Сонь, я не желаю ему зла и не пытаюсь его разбаловать, просто сегодня и правда отличный день, чтобы нарушить правила.

– Что за день? – вздергиваю я бровь и скрещиваю на груди руки.

Мне хочется отойти, чтобы Гордей так не нависал надо мной, так как его присутствие в последние недели так странно действует на меня, что я никак не могу совладать с собой.

– Я официально разведен, – говорит Гордей и достает из портфеля документ, поворачивая ко мне лицевой стороной.

Я прохожусь взглядом по листу и вижу, что это правда. После сглатываю и стараюсь не показать, какие эмоции вызывает у меня эта новость.

Все эти месяцы в СМИ всплывают статьи о громком разводе Гордея и Анфисы, которая была помещена под домашний арест по суду за попытку похищения моего сына, и новости так и гремели, освещая каждую подробность битвы двух семейств.

На удивление всего общества, именно отец Анфисы ставил палки в колеса, не давая им обоим развестись, делая акцент на каком-то брачном договоре, но в итоге Гордею, видимо, удается победить в этой борьбе.

– Поздравляю, – отвечаю я как можно спокойнее, а сама при этом не понимаю, что чувствую в этот момент.

Опускаю взгляд, а затем начинаю суетиться, услышав, что сын уже помыл руки и идет к нам. Угощаю его обещанным кексом, а второй даю Гордею, а затем вдруг ловлю себя на том, что наблюдаю за тем, с каким наслаждением он ест.

– Больше всего скучал по твоей выпечке.

Наши с ним взгляды встречаются, и мы долго не отводим глаза друг от друга, в то время как Дима занят телефоном. Это меня успокаивает. Не хочу, чтобы он сделал неправильные выводы о нас с Гордеем. Он уже пару раз спрашивал меня о том, почему мы с папой живем не вместе, и пока что мне удавалось сменить тему на какое-то время, так как не знаю, что ему отвечать.

– Что ж, кондитерская начинает приносить доход, так что закрываться я не планирую. Ты знаешь, где найти так любимую тобой выпечку.

– Что ж. Пока и этому рад, – произносит Гордей, но я вижу, что тщательно сдерживает себя, чтобы не коснуться моих волос. – Как насчет того, чтобы поужинать сегодня всем вместе после того, как ты закроешь кондитерскую? Не отказывайся, Сонь, ты никогда с нами никуда не ходишь. Сделай сегодня исключение. Пожалуйста.

Он смотрит на меня таким взглядом, что я не могу ему отказать. А мое сердце отчего-то волнительно стучит о ребра, но я не желаю давать этому никаких объяснений.

– Хорошо, я закрываюсь в шесть.

Гордей уводит Диму в ближайший парк, а я продолжаю работать, чувствуя себя как-то странно. Без конца подхожу к зеркалу и хлопаю себя по щекам. Мне всё кажется, что я слишком бледная, но даже самой себе признаться в том, что хочу выглядеть перед Гордеем красивой, не могу. Это будет означать, что у меня зарождаются к нему какие-то чувства, а я пообещала себе когда-то, что этого больше не будет.

Когда приходит время, я закрываю кондитерскую и иду в условленное место, где мы договорились пересечься с Гордеем и Димкой, а весь оставшийся вечер провожу в их компании.

Решаю отпустить ситуацию и на время забыть о том, что было в нашем прошлом, чтобы не портить сегодняшний ужин.

Я впервые за долгое время смеюсь чужим шуткам и чувствую, что жизнь не такая уж и тяжелая. Впрочем, в последние месяцы Гордей и правда помогает мне с Димой и решает многие вопросы с детским садом и документами, когда это нужно, а опека нас больше не беспокоит.

– Я рад, что ты согласилась поужинать со мной, Сонь, – говорит мне Гордей, когда довозит нас с сыном до дома.

Димка засыпает на заднем сиденье, и Гордей несет его до квартиры на руках. Он укладывает его в постель, а затем уходит, но останавливается у порога, оборачивается и смотрит на меня нечитаемым взглядом, словно что-то хочет мне сказать, но что-то его сдерживает.

– Спокойной ночи, Гордей, – шепчу я, отчаянно желая, чтобы он ушел и смолчал. Не хочу никаких откровенностей с его стороны. Это будет лишнее.

– Спокойной ночи, Сонь.

Он разворачивается и идет к лифту, а я вдруг кое-что вспоминаю.

– Гордей!

– Да? – смотрит он вдруг с надеждой, а мне неловко даже продолжать, но я не могу.

– Ты не мог бы в выходные взять Диму к себе? Мне нужно уехать по делам и навестить бабушку с дедушкой, а долгая дорога его вымотает, и я не смогу решить кое-какие вопросы, если возьму его с собой.

– Да, конечно.

Когда я просыпаюсь на следующее утро, отчего-то думаю, что на пороге увижу Гордея, но в нашем общении, на удивление, ничего не меняется, и я расслабляюсь и в выходные спокойно собираю вещи Димы и отпускаю его с отцом. Тот настолько счастлив, что мне даже становится немного обидно, но сына при этом понимаю. Димка – живчик, и Гордею с ним легче управиться.

Я же впервые за три года хочу забрать кое-какие вещи из камеры хранения, которые мы оставили в старом городе с мамой, когда поспешно уезжали в прошлый раз.

Теперь у меня есть, куда их поставить, а я больше не желаю, чтобы хоть что-то в моей жизни оставалось нерешенным.

Пианино, которое так любила мама, мы взять с собой не могли, так что сейчас я договариваюсь о его доставке с небывалым удовольствием.

После я еду на вокзал, чтобы купить билет до деревни, в которой не была целый год, а когда иду на перрон, меня вдруг окликают.

– София? София Орлова?

Мне настолько непривычно слышать эту фамилию применительно к себе, что я не сразу понимаю, что это обращаются ко мне.

А когда оборачиваюсь, вижу вдруг какую-то женщину, чье лицо мне кажется знакомым, но я никак не могу вспомнить, кто это.

Она выглядит лет на сорок, с усталым лицом и кругами под глазами, а одета и вовсе в какое-то старое тряпье. Таких в моем окружении отродясь не водилось.

– Не узнаешь меня? Я Анна. Анна Ржевская. Была когда-то секретаршей твоего мужа.