Текст книги "Бывшие. Нам (не) суждено (СИ)"

Автор книги: Нонна Нидар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 37

В себя прихожу урывками.

Сначала чувствую тряску, словно быстро еду по кочкам. Голова мотается из стороны в сторону, а потом сильно ударяется обо что-то металлическое. Новый взрыв сверхновой отключает меня ещё на какое-то время.

В следующий раз, когда осознаю себя, меня уже не трясёт. Но вперёд картинки приходит запах – затхлый, влажный запах плесени, сырой земли и грибов.

– Рано, – хмыкает кто-то.

И удара я не чувствую, но, когда снова открываю глаза, рядом никого нет. На полу тусклая полоска света. Она плохо, но всё-таки подсвечивает неровности бетонного пола, в котором то и дело находятся выбоины и бетонная крошка.

Полумрак.

Пытаясь привстать из лежачего положения, слышу скрип раскладушки.

Из высокого, маленького и круглого окна, больше похожего на вентиляцию, и падает та полоска света. Но я не слышу ни отдалённого звука машин, ни других городских звуков. Пения птиц, как если бы меня привезли в лес, тоже нет… хотя какие птицы в середине ноября!

Потянувшись, обнаруживаю себя в наручниках. Только по звону металлических браслетов друг о друга узнаю, что слуха я всё-таки не лишилась – такая мёртвая тишина стоит вокруг. А вот свободы, похоже, что да.

Мне хватает дёрнуть несколько раз, чтобы понять – меня приковали к старой раскладушке, накрытой ватным матрасом, на котором я сейчас и сидела.

И что это, вообще, такое?

Вряд ли Алекс решил устроить такие ролевые игры. Но кому я тогда сдалась? Претендентам на роль управляющего, которых я обошла? Каролине? Её отцу?

Или Колиному начальнику? Как его звали? Медведь?

При одном только воспоминании о зверином оскале моего недолгого попутчика по спине ползёт неприятный холодок, а желудок тревожно сжимается.

Да нет, не может быть. Мы же не в девяностых и не в дешёвом боевике про переделы собственности. Двадцать первый век. Бандиты если и существуют, то давно замаскированы под бизнесменов, и предпочитают сражаться долларами и биткоинами вместо АК-47 и Стечкиных.

Но какие ещё есть варианты?

Оглядываюсь ещё раз, но в небольшом помещении с бетонными стенами, потолком и полом нет ничего, кроме раскладушки, пустого железного ведра и меня.

И двери – основательной, железной, как в фильмах про ядерные бункеры.

И как раз эта дверь, словно повинуясь моим мыслям, начинает медленно, с усилием открываться. Жуткий вид, неприятный скрежещущий звук.

Неосознанно морщусь.

Впрочем, всё остальное вылетает из головы, когда я вижу, кто стоит за дверью.

– Привет, красивая.

Наглый взгляд, похабная улыбка, шрам, который делит пополам левую бровь.

Александр Медведев.

Неосознанно поджимаю под себя ноги.

– Добрый вечер, – отзываюсь с задержкой.

Собственный голос звучит хрипло и неуместно в этой бетонной коробке. Но я, вообще, не планировала, что меня похитят.

А меня ведь похитили?

– Зачем я вам?

Ну вдруг ответит.

Не устраивать же истерики на тему того, чтобы он меня отпустил. По злым, звериным глазам видно – не отпустит, пока не наиграется. И даже после этого вряд ли.

От осознания в желудке поднимается тошнотворная муть, в глазах темнеет. Но последнее, что мне сейчас надо – это обморок. Как-то не хочется проверять, сможет ли Медведев воспользоваться моим бессознательным состоянием или у него ещё сохранились зачатки благородства.

– Ты очень красивая девочка, Маша Бедная.

– Орлова.

Но он меня то ли не слышит, то ли показательно игнорирует.

Подходит ближе, так что я в подробностях различаю и тёмный костюм, и белоснежную рубашку, и общий официальный вид Медведева.

И вот честно, он по-своему красив. Высокий, знающий, что такое зал, харизматичный мужик с этим его взглядом и бандитским видом. Был бы, не порти всё это великолепии блестящий лёгким безумием взгляд.

– Но фамилия у тебя идиотская, и мужики твои… – Медведев присаживается рядом на скрипнувшую раскладушку, – бесполезные и ниочёмные. Лошки.

Ага. Особенно Громов.

Но эти мысли предпочитаю держать при себе. С дураками не спорят, а если они ещё и психи…

– То есть вы похитили меня из-за красоты и дурости моих мужчин?

Пытаюсь отодвинуться, чтобы хотя бы его бедро не касалось моего, но дальше только падать на пол.

– Я взял то, что по праву моё.

– Это по какому же? – вскидываюсь. – По гражданскому праву или, может, уголовному?

– Умная? – усмехается Медведев.

А я сразу жалею, что вылезла.

– Значит, нам будет проще.

Неожиданный вывод. Я-то сжалась, боясь, что он ударит, но Медведев как будто доволен.

– И чем же? – спрашиваю с осторожностью.

– Когда девочка не только красивая, но ещё и умная, она понимает все возможности выбора.

– А таких девочек у вас не я одна?

Дыхание перехватывает. Но главное, что я могу сейчас для себя сделать – это держаться спокойно и отстранённо. Словно всё это происходит не со мной.

Но Медведев не отвечает. Он, вообще, кажется, на своей волне.

– У тебя только два варианта, красивая, – качает он головой. – И я надеюсь, что ты выберешь правильный.

А после его ладонь ложится на моё, обнажённое в вырезе платья, бедро.

Глава 38

Как меня не выворачивает – не знаю. Словно макнули в такую грязь, что рвотный позыв появляется сам, но и здесь я сдерживаюсь.

Никогда не предполагала, что у меня столько силы воли. Приятное открытие – было бы, если не ситуация.

– Варианты, – напоминаю хрипло и отодвигаюсь.

– Простые до тупизма, – хмыкает Медведев. – Даже такая красивая, как ты поймёшь.

Это меня сейчас дурой назвали?

Несмотря на паршивую ситуацию, изнутри поднимается злость.

– Первый – ты соглашаешься на мою компанию со всеми вытекающими.

– И что же из неё вытекает?

Первый ужас вперемешку с отвращением проходит, дыхание выравнивается. Самое то, ведь мне нужен трезвый ум и холодная голова.

– Ты будешь со мной трахаться. И демонстрировать при этом высшую степень удовольствия. Как дорогая шлюха, которая точно знает, что нужно клиенту.

Капец просто.

– Но я не шлюха, мы это уже обсуждали.

Не ожидаю, что после этих слов он больно схватит меня за подбородок и повернёт к себе.

– Разве? То есть ты не трахаешься с мудаком, который разбил мне тачку?

Про разбитый нос он даже не заикается. В то время как я понимаю, что на это вопрос нет правильного ответа.

– Я не шлюха.

– Странно, я думал, все женщины такие, зависит от цены.

С притворным сожалением Медведев поднимается, освобождая меня от своей близости. Даже дышать становится легче.

– Тогда второй вариант, сладкая.

Он делает несколько шагов, а потом разворачивается. Тяжёлый, волчий взгляд давит на меня насмешкой и превосходством.

– Я оставляю тебя здесь, – он обводит рукой бетонную коробку. – В компании бутылки воды и крыс. Ты знала, что здесь есть крысы? Грязные, хвостатые твари, прогрызающие даже бетон ради жратвы.

Нет здесь никаких крыс. Я бы заметила!

Но зёрна сомнения уже посеяны, и мне начинает казаться, что в дальнем углу слышится подозрительное шебуршание. Неосознанно подтягиваю ноги на раскладушку.

– Прониклась? – усмехается Медведев. – Здесь их достаточно, чтобы сгрызть до костей твоё тщедушное, хоть и дико сексуальное тельце.

– Вы врёте, – заявляю, но не так уверенно.

– Проверь, – пожимает он плечами. А потом вдруг вздыхает. – Да брось, сладкая! Ты же понимала всё с самого начала. Ещё когда вертела передо мной жопой на корпоративе своего муженька. Придурок, как ты только за него вышла… готов продать такую красоту за вшивые бабки.

Медведев снова приближается, но в этот раз садится передо мной на корточки.

– Вот видишь, сладкая, твой муженёк тоже шлюха. Доказательство, что купить можно любого, главное, подобрать правильный ключик.

– Бывший муж, – уточняю дрогнувшим голосом.

Всё это: голос Медведева, его повадки, бетонная коробка, крысы… ему удаётся меня напугать. Пусть не до громкой истерики, но до вымороженных внутренностей точно.

– Это Коля рассказал вам, где я?

Он не знал, но мог ли выследить? Чёрт его знает. Оказывается, в нём я тоже ошиблась так, что страшно.

– Только дал контакты твоего мужика. Остальное оказалось делом техники. А когда нашлась звезда Каролина, готовая на всё, лишь бы вернуть мужа, стало совсем легко.

– Это Каролина вам помогла?

– Тебе, сладкая. Или ты и на мне будешь выкать? Каролина твоя тоже шлюха.

У него заело? Или это обида на весь женский род? А, может, остатки бандитского воспитания?

– Съехав с катушек на фоне течки по мужу, она наняла детектива, который следил за каждым его шагом. Она точно знала, где он и с кем. А, заодно, и ты попала под параноидальную слежку. Оставалось только пообещать ей, что ты исчезнешь раз и навсегда, так или иначе, и она согласилась на всё. Причём совершенно бесплатно. Или считать наградой член вашего, одного на двоих, мужика? – раздаётся презрительный смешок.

– Как вам удалось проникнуть на вечер? Это охраняемая территория и…

– И это второй этаж, детка. Стоило твоему хахалю свалить, как мои люди мгновенно сориентировались. И вот ты здесь.

Он поднимается, смотрит на меня снизу вверх.

А я понимаю, что не могу согласиться даже ради собственной безопасности. Не после всего, что было между нами с Алексом.

Да меня выворачивает от одного взгляда этого Медведева!

– И здесь и останешься, если не станешь послушной девочкой.

Глава 39

– Подумай пока, а я вернусь, – обещает Медведев. – Часок так через парочку. Или позже. Зависит от того, как ты будешь себя вести.

Он приподнимает моё лицо за подбородок. Не хочу его видеть, но во все глаза смотрю.

– Ты же будешь послушной?

Хочу отвернуться, но он не позволяет. Пальцы больно держат моё лицо, пока Медведев склоняется, чтобы языком лизнуть мои губы.

Фу!

Вырвавшись, сгибаюсь, крепко стискиваю пальцами края раскладушки. Глубоко дышу сквозь зубы, пытаясь удержать содержимое желудка.

А потом остервенело вытираю губы.

Но этого Медведев уже не видит, дверь хлопает в тот момент, когда я нахожу под раскладушкой бутылку воды без газа, отвинчиваю крышку и смачиваю край одеяла. А потом тру губы с остервенением, которого ещё не знала. До боли и, наверняка красноты. Пока кожу не начинает саднить от малейшего дуновения ветра.

И всё равно кажется, что мало. Что прикосновение Медведева остаётся грязью на моей коже.

Господи! Как меня угораздило-то?

Нет, понятно, что ничем я не крутила перед ним на том единственном корпоративе, куда мы с Колей пришли вместе. Но сесть в машину именно к этому монстру – это надо было умудриться. Случайности, блин, не случайны.

Или это не мне так повезло, а он тупо за мной следил?

Но тогда Медведеву не понадобилась бы помощь Каролины и всё из этого вытекающее.

И вот почему бы ему не запасть на неё. А меня оставить в покое.

Выдохнув, откидываюсь спиной на холодную стену своей тюрьмы. Платье распахивается по разрезу, одёргиваю ткань.

Очень осторожно касаюсь губ пальцами и едва не шиплю от того, как щиплет кожу.

Чёртов Медведев!

Согласиться на его условия, чтобы получить шанс выбраться? Да от одной мысли тошнит!

Пробовать самой?

Губы кривятся в усмешке.

О да. Так и вижу. Женщина-ниндзя в облегающем вечернем платье и на шпильках раскидывает мужиков бандитского профиля. Притом что руки у меня слабые и даже банку с консервами открыть целая проблема.

Думай. Думай. Думай.

А о чём, если у меня только один шанс на спасение. И зовут его Алекс Громов.

От простой, но надёжной мысли ёкает сердце. Запрещаю себе надеяться.

Потому что страшно! Страшно, что не успеет, не оправдает надежд. Или не захочет.

Чувствую, как по плечам и спине бегут мурашки.

Не захочет? Я, может, обижена на Громова, но не настолько дура. Если он столько делает, то это потому что… что?

Любит?

Прикусываю губу.

Отличное время и место для переосмысления ценностей. С другой стороны – у меня то увольнение, то побег, то Громов. Некогда не то что задуматься, а даже просто остановиться.

А здесь пожалуйста – целых пара часов для раздумий, обещанные мужиком, который решил, что все в мире шлюхи.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Впрочем, и это мне не дают.

Проходит едва ли полчаса до момента, когда дверь – в полной тишине я ощущаю это отчётливо, – с негромким скрипом распахивается.

Боже, это что?

Но за дверью оказываются не что, а кто. Три огромных мужика с бессмысленными взглядами, от вида которых кровь стынет в жилах.

Они заходят в мою камеру, и здесь сразу становится мало места. Чувствуя себя загнанной в угол, сжимаюсь на раскладушке. Ногти бесполезно царапают по стене.

Не убежать. Не вырваться.

И сальные взгляды тройки наполняют меня ужасом.

Мне в жизни не было так страшно.

– Стимуляция, красивая, – хмыкает Медведев.

Я вижу его в дверях, прислонившегося к косяку плечом.

– Это парни из моей охраны. И, как ты видишь, они соскучились по женским ласкам. Ещё намекнуть или и так догоняешь, что тебя ждёт?

– Д-догоняю.

Боже мой. Боже мой. Боже мой.

Мне не скрыться, не проскользнуть мимо трёх головорезов.

– От них тебя отделяет только моё: «Фас». Хотя, если ты хочешь пополнить спектр ощущений… – тянет Медведев.

А три здоровенных мужика одновременно делают шаг вперёд, оказываясь в непосредственной близости от меня и раскладушки.

Как удаётся не завизжать – не знаю. Очень хочется в обморок, но кто гарантирует мою безопасность в этом случае?

Поэтому я вжимаюсь в стену и смотрю на происходящее широко открытыми глазами. Глазные яблоки сохнут оттого, что не моргаю, но я просто отказываюсь выпускать всех четверых из поля зрения.

– Пожалуйста, – выдыхаю шёпотом.

– Ну, раз ты так просишь, – показательно вздыхает Медведев.

А потом ещё раз осматривает своих верзил и…

– Только без синяков, мужики. Тридцать секунд, – хмыкает.

И собирается закрыть дверь с той стороны!

Глава 40

У меня темнеет в глазах, когда один бугай хватает правое запястье, а второй левое, в то время как третий подходит ближе с животным оскалом.

Поэтому я пропускаю момент, где дверь не закрывается. Краем глаза вижу, как Медведев почему-то прижимается к двери спиной, выдаёт матерную тираду.

А бугаи торопятся. Средний уже держит мои ноги, хотя я брыкаюсь как дикая.

– Пусти! Отпусти! Не трогайте меня…

И, словно в ответ на мои мысли, тот, кто держал меня за ноги, вдруг закатывает глаза и как подкошенный падает на пол. И мне ни разу не даль, если он долбанулся пустой головушкой прямо о бетон.

Дёргаюсь с утроенной силой, стиснув зубы, выворачиваю запястья из захвата, но эти явно профессиональнее меня.

Недолго.

Потому что падает сначала один, а, пока второй соображает, что не так, достаётся и ему.

Пользуясь свободой, забиваюсь в угол раскладушки. Не помогает, на моей коже снова чьи-то руки. И в тот самый момент, когда я собираюсь завизжать, руки сгребают меня в охапку.

– Всё хорошо, любимая. Всё хорошо. Это я.

Кто я?

Перегруженный мозг пытается идентифицировать знакомый голос, но ни черта это не помогает. Вцепившись в чью-то рубашку, я всё ещё готова сопротивляться.

Но этого больше не требуется.

Стоит мазнуть губами по ткани, полной грудью вдохнуть до боли знакомый аромат – терпкий, древесный, с примесью чего-то восточного.

Так пахнет только один мужчина.

И, всхлипнув, я оседаю в его руках.

– Саша, – выдыхаю.

И вцепляюсь в него до боли в пальцах.

– Всё прошло, – шепчет он, пока несёт меня к машине.

Вокруг полно людей, я отмечаю это краем забившегося в угол сознания. Ослепляют красно-синим мигалки, кто-то что-то спрашивает.

Не хочу. Ничего.

Только свернуться калачиком, натянуть одеяло на голову и тихо переживать то, что едва не случилось.

– Медицинская помощь…

– Потом, – отрезает Алекс.

И несёт, бесконечно долго несёт меня к машине.

– Александр Германович, – обеспокоенно басит Миша.

Но и это проходит мимо.

Меня словно замораживает изнутри. Я так думаю до момента, пока Алекс не садит меня в машину и делает шаг, чтобы кому-то ответить.

– Нет!

Моя личная вселенная переживает адский вулканический взрыв и катарсис одновременно.

Вцепляюсь в Алекса чуть ли не зубами. Просто не могу отпустить единственного человека, которого не боюсь.

– Маша… Машенька.

– Но Александр…

– Всё на хрен, – рявкает он.

А меня укрывает в коконе уверенных, сильных рук.

И в этом состоянии я даже не удивляюсь, что паника медленно, но верно отпускает, позволяет расслабиться.

– Куда? – осторожно спрашивает Миша.

– Домой.

Домой – это хорошо. Дом – это крепость. Там никто и никогда…

От воспоминаний о том, что могло случиться, не спаси меня Алекс, зажмуриваюсь и снова трясусь всем телом.

Он понимает. Перетягивает меня к себе на колени, шепчет что-то успокаивающее всю дорогу, а я сосредотачиваюсь на голосе. Это помогает не думать, не чувствовать.

Никогда не думала, что я такая слабая. Что сорвусь в истерику из-за неслучившегося изнасилования.

Всё ведь хорошо? Ничего непоправимого не произошло?

Вот только мозгу плевать. Он подсовывает одну картинку за другой, и только ровный, тихий голос ещё как-то удерживает меня от того, чтобы съехать с катушек.

Хотя очень хочется. Чтобы забыть, сделать вид, что ничего не было.

Вот только не мой вариант. Мой – это ужас, дрожь по всему телу и бессмысленный взгляд в пустоту.

И Громов, от которого я не отцепляюсь всю дорогу. И потом, когда он подхватывает на руки и несёт.

Всё равно куда. Главное, чтобы не отпускал. Чтобы не отдавал на растерзание трём амбалам и собственной истерике.

– Маш, надо в душ.

В панике трясу головой.

В душ ходят по-одному, а я не готова. Я боюсь терять его руки.

Алекс понимает и это. А в следующий момент скидывает ботинки и вместе со мной встаёт в огромную ванну. Также вместе опускается, прижимает меня к себе. Освободившейся рукой тянется за лейкой, устанавливает в крепление.

– Всего лишь вода, любимая.

Отвечаю просто – прижимаюсь всем телом к его руке, благо размеру позволяют. И молчу, стиснув зубы.

Вода так вода.

Вода – это ведь не страшно и даже не больно. Это облегчение и приятная расслабленность после тяжёлого трудового дня.

Вот только любой день лучше того, что хотел сделать со мной…

Всхлип. Судорожный, истеричный.

А следом мягкие, ласковые струи, что бьют по плечам и спине. Капли отскакивают от моего тела, попадают в рот, глаза и нос.

Всё равно. Пусть.

Лишь бы лежать так вечность и не думать ни о чём.

– Маш, давай-ка…

Вот только лямка, которая ползёт с плеча, вызывает новый приступ паники. Я вцепляюсь в платье, готовая умереть, но не отдать.

А потом встречаюсь взглядом с Алексом.

Глава 41

И в его взгляде столько нежности, столько… любви?

Очередной судорожный всхлип заканчивается тем, что я висну у него на шее. Прижимаюсь всем телом, чувствуя, как вздрагивает каждая мышца. Реву навзрыд, вымещая всё то, что могло случиться, но не случилось благодаря ему.

– Моя девочка, – шепчет Алекс. – Всё закончилось. Всё хорошо.

И впервые за эти ужасные часы я действительно в это верю. Больше не вздрагиваю, когда он сцеловывает мои слёзы, перемешанные с льющейся на нас водой. Сама помогаю ему стянуть с меня мокрую ткань.

– Ты очень красивая. Светлая. Моя.

Обхватив себя руками за плечи, чтобы прикрыть грудь, встречаюсь взглядом с Алексом.

– Скажи, зачем ты приехал? Только честно, прошу тебя!

Он всё ещё в брюках и в рубашке, но кажется, что это не доставляет Алексу никакого дискомфорта. Также, как возбуждённый член, который я чувствую, сидя сверху.

– Всё ещё не поняла? – тепло улыбается он.

Хочет уронить меня себе на грудь, но я упираюсь в неё обеими ладонями.

– Саш, – качаю головой.

Мне надо знать! И он это понимает.

Улыбается тепло и так, что у меня, несмотря ни на что, перехватывает дыхание.

– Потому что люблю тебя, – сообщает как ни в чём не бывало. – Любил все эти долбанные годы и не хочу никого другого.

Слишком честно. Слишком ярко. Слишком откровенно.

– А как же Каролина? – спрашиваю едва слышно.

Сердце бешено колотится в груди, а рёбра будто распирает от странного чувства.

– Это казалось правильным, – усмехается он. – Только, веришь, я пожалел об этом браке на следующее же утро.

– А М… Медведев?

Выговорить оказывается физически тяжело. Язык не поворачивается, но я всё-таки справляюсь.

– Он не причинит тебе вреда, – произносит Алекс жёстко. – Ни тебе, ни какой другой женщине. Просто не сможет.

Но я не верю. Прикусываю губу. Знаю, что он огорчится, если я стану в нём сомневаться.

– Эй.

Алекс приподнимает моё лицо за подбородок, улыбается.

– Любимая, не плачь.

Только сейчас замечаю, что по щекам и в самом деле текут слёзы.

– Я устрою тебе месть, хочешь? Насладишься страданиями мудака.

Но я лишь отрицательно мотаю головой.

– А что ты с ним…

– Кажется, я пробил ему череп, – без сожалений хмыкает Алекс.

И всё-таки укладывает меня к себе на грудь.

Его сердце оказывается прямо под моим ухом, тёплые струи бьют сверху, а мне вдруг становится тепло и хорошо. Безопасно как никогда.

– И всё?

– Нет. Мои парни постарались, так что встать он долго не сможет, если сможет вообще когда-нибудь. А яйца ему и этим ублюдкам отбили до полной стерильности.

Прикрыв глаза, просто слушаю, как бьётся его сердце.

– Я бы убил его, Маш. За тебя не моргнув глазом, – тихо хмыкает Алекс. – Когда увидел тебя там – смертельно напуганную, почти без чувств, беспомощную… лучше сдохнуть, чем ещё раз пережить такое.

Слушая его, веду пальцами по сильной руке, до шеи и выше. Вот только дурацкая рубашка ужасно мешает.

– Я не специально, – вздыхаю едва слышно.

– И поэтому я от тебя на шаг не отойду, – вздыхает он в ответ. – Так что завтра ЗАГС, а потом всё остальное.

Сердце непроизвольно сбивается с ритма.

– Я же ещё замужем, – выдыхаю.

Поднимаю глаза на Алекса.

– У меня очень хорошие юристы, а деньги любят везде. Но мне приятно, что это твой единственное возражение.

Прикусив губу, чтобы подавить улыбку, веду вниз, выдёргиваю рубашку из-под ремня, кладу пальчики ему на живот, наслаждаясь, как напрягается каменный пресс.

– А остальное это что?

Сильная, невероятно мощная волна желания накрывает внезапной и дикой лавиной. Кожа вдруг становится очень чувствительной, а мозг уплывает всё дальше.

Только этим я могу оправдать то, что пальцы в два счёта расстёгивают пряжку ремня и пробираются дальше, под резинку чёрных боксеров. Ложатся на огромный, вздрагивающий член и слегка сжимает.

– Чёрт… – сквозь зубы выдыхает Алекс.

А у меня полный расфокус от его удовольствия.

– Ты уверена, что готова?

Вместо ответа напоминаю ему про остальное.

– Я хочу от тебя детей, любимая, – отвечает Алекс.

Его ладони лежат на бортике ванной, пальцы напряжены. Глаза полуприкрыты, а голова лежит на бортике ванной. Алекс сжимает зубы и от того, как ему хорошо, от ощущения власти над сильнейшим в моей жизни мужчине, меня бросает в кипяток.

Не говоря о том, что он при этом говорит.

Детей. А хотела бы я родить от Алекса Громова?

Вместо ответа сильнее сжимаю руку на напряжённом стволе, а потом ритмично двигаю ею вверх-вниз.

И уже не удивляюсь, когда он резко меняет положение, придавливая меня сверху.