Текст книги "Цена развода. Я не отдам вам сына (СИ)"

Автор книги: Оксана Барских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 13

Есения Андреевна молчит, потеряв дар речи, и не знает, что сказать на мою тираду.

Раньше, будучи в браке с Гордеем, я никогда не позволяла себе разговаривать с ней в подобном тоне, поэтому она опешила. Я более чем уверена, что она ехала сюда в полной уверенности, что поставит меня на место, и я буду молчать, выслушивая ее гневную речь, как и прежде.

– Выпотрошить чемодан, мама? – вдруг задает вопрос Гордей, смотря на маму таким взглядом, словно видит ее впервые.

Меня больше всего удивляет, что он даже не ставит под сомнение мои слова.

– Гордей? Ты что, веришь ей? – ахает Есения Андреевна и поджимает губы, впервые, видимо, оказавшись в такой ситуации, когда сын смотрит на нее так, будто разочарован.

– Ты знаешь, раньше я верил в то, что очень многие люди наговаривают на тебя, так как ты человек прямолинейный, но за прошедшие годы я осознал, что и ты не ангел. Не забывай, что однажды я застал тебя за тем, как ты рылась в наших шкафах.

Я едва не ахнула, услышав это откровение, но молчу и слушаю дальнейший разговор сына с матерью.

– Я же тебе всё объяснила! Я просто искала, не принимает ли Анфиса противозачаточные таблетки!

– Твои подозрения не дают тебе повода лезть в чужое личное пространство.

– Зато теперь, возможно, я была права, и ты видишь это сам. У тебя уже есть сын, а это значит, что проблема не в тебе, а в Анфисе.

– Ты уж определись, мама, есть у меня сын или его нет, и меня обманывают. Я тебя очень люблю, ты моя мама, но, пожалуйста, просто разворачивайся и уезжай, я сам разберусь со своей жизнью. В конце концов, это мое дело, и я уже достаточно взрослый, чтобы разбираться со всем сам.

– Вот так ты разговариваешь со своей матерью, да? Вот увидишь, я расскажу отцу, в каком тоне ты со мной говоришь, и он…

– И что он, мама? Ему вообще всё равно, как я живу и чем дышу. Всё, что его волнует, – это его быки, которых он разводит уже столько лет. Я уж не говорю о том, что безуспешно, и я потерял на его бизнесе десятки миллионов.

– Так вот как ты изменился, Гордей, – с горечью произносит Есения Андреевна. – Уже считаешь деньги, которые тратишь на своих родителей? А теперь что, появилась эта нищебродка, и ты снова хочешь взять ее на содержание? И ее приблуд?

– Следи за своей речью, мама, иначе уже я вышвырну тебя отсюда.

Не только бывшая свекровь, но и я застываю в шоке, не ожидая услышать от Гордея такие грубости. Раньше он никогда не позволял себе говорить с ней в подобном тоне, и я ошеломлена, так как весь мир для меня переворачивается с ног на голову.

Его тон, на удивление, действует, поскольку Есения Андреевна поджимает губы и немного сбавляет обороты. Затем переводит взгляд на меня, видимо, понимая, что разговор с сыном сегодня не удастся, и ей лучше переключиться на другой объект своей ненависти.

– Чего ты такая довольная, София? Уже запудрила мозги моему сыну и рада, что отдалила его от семьи? Уж поверь, я выведу тебя на чистую воду и докажу ему, что ты лжешь.

– Вы знаете, я буду вам только благодарна, если вы это сделаете. Тогда ваш сын и его ненормальная жена наконец отстанут от меня и перестанут создавать мне проблемы. Так что в этом мы с вами союзники, – говорю я насмешливо и вижу, что свекровь не ожидала от меня подобного и просто застывает, глядя на меня во все глаза.

– Это что, какой-то развод? Ты пытаешься усыпить мою бдительность, а сама хочешь за моей спиной увести Гордея, честного семьянина, и разрушить его семью?

Я не выдерживаю и смеюсь, когда слышу ее слова о том, что Гордей – честный семьянин.

– Право слово, Есения Андреевна, вы такая смешная. Неужели вы думаете, что я поверю, что Гордей – верный семьянин? Не забывайте, что когда-то я была за ним замужем и прекрасно знаю, какой он на самом деле.

– Нет, Гордей, ты только посмотри, как она со мной разговаривает и что говорит о тебе! – кричит бывшая свекровь своему сыну, пока он хмуро стоит между нами, скрестив на груди руки, и не вмешивается в наш разговор.

Мне кажется, что он делает это из-за меня, так как я сама пригласила сюда свекровь, но я быстро отбрасываю эту мысль.

Мне не нравится, что во мне зарождается к нему симпатия. Ведь это именно то, чего я всегда хотела. Чтобы он принимал мою сторону во время наших скандалов с Есенией Андреевной.

Скандалы – это громко сказано, так как в основном на меня наезжала она, а Гордей считал, что ему не с руки вмешиваться в склоки между женщинами.

Только сейчас я осознаю, как сильно это давило на меня и заставляло опускать руки.

В этот момент Гордею приходит сообщение, и он достает телефон. Когда читает то, что ему прислали, его лицо меняется.

– Может, ты мне объяснишь, что это, мама?

Он вдруг протягивает ей смартфон.

После прочтения Есения Андреевна бледнеет и делает шаг назад, явно жалея, что вообще сегодня приехала. Она явно не ожидала, что застанет тут Гордея, который в этот раз не примет ее сторону.

– Ты что, заставил своих людей копать под меня, Гордей?

Ее голос дрожит, и я настораживаюсь, не понимая, о чем они говорят.

– В этом не было нужды, пока я не узнал, что ты сделала три года назад, мама.

– Это было всё для твоего блага, Гордей. И к чему сейчас ворошить прошлое? Ты уже успешно женат на Анфисе, так что давай закроем эту тему и больше не будем к ней возвращаться.

– Что ты прицепилась к этой Анфисе, мама? Завтра же я подам на развод, так что прекрати свои интриги. В этот раз я не дам тебе разрушить то, что мне дорого.

Я не до конца понимаю, о чем они говорят, но в этот момент бывшая свекровь выходит из себя и буквально краснеет.

– Нет! Ты никогда не разведешься с Анфисой! Это твой единственный шанс стать наследником своего отца!

Есения Андреевна вдруг осекается и прикрывает рот ладонью, словно сказала то, чего не должна была.

Я не сразу осознаю ее оговорку, в отличие от Гордея, который поворачивается к матери всем корпусом и буравит ее взглядом.

– Что ты сказала, мама?!

Глава 14

Сутки спустя

Несмотря на то, что мне страшно оставлять своего сына в детском саду, выбора у меня нет. Сегодня мне необходимо выйти на работу, поэтому я отвожу его туда. К счастью, у него нет никакой психологической травмы от похищения, так как он не воспринимает это как похищение. Возможно, дело в том, что у него появился отец, которого он всегда мечтал иметь.

– Он пообещал, что на выходные мы пойдем в парк аттракционов, мама. И купит мне попкорн и сладкую вату.

Я сжимаю руку своего мальчика и иду вперед, глядя вдаль. Мне немного грустно от того, что обычная вата и попкорн для моего ребенка – такое счастье, будто он считает это великим достижением со стороны отца. Я понимаю, что это и моя вина.

Единственное, что меня радует – отсутствие вопросов с его стороны касательно отца. Я не представляла, что ему говорить.

– А кто та злая тетя? – вдруг задает он вопрос, привлекая мое внимание.

– Какая тетя?

– Вчера, которая на папу кричала и плакала. Это его мама?

– Да, малыш, это его мама.

– Моя бабушка? Она тоже рада меня видеть?

Меня умиляет его детская непосредственность. Он не знает уродства этого мира, а я осознаю, что мне нужно дать ему понять, что если она придет, ему не стоит к ней подходить.

– Сынок, бабушку околдовала злая колдунья, поэтому если она придет к тебе в детский садик, ты к ней не подходи. Только в моем присутствии или в присутствии отца, хорошо?

– Ладно.

К счастью, на этом его вопросы заканчиваются. Я оставляю его на попечении новой воспитательницы, которая заменяет старую, и выхожу наружу. В этот момент ко мне подходит Захар Тимофеевич Асланов, и это напрягает, так как я не заметила его раньше.

– Доброе утро, София. Я так понимаю, вы тоже на работу. Пойдемте, я недалеко припарковал машину. Подвезу вас.

Он говорит это так непосредственно, словно мы с ним давние друзья, но мне немного неловко.

– Не думаю, что это будет удобно. В конце концов, теперь я ваша подчиненная, и многие могут неправильно понять.

Конечно, я намекаю на то, что другие могут решить, что мы с ним любовники. А это ни ему, ни мне не нужно.

– А вас волнует чужое мнение?

Он вздергивает бровь и кивает в сторону своей машины, которую я вижу даже отсюда. Он не соврал, когда сказал, что припарковал ее неподалеку.

– Идемте, мне нужно с вами поговорить. Можем это сделать по дороге, а можем в процессе работы.

Немного подумав, я киваю. Ведь скоро мне увольняться, поэтому и правда неважно, что подумают другие. Теперь у меня есть деньги на то, чтобы открыть собственное дело, и в этот раз я не позволю никому разрушить свой кондитерский бизнес.

Когда мы с Аслановым садимся в машину и выезжаем на дорогу, я резко оборачиваюсь назад и хмурюсь. Было четкое ощущение, будто кто-то на меня смотрел. Вот только сколько бы я ни оглядывалась, никого так и не увидела.

– Так о чем вы хотели поговорить, Захар Тимофеевич?

– Можно просто Захар. Мы сейчас не на работе, поэтому субординацию смысла соблюдать я не вижу. Тем более, наши сыновья ходят в один детский сад. Кстати, я очень рад, что вашего сына все-таки нашли. Сегодня всё утро детский сад гудит о том, что Диму вчера похитили. Всё хорошо?

– Да, всё хорошо. Его забрал мой бывший муж.

Конечно, делиться с ним тем, что его забрал не Гордей, а его ненормальная жена Анфиса, я не собираюсь, так как не хочу вдаваться в грязные подробности.

– Я думал, вы вдова.

Асланов косится на меня взглядом, а я делаю вид, что не замечаю его интереса. Значит, мне не показалось, что он смотрит на меня совершенно не так, как должен смотреть руководитель или знакомый.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я была свободной женщиной и флиртовала направо и налево, поэтому я не сразу распознаю эти сигналы, которые от него исходят, но сейчас это настолько явно, что проигнорировать это просто невозможно. Я впадаю в ступор, так как не знаю, как реагировать, и пока что решаю сделать вид, что ничего не подозреваю и не замечаю.

– Нет. Мы с бывшим мужем разведены.

– Наши дети ходят в один детский сад довольно давно, но я никогда не видел, чтобы он забирал своего сына. А у вас точно всё хорошо? Может, вам нужна помощь? Вы только скажите, у меня обширные связи. Если у вас проблемы с бывшим мужем, я помогу вам их решить.

– Я благодарна вам за поддержку, Захар, но я сама справлюсь.

– Вы не подумайте, что я лезу не в свое дело, просто у меня синдром спасателя, с этим довольно тяжело бороться.

В этот момент мы останавливаемся на перекрестке на красный свет, и он поворачивается ко мне всем корпусом. Мне настолько непривычно слышать такие слова, что я смотрю на него и непроизвольно улыбаюсь в ответ на его улыбку.

Несмотря на то, что мы с ним мало общались, он вызывает у меня чувство спокойствия. Ощущение, будто мы знакомы с ним очень давно. Даже тишина рядом с ним не давит так, как с другими людьми.

– Впервые слышу, чтобы человек признался в каком-то психологическом отклонении.

– Но это ведь правда. По сути, на земле не существует здоровых людей. Если бы мы все были здоровы, жизнь была бы довольно скучной.

– Разве? Тогда бы не было войн, бытового насилия, убийств.

– Если бы все были со здоровой психикой, то не было бы и произведений искусства, и новых изобретений, и вот этой всепоглощающей любви, которую так воспевают в любовных романах и фильмах.

– Почему это?

– Потому что любовь – это химия. Если два человека со здоровой психикой, то вряд ли они влюбятся друг в друга. Какой же тогда в этом смысл?

Его слова заставляют меня задуматься, но оказывают на меня не тот эффект, на который он рассчитывал.

– Тогда мы точно психически ненормальные, – бормочу я себе под нос, надеясь, что он не услышал, однако, судя по его взгляду, он всё понял. Слегка помрачнел, но довольно быстро привел себя в норму. Затем задал вопрос, который застал меня врасплох.

– Вы всё еще любите бывшего мужа?

Глава 15

– Вы всё еще любите бывшего мужа?

Вопрос Асланова крутится у меня в голове весь день. Я даже не замечаю недоброжелательности Виктории Олеговны и остальных кассиров, с которыми раньше у меня были хорошие отношения. Всё, о чем я могу думать, – это о моих отношениях с Гордеем.

– Да нет, это полная чушь, – произношу я, когда в очередной раз вспоминаю фразу Асланова.

– Поэтому ты фрукты не покупаешь моему сыну? Считаешь, что это чушь? – вдруг раздается сверху. Этот голос я узнаю сразу и резко поднимаю голову.

Передо мной стоит Гордей.

Я краснею, потому что не ожидала, что он вообще явится на мое место работы, а затем опускаю взгляд и продолжаю пробивать его покупки, чтобы не смотреть ему в глаза. Довольно стыдно, что мы встретились с ним снова при таких обстоятельствах. Стыдно, что я кассир.

Конечно, многие говорят, что неважно, кем ты работаешь, любой труд ценен, но никто никогда не мечтал встретиться со своим бывшим в роли неудачницы.

Все женщины всегда думают о том, что если встретятся с бывшими, то это они должны быть бомжами и оборванцами, а мы – красотками и бизнесвуменшами.

– Что ты тут делаешь, Гордей? Насколько я знаю, ты живешь довольно далеко, так что не говори мне, что оказался здесь чисто случайно. Что, уже нарыл на меня досье?

Я наконец беру себя в руки и разговариваю с ним в обычном тоне, чтобы он не понял, что я чувствую себя нелепо и униженно. Он же как зверь – если учует запах слабости, вцепится и не отпустит.

– Я не собирался врать, что это случайно. Неужели ты пересмотрела сериалов? Помнится, раньше ты их вовсе не любила. Предпочитала смотреть познавательные программы про животных.

– Это что, намек на то, что за время нашего расставания я деградировала?

Я не хочу реагировать эмоционально, но ничего не могу с собой поделать. Гордей всегда вызывал у меня бурный всплеск эмоций, вот и сейчас я буквально киплю от негодования, что он лезет в мою личную жизнь.

– А ты всё такая же ершистая, явно ничего не поменялось.

Я игнорирую его фразы и продолжаю делать свою работу.

– Пакет нужен? – говорю я фразу, которая вызывает раздражение у большинства покупателей, но это входит в мои обязанности, поэтому я выдавливаю из себя улыбку и поднимаю взгляд на Гордея.

– Да, три, пожалуйста.

Он принимает правила игры и растягивает губы в улыбке, но у него она не фальшивая.

Наоборот, он смотрит на меня пристально, даже не стесняется рассматривать, несмотря на то, что мне это не нравится.

Я не хочу этого признавать, но мне немного стыдно, что наша очередная встреча проходит именно здесь, когда он покупатель, а я всего лишь кассир.

– С вас девять тысяч восемьсот двадцать рублей, – говорю я, когда заканчиваю пробивать все его продукты, а затем замечаю, что вокруг тишина.

Абсолютно все, включая кассиров и покупателей, прислушиваются к нашему разговору. Я даже вижу, как со своего места встала Виктория Олеговна.

Черт, еще не хватало получить от нее выговор.

– Оплата картой, пожалуйста.

К счастью, Гордей быстро расплачивается, а затем, когда хочет положить свои продукты в пакеты, к нам подходит Виктория Олеговна.

Взгляд у нее хмурый, но как только она смотрит на Орлова, моментально преображается и даже принимает соблазнительную позу. В этот момент она напоминает мне охотницу за мужчинами, и это ее новое амплуа меня весьма удивляет. Однако не настолько сильно, чтобы я показала это внешне.

– Прошу прощения за нерасторопность и грубость нашей кассирши, мы можем это как-то компенсировать?

Она берет Гордея под руку и легко отводит в сторону, кидая на меня мимолетный предупреждающий взгляд.

– Не переживайте, Соня положит ваши продукты в пакеты.

Мне не нравится, что она выставляет меня прислугой, но я не оспариваю ее распоряжение и складываю продукты Гордея в пакеты. Чем раньше я это сделаю, тем быстрее он уйдет и оставит меня в покое.

– А ты не говорила, что твой бывший такой красавчик, а теперь еще и богач.

Я слегка вздрагиваю, когда ко мне сзади подбегает Ленка, пользуясь случаем, пока администратор занята покупателем.

Ленка – наша главная сплетница, поэтому я не особо горю желанием делиться с ней подробностями, но она никак не желает уняться.

– А мы думали, что твой бывший – какой-нибудь пропащий алкаш или в тюрьме сидит. Конечно, был вариант, что он умер, но как оказалось, он довольно-таки жив.

Моя бровь пораженно взлетает, ведь ее слова ошарашивают меня.

– Алкаш или преступник? С чего вы сделали такие выводы?

Я не выдерживаю и все-таки интересуюсь, а Ленка даже не отводит взгляд, а просто пожимает плечами, словно в этом нет ничего такого. Даже не понимает, что признается в том, что они обсуждают меня за моей спиной.

– Ну не обижайся, Соня, но ты не похожа на женщину, которая способна очаровать такого богатея, как твой бывший муж. Ты только посмотри, какой он лакомый кусочек, что даже наша снежная королева Виктория положила на него глаз. Наверное, обидно, что бывший не скопытился, а наоборот, так высоко поднялся и стал птицей совершенно другого полета?

– Когда я выходила за него замуж, он был абсолютно таким же богачом, как ты выразилась. Так что после развода ничего не изменилось.

Конечно, мне нет нужды оправдываться и что-то ей говорить, но мне настолько не нравятся ее доводы и предположения, что я не выдерживаю и говорю лишнее.

– Серьезно? А почему тогда вы развелись? Он что, тебе изменил?

Лена этого не знает, но буквально зрит в корень. Не знаю, угадывает она это или что-то чувствует, но в этот момент над нами нависают Виктория Олеговна и Гордей, спасая меня от неудобного ответа.

– Возвращайтесь на место, Лена, – говорит недовольно Виктория, и я понимаю, что она получила от Гордея отворот-поворот. – А вы, София, передайте кассу Анне и ко мне в кабинет. Немедленно!

Она уходит, громко стуча каблуками, и это говорит о высокой степени ее раздражения.

Вскоре мы остаемся наедине с Гордеем, и наши взгляды встречаются.

– Тебе придется уволиться, Соня. Жене крупного бизнесмена не подобает работать кассиршей в каком-то убогом супермаркете. Да и отсюда небезопасно возвращаться домой. А насчет жилья, где вы живете с моим сыном, мы поговорим отдельно.

Закончив тираду, Гордей подхватывает пакеты поудобнее и разворачивается, удаляясь к выходу.

Я же молча смотрю ему вслед, не в силах что-то сказать. Просто не хочу становиться очередным объектом сплетен. Сотрудники и так будут обсуждать меня после работы за моей спиной, как обычно. И я не желаю, чтобы они знали как можно больше подробностей.

Спустя несколько минут я передаю кассу Анне и иду в сторону кабинета Виктории Олеговны. На этот раз терпеть ее выговор не собираюсь. Больше в этом нет никакого смысла.

Когда я поднимаю руку, чтобы постучаться, до меня наконец доходят слова Гордея. Что значит “жена крупного бизнесмена”?!

Глава 16

Виктория Олеговна злится за свою неудачу, но сказать мне по этому поводу ничего не может. Только выговаривает мне за медленную работу, а вскоре отпускает. Ни слова о своих родителях, что меня весьма устраивает.

– На этом всё? Мне нужно идти работать, – говорю я спустя пять минут, не собираясь ее выслушивать еще дольше.

Пропускаю ее слова мимо ушей, и когда она недовольно поджимает губы, но кивает, я ухожу и дорабатываю смену, после чего спешу к сыну в детский сад.

Сегодня я звоню воспитательнице несколько раз, беспокоясь за Диму, но к счастью, всё в порядке.

Когда я выхожу на нужной остановке, у ворот встречаю Гордея.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я и хмурюсь.

– Собираюсь забрать с тобой сына из садика.

– Нет нужды. Я успешно и сама с этим справляюсь.

Гордей сначала молчит и лишь смотрит на меня, но затем улыбается, словно ему что-то нравится.

– Вот она. Та Соня, в которую я когда-то влюбился.

Мне нечего на это ответить, так как его ностальгия и тоска, которая вдруг отражается в глазах, дезориентирует меня и лишает дара речи.

– Тем более, что Дима сам просил меня, чтобы я появился в детском саду, чтобы все поверили, что у него и правда есть отец.

Мне хочется его прогнать, так как меня беспокоит то, что он собирается ворваться в нашу жизнь, будто ничего не произошло, но я меняю свое мнение, когда он говорит о Диме. Я ведь помню, что сын действительно об этом просил, и для него это важно.

В любом случае выбора у меня не остается, так как в этот момент Гордей идет вперед, и я, спохватившись, бегу за ним следом, чтобы успеть войти внутрь чуть раньше.

Когда Дима видит нас вместе, он радостно встает из-за стола и едва не подпрыгивает на месте. Он подбегает, но обнимает не меня, а Гордея.

Мне слегка обидно, что появление отца оттягивает его внимание, но я подавляю в себе это чувство, напоминая себе, что Гордей не появлялся в его жизни целых три года, поэтому Дима так себя ведет.

– Ты пришел!

– Конечно, сынок, я же обещал.

Гордей подхватывает его на руки, и я вижу, как Дима оборачивается и победным взглядом окидывает остальных детсадовцев. Все они смотрят на Гордея с открытыми ртами, и я понимаю, что они не верили Диме. Зная сына, он наверняка рассказывал об этом весь день.

Вскоре мы уходим, и впервые Дима сияет после ухода из детского сада. Раньше я всегда замечала, что порой он был довольно грустным, а теперь наконец-то осознаю, что дело было в том, что в отличие от других детей, у него не было отца, о котором он, как оказалось, мечтал.

Когда мы садимся в машину Гордея, по его настроению я понимаю, что нам с ним нужно серьезно поговорить о будущем.

– Можно сегодня тоже пиццу? – вдруг спрашивает Дима в дороге.

– Если мама разрешит, можем заехать в кафе и там поужинать, – отвечает Гордей, смотря на меня с прищуром.

Я замечаю, как жалобно глядит на меня сын, которому я не могу отказать.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Конечно, я не скрываю своего недовольства перед Гордеем, но это не имеет значения, поскольку Дима начинает радостно хлопать в ладоши, а затем встает между передними сиденьями, начиная задавать Гордою вопросы касательно машин. Ему это явно нравится.

– Когда станешь совершеннолетним и получишь права, я подарю тебе такую машину, какую ты захочешь, Дим.

– Правда?

– Правда. Единственное условие: права ты должен будешь получить сам, без взяток и какой-либо помощи с моей стороны. Понятно?

Гордей разговаривает с Димой как со взрослым, и тому это явно нравится. Ему по душе, что его считают за равного.

Он кивает, а затем оборачивается ко мне, начиная рассказывать, как круто, что папа наконец вернулся к нам.

Я же прикусываю щеку изнутри, а затем перевожу взгляд на затылок Гордея. Я буравлю его взглядом, но он чувствует мое недовольство и не оборачивается. Когда представится возможность, нам придется поговорить о его щедрых подарках сыну.

Конечно, мне хочется давать Диме самое лучшее, но при этом нужно знать меру, чтобы его не избаловать. Не хочу, чтобы он вырос одним из той золотой молодежи, которая рассекает по дорогам столицы и сбивает людей, считая, что родители их отмажут.

Главная моя цель – это вырастить сына порядочным человеком.

Когда мы заезжаем в кафе, Дима видит детский уголок, в котором играют другие дети, и убегает туда, когда мы говорим, что придется подождать заказ.

Мы с Гордеем остаемся наедине, и я скрещиваю руки на груди и выпрямляюсь, готовясь к серьезному разговору.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, Соня. Ты против того, чтобы я был хорошим полицейским на постоянной основе. Но ты пойми, что я не видел его три года и сейчас хочу наверстать упущенное. Так что дай мне время, потом я немного успокоюсь и подстроюсь под твои правила игры.

Его слова обескураживают меня, потому что это не тот Гордей, которого я когда-то знала. Тот никогда не шел на компромиссы и всегда считал себя правым.

Я удивленно смотрю на него, а он слегка улыбается, словно читает мои мысли. Мне это, конечно, не нравится, но я ничего не могу с этим поделать.

– Прошло три года с нашего расставания, Соня. Неужели ты думаешь, что я остался прежним? Поверь, я уже не тот человек, которого ты знала.

– Даже не знаю, как к этому относиться.

– А ты не думай об этом. Просто позволь себе узнать меня поближе.

– К чему всё это, Гордей? Честно, я не хочу гадать и думать о том, как ты поступишь в той или иной ситуации. Поэтому давай определимся сразу. Скажи мне свои дальнейшие планы, чтобы я понимала, стоит ли мне нанимать адвоката.

Воцаряется тишина. Недолгая, но она сильно давит на нервы.

– Можешь не бояться того, что я отберу у тебя сына. Я долго думал и пришел к выводу, что все-таки понимаю твои действия и причины, которые побудили тебя скрывать от меня ребенка. Прошлый я, честно говоря, оставлял желать лучшего, поэтому я тебя не виню. Но и не скрою, что хочу растить Диму вместе с тобой.

– Ты же понимаешь, что это невозможно.

Не то чтобы я ему верила, но он говорил так серьезно и спокойно, словно не врал. Конечно, мне хочется, чтобы всё это было правдой, потому что я устала бороться против всего мира. Мне не хватало еще одного конфликта с Гордеем. Я прекрасно осознаю, что на его стороне связи и деньги. Борьба была бы довольно тяжелой.

– Вода камень точит. Ты сама когда-то говорила эту фразу. Разве забыла?

Я молчу, потому что прекрасно помню, как когда-то именно этими словами подбадривала его, когда у него случались неудачи. А сейчас он использует их против меня. Или для завоевания меня.

Я смотрю на него и вдруг осознаю, что в его глазах вижу те самые чувства, которые когда-то откликались и во мне. Только теперь понимаю, что больше нет той прежней Сони, которая в рот заглядывала своему мужу.

Не скажу, что я сейчас его ненавижу, так как прошло столько времени, но и былой любви у меня к нему нет.

– Ты знаешь, есть еще одна прекрасная фраза, которая мне особенно нравится.

– И какая же?

– В одну реку дважды не входят.

Он хмурится, так как мои слова ему не нравятся, но при этом не взрывается от гнева, что было свойственно ему раньше. Он видит мой удивленный взгляд и быстро поясняет причину таких изменений в себе.

– Я какое-то время ходил к психологу, поэтому теперь умею контролировать вспышки своего гнева. Разобрался в себе, так сказать.

Это меня особенно удивляет, так как психологов он никогда не любил. Я не задаю вопросов, так как не хочу знать ничего личного, но наш разговор немного успокаивает меня.

– На днях я планирую подать на развод, думаю, он пройдет довольно быстро. А пока я пришлю к тебе своего помощника, который поможет подобрать достойную квартиру.

– Нам с Димой есть где жить.

– Как я уже тебе сказал в супермаркете, мой сын не будет жить в таком клоповнике. Я говорил серьезно, Соня. И квартиру я покупаю не тебе, а своему сыну. Надеюсь, с этим вопросов нет?

В этот раз его тон звучит жестче. Он готов отстаивать свои интересы и не собирается отступать. Я сжимаю зубы, но пока ничего не говорю против.

У меня уже есть план по переезду, но делиться с ним этими подробностями я не собираюсь. Зачем рассказывать о своей личной жизни?

– Насчет твоей работы…

– Стоп, Гордей. Ты забываешься. Ведешь себя как неандерталец. Ты не мой муж, чтобы указывать, где и как мне работать. Даже если я уволюсь, то это будет не потому, что ты не хочешь, чтобы я там работала.

В этот момент мне приходит в голову мысль, что мое увольнение совпадает с его ультиматумом, но работать лишние месяцы только ради того, чтобы что-то доказать Гордею, я не собираюсь. Как и посвящать его в свои планы по развитию бизнеса.

– Хорошо. Ты права, я перегибаю палку.

Я вижу, что этот вопрос не исчерпан, и позже он вернется к нему, но меня устраивает, что сейчас он тему закрывает.

Скоро приносят наш заказ, я привожу Диму, и весь оставшийся вечер Гордей уделяет внимание сыну.

Позже он подвозит нас до дома, провожает до двери, но в гости не напрашивается, что меня радует. Уж слишком его много сейчас в нашей жизни.

Когда я укладываю Диму спать, раздается дверной звонок. Я открываю ее, думая, что за ней стоит Гордей, но затем удивленно открываю рот.

Я узнаю человека, который наносит такой поздний визит.

– Доброй ночи, София. Мы можем поговорить?

Передо мной стоит Дмитрий Севастьянов. Отец Анфисы.