Текст книги "Бывшие. Нам (не) суждено (СИ)"

Автор книги: Нонна Нидар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 47

– Станция Коптяки. Следующая конечная.

Вздрагиваю. Не помогает даже то, что приятный женский голос не сравнить с прошлым гнусавым и малопонятным. Впрочем, не стоило садиться прямо под динамик, сохранила бы слух.

А так поднимаю глаза на знакомые пейзажи. Лес, лес, лес, редкие домики, лес, отработанный карьер, лес. И только после появляется небольшой посёлок городского типа, где вполне себе комфортно живёт моя мама.

А куда ещё мне было податься?

К Громову?

Может, и стоило. Но я не любительница выяснять отношения на повышенных тонах. Плюс не уверена в том, что хочу ему сказать. А в таком состоянии мне одна дорога – домой.

Хотя, это не совсем дом.

Раньше мы жили все вместе, в обычной панельной пятиэтажке. Радовались удобной трёшке и не мечтали о сельской жизни. Я, и родители. А потом случился Громов. А потом развод.

Мне до сих пор странно, что люди могут разойтись после двадцати лет брака, справив фарфоровую свадьбу. Но мои удивили.

Так что теперь папа живёт где-то в глухих лесах Сибири, а мама устроилась в черте города, но за тридцать километров от него. Бывает и такое.

Пока ехала, в первую очередь я думала предупредить её или нет. Не стала. В конце концов, даже если мамы не будет дома, подожду во дворе или, на крайний случай, напрошусь к соседке.

Но мама оказалась дома.

После пятнадцати минут по ухабистой дороге и ещё пяти по грунтовке я добралась до небольшого одноэтажного коттеджа с приятным садиком. И попала прямо в родные объятия.

– Машенька! Ты чего не предупредила⁈ Я бы пирог испекла или хоть печенья, твоего любимого.

– Да я ненадолго, мам. Мне надо. Подумать.

В дороге я физически не могла заставить себя думать об Алексе. Как последняя дура не верила в его виновность. Да и какие доказательства из фотографий! Я таких в фотошопе наклепаю с десяток за час.

Но что-то всё равно царапало. Даже после нашей ночи, моего спасения и его отношения.

Что?

А чёрт его знает.

Или я знаю, но боюсь себе признаться. Или не боюсь, но…

С раздражением фыркаю, вытаскиваю длинные волосы из-под ворота водолазки. Резинкой с запястья забираю светлую копну в высокий, неаккуратный хвост.

Хорошо, что здесь остались мои вещи. Не в деловом же костюме ходить.

Да. Только я снова съезжаю с темы.

– Ужинать будешь? – слышу мамин голос.

– Попозже.

Аппетита нет от слова совсем.

Скидываю тапки, сажусь на кровать. Ладони гладят пушистый плед, которым мама застилает гостевую спальню.

Я боюсь, что Алекс снова предал. Что опять уйдёт, не предупредив. Докажет – всё, что снова случилось между нами не стоит ничего. Как тогда.

И что? Сидеть здесь и рефлексировать?

Умом я понимаю, что зря уехала. Надо было дождаться Алекса и сделать очную ставку с фотографиями. Посмотреть на его лицо, когда он увидит, что принесла Каролина. Попросить ответов.

Но сейчас в моей голове правят балом эмоции. И я не меньше получаса сижу на кровати просто чтобы привести их в подобие порядка.

– Маша, – раздаётся ближе. – Ты… что-то случилось?

Мама открывает незапертую дверь, обводит взглядом комнату, а потом останавливается на мне.

– Машенька…

– Мы развелись с Колей, мам. Он мне изменил.

Правда, никакая измена не сравнится с тем, что он собирался подложить меня под собственного начальника. Но это моей доброй, спокойной маме точно ни к чему.

– Не может быть! – ахает она и хватается за сердце. – Может, ты всё не так поняла и ещё не поздно исправить?

– Я застала его в процессе, – морщусь. – Там сложно понять всё не так.

Какое-то время мы сидим молча, я вижу как мама мнёт в пальцах передник.

– Послушай, милая, – наконец, решается она, – это же не конец света. Пусть он оступился, но Коля хороший, работящий мужчина. Тебя опять де любит, на руках носит…

Только если от холодильника до постели – на большее его никогда не хватало.

– Мам, а почему вы с папой развелись?

Она теряется от вопроса.

– Эм… не сошлись характерами.

Фыркаю. Не сойтись характерами с моим кротким, соглашающимся на всё папой – это надо умудриться. Впрочем, у каждого свои тайны.

– Вот и мы. Не сошлись.

А с Алексом? Сошлись?

А его я любила всегда.Даже когда думала что вырвала из своей памяти эту страницу.

Оказалось показалось.

– Машенька, ну подумай, прошу тебя! Не девочка ведь уже. А ни мужа, ни детей.

И в этом вся моя мама.

Улыбаюсь, беру её за руку.

– Я подумаю, мам. А сейчас покормишь?

И тема мгновенно забывается в круговороте её хлопот и забот обо мне. Маме нравится вести себя так, будто мне пять. А я сейчас больше всего нуждаюсь в заботе и переваривании всего случившегося. Даже если у меня осталось на это несколько жалких часов.

Алексу вряд ли понадобится больше, чтобы меня найти и до нас добраться.

Правда, и в этом есть одно «но» – захочет ли он искать?

Глава 48

Алексу Громову хватает трёх часов, чтобы явиться на порог маминого дома.

Сердце сладко ёкает, когда я вижу его машину у ворот и мощную фигуру перед домом.

Нашёл. Приехал.

А я сомневалась?

– Кто это там на ночь глядя? – ворчит мама.

Упс.

После сорвавшейся свадьбы имя Алекса Громова в этом доме под запретом. Мама превращалась в злобную фурию, стоило только упомянуть его или что-то отдалённо похожее.

А теперь Алекс стоит у её дверей.

– Наверное, почта. Я открою, – кричу на кухню.

– Ходят всякие…

Дальше не слушаю. Подхватываю куртку, открываю дверь.

И попадаю прямо в руки Громова.

– Подожди, увидят! – шепчу, утаскивая его вглубь двора.

За дровник, внутри которого Алекс тут же прижимает меня к сложенной поленнице.

– Орлова! – выдыхает.

Алекс зол, вопрос только, почему меня это возбуждает. Слегка, самую малость, но всё же.

– Пришла Каролина, сунула мне под нос дурацкие фотки, сбила с толку, – выпаливаю, пока он не разогнался.

Горячие ладони и так вовсю хозяйничают под водолазкой.

– Я… поверила. Чуть-чуть, – добавляю поспешно, глядя в сузившиеся глаза. – Мне надо было подумать, Алекс! И я уехала сюда. Знала, что ты найдёшь и…

И всё.

Жадным, голодным поцелуем мне напрочь сносит голову вместе со всеми разумными мыслями. Одно хорошо, в это время темнеет рано, так что никто не увидит.

Руки Алекса уже на моих бёдрах, вжимают меня в стоящий член, одним этим вызывая шумный стон.

Прикусываю губу.

Боже, да мы с утра не виделись! А чувство, будто две недели на строгом воздержании.

– Подожди… подожди, Алекс.

Перехватываю его руки. Пытаюсь, потому что Громов здесь и сейчас собрался доказывать свою правоту. И начинает с того, что резко разворачивает меня спиной к себе.

– Убил бы, – рычит.

Шее достаётся чувствительный укус. Ахаю, сжимаю бёдра от волны удовольствия, прокатившейся по телу.

– Мы… там мама…

А сама прогибаюсь в пояснице. Хочу его до дрожи.

И вот зачем уезжала? Об этом я подумаю потом.

А пока дважды вжикает молния, рука Алекса сжимает мою грудь под водолазкой, а вторая держит за бедро.

Удовольствие на грани боли. Никогда не думала, что мне понравится. А сейчас хочу – глубже, грубее, сильнее.

И он чувствует, заходит одним движением. Так сладко, что приходится прикусить костяшку указательного пальца, чтобы не закричать в голос.

– В таких случаях звонят, любимая, – рычит Алекс мне на ухо.

И раскаяться бы, но в глазах полный расфокус, а по телу мурашки.

Напряжённый сосок в его власти, и я содрогаюсь уже от того, как Алекс тянет за него, легко выкручивает, доводя меня до полусознательного состояния.

– Ясно?

– Да-а.

И это не совсем ответ на вопрос.

Впрочем, места для разговоров не остаётся.

Алекс двигается во мне сильно, жёстко. Выходит почти до конца, а потом вбивается в моё тело до основания. Шлепки, стоны, глухой рык – не уверена, что остановлюсь, даже если нас застукают.

Да и как, если в глазах темнеет от сладких судорог, волнами прокатывающихся по телу.

Ещё… почти…

– Боже!

Тело бьётся в конвульсиях, я почти теряю сознание. На ногах держусь только стараниями Алекс, который заканчивает сразу после меня.

И так хорошо, что дровник кажется прекрасным местом, чтобы провести ночь.

Мышцы расслабляются, тело захватывает сонная нега…

– Ай!

Просыпаюсь враз. Сильный укус в плечо сдувает половину удовольствия.

– Чёрт, Алекс! – шепчу недовольно.

И почти не удивляюсь, когда он снова разворачивает меня, чтобы уставиться всё ещё дико злыми, тёмными глазами.

Я только и успеваю натянуть джинсы и вжикнуть молнией.

– А теперь поговорим, малыш.

Угу. Жаль, что больше всего мне хочется спать.

– Может, завтра? – вздыхаю. – А, вообще, ты меня подставил. Не нужен тебе никакой управляющий, ты просто…

– Я просто хотел привязать тебя всеми возможными способами.

Алекс упирается руками по обе стороны от моей головы.

– Сделка с Медведевым тоже входит в эти способы?

Сил на злость не остаётся. Вообще, ни на что. Я присаживаюсь на полусложенную поленницу, откидываю голову, зная, что потом найду в ней опилки и кору.

– Я не заключаю сделок с больными ублюдками, – рычит Алекс так, что мама точно должна услышать.

Но в доме тихо и мирно.

– А фото?

– Подделка!

Он так злится, что вздрагивает, когда я касаюсь пальцами упрямого подбородка.

– Супер, – вздыхаю. – Я тебе верю. Ты мой герой, а твоя бывшая как обычно. А теперь можно спать? Я, правда, устала. Слишком много волнений за день.

Даже не надеюсь, что железный Алекс меня поймёт, но он вдруг качает головой, тепло улыбается и подхватывает на руки.

Сказать, что мама против не успеваю. Правда, в дом мы и не идём.

– Куда?

Зевнув, устраиваю голову на его плече, обнимаю за шею.

И как у меня могла возникнуть даже тень сомнения? Ведь с ним не только жарко и страстно. С Алексом тепло и хорошо, спокойно – так, как не было ни с кем.

– Домой, любимая. Под домашний арест. Знаешь такой?

– У меня работа, – вяло отнекиваюсь.

– Работать можно и из дома. Разрешаю как твой непосредственный начальник.

– Мм. Ты гад, Громов, – фыркаю ему в шею. – И всё ещё половины недоговариваешь.

– Кто бы говорил, – в том же духе отвечает он.

Решив, что предупрежу маму в дороге, окончательно расслабляюсь в уютных объятиях. До калитки остаётся пару метров, что может случиться за это…

– Ах ты сволочь!

Глава 49

– Мама! – ахаю.

Пытаюсь слезть с рук Алекса, но куда там. Впрочем, когда я начинаю активно дёргаться, он спускает меня на землю. Но только для того, чтобы прижать к своему боку.

– Аделина Андреевна, – вежливо отзывается он.

И этого хватает, чтобы мама всё поняла.

– Ты! – кричит она. – Тварь! Поганый урод! Ты! Опять… как ты могла, дочь?

Мам вскидывает руки к небу.

И я бы её успокоила, если бы Алекс хоть на мгновение ослабил хватку.

– Я люблю вашу дочь и женюсь на ней.

– Снова⁈

Кажется, вся улица слышит её вопль.

– Только через мой труп!

Чувствую беззвучный хмык Алекса, но, к его чести, вслух он ничего не говорит. Хотя даже мне кажется, что мамино представление – перебор.

– Как ты могла! – тише, но не менее патетично восклицает она. – Бросить лапочку Колю ради этого кобеля! Да он бросит тебя! Снова. И что? Придёшь плакаться? А мне утирать слёзы из-за этого… этого…

Мама раздувается как воздушный шар, но не может подобрать слова.

– Мам, – вздыхаю. – Алекс исправился.

Морщусь, потому что это звучит, как будто его отпустили по УДО.

– Мы любим друг друга. Да и я должна совершать собственные ошибки, даже если они будут, а не жить по собственной указке.

– Ошибки⁈ Ошибки? Да эта таварь бросила тебя в ЗАГСе, а ты говоришь про ошибки⁈

Она хватается за сердце одной рукой, а другой за калитку.

– Скорую мне… приступ…

И я бы поверила, не разыгрывай она этот же спектакль каждый раз при спорах с отцом.

– Мама, – качаю головой.

А потом беру под руку и веду её к дому. Недолго, буквально пару шагов, после которых она выдёргивает локоть.

– Сойдёшься с этим, и ты мне больше не дочь!

Закатив глаза, пытаюсь снова ей помочь, но мама не даётся.

– Я точно тебе говорю, Марья! Только попробуй! Отлучу от семьи, забуду, прокляну.

Мама откровенно перебарщивает, учитывая, что даже тогда успокаивал меня отец. Но выбора нет, и я отступаю.

Что, а шантаж ещё с детства ненавижу всей душой.

– Отлучай, – усмехаюсь.

И делаю ещё шаг к Алексу.

Хватит. Сегодня я последний раз в нём усомнилась. Больше такого промаха не совершу.

Да и маму хватит месяца на полтора от силы, а потом всё как-нибудь наладится.

Сильные руки обнимают меня со спины, чувствую невесомый поцелуй в макушку.

– Марья! – мамино возмущение нарушает всю атмосферу.

Вздыхаю.

– Я уже взрослая девочка, и ты это знаешь. Но всё равно пытаешься играть на моих чувствах. Разве это честно?

– А то, что этот гад позвонил за два часа до ЗАГСа честно⁈ – вдруг взрывается мама.

А я теряюсь.

Что?

Участок накрывает мёртвая тишина. Ладони Алекса на мгновение напрягаются на моём животе. Едва заметно, но я слишком сосредоточена, чтобы это пропустить.

– О чём она говорит? – разворачиваюсь в его руках.

Порыв ледяного ветра ерошит волосы, забирается под одежду, но мне всё равно.

– Ни о чём, любимая. Тебе показалось, – как ни в чём не бывало врёт он мне прямо в лицо.

С полного согласия мамы.

– Алекс!

Но он лишь смотрит своим невозможно пронзительным взглядом. А потом приподнимает мой подбородок и легко касается губ.

– Поехали домой?

И если тридцать секунд назад я с лёгкостью бы согласилась, то теперь…

– Дудки! Мама!

Требую ответа уже от неё. Но она стоит перед нами, сложив руки на груди и поджав губы.

Вот только моя мама не железный Алекс Громов. Особенно когда сама хочет высказаться на тему.

– Я пожертвовала ради тебя всем! Семью разрушила, а ты… неблагодарная!

– Какую ещё семью? – в голосе полный бардак. – Или…

После моей несостоявшейся свадьбы они с папой ругались. Часто, по два раза в день. О чём-то спорили, пока он не хлопнул дверью так, что услышал весь подъезд.

И на меня смотрел странно. С жалостью, но в то же время… недовольно? Я не понимала, да и не хотела, если честно. Гораздо больше меня занимал Алекс Громов и его финт.

А сейчас оказывается, что всё было не так, как казалось?

И не об этом ли говорила Каролина?

– Отец ушёл… сразу после свадьбы… не простил… Чего?

Поднимаю жесткий взгляд на маму. Она ёжится, плотнее заворачивается в шаль, но всё-таки не выдерживает.

– Этот гад позвонил, – кивает на Алекса. – А я решила, что мне такой зять не нужен.

Глава 50

Отшатываюсь, будто от удара в грудь.

Зять.

Не нужен.

Страшный, предательский удар от того, кому доверяла безоговорочно.

– Мама, – выдыхаю шёпотом.

Едва не падаю, но руки Алекса поддерживают, прижимают к груди. Дарят тепло и поддержку. Защиту от всего, даже если это выходки моей мамы.

– К чертям такую любовь! Тьфу, – она сплёвывает под ноги.

А я будто вижу незнакомого человека.

– Не то что Коленька. Милый, честный, простой как валенок. Никаких страстей, всё тихо-мирно.

– Твой Коленька занимался сексом с левой девкой в супружеской постели!

– Каждый может ошибиться, – мама упрямо поджимает губы. – Можно и простить разок.

– Простить? Разок? А в остальные что делать? Присоединяться?

– Не пошли! – строго выговаривает она. – Мы когда с тётей Людой договаривались вас познакомить, сразу знали, что вы идеальная пара.

Голова кружится: от обилия информации, от нехватки воздуха.

– И всё так хорошо пошло – вы встретились, быстренько поженились… с внуками только ждали, но ничего, дело молодое. Но нет, снова этот!

Алекс, за что ему моя огромная благодарность, спокойной силой стоял за моей спиной поддерживая.

– Ты знал? – спрашиваю, не поворачиваясь.

– Мне пришлось сорваться, – неохотно отзывается он. – Я звонил предупредить, но твой телефон не отвечал. Пришлось действовать через других лиц.

– Других лиц? Других лиц⁈ Это я тебе лицо?

– Почему не сказал? – спрашиваю тихо.

Не обращаю внимания на мамины крики, которые скоро соберут у нашего дома всю улицу.

– Лучше предам я, чем самые близкие, – просто отвечает он. – Хотя, вернувшись обратно, я сильно удивился.

Удивился? Да я даже представить не могу, какие чувства он должен был испытать, увидев меня замужем за другим.

– Но почему не позвонил потом? Не связался?

Откинув голову ему на плечо, смотрю в далёкое звёздное небо.

Даже мама замолкает, прислушиваясь к нашему разговору.

– Абонент был не абонент, а твои родители слышать меня не хотели. И я злился, малыш. Дурак был, – хмыкает Алекс.

– Конечно, дурак. Какой умный бросил бы мою девочку, – вставляет мама.

– Во сколько ты звонил?

Почему-то это казалось особенно важным, но Алекс вздыхает.

– Скажи, – прошу.

– В одиннадцать пятнадцать, – наконец, отвечает он, а я просто закрываю глаза.

Как наяву передо мной встаёт самый счастливый и самый поганый день моей жизни.

В то мгновение, когда он звонил, я ещё даже платье не надела. Возбуждённо бегала по квартире, а в какой-то момент потеряла маму почти на полчаса. Но когда нашла, списала бледность и дрожащие руки на волнение.

А оно вот как всё оказывается было.

– Ничего не дрогнуло? – вздёрнув подбородок, спрашиваю у мамы. – Когда я счастливая ехала в ЗАГС. Когда Алекс не приехал. Когда я лила беззвучные слёзы, просидев в ЗАГСе до закрытия.

– Это было для твоего же блага, – отрезает мама. – Этот аферист втянут бы тебя в какую-нибудь махинацию! А потом в тюрьму. А я не хочу носить своему ребёнку передачки!

Бесполезно. Даже сейчас она всё ещё живёт в своём мире, где есть два мнения – её и неправильное.

А для меня этот момент становится тем, который делит жизнь на до и после.

– Увези меня отсюда. Пожалуйста.

Не хочу смотреть на маму. Это больно.

Вместо этого прижимаюсь щекой к груди Алекса, слушая, как чётко и размеренно бьётся сердце.

– Идём, – тихим шёпотом мне на ухо.

Не слушая ни маминых причитаний, ни окликов выглянувших из домов соседей, Алекс ведёт меня к машине. Открывает дверь, усаживает на сиденье. А я заново переживаю тот ужасный день, который мог стать вполне терпимым, если бы не мама. Человек, которому я доверяла безоговорочно и даже не могла представить истинного положения вещей.

Боже!

Да, я бы расстроилась. Я столько готовилась, что это было неизбежно. Но есть огромная разница между возникшими неотложными делами и тем, когда тебя бросили у алтаря. Гигантская просто! Как две разных жизни.

Пусть бы я поплакала, перенервничала, оповещая всех, но вышла бы замуж за любимого мужчину.

А не пустила пять лет жизни с раздражающим Колей под откос.

Карьера? Да я никогда не была карьеристкой! Не хотела. Уютный дом с детьми и мужем нравился мне больше безликих офисов и тринадцатых зарплат. Просто выбора не осталось.

А теперь оказывается, что всё ложь.

Встряхнувшись, обращаю внимание на дорогу. Оказывается, мы уже выехали на трассу и мчим с такой скоростью, что страшно смотреть на мелькающие на обочине деревья.

Алекс молчит. Он смотрит на дорогу и на меня, моя ладонь в его большой руке, лежащей на коробке передач. В салоне приятно пахнет цитрусом и горьковатым парфюмом Алекса.

И я расслабляюсь.

Да, было. Случилось. Обидно, горько, больно. Так, что трудно вдохнуть. До слёз жаль себя прошлую.

Но это произошло пять лет назад. А время, увы, не отмотаешь и не проживёшь заново.

– Каролина знала, – теперь я в этом уверена. – Откуда?

– Как-то она спросила, что за девушка на фото. Это был последний день, который мы прожили под одной крышей.

Алекс легко улыбается, а потом подносит мою руку к губам и целует костяшки пальцев. Откинув голову на подголовник, изучаю его профиль. Наслаждаюсь тем, что этот мужчина всё-таки мой. Пусть через тернии, но всё же.

– Ты видел фотографии, которые она принесла?

– Заглянул, – кривится Алекс и бросает на меня внимательный взгляд. – Ты поверила?

– Что ты заплатил Медведеву за моё групповое изнасилование? – фыркаю. – Громов, я, может, и наивная дура, но не до такой степени.

– Тогда почему сбежала?

Он снижает скорость и перестраивается в правый ряд.

– Без звонка, без сообщения. Я поседел, когда увидел, что к тебе приходила Каролина. Не удивился бы, вздумай она сама тебя похитить.

– Она была мила, если так можно сказать о твоей бывшей жене, – фыркаю. – А я… наверное, растерялась. Поняла вдруг, насколько завишу от тебя и своих чувств. Осознала, что готова простить даже это, лишь бы остаться с тобой рядом. И это испугало.

Почти признание в любви. Ведь если с его чувствами всё понятно, то я осторожничала до конца.

До сегодня.

Вижу, как по его лицу гуляют желваки, но Алекс молчит. Только сжимают мою ладонь всю дорогу, пока мы возвращаемся в город. И, признаться, мне так тепло и уютно, так хорошо, что я засыпаю где-то не половине пути. А просыпаюсь только ощутив, что машина больше не двигается.

– Приехали? – спрашиваю, зевая и потирая глаза.

– Приехали, – кивает Алекс и смотрит на меня так, что я краснею. – У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.