Текст книги "Запретная. Не отпущу (СИ)"
Автор книги: Нонна Нидар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 4
Отключаюсь буквально на несколько минут. Когда прихожу в себя, стою на ногах, прижимаясь спиной к тёплому металлу машины. И всё бы ничего, но с другой стороны он. Хищник.
Слишком близко. Удерживает меня на весу. Мощный. Большой. Очень спортивный. Каждая мышца чётко очерчивается при любом его движении.
Замираю, боясь пошевелиться.
– Пришла в себя.
Не вопрос, констатация факта.
А у меня голова кружится. Нос улавливает аромат лесной прохлады и сырости. Пальцы цепляются за его предплечье, чтобы не упасть.
Он словно весь отлит из стали. Никогда таких не видела. Даже папина охрана на фоне хищника выглядит недозрелыми пятиклассниками.
– Мне плохо.
– Твоими стараниями, принцесса.
Его голос снова холоден и равнодушен. Даже в той единственной фразе у наших ворот было больше жизни, чем сейчас в разговоре со мной.
Не отпуская меня, открывает дверь, запихивает меня внутрь, закрывает.
Замки щёлкают.
Он что, закрыл машину, чтобы её обойти?
Снова щёлк.
Машина проседает под его весом. Он действительно огромный! На голову, если не на полторы выше. Широкие плечи, наверное, как три моих. Руки в обхвате как моя нога. Или две.
И с этим человеком я осталась наедине.
Хуже. Этот человек зачем-то украл меня и везёт… куда?
Не ответит.
– Отпустите меня. Пожалуйста!
Пробую ещё раз. Жалобно, на грани слёз. Обхватываю себя руками.
– Нет.
– Но у меня свадьба!
Дрожу от страха при одном взгляде на него. Дёргаю дверь машины, но замки заблокированы. Теперь я точно в ловушке.
– Уверена? – усмехается хищник.
Машина вновь разгоняется по трассе, а мне остаётся беззвучно плакать, глядя на своего мучителя.
– Кто вы? – шепчу. – Скажите. Я ведь никому… вы даже телефон…
Судорожно вздыхаю, вспоминая, как экран треснул от удара об асфальт.
– А ты не догадалась, принцесса? – он бросает на меня ироничный взгляд.
– Н-нет.
От нервов трясёт.
Он меня не отпустит, это точно. Почему – выясню, если прекращу истерить. Но пока получается плохо.
Прикрываю глаза, делаю несколько глубоких вздохов. Зажимаю руки между коленей.
– Вы… вы зачем-то приезжали к нам. К папе. И нашли меня в клубе. Спасли… – осекаюсь. – Вроде. А потом похитили.
О том, чтобы предложить ему деньги, как тому из клуба, даже не задумываюсь.
Потому что футболка-поло и брюки, которые на нём сейчас, стоят как три средних зарплаты в нашем миллионнике. Часы на руке, с огромным циферблатом и металлическим ремешком с чёрными вставками ещё как три. Ботинки не рассмотрела, но наверняка и они на уровне.
А, значит, деньги – последнее, с чем у него проблемы.
Но что тогда?
Информация? Но я ничего не знаю. Папа никогда не посвящал меня в свои дела, не говоря о каких-то тонкостях.
И понятно, что далеко не вся его деятельность абсолютно законна. Иначе не случилось бы угроз и самой ситуации, где мне потребовалась защита. Жаль, с ней неизвестный Бурый запоздал.
Или…
Момент озарения всё равно что зажжённая лампочка над головой. Мир вдруг становится светлее и самую каплю понятнее.
Но подождите. Не может же хищник быть…
Скашиваю взгляд, стараясь делать это незаметно.
У мужчины за рулём квадратный подбородок и прямой нос. Чёрные брови вразлёт, ярко выраженный кадык на сильной шее. Короткие тёмные волосы.
Из-под ворота футболки с моей стороны виднеется часть татуировки, но что там я не знаю. В темноте плохо видно, да и слишком мелкий фрагмент.
Может ли он быть моим телохранителем?
Не знаю!
Собственного охранника я представляла совсем иначе. И меньше всего ожидала, что он будет вести себя так. Не как наёмник, а как хозяин жизни и, заодно, меня.
От глупой мысли передёргивает.
Затаённый страх от этой машины для убийства остаётся в глубине подсознания.
Ему же ничего не стоит убить! Он так легко обезвредил типа в клубе. А потом даже не оглянулся проверить, жив тот или нет.
– Вы – мой телохранитель, да?
По крайней мере, я очень на это надеюсь, даже несмотря на его хозяйские замашки.
– Из… – морщусь, напрягая память. – Из “Беркута”? Про которого говорил папа.
Прикусываю губу.
Я понятия не имею, как должны кого-то охранять. Но уверена, что запугивания, убийства, и ношение меня на плече как трофея плохо согласуются с правилами. Есть же у телохранителей какие-нибудь правила?
– Вы – Бурый!
Звучит как обвинение. Им и является.
– Это фамилия? Или кличка… в смысле прозвище? Или п-позывной какой-нибудь.
– Принцесса, помолчи. Или мне придётся достать скотч.
– Я не принцесса!
Вместо ответа он поднимает бровь и выразительно смотрит на короткое светлое платье и распущенные волосы.
– Не принцесса, – усмехается.
А мне становится как будто легче.
Хищник, а теперь я почти уверена, что это мой телохранитель, не подтверждает, но и не отрицает, что он и есть Бурый.
Но не обращаться же к нему так.
– И всё-таки… как вас зовут? Как мне обращаться…
По имени-отчеству тоже глупо, но хотя бы какая-то конкретика. Была бы, если бы я знала его имя.
Игнорирует. Как будто со стенкой разговариваю.
С одной стороны, это злит. С другой – хоть он молчит, но ничего плохого мне не сделал.
Если не считать плохим ту поездку до машины на его плече.
– Лапочка, – его голос с хрипотцой разрывает тишину в салоне, – отправь ребят зачистить клуб. Да. “Оазис”. Сам не в восторге. Отбой.
Лапочка? Серьёзно?
И что значит зачистить?
В голове мелькают сцены из ужастиков с людьми в химзащите, плёнкой и недобитыми зомби.
– Мы скоро приедем?
Это же невинный вопрос?
– Минут сорок.
За сорок минут можно доехать до соседней области.
– Можно мне позвонить? Папе.
И такой у него становится взгляд, что я краснею с досады. Как будто я и правда принцесса.
– Нет.
– Вы на всё отвечаете “нет”? – скрещиваю руки на груди.
– Нет, – издевается он.
Выдыхаю.
– Кто-нибудь, вообще, знает, куда вы меня везёте?
– Нет.
– А как… я не могу ходить непонятно где в этом дурацком платье!
Показываю на собственные голые колени.
– Красивое, – хмыкает Бурый. – Тебе идёт.
Его голос становится как будто ниже. А мне заметно жарче.
Нервно сглотнув, только сейчас понимаю, что осталась наедине с мужиком в три раза сильнее меня. В машине. Посреди леса. Ночью.
– Можно я пересяду назад? – прошу заметно тише.
Может, там смогу сделать хоть что-нибудь, когда он станет ко мне приставать.
– Нет. У тебя красивые ноги, принцесса, – хмыкает он.
А я вздрагиваю, осознавая, как попала.
Глава 5
Через тридцать минут мы сворачиваем в лес. В густой и тёмный. И ещё около десяти минут трясёмся по бездорожью. И это не грунтовка, дороги здесь просто нет.
Каким-то чудом хищник лавирует между деревьями. Он точно знает, куда едет.
А я никакая. Вот правда. Сижу, стискиваю пальцы и, прикусив губу, сверлю ночь за окном бездумным взглядом.
А что ещё остаётся.
Но вот машина последний раз вздрагивает на кочке и останавливается. Смотрю на мужчину за рулём, но он просто выходит в ночь и пропадает.
Открываю окно, но вокруг только шорохи ночного леса и ничего больше. Словно я осталась совсем одна. И это даже хуже, чем быть похищенной.
– Эй! – зову почему-то шёпотом. – Вы где?
Ответа нет.
Внутри набирает обороты волнительная дрожь. Я осторожно, очень медленно касаюсь ручки двери.
Открыто!
Горло перехватывает.
Открыто, а толку. Куда я сбегу посреди леса?
Щелчок замка в этой тишине кажется оглушительным.
Морщусь, распахиваю дверь. Нашариваю ногой порог и вслепую спрыгиваю.
Вскрикиваю, когда что-то касается ног, прижимаю руку к груди.
Трава! Это всего лишь тонкая влажная трава.
Прикрыв глаза какое-то время жду, пока сердце перестанет колотиться как бешеное.
Я никогда не была в лесу. Нет, была, конечно, но не так. Не в самой глуши и не ночью, практически одна.
Мы с папой ездили на пикники, раньше, когда я была маленькой. Брали с собой плед, много всякой еды и болтали, смотрели на облака, запускали воздушного змея.
Но всё это происходило днём, в хорошую погоду, где-нибудь на красивой поляне.
С другой стороны, сожаления о прошлом мне точно не помогут.
Вздыхаю. И высоко поднимая ногу, иду.
Куда? Понятия не имею. Глаза хоть и привыкли к темноте, но ночь настолько облачная, что вокруг как в тёмной комнате без окон.
Неуютно.
Ёжусь. А потом запинаюсь за что-то и лечу в неизвестность. Выставляю вперёд руки.
И падаю гораздо раньше. Прямо ему в руки.
Мурашки. Меня окунает в них, словно в морскую волну. Руки, спина, ноги – я вся в них.
А в следующую секунду над нами загорается простая лампочка накаливания.
Его тёмный взгляд скользит по моему лицу, а я краснею. Никогда такого не чувствовала. Он держит меня за локоть, а ощущение, будто раздевает. Животный, дикий магнетизм, от которого воздух в лёгких заканчивается весь и разом.
Отшатываюсь, разрываю прикосновение.
Чтобы скрыть неловкость, оглядываюсь.
Неожиданно. Мы оказываемся на веранде, дачной, времён Советского союза. Она полностью из дерева, в дальней части к потолку подвешана качель, рядом стоит кресло и стол.
А перед нами двустворчатая дверь с большими стёклами.
– Где мы?
– В безопасном месте.
Он распахивает двери, заходит и включает свет.
Изнутри дача тоже обита деревом. По стенам стоят несколько книжных шкафов, у противоположной стены круглый стол под скатертью с бахромой, посередине комнаты диван, два кресла и журнальный стол.
Я будто попадаю в картинку из интернета. Не хватает только граммофона, женщин в старомодных платьях и мужчин с брюками на подтяжках.
Вздыхаю.
Пока я рассматриваю комнату, он похоже, прошёлся по всей даче.
– Я не могу называть вас Бурым. Это… странно.
– Зови Михаилом, – усмехается. – Так не странно?
– Почему вы так себя ведёте? Увезли меня.
Взмахиваю рукой, обводя комнату.
– Почему не вернуться домой, к папе?
– Моё дело, чтобы ты осталась живой и по возможности невредимой. А рядом с твоим отцом предатель.
– Наши люди ему преданы, – качаю головой. – Никаких предателей…
Он не дослушивает. Молча выходит, чтобы вернуться через несколько минут с двумя огромными пакетами.
– Вы считаете меня идиоткой, да.
Не вопрос.
Видимо поэтому он не отвечает. Выходит ещё раз, и в этот раз у него в руках три дорожные сумки.
– Почему три?
Да он издевается! Молча ставит одну из сумок у моих ног и снова растворяется в ночи. На этот раз надолго.
Я жду его пять минут, десять, на двадцатой мне надоедает. Подхватив сумку, прохожу вглубь дома.
Лестница. Тоже из дерева, с высокими пролётами. Приходится пригнуться, чтобы не удариться головой о пол.
Ужас! Куда я попала? И, главное, с кем!
Пусть он трижды мой телохранитель, но больше пугает и раздражает, чем дарит чувство безопасности. Хотя…
Вспомнив, как хищник вырубил типа из клуба, захожу в первую попавшуюся спальню и оседаю на кровать.
Мы не подружимся. Надо как-то перетерпеть это время. Постараться не пересекаться с ним.
И найти телефон, чтобы позвонить Марку и сказать…
Что? Что странный телохранитель увёз меня в лес, а свадьба откладывается?
Спрятав лицо в ладонях, с громким стоном падаю спиной на кровать.
Свадьба!
Глава 6
Открываю глаза, а там неожиданное.
Утро.
Это я заснула и проспала всю ночь? По крайней мере её остатки точно да.
И что теперь?
Мыслей нет. Папа считал, что я умная, но есть ощущение, что поглупела за ночь. Точнее, за ту её часть, когда меня хватали, спасила, закидывали на плечо и везли непонятно куда.
Чтобы оставить среди леса. С телохранителем.
– Михаил, – передразниваю.
Морщу нос, а потом спускаю ноги с кровати.
Вздыхаю.
Бог с ним, что платье помялось. Гораздо печальнее, что оно задралось до талии, показывая всю прелесть белых кружевных бразилиана.
А я под пледом.
Другими словами мой нелюдимый и неразговорчивый телохранитель зашёл, когда я спала и укрыл. Больше некому.
И трижды хорошо, если это произошло до того, как оголилась… моё всё.
Впрочем, смысл сейчас посыпать голову пеплом.
Встаю с мыслями, что что-то в моей голове всё-таки сдвинулось. Ну не могла я вот так за ночь превратиться из скромной умницы, которая ждёт первой брачной ночи, в особу, которой всё равно видел её прелести чужой мужик или нет.
Вздыхаю. Тяжело. Полной грудью.
Тянусь за сумкой.
Неплохо бы посмотреть, что Михаил Бурый счёл самым необходимым. Но лучше бы не, потому что первое, что я вижу – это прокладки. Средства личной гигиены, если точнее. От которых меня бросает в жар всю.
Чувствую, как горит шея, щёки, лоб и даже нос. Вся!
Это же… это…
Выдохнув, обрушиваюсь на край кровати. Кручу в руках две капли, достаю упаковку с пятью.
Капец.
Другого слова у меня нет и не будет.
Только надежда, что сумку собирал не сам Медведь, а кто-то из домашних. Тётя Маша, например, наша экономка. Или на худой конец горничная.
Но надежда слабая хотя бы потому, что они достали бы запасы из моих шкафов. А этой фирмой я никогда не пользовалась. А, значит, что?
Прикусываю губу.
Значит, Миша-Медведь – мужчина с пониженной скромностью и повышенной ответственностью.
Хотя кто бы сомневался после его ночного: “У тебя красивые ноги, принцесса.”
И что делать? Подойти и спросить?
Ага. Как же.
Во-первых, мне не улыбается разыскивать его по всему дому.
Во-вторых, как, вообще, должен выглядеть этот вопрос?
А не вы ли выбрали для меня прокладки? На всякий случай.
Покачав головой, бросаю их в дальний ящик. Из имеющихся – в нижний у прикроватной тумбы.
Нет уж. Об этом я думать не буду. Тем более, до месячных ещё далеко. Надеюсь, я успею выбраться из этой дыры.
Ищу дальше, но ничего такого в сумке больше нет. Зато есть джинсы две пары, несколько футболок, толстенное худи, кеды, всё для чистки зубов, шампунь и кондиционер.
И вот с этими находками в руках я замираю.
Это мои шампунь и кондиционер! Точнее, те, которые я использую. И маска. И даже фен.
В задумчивости раскладываю всё перед собой.
Это какое досье должно быть у Медведя? Если в нём отражены такие подробности.
Поколебавшись, снова ныряю рукой в сумку. не смотрю, что достаю. И снова краснею.
Нет, я, конечно, люблю кружевное и прозрачное для сна, но не в лесу же! К счастью, помимо пеньюара в сумке находится простой хлопковый комплект красного цвета с безразмерной футболкой и шортами.
А ниже…
Нет, это издевательство какое-то!
Потому что о белье Медведь тоже позаботился. Разном. Частью кружевном и самого похабного вида, частью повседневном.
И вот откуда такой разброс?
Выдохнув, оглядываюсь. И в три минуты раскладываю вещи в ящиках небольшого деревянного комода, который нахожу здесь же. Больше в спальне кроме большой высокой кровати, тумбы, комода и широкого подоконника ничего нет. Осматривать нечего.
Поэтому переодеваюсь в джинсы и футболку и с зубной щёткой наперевес выхожу в коридор искать ванную. И снова везение – получается завершить все утренние процедуры в рекордные сроки.
Как раз тогда, когда живот жалобно бурчит о завтраке.
Ещё бы. Я со вчерашнего обеда не ела ничего, кроме куска пиццы и пары сладких коктейлей. Сначала собиралась, потом нервничала, а потом случился клуб и тот тип.
Внутренности скручивает спазмом. Одновременно от волнения и голода. Жуткая смесь. И болезненная.
Поэтому мне не остаётся ничего другого как спускаться. Хотя меньше всего я хочу видеть Медведя.
Кстати, Белый медведь – один из самых опасных хищников планеты. но мне-то повезло, у меня Бурый.
Зажимаю рот двумя руками, когда из него вырывается нервный смех.
Не хватает ещё удариться здесь в истерику. Нет уж. Не дождётесь.
И выхожу в небольшой холл у лестницы. Справа коридор и дверь, слева также, прямо гостиная, куда мы вчера вошли.
Хм. Толкаю правую и радуюсь удаче – там кухня. Пусть не новая, но и не из доисторических времён. Яйца я точно смогу себе пожарить.
И Медведю тоже, раз вчера он как-никак спас меня от лап противного типа.
Но стоит открыть холодильник, как меня захлёстывает приступ жгучего раздражения. И, с силой хлопнув дверцей, я несусь к выходу.
Глава 7
Завтрак для принцессы! Серьёзно?
Как меня, дочку богатого папы, не называли. И принцессой в том числе. Но именно от Медведя это звучит особенно издевательски. До бешенства!
Поэтому я пролетаю через гостиную, хватаюсь за ручку двери.
И застываю от громкого треска.
Медведь рубит дрова.
Нет, не так.
МЕДВЕДЬ РУБИТ ДРОВА!
Останавливаюсь как вкопанная, так и держусь за ручку. Пока во дворе творится самое настоящее волшебство.
Непривычная к зрелищу, испуганно выдыхаю, когда огромный, острый даже при взгляде отсюда топор со свистом рассекает воздух. Треск. А потом круглая часть дерева распадается на две половины. Словно и не дерево вовсе, а масло, которое режут ножом.
Но вот Медведь поднимает половину, ставит, снова замахивается.
Вздрагиваю от свиста и треска. Внутри буря.
Я впервые… вот так…
Нет, я понимала, что Медведь сильный, очень, но видеть вживую…
Нервно сглатываю.
Это какая сила кроется в этом мужчине? Он одним движением свернёт мне шею и даже не поморщится.
От дурацкой мысли хватаюсь за горло.
А потом испуганно выдыхаю и резко ухожу вбок. Приваливаюсь спиной к стене.
Заметил? Нет?
Попасться на подглядывании за полураздетым телохранителем было бы моим личным провалом. Собственно, это уже провал.
Подумать только! Я как… да даже не знаю как кто, засмотрелась не столько на расколотые дрова, сколько на рельефную, с чётко очерченными линиями мышц спину.
Медведь предпочитал рубить дрова без футболки. Жарко, наверное. По крайней мере, спина блестела от пота, но это не портило, это…
Зажмуриваюсь. Отгоняю пошлую картинку, вспоминаю Марка. Интеллигентного, правильного Марка. Доброго, нежного, нетребующего секса до свадьбы. Умного, воспитанного. Самого лучшего!
Фух. Выдыхаю с улыбкой, открываю глаза.
Я же не подглядывала специально. И даже если Медведь меня заметил – плевать. Он должен меня охранять, а не вгонять в краску, смущать, издеваться и оставлять дурацкие записки поверх тарелки с кашей и тёмными, пухлыми ягодами.
Голубика. И как только он узнал, что она моя любимая.
Ах да. Досье.
Страшновато оттого, как много может о тебе знать совершенно посторонний человек. Но в наш век для этого ему даже не пришлось бы вставать с места. Только нанять программиста покруче, а спустя полчаса получить чужую жизнь в формате нескольких распечатанных листов.
Свист. Треск.
Не заметил.
Всё-таки это к лучшему.
А мне не стоит ссориться с человеком, который меня защищает. Пусть даже так специфично.
Поэтому я в задумчивости прикусываю губу. А потом осторожно отлепляюсь от стены и, не глядя больше на Медведя, возвращаюсь в кухню.
О кофемашине здесь даже не слышали. Порывшись по шкафам, нахожу древнего вида турку, ещё какое-то время осваиваю газовую плиту. Но всё-таки побеждаю, и очень быстро по даче распространяется терпкий, особенный аромат свежесваренного кофе.
Я, может, и золотая девочка, но не безрукая. Да и всё ещё не поблагодарила толком за вчерашнее спасение.
Вот. Хотя бы кофе сделаю по собственному рецепту. Вопрос только, какой ему зайдёт больше, и что из ингредиентов я смогу здесь найти.
Задумчиво прохожусь по ящикам.
Вряд ли Медведь предпочитает сладкое, хотя…
Остановившись на двух вариантах, с перцем и с мёдом, решаю попробовать оба. В конце концов, кофе я люблю, если ему не понравится, выпью сама.
Но хотя бы попробую сделать приятное. А там, может, Медведь расчувствуется и соизволит ответить на часть моих вопросов.
Невольно вспоминаю спину, сильные, уверенные движения…
Он и смягчится?
Хмыкаю. Но всё-таки приступаю к варке.
Это быстро и просто, хотя большинству людей кажется, что это какой-то мегасложный процесс. Всего-то и надо правильно сварить, не передержать и добавить специи в определённый момент.
Поэтому спустя несколько минут у меня готова одна чашка. Белая, с сиреневым цветком, которую я ставлю на большое, плоское металлическое блюдо овальной формы. На дне нарисованы цветы, но ничего другого я не нашла, поэтому сойдёт и так.
А через ещё несколько минут к ней присоединяется вторая чашка.
На всякий случай отправляю на блюдо сахарницу и вазочку с маршмеллоу. Вазочка тоже нашлась в шкафах, а зефирки в ящике, заполненном сладостями. Тому, что моими любимыми, уже не удивляюсь.
Разве что предусмотрительности Медведя. Совсем чуть-чуть. И тому, что он в принципе подумал об этом, хотя даже Марк спустя два года отношений всё ещё не запомнил, что именно я люблю и вечно путался с десертами.
Но не обижать же его и ссориться по пустякам. Глупость какая! Поэтому я всегда улыбалась и делала вид, что Марк угадал.
Воспоминания о нашем последнем походе за кофе заставляют улыбнуться. Правда, на сердце всё равно тяжело.
Хорошо бы всё закончилось быстро! Проверенные феи-мастерицы из хорошего косметического салона сделают из меня красотку, даже если я вернусь утром в день свадьбы. Главное – вернуться.
Скомкав и выбросив в мусор глупую записку Медведя, медленно выдыхаю. А потом беру импровизированный поднос и иду к выходу.
Не станет же он рычать на меня с кофе в руках. Приготовленным, между прочим, из лучших побуждений. И с капелькой собственной выгоды.
То, что ни треска, ни свиста больше не слышно, понимаю только на улице. Поднимаю взгляд.
И натыкаюсь на насмешку с лёгкой примесью удивления.
– Я… – голос разом садится, мысли пытаются. – Я кофе сделала. Нам.
Чувствуя напряжённую тишину, нарушаемую только звуками леса, ставлю поднос на стоящее полено рядом с Медведем. Для этого с трудом, но всё же спускаюсь по трём ступеням крыльца и не сворачиваю ноги, наступая на щепки и сучки.
Дом действительно стоит в лесу. Никаких дорожек, никакой тропинки. Вот крыльцо, а вот мшистая, пружинящая земля. И вековые деревья вокруг.
И где-то вдалеке стук. Дятел.
– Нам? – поднимает бровь Медведь.
По его лицу невозможно ничего прочитать, поэтому отступаю на шаг и скрещиваю на груди руки. Смотрю исключительно на ближайшую сосну.
– Я… хотела сказать спасибо. За вчера и того типа. Если бы не вы, я бы… наверное, ничем хорошим это не закончилось бы. Точно ничем. Поэтому вот.
Неуклюже киваю на поднос с дымящимися чашками.
– Моё спасибо.
И тишина в ответ.
А мне вдруг становится дико страшно. Кажется, встречусь с ним взглядом, и всё пропало.
Правда, не знаю, что имею в виду под “всё”.
– Не знаю, какой вы любите.
Сцепляю пальцы, прикусываю губу. Нервничаю.
– Справа с мёдом, но он не сладкий. Просто мягче. А слева с острым перцем. Я нашла чили в одном из ящиков. Надеюсь, вы не против.
– Я не против.
Медведь вдруг оказывается рядом. Слишком близко. Настолько, что я чувствую жар, исходящий от сильного тела. Он всё ещё полураздет.
А ещё он потрясающе вписывается в окружающую природу. Как хищник. Как Медведь.
Нос улавливает аромат явно дорогого средства для бритья. Всё это смешивается в чисто мужской аромат, от которого кружится голова.
Хотя наверняка не от этого, а от голода.
– Р-рада.
Пытаюсь держать себя в руках, но сжимаю пальцы добела, и он наверняка это замечает.
– Талантливая принцесса, – усмехается.
А я даже слова против не могу сказать. Так и стою, до боли прикусив губу и не понимая, почему меня так клинит от его присутствия.
Хотя до этого настолько близко ко мне подходил разве что Марк. Чтобы поцеловать.
От предположения темнеет в глазах.
Совсем рехнулась! Какие ещё поцелуи!
Но мозг больше не функционирует, а я сама не понимаю чего хочу – убежать или остаться.
– Ты пробовала? – чувствую жаркое дыхание на своих губах.
Это насколько близко он стоит?
Не проверяю, так и смотрю на полюбившееся дерево.
– Д-да. Ложку.
– Я тоже хочу попробовать.
И быстрее, чем я осознаю, широкая ладонь ложится мне на затылок.
