Текст книги "Бывшие. Нам (не) суждено (СИ)"

Автор книги: Нонна Нидар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 28

– Уволил. Ещё вопросы?

В этот момент самолёт начинает потряхивать и меня вместе с ним. Так, что я не понимаю, это от воздушных ям или от злости.

– Ты сделал что?

– Уволил. Всё что угодно для твоего душевного равновесия, малыш.

– Прекрати меня так называть, – огрызаюсь, пытаясь осознать случившееся. – И что дальше? Уволишь всех, с кем спал?

– Если ты захочешь, – пожимает плечами этот… гад.

Вот как так можно, вообще!

– И много их? – голос против воли охрип, и мне приходится откашляться.

– Мм, – поднимает бровь Громов. – Мне надо ответить, чтобы в любом случае оказаться крайним? Нет, любимая, такой шалости тебе сделать я не дам.

– Какая я тебе любимая!

– Малыш тебе не нравилось, – откровенно издевается Громов.

Его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на губах, а мне становится жарко. Приоткрыв губы, облизываю их, но становится только хуже.

– Ты права, так даже лучше, – его голос опускается совсем низко. – Любимая.

Так, самое время почувствовать себя в опасности.

– Верни девушке работу, Громов, – цежу сквозь зубы.

Пальцы добела сжимают подлокотники кресла, а к какао я даже не притрагиваюсь.

Знаю, что он будет идеальным, а это только сильнее расположит меня к гаду.

– Без проблем. За одну ночь с тобой.

Давлюсь воздухом и какое-то время пялюсь на невозмутимого Громова.

– Я не буду с тобой спать, чтобы вернуть кому-то работу.

Это что теперь, нормальная практика? Расплачиваться сексом за всё подряд.

На глаза невольно наворачиваются злые, обидные слёзы. Я ещё от Коли не отошла с его Медведем, а здесь Громов с теми же предложениями. В топку всё! И всех.

Выдыхаю так, чтобы ни одна слезинка не скатилась по щеке и отворачиваюсь к иллюминатору. Москва. Красиво. Вот об этом и буду думать. И дышать.

А когда боль пройдёт, воспользуюсь всеми возможностями новой работы, и пусть громовская фирма за всё это платит! И никакой совести. Совсем.

– Ма-аш.

Не поворачиваюсь из принципа. Но Громов и принципы никогда не ложились в одно предложение.

Слышу щелчок ремня и сразу вздрагиваю от широких ладоней, что ложатся на мои колени.

– И кто обидел мою девочку? – вздыхает Громов, сидя передо мной на корточках. – Не моё идиотское же предложение.

– Ты в курсе, – стараюсь говорить ровно и дышу по счёту, – что идиотские предложения бывают только у идиотов.

– Догадывался, – хмыкает он. – Но до тебя никто не рисковал заявлять это всерьёз и мне.

– Злой и страшный Алекс Громов.

Всё ещё смотрю только в иллюминатор.

– Пристегнись, пока земля не потеряла такого выдающегося индивида.

– Заботишься – уже шаг вперёд.

И именно этот момент выбирает бортпроводница, чтобы напомнить:

– Александр Германович, вы должны пристегнуться, иначе…

– Исчезни. Не рискуй зря, пока у тебя снова есть работа.

И здесь я всё-таки не выдерживаю. Поворачиваю голову, встречаюсь с ним взглядом. А глупая слезинка всё-таки срывается вниз под серьёзный громовский взгляд.

– Ты чудовище, Алекс Громов.

Но кары не следует, только его внимательный, очень долгий взгляд.

– Для всех, кроме тебя, любимая. А теперь скажи, что сделал этот мудак.

– Какой мудак? – вздыхаю.

Раньше Громов так внаглую не менял темы разговора.

– Любой. Конкретно – этот.

Он стирает с моего подбородка зависшую там солёную каплю. Усмехаюсь.

– А это ты, Громов. Твоя вина. Так предложи варианты. Я ведь правильно понимаю, ты решил поиграть в супермена и спасти деву в беде?

– Маш, – вздыхает он. – Провести с тобой ночь – имелось в виду разрешение на вход в твою квартиру. Условно, поужинать в домашней обстановке и лечь спать. Последнее вариативно.

Громов поднимает руки ладони ко мне.

– Или ты серьёзно считаешь, что я стану тебя насиловать?

– Я считаю, что тебе что-то надо, а что именно – не определился даже ты сам, – качаю головой.

А потом чувствую мягкий, но упругий толчок, после которого самолёт выравнивается, а земля оказывается практически у нас под ногами.

– Я определился, Маш. Дело за тобой.

Но ответить мне не даёт приятный баритон пилота, который сообщает, что за бортом плюс шесть и желает приятного времяпрепровождения.

В иллюминаторе виднеется здание аэропорта, широкие полосы, по одной из которых мы катимся, много людей, машин и машинок. Солнце за бортом действительно яркое, но что-то подсказывает, что оно не греет. Зато ладони на моих коленях очень даже.

Поэтому я отстёгиваюсь и встаю, лишь бы избавиться от власти Громова надо мной. А потом иду в сторону выхода.

– Добро пожаловать домой, любимая.

Глава 29

Игнорировать. Игнорировать. Игнорировать.

Мой девиз с того момента, как Громов объявился в нашей фирме. Кстати, о ней.

– А как же твой договор с каким-то знакомым? Или что, ты уже поднял всё что мог?

Имея в виду экономические показатели.

– У меня полно подчинённых, обойдутся без помощи.

Громов открывает передо мной дверь очередного тонированного монстра длиной в полсамолёта. И только то, что он не распускает руки, заставляет меня сесть внутрь.

– Что дальше?

– Как хочешь. Можем проехать до офиса и сразу разделаться с документами, можем пообедать, можем сразу к тебе.

– Ко мне, – прищуриваюсь.

– Ты обещала мне ночь.

И так это звучит…

– Насколько помню, сроки мы не прописывали, и о сегодняшней ночи речь не шла.

Да, я не просто так столько лет просиживала штаны в офисе. Кое-чему научилась, и теперь смело смотрю Громову в глаза.

– Всё интереснее и интереснее, – смеётся он. – Что же, уделала так уделала. Не сегодня. Но не думай, что я буду ждать долго.

– Ты и раньше не отличался терпением, – закатываю глаза. – Кстати, как поживает Каролина?

У Громова не портится настроение, но упоминание жены добавляет к его взгляду что-то тёмное и опасное.

– Она уже вернулась в столицу и ждёт нас здесь? – продолжаю с милой улыбкой. – Или ты убил её в той гостинице и закопал труп под окнами.

Вместо ответа он придвигается, а широкая ладонь ложится мне на бедро. Увы, здесь не так много места и отодвинуться мне физически некуда.

– Мне нравится, когда ты ревнуешь, любимая.

Хрипотца в его голоса заставляет вибрировать что-то внутри меня.

– Забудь о Каролине, ты её больше не увидишь.

– Всё-таки прикопал, – вздыхаю, насколько могу иронично. – Громов, женщина терпела тебя… сколько лет? Три? Пять? Спала с тобой опять же, а ты…

– Если это проверка, трахнул ил я Каролину, когда вернулся и не нашёл тебя в номере, то нет. Она меня не интересует.

Его ладонь сминает ткань платья, а потом расслабляется, и Громов откидывается на спинку сиденья.

– Проверка? Не льсти себе, Громов, – фыркаю.

А когда отворачиваюсь к окну, прикусываю губу из-за того, как легко он меня раскусил.

Да, пусть я трижды дура, но я хотела знать! И хотела, чтобы Громов меня хотел, но не мог получить. Чтобы мучился так, как я когда-то, раз уж мне выпал шанс отомстить за свои страдания.

Но если бы он при этом спал с женой, то ни о каком дальнейшем сотрудничестве речи бы не шло, а так…

А так он запросто может соврать, не моргнув и глазом. Факт. Но интуиция и какой-то особый радар, настроенный на наши непростые отношения, уверял – не врёт.

– Вперёд, любимая. Всё для тебя.

Он кладёт мне на колени планшет, и по заставке я вижу девушку в красном платье на фоне гостиничного номера. Внутри всё холодеет, негнущимися пальцами беру гаджет и нажимаю плей.

Хочется зажмуриться и не смотреть, но я себя заставляю. Тем более, интересно, как смотримся мы с Каролиной, когда находимся рядом.

Одна радость, звука на записи нет, а, значит, Громов не в курсе, что предложила мне его жена.

Но вот я выхожу из номера, а Каролина не спешит. Прохаживается по гостиной и периодически прикладывается к горлышку бутылки.

– Дальше интереснее.

Вздрагиваю от горячего шёпота на ухо и нахожу себя практически в объятиях Громова.

– Отодвинься, дышать нечем, – бурчу.

– Некомфортно? – насмешничает он.

Из принципа не отвечаю и возвращаю внимание записи.

– Для чего мне это? – киваю на экран.

– Чтобы взрослая, умная женщина в твоём лице всю следующую ночь не трепала себе нервы из-за моего предполагаемого вранья. Ведь мне только и дай повод перепихнуться с истеричкой в лице бывшей жены. Ты же об этом думаешь, да, любимая?

Да, но чёрта с два в этом признаюсь.

И в том, что заметила оговорочку с бывшей. Так что вместо предполагаемого секса с женой, я буду трепать себе нервы по поводу бывшая она всё-таки или нет.

– Мы скоро приедем? – недовольно меняю тему.

Мне хватает ума понять, что Каролина, которая вышла из номера и уже час в нём не появлялась, не вернётся. Зато перед тем как я сворачиваю видео, туда заявляется Громов во всей красе сброшенного пиджака и рубашки с расстёгнутыми рукавами. Застыв на пороге номера с руками в карманах, он осматривается, а потом видео прерывается.

– Смотря куда. Ты так и не выбрала план действий, кроме того, что меня продинамила.

– Я никого не динамила! – с силой впихиваю планшет ему в руки. – И если ты так хочешь нанять меня на работу, то сначала в офис.

– Окей, – хмыкает Громов. – Миш?

– Я понял, Александр Германович, – отзывается водитель.

Остальной путь мы проделываем молча, хотя это сложно. Начать хотя бы с того, что Громов больше не отодвигается, и моё бедро всё время соприкасается с его, как бы я не пыталась отодвинуться.

С чувством, что все мои попытки его только веселят, успокаиваюсь и перевожу всё внимание в окно, где серые панельные пятиэтажки сменяются современными зданиями.

Но всё это меркнет на фоне стекляшки, около которой тормозит Миша, прямо под знаком «остановка запрещена» и предупреждением о работе эвакуатора.

Потому что она огромная, стильная и…

Выйдя из машины, я едва не падаю обратно. Миша успевает подхватить под локоть, пока я шокировано хватаю ртом воздух.

– Что это, Громов? – спрашиваю сиплым, напрочь севшим голосом. – Ты… какого, вообще, чёрта⁈

Глава 30

– Что тебе не нравится на этот раз?

Не нравится? Да нет, всё отлично. Всё просто прекрасно.

Только какого чёрта его компания названа МОЕЙ фамилией⁈

– Громов, – голос разом садится, – просто скажи, что это шутка по случаю моего приезда.

Я выдёргиваю локоть из Мишиной хватки и делаю два шага вперёд.

– Какие шутки, любимая. Компании больше пяти лет.

Больше пяти лет. То есть уже пять лет на фасаде этой стекляшки красуется стильно исполненная вывеска, где английскими буквами написано «Орлова». Другими словами, этот…Громов назвал свою компанию моей девичьей фамилией?

– Почему здесь моя фамилия?

– Кстати, удачно получилось, – он берёт меня под локоть и ведёт в сторону вертушки. – Только представь, наконец, компанией будет управлять Орлова, а не какой-то Князев. И ни у кого никаких вопросов.

– А были вопросы?

В голове бардак. Пока я пытаюсь осознать и придумать оправдания для Громова, он приводит меня к ресепшен.

– Прошу любить и жаловать, ваше новое начальство, – представляет, а потом мы как-то оказываемся в лифте. – Вопросов не было, любимая. Достаточно была сказать, что это фамилия мне дорога, как все решили, что я фанат другой Орловой.

Ну-ну. Фанат из Громова, как из меня проститутка.

Но на четвёртом этаже мы выходим. Наклейки на дверях с надписью кадры уже не радуют, но Громов развивает бурную деятельность, и спустя десять минут я становлюсь управляющей всего.

Причём сразу под старой фамилией, потому что…

– В твоём кабинете уже ждут юристы.

– Зачем?

Я даже на руку Громова, приклеившуюся к моей талии, не обращаю внимания. Всё это время перед глазами вывеска, плюс я видела название в реквизитах, когда подписывала контракт.

Орлова.

Мать честная.

Орлова.

Он реально назвал компанию моей фамилией.

Громов совсем рехнулся?

Впрочем, этот вопрос я задаю себе с того момента, как он вернулся в мои будни, и ещё ни разу не пришла к единому мнению.

– Развод, Маша. Просто поставишь подпись, и они всё сделают в рекордные сроки.

– Твой развод? – огрызаюсь.

Да, я не собираюсь жить с Колей и считаться его женой после всего, что тот исполнил. Даже измена меркнет не фоне его желания подложить меня своему начальнику – хорошо хоть, улетев, я от него избавилась.

Но вот так решать всё в течение пятнадцати минут? Не обдумав, не поревев всласть, не напившись, опять же, в компании каких-нибудь подруг – хорошо бы они у меня ещё были. А мама? Что она скажет, когда узнает, что мы с Колей развелись?

Глупые мысли для управляющей целым холдингом. Мне бы думать об инвестициях, скачках доллара и концепции развития, а получается…

– Прошу.

Громов распахивает передо мной огромную, двустворчатую дверь из матового стекла. Только сейчас замечаю, что в приёмной две симпатичных секретаря вытянулись по стойке смирно. Впрочем, они быстро исчезают из поля моего зрения, сменяясь двумя серьёзными мужчинами в костюмах и при галстуках.

– Мария Алексеевна? – уточняет тот, что постарше, с харизматичной сединой и умным взглядом. – Александр Германович обрисовал нам поле деятельности, поэтому мы всё подготовили. Просто поставьте подпись, и мы всё исполним в лучшем виде.

Улыбаюсь. А что ещё делать, раз люди любят идиотов. Собственно, идиоткой себя и чувствую. Той, которая сильно старалась, но каким-то образом всё равно оказалась втянута в громовский план по…

Захвату чего? Власти? Страны? Меня?

Но здесь и сейчас я не хочу знать ответ на этот вопрос.

– Уважаемые…

– Иосиф Маркович и Олег Викторович, – представляет обоих старший.

Киваю.

– Уважаемые Иосиф Маркович и Олег Викторович, мне очень лестно, что вы так быстро справились со всеми делами, но перед тем, как расписаться, я хотела бы обсудить пару моментов с Александром Германовичем.

– Конечно, мы понимаем, – важно кивает Иосиф Маркович.

А потом они оба выходят.

Очень вовремя. Потому что, чувствую, я уже в шаге от того, чтобы разнести Громова и всю компанию.

Буквально.

Стою, дышу сквозь сцепленные зубы. Как назло, какие-то договоры остаются лежать на столе, так что всё время попадаются мне на глаза.

Но вместо того, чтобы громко и, возможно, нецензурно высказать, что думаю, я прохожу до окна.

Надеюсь, что вид успокоит?

Сейчас же!

Грудь раздувается мехами от переполняющих чувств, большую часть которых занимает бешенство. Почему? Да потому что Громов. Везде и всегда он.

Я столько лет пыталась избавиться от его присутствия за своим плечом, и когда мне это только удалось, он явился сам. Лично, чтобы его черти сожрали!

Пришёл, втянул в свои семейные разборки, увёз, дал работу, а теперь собирается развести с мужем.

А всё ради чего?

Самое время узнать.

Только у Громова оказываются другие планы.

Глава 31

Он больше не ждёт.

Документы, шурша, планируют на пол. Мои пальцы вцепляются в гладкий край стола. Громов всем своим напором блокирует меня между собой и столом.

Ахаю, приоткрывая рот, и он нагло этим пользуется. Умелый язык врывается, а меня мгновенно бросает в жар.

Не успеваю ничего. Мысли испаряются все как одна, когда его руки вздёргивают подол платья.

Мурашки курсируют по рукам и позвоночнику. Я злюсь и, одновременно, хочу его до одури.

Плевать, что неправильно. Плевать, что дверь открыта. Трижды плевать на секретарш и юристов.

Всё, что я сейчас могу – это дышать им, хотеть его и ненавидеть тоже Громова.

За то, что въелся под кожу однажда и навсегда. За то, что посмел жениться. За то, что вернулся и перевернул всю мою жизнь с ног на голову.

Но это я скажу ему потом, а пока отвечаю на властный, дикий поцелуй с не меньшим жаром. Мы сталкиваемся зубами и носами, пьём друг друга, словно до этого не знали, что такое вода, десятилетие бродя в пустыне.

– Моя девочка! – довольно рычит Громов.

А я даже ответить не могу, потому что это разрушит атмосферу дикого желания, которое вспыхнуло между нами.

Руки Громова стягивают простые бежевые трусики, обнажённой кожей я чувствую прохладу полированного стола. И хорошо бы это остужало, но нет.

Вместо всех адекватных и правильных реакций, которые я могла выдать, хватаю его за ворот рубашки и притягиваю к себе. Кусаю за губу, наслаждаюсь его хриплым рычанием.

Едва не рву пуговицы, чтобы добраться до загорелой, гладкой кожи.

– Малыш…

– Замолчи, – качнув головой, скольжу ногтями по каменному прессу.

Зараза.

Идеальный Алекс Громов.

Ни грамма лишнего жира. Ни сантиметра перекаченного торса.

Греческий бог в воплощении российского бизнесмена.

Бизнесмена, который назвал компанию в мою честь.

Но и об этом мы поговорим потом.

Деликатный стук в дверь никак не влияет на наше, одно на двоих, безумие.

Ведь я точно знаю, что буду жалеть. Но не могу остановиться.

Куртка падает куда-то за пределы взгляда. Металлические заклёпки звякают о паркетный пол.

– Последний шанс, любимая, – хрипло шепчет Громов.

Вместо ответа откидываюсь на руки, и он понимает намёк.

Горячий язык обводит ореолу груди, Громов втягивает, а потом слегка посасывает сосок.

Стон, который я издаю, слышно, кажется, даже в соседнем здании.

Господи! Мне никогда и ни с кем не было так хорошо.

Никогда.

Ни с кем.

Так стоило ли обманывать себя эти годы и довольствоваться суррогатом?

Потянувшись, запускаю пальцы в короткую шевелюру Громова. Слегка тяну, заставляю его вернуться к моему рту.

– Ненавижу тебя! – жарко выдыхаю ему в губы.

И первая тянусь к застёжке ремня.

Секс на рабочем месте? Отличный сюжет фильма для взрослых.

Вот только у нас всё сложнее, и не факт, что дойдёт до хеппи-энда.

Восхитительный секс ведь не повод даже для знакомства. А спать с начальником для многих в порядке вещей.

Служебный, мать его, роман.

Осталось проигнорировать тяжёлое, тянущее чувство в груди, сильно похожее на обиду. С одной стороны, оно возвращает меня на несколько лет назад. С другой – позволяет принять и отпустить.

И переспать с Громовым.

Широко открыв глаза, давлюсь усмешкой, когда чувствую головку немаленького члена.

Внутри меня всё готово и вибрирует от одной только фантазии, как это будет.

Вцепившись в его широкие плечи, ахаю, когда Громов входит на всю длину.

Захлёбываюсь стоном.

Это вот так? Вот такое у нас было?

Господи, спасибо, что я не помнила. Иначе не знаю, как смогла бы довольствоваться меньшим.

– Давай, любимая. Покажи, как тебе хорошо.

Громов с силой притягивает меня к себе. Сейчас нас не расцепит и самый талантливый хирург.

Руки Громова на моих ягодицах, он входит на всю длину, чтобы убить меня обратным движением.

Меня трясёт. Мышцы напряжены до такой степени, что бёдра ходят ходуном.

Пытаясь сдержаться, чувствую, как во рту появляется солоноватый привкус. Понимаю, что прокусила губу.

Закатывая глаза от тянущего, невозможного чувства между бёдер. Откидываю голову, позволяю ему контролировать ритм и силу движений, которые нарастают с каждым толчком.

Внушительный член Громова словно поставил себе целью протаранить меня насквозь. И чёрта с два мне это не нравилось!

– Да! – из меня всё-таки вырывается крик.

В тот самый момент, когда напряжение в теле доходит до пика. В желании насадиться на него до конца, подаюсь к Громову. Ближе, сильнее.

И кричу от бешеной разрядки, что горячей волной проходит по телу. Раз, второй, третий.

Оргазм длится и длится. И в тот момент, когда я пугаюсь, что что-то не так, меня отпускает.

А спустя пару движений и Громов глухо рычит, а потом подтягивает меня и утыкается лом мне в лоб.

Чувствую, как его член сокращается во мне. Как я продолжаю непроизвольно сжиматься вокруг него, в древнейшем, как мир, инстинкте.

Дышу, словно у меня обструкция – часто, хрипло, напрочь сорвано. В то время как грудь Громова ходит мехами, а сам он прижимает меня к себе до сломанных рёбер.

И больше всего боюсь момента, когда нам придётся встретиться взглядами.

Глава 32

У Громова таких проблем, конечно, нет.

– Так всё становится проще, да, любимая? – выдыхает он.

Да если бы.

Глубокое, ни на что не похожее раскаяние вперемешку со злостью на саму себя накрывает как по заказу.

– Вообще, ни разу, – вздыхаю.

Отодвигаюсь от него под прищуренный взгляд Громова. В ответ не смотрю из принципа.

Облизываю губу, чувствую припухлость там, где прикусила. Также, не глядя на него, соскальзываю со стола, ищу своё бельё и в один удар сердца одеваюсь.

Интересно, почему, когда Громов снимал с меня трусики, я не заметила, как это неудобно в тяжёлых ботинках? Зато сейчас мучаюсь. И оттого, что ощущаю его давящий взгляд – особенно.

– То есть не аргумент?

Всё-таки поднимаю взгляд.

Громов настроен иронично и даже не думает одеваться. Глаза против воли следуют по чётко очерченной мышце груди, потом пресса. Линия волос, уходящая вниз, к полурасстёгнутым брюкам, вызывает ненужные ассоциации.

Ассоциации! Серьёзно?

А охрененно горячий секс никаких ассоциаций не вызывает?

Чёрт.

Никогда не думала, что меня будет возбуждать один вид недовольного мужика в брюках с расстёгнутой ширинкой. Спасибо, хоть не с достоинством наперевес.

Впрочем…

Чёрт, чёрт, чёрт!

Непроизвольно облизываю губы и сглатываю. А потом отворачиваюсь от греха и снова набухающего бугра в громовских штанах.

Господи! Я ведь знала, что это будет плохая идея. Так смысл сейчас посыпать голову пеплом.

– Секс?

И хотелось бы выглядеть уверенно и дерзко, только не по мою честь. По крайней мере, не сейчас.

– Секс.

Громов не собирается облегчать мне задачу. Неторопливо и дико сексуально он идёт к шкафу, который, оказывается, встроен за невидимыми дверьми. Взяв рубашку, он накидывает её на широкие плечи, но так становится только хуже.

– Если забеременеешь, я с удовольствием возьму на себя все обязательства, – добавляет он.

Признаться, смысл фразы доходит до меня не сразу.

– Перебьёшься, Громов, – фыркаю. – Противозачаточные таблетки страхуют от подобных… ошибок.

Настроение скачет от довольно-расслабленного до «шеф, всё пропало».

– Мм, а как же сила нашей любви? – улыбается он широко и открыто

Впервые с момента, как вернулся в мою жизнь.

– Совместимость, радость твоей яйцеклетки и живость моих сперматозоидов.

– Ты степень по биологии успел где-то получить?

Подобрав куртку, кутаюсь в неё. Только это не уберегает от откровенно хозяйского взгляда.

Вот чего я боялась больше всего! Того, что Громов возомнит зелёный свет из-за моей позорной несдержанности.

– Поехали обедать, Маш?

Он подходит ближе и, несмотря на моё сопротивление, подтягивает меня к себе. Рука зарывается в распущенные волосы, а сам Громов какой-то слишком расслабленный.

– У меня нет времени, у меня теперь… компания.

Произнести «Орлова» язык не поворачивается.

Отворачиваюсь, так чтобы губы Громова мазнули по щеке.

Я всё ещё не понимаю, чего ждать от этих отношений – или пародии на них. Надо бы замедлиться, подумать, а лучше записать получившиеся выводы. Но Громов как чувствует – не даёт и минуты на передышку.

– Вот именно. Ты можешь совсем не ходить на работу.

– Громов, ты сам себе противоречишь, – качаю головой и высвобождаюсь из объятий.

Вовремя. Стук в дверь повторяется, я разрешаю войти.

Оба юриста как ни в чём не бывало обходят всё ещё валяющуюся на полу рубашку Громова.

Полный финиш.

– Вы готовы поставить подпись и предоставить свой развод нам, Мария Алексеевна?

Иосиф Маркович и на сброшенные документы не смотрит. Достаёт из папки бумаги и кладёт на стол.

Молчу. Думаю.

Решаю?

Нет. Я не смогу больше с Колей. Не после всего, что было. Эту дверь я закрыла раз и навсегда.

Но открылась ли другая?

Молча я подхожу к столу и ставлю размашистую подпись.

– Прекрасно, просто прекрасно, – кивает юрист.

Не проходит и половины минуты, а оба исчезают где-то в недрах офиса.

Обернувшись, оглядываю кабинет.

Мне нравится его стильная сдержанность. Пожалуй, это действительно могло бы стать местом, где я с удовольствием работала бы.

Не обращая внимания на Громова, насколько это вообще возможно, касаюсь пальцами гладкой, прохладной столешницы, пока обхожу стол. На мгновение останавливаюсь перед массивным, но даже со стороны удобным креслом.

А потом решаюсь – с полным осознанием своей власти сажусь на место управляющего. Моё место.

Грудь захлёстывает восторгом и правильностью.

В своей глуши я даже не надеялась когда-нибудь занять похожее место. Слишком далеко были расписаны дети-внуки-правнуки владельцев компании по всем мало-мальски важным должностям. Хотя по способностям и знаниям они и близко не стояли к моим.

А теперь пожалуйста. Получите распишитесь не региональную компанию, а целый холдинг.

С моей фамилией на фасаде.

– Шикарно смотришься.

Громов с довольной усмешкой присаживается на край моего стола.

– Декольте бы побольше, но это оставим для тет-а-тет.

– Почему ты считаешь, что я вот так брошусь к тебе в объятия? Секс – это даже не половина отношений, не говоря о том, что наш не перекрывает и трети проблем между нами.

– Треть – это мало, – вздыхает Громов.

А у меня ощущение что надо мной издеваются. Впрочем, в его присутствии у меня почти всегда такое ощущени.

– Увеличим шансы? – подмигивает он.

И кладёт передо мной лист гербовой бумаги, который до этого достал из ящика.