Текст книги "Запретная. Не отпущу (СИ)"
Автор книги: Нонна Нидар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 24
– Увезёшь меня отсюда?
Песня обрывается на низкой ноте.
– Нет.
Ирбис мрачнеет на глазах.
– Но почему!
– Потому что это дурость, милаха. Во-первых, Бурый за тебя отвечает, во всех смыслах, даже если тебе это не нравится. Во-вторых, я не мудак какой-то, чтобы увозить девушку друга.
– Я не его девушка.
– Ага, – хмыкает Ирбис и возвращается к гитаре.
– Правда!
Я в отчаянии. Если кто и может мне помочь, то только он. Но как раз Ибис отказывается наотрез. И что-то подсказывает, что уговорить его практически невозможно.
Практически.
– Я… думаешь, я просто так здесь сижу?
Взмахиваю рукой, обвожу террасу. В груди давит, но заставляю себя говорить. Это единственный шанс сбежать, пока Медведь… занят.
А там попрошу Ирбиса отвезти меня домой и не буду выходить за ворота. Свадьбу, конечно, придётся отложить, но это меньшее из зол. Тем более, папа в курсе, он обязательно что-нибудь придумает.
А Марк поймёт. Как всегда.
– Мм. А не просто? Что, не впечатлил?
Ирбис выкатывает грудь колесом, но в глазах смех.
– Очень смешно.
Бесполезно. Не поможет.
Рывком встаю, но Ирбис хватает за запястье.
– Сядь, милаха, – кивает на ступени. – И рассказывай.
Он странный. Словно у него в запасе не одно, а десяток лиц, которые он меняет по собственной прихоти. И никто не знает, что на самом деле у Ирбиса на душе.
Только что он был мрачным как тучи над нами, потом перекинулся в весёлого балагура и вот опять.
– Мне нечего рассказывать.
– Тогда мне нечего тебе ответить, – усмехается.
Отложив гитару в сторону, Ирбис потягивается.
– Спать пойду. Может, вырву хоть час отдыха.
Вдалеке небо и правда начинает светлеть. А у меня остаётся всё меньше времени, чтобы оказаться отсюда подальше.
Я должна ему объяснить. Но как это сделать, чтобы не поцарапать собственную гордость?
Нельзя ведь в открытую взять и сказать…
– Медведь наверху. С Викой. Пожалуйста, увези меня отсюда.
Ирбис застывает, вглядывается в меня. А потом как-то растерянно взъерошивает волосы.
– Врёшь.
Очень бы хотела. Но отвечаю другое.
– Тогда почему он всё ещё не здесь? – прикусываю губу, чтобы сдержать рвущийся из груди всхлип. – Мы сидим здесь сколько? Почти час?
– Милаха, – Ирбис вздыхает, – ты по-любому всё не так поняла. Даже если Бурый с ней…
Запинается.
Поднимается.
Подходящего объяснения, кроме очевидного, не находит даже он.
– Да блядь. – Ирбис качает головой. – Не кретин же он, чтобы променять тебя на неё. Это не в стиле Бурого.
Смотрит на меня сверху вниз, хмурится.
– Это не решение, милаха. Лучше я схожу и…
– Нет! Только не говори ему ничего!
Хватаю Ирбиса за руку, тяну вниз. Но что ему мой вес.
– Я просто уеду. Сама бы ушла, если знала, куда и не боялась заблудиться. А дома не буду выходить за ворота. Буду в безопасности. И все останутся при своём.
– Это бред, Алин.
Моё имя в его исполнении звучит слишком серьёзно.
Ёжусь, отпускаю руку Ирбиса. И всё-таки открываю карты.
– Вика беременна. От Медведя. Пусть они… я не хочу так. Пойми, я…
А что я? Влюбилась в самого неподходящего мужчину в мире? В своего телохранителя? И это за несколько дней до свадьбы.
Хотя какие несколько… послезавтра я выйду за Марка и гори оно всё.
– Твою же мать.
Ирбис запрокидывает голову к небу. Смешок.
– Слушай, так это не решается.
– А как? Или что, нам жить дружной шведской семьёй? Или ты придумал оправдания тому, что он сейчас с ней? – взмахиваю рукой в сторону двери. – Так расскажи, я с удовольствием послушаю.
До боли прикусываю губу.
– Нет. Пусть они остаются, а меня ждут. Дом, папа и жених. Спасибо Медведю за спасение и… остальное, но лучше мне вернуться. Для всех лучше.
Во взгляде Ирбиса откровенное сомнение.
– Это сейчас фишка такая?
– Какая?
– Чуть что бегать от разговора.
Понятия не имею, о чём он. И продолжаю ждать решения.
– Увези меня домой. Пожалуйста. Будем… будем считать, что ты заменишь Медведя в дороге. Ты же можешь. А дома папа позаботится о моей безопасности.
– Он уже один раз позаботился.
– Это я виновата, – обхватываю себя руками. – Не принимала всю эту историю с угрозами всерьёз. Теперь буду.
– Ну-ну.
Встаю, смотрю только на собственные сцепленные руки. На него откровенно боюсь, потому что не знаю, что ещё сказать. Как убедить.
– Ладно. Я поняла, – выдыхаю. – Прости, что побеспокоила. Ты прав, это и правда так себе идея.
Встретившись с Ирбисом взглядом, слабо улыбаюсь. От одной только мысли, что надо вернуться в дом, где Медведь…
Подташнивает, в горле пересыхает.
– Как-нибудь…
Голос дрожит от непролитых слёз. Даже я это чувствую.
Наклоняюсь, чтобы забрать тарелку. А когда выпрямляюсь, оказываюсь лицом к лицу с Ирбисом. Так близко, что чувствую ментоловое дыхание на своём лице.
– Пиздец я об этом пожалею, – кривится он. – Собирайся. У тебя одна минута.
Неверяще вскидываюсь.
– Пятьдесят пять секунд.
Собираться? Мне нечего собирать. Медведь выкинул телефон, а остальное…
– Я готова.
– Тогда вперёд. К новому трешу в нашей непростой жизни.
Явно жалея о каждом сказанном слове, Ирбис идёт к калитке. Придерживает передо мной дверь.
Неужели он и правда отвезёт меня домой? Вот так просто?
Хотя вряд ли можно считать простыми мои откровения.
Как только мы выходим в лес, Ирбис берёт меня за руку. Без подтекста, просто чтобы успеть подхватить, когда я в темноте навернусь. А дальше события несутся на быстрой перемотке.
Вот мы останавливаемся у огромного пикапа, стоящего на небольшой поляне. Вот мчимся по кочкам так, что я боюсь пробить головой потолок. А вот он останавливается у моего дома.
Не верю. До сих пор.
Хотя ворота распахиваются, и в них появляется удивлённая охрана.
– Алина Владимировна?
Но не успеваю я дойти до ворот, как из калитки выбегает взъерошенный отец.
– Алиша?
А я по-детски влетаю в родные объятия, чтобы уже в них дать волю слезам.
Глава 25. Медведь
Ярко. Остро. В груди жжёт так, что жарко.
Аромат сладкой ванили. Гибкое тело в руках.
– Я прослежу, чтобы тебя никто не… побеспокоил.
Ага. Главное, не дать волю собственному члену. От всей этой около романтичной жести крышу сносит почище, чем от ПТСР.
Видеть её. Держать в руках. Слушать каждый чувственный вздох. Пить с губ.
И, сука, не трогать даже пальцем. Относительно, конечно, не трогать.
Но один хрен такой красоты со мной ещё не случалось.
И Принцесса чувствует что-то похожее, потому что снова застывает. Её тело деревенеет в моих объятиях, хотя я писец сдерживаюсь в контексте происходящего.
– Я видел твоё досье, принцесса. Я знаю о тебе всё. И даже это.
Намекаю.
Да, я знаю, что ты невинна. Нет, я этим не воспользуюсь.
По крайней мере, пока мы снова не съедем с катушек. Вместе.
Она ёжится, слышу сдавленный смешок.
– Спи.
Прижимаю принцессу к себе. Утыкаюсь носом в макушку, глубоко вдыхаю. Тщательно контролирую тело, которое жаждет других развлечений.
Нет. Только не с этой малышкой. Не с моей принцессой.
Солнечной. Сладкой. Иногда язвительной. Но очень нежной.
Тигр, мать его. Друг называется. Знал, собака, что хрена с два я возьмусь за такой объект. Слишком молодой и наивный. С огромными распахнутыми глазами, женихами, папой-мэром и жизнью типичной золотой молодёжи.
Но это сейчас я понимаю, что тот наш разговор был слишком обтекаемым. Еще, зараза, знал, когда звонить. Тот день я провёл с пацанами из младшей группы на стрельбищах, пришлось ухом слушать, а всем остальным контролировать, чтобы восемнадцатилетние бараны не пристрелили друг друга.
С другой стороны, просьба о помощи звучала максимально нейтрально. Объект. Угрозы. Сохранить “тело”. Скучно. Привычно. Просто.
Было, пока Тигр не сбросил разовый контракт с “Беркутом”, раз уж я на вольных хлебах. И только после подписания, собственно, досье.
На Алину Владимировну Разину, двадцати лет от роду. Умницу, красавицу, спортсменку и почти комсомолку. Дочь мэра, который мне не упёрся никаким местом.
Только поздно. Контракт был подписан, и разрывать его стало проблемой даже не из-за неустойки, а тупо мужской дружбы и собственной гордости.
Что я, с какой-то золотой девочкой не справлюсь?
Рука оглаживает стройное бедро, поднимается выше, задирает край футболки и ложится на плоский живот.
Хочется… всякого.
Вместо этого вжимаюсь в офигительные ягодицы Принцессы, медленно выдыхаю и расслабляю тело. В голове пусто, только радостный звон.
Бим, сука, бом.
Никогда такого не было. Чтобы двое суток мариноваться вместо того, чтобы соблазнить и взять очередную губы-попа-грудь.
Чтобы, мать его, слетать от яркого, искристого счастья после невинных объятий. Дышать ею.
И едва не кончиться, увидев в компании Ирбиса.
С трудом понимая, втащить ему сейчас или позже, уже наедине. Как сдержался, в душе не знаю.
Подозреваю, хватило одного взгляда испуганных глаз, чтобы забыть обо всём мире.
Хотя стоило задуматься раньше. Когда из досье на меня посмотрела наивная, очень красивая девочка. А в груди странно, заунывно заныло.
Старые шрамы, хроническая невралгия.
Ага.
Хер тебе.
Уже тогда пропал. А дальше как финалочка “скромная, умная, невинная”. Взгляд выхватывал из досье отдельные слова, а я не понимал. Это как она дожила до двадцати с таким набором привычек? Вредных в наше время, практически убийственных.
Но нет. Алина Разина действительно любила собак, хоть они и вызывали у неё аллергию. Закидывалась таблетками и шла в приют хотя бы на час, помогать.
И по-настоящему любила своего жениха, который трахался со всеми её подругами направо и налево. Улыбалась так… по-особенному. Когда знала, что встретит его.
Пиздец просто.
А я вёл скрытое наблюдение. И нарушал все инструкции.
И Заславину Марку сильно не везло те три дня. То колесо пробьёт, то эвакуатор увезёт машину на штрафстоянку, то такси не вызывается, то отцовские карты вдруг заблокируются.
Сбой.
Порча.
Потому что не стоит бесить профессионалов.
Но Принцесса вдруг вздыхает во сне, переворачивается и утыкается носом мне в грудь. Замыкает мгновенно.
Чувство невесомости охватывает тело. Прямо облачко, а не мужик под центнер весом.
В груди щемит.
Никакой невралгии, одно сплошное чувство. Непривычное, с перебором в эмоции.
Вспомнив, что дышать тоже полезно, медленно выдыхаю.
Хочется укрыть эту девочку от всего мира. Только она ершится, играет в независимость. Хорошо хоть папой не угрожает.
Кстати, про него. С угрозами этими полный швах. Берутся из ниоткуда, а, значит, работает знающий. Пусть я дал своим команду отследить, но есть ощущение, что копаем не там.
Что всё это грязнее. И проще.
Чёрт.
Даже просто лежать рядом с Принцессой всё сложнее.
Поэтому аккуратно откатываюсь. Давлю на корню мысль разбудить её ласками. А там и до основного блюда недалеко.
Мотаю головой, чтобы вытрясти все сволочные мысли.
Соблазнить Принцессу нетрудно. Гораздо труднее сделать так, чтобы она пришла сама. С полным осознанием.
А пока нас качает на каких-то нездоровых эмоциональных качелях, с которыми пора завязывать.
С утра и начнём.
Вздохнув, исполняю подростковую шалость. Частично раздеваю Принцессу, чтобы с утра она сразу думала обо мне. Едва не рычу в процессе, обхитрив сам себя.
А потом сваливаю от греха в коридор, оставляя её под лёгким пледом.
– Миша?
Блядь.
Вот кого, а видеть Вику хочется меньше всего.
Она скользит взглядом по моему телу, задерживается на ширинке, но молчит. Не может быть, чтобы недавний разговор поставил ей мозги на место.
– Мне плохо.
– Хватит, Вик.
– Н-нет, мне правда… кажется…
И эта стервь закатывает глаза и начинает сползать по косяку.
Глава 26. Медведь
Чертыхнувшись, подхватываю бывшую. Ставлю ровно.
– Не уходи!
И тут же выдаёт:
– Пожалуйста.
– Хватит. Имей хоть каплю достоинства.
Морщусь и отхожу на шаг.
– Только не говори, что влюбился в эту девчонку!
Серьёзно?
– Хочешь поговорить в таком тоне? – поднимаю бровь.
– Хорошо-хорошо, прости. Но… пожалуйста, в последний раз. Только раз. В память о том, что было. Обещаю, никто не узнает.
Из той пятидесятипроцентной вероятности, что Вика беременна, есть процентов десять, что ребёнок всё-таки мой. Киваю на её дверь.
– Полчаса.
Только хрена с два. Полчаса уходят только на то, чтобы её успокоить и заставить сесть на кровать. Ещё полчаса на истерику с подвываниями.
– Я люблю тебя! Не бросай меня!
Ещё полчаса, чтобы объяснить молча глотающей слёзы Вике политику партии. Напомнить, что помимо меня она трахалась ещё с двумя своими дружками, причём иногда одновременно. В который раз сказать, что всё, даже если ребёнок мой, вместе мы всё равно не будем.
И за миг до того, чтобы дойти до ручки, послать всё на хрен, бросить Вику в комнате и пойти проветриться.
Не возвращаться же в таком состоянии к Принцессе.
Грудь раздувает мехами. Очень хочется убивать. В первую очередь себя за то, что связался с Викой.
Вопросов нет, полгода назад это казалось хорошей идеей. Красивая, раскрепощенная, свободная. Для секса без особых обязательств – идеально.
Было, пока Вика не решила, что хочет поменять фамилию на мою.
Обхожу дом слева и утыкаюсь в большую бочку с водой. То что надо после таких разговоров.
Бесит до желания выволочь Вику на улицу, поднять Ирбиса и отправить обоих с миром.
Но прохладная вода остужает и голову. Особенно когда снимаю футболку окатываю себя из ковша рядом. И так пока не наступает полное прояснение мозгов.
Вообще, хреновая ситуация. И если Принцесса узнает о проблемах с Викой, разгребать это всё и не разгрести.
Она же гордая, моя солнечная. Психанёт, сбежит под крыло папе и штурмуй потом замок с драконом.
Не проблема, но долго, муторно и переживательно для Принцессы, которая станет кусать губы, заламывать руки и творить прочую дичь. Как сегодня.
Ухватившись за края бочки, отфыркиваюсь.
Хватит. Пора погреться. А где, как не в собственной спальне, которую заняла одна красивая Принцесса.
С довольной усмешкой натягиваю футболку прямо на мокрый торс.
Чувствую ледяной укол под лопатку.
Уход влево, перекат.
Электроудар впустую.
И главный пиздец в том, что электрошокер в руках совсем нулёвого пацана в шлеме и бронике с надписью “СОБР”.
Это что ещё за…
Думать некогда. Убивать нельзя.
Хрен его знает, чужие или по ошибке заглянули на огонёк. Хотя после таких ошибок можно и не дожить до старости.
А пока отвлекаюсь на очередного молокососа. Бью. Аккуратно укладываю на траву.
Да сколько их здесь?
Судя по количеству – по мою душу. И вряд ли Тигра настолько выбесило похищение мэрской дочки.
Значит, чужие.
Только теперь я не Джеймс Бонд и с лицензией на убийство могут возникнуть знатные проблемы.
Поэтому одного за одним укладываю прущих из всех углов спецов. Как тараканы после Дихлофоса – лезут и лезут. Знать бы, кто так постарался и нафига.
Или нас с Принцессой всё-таки нашли? Отследили Ирбиса?
Оба варианта паршивые дальше некуда. В обоих кого-то явно пора выпереть из “Беркута” за профнепригодность. Но если у Ирбиса пострадает гордость, то тронуть Принцессу… только через мой труп.
И всё идёт прекрасно. Мальчики в брониках переговариваются, местами орут друг на друга матом. Меня ищут. И не замечают, хотя в отличие от и смокингов, я в светлой футболке и джинсах.
Гуляю, блядь. Укладываю штабелями идиотов.
Хоть бы поинтересовались, кого собрались брать. Для меня электрических пукалок явно маловато, даже если их здесь полсотни.
Только бы Принцессу, уроды, не разбудили.
Нахмурившись, продвигаюсь к входу в дом. И именно этот момент выбирает Вика, чтобы выпереться в своём кружевном треше на террасу.
Визг, писк.
Полный финиш.
Мальчики в шлемах мгновенно берут её в оборот. Откуда-то взявшиеся фонари скрещиваются на грудастой фигуре на крыльце. Двое молодцов подскакивают к ней, блокируют, чтобы никуда не делась.
– Бурый Михаил Андреевич, вы обвиняетесь в похищении и изнасиловании. Прятки только усложнят вам жизнь.
Орёт, видимо, главный. Мозгов у него явно побольше, чем у остальных. Прикол только, что я никого не похищал и не насиловал.
Хмыкнув, вступаю в полосу света в метре от одного их собровцев.
Тот вздрагивает, сдуру суёт мне под ребро свою хрень.
Падает.
– Споткнулся, – усмехаюсь в ответ на взгляды.
И иду к крыльцу.
Потому что с того момента, как они взяли Вику, выбора не осталось.
Только вопрос.
Где, мать вашу, моя Принцесса?
Глава 27. Медведь
Вика что-то протестующе верещит, когда меня укладывают мордой в мох.
Окей, ребята. Пусть будет по-вашему.
Гораздо важнее другое. Где, мать вашу, Принцесса и Ирбис?
И пока парнишки приводят в порядок своих и обыскивают дом, мозг соображает как не в себя.
Она всё-таки уехала. Причём не одна, а с Ирбисом.
Почему?
А вот здесь возможны варианты. Но самый вероятный – Принцесса видела, как я заходил к Вике, и выкинула свой любимый фокус с побегом. Случайно.
И понятно, что реакции на стресс только три: бей, беги, замри. Но я бы предпочёл, чтобы она била – словами, действиями… пох. Вместо того чтобы лежать сейчас носом во влажный, щекочущий мох и думать, довёз её Ирбис до дома или нет.
Это единственное место, куда могла направиться моя солнечная. Самое вероятное. И самое, мать его, опасное.
Если так называемая охрана допускает нападение на хозяина в его же доме, то это полный финиш. Лёгкое, конечно, чисто напугать, но сам факт. А теперь в этом треше и Принцесса. А я здесь.
Полный…
– Лежи спокойно! – гаркает какой-то сопляк над ухом.
Ботинок с усиленным носком врезается под рёбра.
Придурок.
Приподняв голову, успеваю увидеть, как Вику под руки ведут в машину. Уже одетую и не вырывающуюся. А ладонь одного из собровцев подталкивает её в нужном направлении не столько за спину, сколько за задницу.
Быстро сориентировалась. Успела похлопать глазами.
– Вставай, скотина!
Кто-то новый. Вздёргивает за наручники.
Ты моя прелесть. Хочешь вывих? Запросто.
Перекручиваю руки, подныриваю под автомат и бью под колено. Хруст. Не до вас мне, ребята.
Парень, взвыв от боли, с матом заваливается на землю.
– Ногу! Он сломал мне ногу!
– Скажи спасибо, что не голову. Увести.
Главный, который распинался с крыльца, кривится и кивает на калечного. И если нога срастётся, то с мозгами там явно сложнее.
– Михаил Андреевич, – с укором качает головой главный. – По своей воле, значит, не пойдёте?
– Пойду.
Всматриваюсь в клоунов, выходящих из дома. Болтуны ржут, автоматы болтаются за спинами.
– В доме…
– Чисто. Никого.
Главный внимательно изучает мою физиономию.
– Огонь. – Перевожу взгляд на него. – А кого я тогда насиловал?
Усмехается.
– А это уже не нам выяснять. Наше дело маленькое.
– Конечно. Приказ сверху. Особый случай.
– Не лез бы ты на рожон, майор. Мало досталось?
Нормальный мужик. Умные глаза, видно, что с характером, и что всю муть дела осознавал ещё до того, как впёрся ко мне в дом.
И имеет в виду явно не дилетантскую работу своих парней.
– Пока так себе, бывало хуже, – усмехаюсь.
Мимо проносят уже не воющего парня. Тот смотрит на меня с ненавистью, а потом отворачивается.
– Вечно вы, беркутовцы, с тараканами. Сука, бессмертными, – хмыкает главный.
– Тем и живём.
И всё бы хорошо, но дорога до ивс* проходит муторно. Одна надежда, что Ирбису хватит ума установить наблюдение за домом Разиных, пока я тут развлекаюсь. Хотя бы сутки, а там я точно выйду и начну раздавать заслуженные пряники.
Уже в городе бью кулаком по окну.
– Командир, дай позвонить?
Но этим пох. Они в танке. Причём в танке самоуверенности и вседозволенности – худшем из всех.
В ивс тоже трындец. Менты ведут себя как слепоглухонемые. Но хотя бы не лезут на рожон. Видят, что меня только тронь.
К этому моменту всё, о чём могу думать – это о мудаке, который напал на Принцессу в клубе. Надо было кончать урода, а теперь поздно. Я в клетке на сутки, этот на свободе.
И хер его знает, какое задание ему дадут на этот раз.
Загнанным зверем мечусь по одиночке. Четыре шага туда, четыре обратно.
В груди тяжело, лёгкие раздуваются мехами, но дыхание один хрен сорвано к чертям.
Подхожу к двери, дёргаю за решётку.
Тишина. Только мёртвые с косами не стоят.
Затаились. Ждут приказа свыше. И то ли подсказал кто, то ли у самих хватило мозгов не подходить к моей клетке.
Дёргаю ещё раз.
Бесполезно.
С одной стороны, жаль. Мне бы сейчас только вырваться и разрулиться с безопасностью Принцессы. С другой – ну, уделаю я пол-отделения, а потом вернусь сюда, и в решающий момент снова буду далеко от Принцессы.
Блядство с какой стороны ни посмотри.
А нарастающая тревога бьёт уже по мозгам.
Разворачиваюсь. Кулак входит в стену. Отлетает кусок зелёной штукатурки.
Не прощу себе, если с ней что-то случится
Ещё удар.
– Эй!
А, то есть казённое имущество вас всё-таки пробивает?
Дальше ломаю стену уже с расчётом и злой усмешкой.
Плевать на последствия. Только подойди и…
– Да я тебя сейчас…
Слишком упитанный полицейский всё-таки выходит из своей будки.
– Прекратить! – орёт издалека.
Но теперь я слепоглухонемой.
– Угомонился, сука!
А это мы сейчас посмотрим. Кто из нас кто.
– Ну всё…
Всё.
Одной рукой перехватываю именной ствол, другой – мента за горло.
– Открывай, – ласково. – Пока цел.
И дуло ствола оказывается в опасной близости от его яиц.
– Т-ты… т-ты…
Подбородок трясётся, зрачки на всю радужку. Неслабый он словил адреналиновый удар. Как бы не помер здесь же.
– Эй! – встряхиваю.
– Я-я-я-я…
Вздыхаю. Но в момент, когда собираюсь отключить испуганного мужика, со скрипом распахивается внешняя дверь.
– Вот это люди.
___
ИВС – изолятор временного содержания
