Текст книги "Голландка (СИ)"
Автор книги: Нинель Мягкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 9
Невеста была мрачна и насуплена, что в сочетании с грустным женихом наводило на разные мысли. Не один и не два работника ЗАГСа, пробегавшие мимо ожидавшей очереди компании, остановились и вполголоса уточнили у администратора, точно ли добровольно подписывалось заявление. Особенно со стороны будущего мужа.
Несмотря на демонстрируемое смирение и покорность ситуации, в восторге от предстоящего брака Лана не была. Нет, она не передумала, и была по-прежнему готова по-дружески помочь парню, но весь этот фарс с торжеством и рестораном безумно раздражал. Зачем устраивать показуху для друзей и родственников, если через пару лет они разведутся, и прекрасно об этом оба знают? Что за страсть к шоу?
Однако, стоило ей взбрыкнуть и потребовать провести тихую, быструю церемонию безо всякого банкета, Павел пустил в ход тяжелую артиллерию.
Он пригласил на свадьбу бабушку и дедушку Даниила. Те, заслышав, что единственный внук, свет в окошке и сокровище нации, женится, больше ни о чем ни говорить, ни думать не могли. А Йоланда не настолько черствая, чтобы лишить старичков радости в жизни.
Но этот финт ушами она отцу жениха еще припомнит.
Пакеты документов для подачи в загс и консульство Павел подготовил так быстро, что Лана заподозрила его в нечестной игре. Кажется, кто-то копался в ее дорожной сумке и втихаря снял копию с паспорта. Иначе как можно было объяснить уже стоящий на сканах апостиль? В коровнике такого не сделают, а подавать документы для брака они поехали уже на следующий день после памятной беседы. Время поджимало. Даже при помощи пары оранжевых бумажек, в этот раз отечественных, им удалось подвинуть бракосочетание ближе, но не намного. Еще целую неделю Лана провела на даче Кореевых, как ни странно, отдыхая душой. А еще рисуя, как заведённая. Кажется, моральная травма спровоцировала творческий всплеск. Девушка выкладывалась на все сто, уткнувшись в планшет от рассвета до заката, и прерывалась, только когда заканчивалась батарея. Раз в три-четыре часа. Как раз хватало времени перекусить, и идти на следующий заход. Даниил молча маячил неподалёку. В личное пространство не лез, чтобы лишний раз не раздражать невесту, но и далеко не отходил.
– Боишься, что сбегу? – подколола она его как-то вечером. Они сидели на том самом, полюбившемся Лане месте у излучины реки. Девушка подложила под спину полотенце и облокотилась об удачно выросшую неподалёку иву, неспешно черкая очередной набросок прямо с натуры. Заходящее солнце отражалось рыжей дорожкой в реке, окрашивая все вокруг в оттенки багряного.
– Нет. Не боюсь. Ты же обещала. – негромко отозвался Даниил. Она все же застала его врасплох. За прошедшую неделю он успел привыкнуть к их совместному молчанию, и совершенно им не тяготился. Обдумывал тему диплома, которую теперь нужно было подгонять под европейские стандарты, прикидывал, не сменить ли ее совсем, крутил разные варианты исполнения чертежей и макета.
– Тогда что ходишь за мной, как приклеенный? – вопреки намерению Ланы, фраза не прозвучала скандально или вызывающе. Скорее, устало.
– Мало ли, тебя опять в Жужелицы занесёт. Или плавать пойдёшь, здесь омуты есть, и щуки плавают. Укусят за попу, будешь знать.
Он разговаривал с ней, как с ребёнком, ее это одновременно бесило и как-то грело, что ли. Ее давно никто не воспринимал как маленькую, никто не заботился.
Мать с совершеннолетия предоставила самой себе. Не бросила, нет, продолжала кормить, не гнала из дома, но переключилась из режима «воспитание дочери» в «заняться собственной жизнью». Начала знакомиться с мужчинами, вышла замуж, родила ребёнка. Лана ее не винила – Маринде едва исполнилось сорок пять, у нее еще полжизни впереди. Хочется и личного счастья, не только в дочь вкладываться.
Но Лане иногда так хотелось почувствовать себя под защитой, не за каменной стеной, конечно – просто знать, что рядом есть рука, на которую можно опереться.
Может, вся эта дурацкая затея с браком – не такая уж и дурацкая?
Когда подошла их очередь расписываться, дама с лентой поперёк мощной груди, ничуть не уступавшая габаритами Йоланде, громко вопросила:
– Согласна ли ты, Йоланда де Ланг...
Возникла небольшая заминка. Дама закашлялась, наклонилась вперед и быстро поинтересовалась у жениха:
– Она по-русски-то говорит?
– Она говорит. – процедила Лана, стоявшая меньше, чем в полуметре. Дама выпрямилась, и имела совести достаточно, чтобы покраснеть.
– Взять в мужья Даниила Кореева!
Представительница загса говорила громко и четко, почти орала. На предыдущих парах она так не старалась, и Лана поморщилась. Почему людям кажется, что если кричать, иностранец их лучше поймёт? Ясность языка от децибел не зависит. Но некоторым этого, увы, не понять.
– Согласна. – уверенно ответила Йоланда, покосившись на жениха.
– Можете поцеловать жену! – радостно захлопнула книгу регистрации дама. Даниил потянулся и неловко запечатлел клевок на круглой щечке невесты.
– Горько, горько! – заскандировал отметивший бракосочетание еще с утра дедушка. По его словам, он так боялся, что на Данилку никто не позарится, что теперь простит внучатой невестке что угодно, авансом. Павел Кореев поморщился, дернул пожилого отца за рукав, но дурное дело уже было сделано. Весь зал, полный друзей, приятелей и знакомых Кореевых, всех трёх поколений, уже хором повторял традиционное требование.
– Понарошку. – шепнул Даниил в губы Лане, придвигаясь ближе. Даже небольшой каблучок на туфлях прибавил ей недостающие сантиметры, и теперь они были одного роста.
Йоланда пожала плечами, мол, требуют – сделаем, взяла жениха за шею и впилась ему в рот страстным поцелуем. Даниил сначала затрепыхался, мыча от неожиданности, потом стих, увлёкшись процессом. Когда девушка, не без усилия воли, выпустила его и отстранилась, оба тяжело дышали, будто пробежали марафон.
– Урааа! – заорал дед, и выстрелил в потолок пробкой шампанского.
– Распитие алкоголя в стенах ЗАГСа категорически воспрещено! – заверещала дама в ленте.
– Пошли отсюда. – Лана подобрала юбки длинного белого платья, одолженного в салоне за смешную сумму, и потащила Даниила на выход.
Он не сопротивлялся. Что-то внутри него подсказывало, что стоит к подобному обращению привыкать.
Получение студенческой визы обычно занимает не меньше месяца.
За это время Даниилу пришлось оформить кучу бумаг, обговорить все детали с факультетом архитектуры Дельфта, подготовить перевод своих успехов на родном факультете, а потом еще предстояло пройти увлекательный процесс подтверждения документов в Голландии. Кроме обычной в случае обучения за рубежом волокиты, его ждала двойная. Раз уж он теперь муж местной гражданки, ему нужно оформляться по месту жительства, заверять вместе с Ланой их свидетельство о браке, причём успеть это все до начала учебного года, чтобы оплачивать учебу по урезанному тарифу.
Ради чего, собственно, вся эта катавасия и задумывалась.
Иногда Даниил малодушно прикидывал, что просто потерпеть еще несколько лет ему стоило бы куда меньше нервов и сил. Ну и что, деньги. Их заработать можно.
Потом он смотрел на отца, скрипел зубами и ехал оформлять очередную безумно важную бумагу.
Вот Павел Кореев в свое время поленился. Решил, что все успеется, и заработается.
А его коллега удачно подсуетился.
И заграницу уехал не Павел, а Вадим.
Нет уж. Если Даниил хочет достойное место под солнцем, его надо ковать, не отходя от кассы.
Брак? Да это деловое соглашение, его и браком-то назвать нельзя. Тем более, кроме взаимной симпатии и, можно даже сказать, дружбы, их отношения не зашли и не зайдут.
Лана уехала уже неделю как. Признаться, Даниил за этот месяц успел к ней порядком привыкнуть. Можно даже сказать, привязаться. Мешать она никому не мешала, большую часть дня сидела в комнате и что-то черкала на своём планшете, иногда выползая подкрепиться.
Если так же будет в Голландии, они прекрасно поладят.
Про поцелуй Даниил старался не вспоминать.
Просто вычеркнул его из мыслей, как поступают с прилюдно случившимся пуком, порвавшимися в прыжке через козла спортивными штанами, или плюнувшим в лицо верблюдом в зоопарке.
Да, произошедшее он считал позором не хуже перечисленного. Да еще и таким же прилюдный. Особенно он стыдился собственной реакции. И чего, спрашивается, увлёкся-возбудился? Будто его раньше не целовали. Да та же Татьяна была куда сексапильнее этой горы сала!
Звонок в дверь застал его врасплох. В гости Даниил никого не ждал и повернулся с вопрошающим выражением лица к отцу. Тот пожал плечами – к нему тоже на ночь глядя никто приходить не собирался.
Парень подошёл к двери, заглянул в глазок, и вздохнув, открыл дверь.
На пороге стояла Татьяна.
Одетая в модный сарафан, темные очки и босоножки на бесконечном каблуке, она совершенно не увязывалась с сопровождавшим ее багажом. Одной рукой девушка прижимала к себе огромную сумку – и где только нашла такую, всегда же обходилась клатчами-конвертиками – другой судорожно, до побелевших костяшек, стискивала ручку огромного, под металл, чемодана.
– Ты мне сказал, что у тебя можно пожить. – нерешительно пробормотала Таня. – Предложение все еще в силе?
– Да, конечно. Проходи. – спохватился Даниил, отступая вглубь квартиры и освобождая чемодану проезд. После секундного промедления шагнул обратно вперед, и перехватил у нежданной гостьи вещи.
Совсем он с независимой голландкой одичал. Решил, что Таня сама поволочет такую тяжесть в квартиру. Впрочем, чемодан оказался не таким уж и тяжелым, как и баул.
– Вы меня простите за такое вторжение. – мило улыбнулась девушка Павлу, не снимая чёрных очков. – Надеюсь, я вас сильно не стесню.
– Ничего страшного. – отец пожал плечами и удалился в свою комнату, плотно прикрыв дверь.
Точно подслушивать будет, а закрыл, чтобы не вывалиться в коридор случайно.
Даниил мысленно пожал плечами и проводил гостью на кухню. Включил чайник, достал из шкафа вазочку с печеньем, повернулся – и чуть ее не выронил.
– Это что? – если бы руки парня были свободны, он бы и пальцем ткнул.
Левый глаз Татьяны заплыл, багровея темно-фиолетовым. Веки опухли и едва приоткрывались, подергиваясь синхронно с морганием правого, здорового глаза.
– Отец. – лаконично пояснила Татьяна, указывая пальцем на выдающийся фингал. – Если ты об этом.
Даниил механически поставил вазочку на край стола и присел рядом с девушкой.
– Он узнал про наркоту, как ты догадываешься. – с нарочитой бодростью продолжила она. – И выгнал меня из дома. В чемоданах то, что я смогла увезти с собой. У меня все же две руки, и я не верблюд.
– И что ты теперь будешь делать? – осторожно уточнил Даниил. – Мы тебе рады, живи, сколько хочешь, я не о том. Твоя учеба...
– Отец оплатит. – отмахнулась Таня. – Он злится, но не настолько, чтобы лишить меня будущего. Покипятится, остынет, обратно перееду. Ты извини, что я так вот нагрянула, без предупреждения, думаю, через пару недель вас от своего присутствия избавлю.
– Что ты, спокойно живи. Только одно «но». – Даниил замялся, не зная, как высказать свою мысль помягче.
– Ты про наркоту, да? – пришла ему на помощь Татьяна. Потупилась, теребя подол широкой сарафанной юбки. – Я стараюсь бросить. Тяжело, конечно, но держусь. Прости, что так получилось.
Даниил встал, покровительственно похлопал бывшую по плечу, и отвёз ее чемодан к себе в комнату. Что-то ему подсказывало, что в этот раз отец переселяться на тахту откажется. Ничего страшного, сам там поспит. Не развалится.
Даниил совершенно не собирался копаться в Танином белье. Он всего лишь пытался переставить чемодан подальше в угол. Неудобно тот стоял, прямо на проходе.
А тот возьми да раскройся.
Из него, вопреки ожиданиям, не хлынули ливнем трусики-свитерочки. Вообще оттуда ничего не вывалилось. Даниил, недоумевая, заглянул внутрь и слегка обалдел.
Внутри не было вещей. Закреплённые крест-накрест ремни держали пустоту.
Он, действуя на автопилоте, поправил раскрывшуюся молнию, пристроил чемодан в углу, сел на кровать и задумался.
Разобрать чемодан Татьяна бы не успела. Когда? Она одна не оставалась, тем более в комнате. На всякий случай Даниил вскочил и проверил шкафы. Ни одной посторонней шмотки.
И зачем, спрашивается, она заявилась к нему с пустым чемоданом?
Кстати, вопрос еще – что же в бауле? Тоже ничего? Вряд ли, он выглядит плотно набитым.
– Милый, я в душ. Спинку потрёшь? – Татьяна заглянула в комнату, кокетливо поправляя сползающий с плеча халатик. Даниил вздрогнул, и дико взглянул на нее.
– Что? А. Нет, спасибо. – рассеянно покачал он головой. Таня пожала плечами, надулась и ушла, прикрыв за собой дверь.
Обыскать вещи бывшей девушки?
Даниил недолго мучился сомнениями и угрызениями совести. В конце концов, она собирается жить у него дома. Он имеет полное право знать, что принесли под его крышу. Прислушиваясь к шелесту воды в ванной, парень потянул за молнию баула.
Вот там-то были вещи. Только какие-то ношеные. А приподняв пару свитеров, Даниил обнаружил надутый полиэтиленовый пакет из тех, что кладут в сумки при продаже в магазинах.
То есть баул тоже оказался полупустым.
Он упаковал все, как было, перешёл в кабинет, упал на тахту и задумался.
На что рассчитывала девушка, приходя поздно вечером к парню с пустыми сумками? Учитывая, что они все, что касается заработков и обеспечения капризов, обсудили еще месяц назад, вряд ли Татьяна всерьёз рассчитывала пополнить гардероб за счет Даниила. Тогда зачем ей свободное место?
Чтобы что-то унести.
Ужин они привычно готовили вместе с отцом. Павел поддерживал легкую беседу о погоде, шутил, никак не прокомментировал синяк на пол-лица девушки, и извинившись перед гостьей, ушёл спать пораньше.
Даниил тоже не стал долго сидеть. Думал, что Татьяна будет настаивать, попробует его соблазнить, или просто посидеть подольше вместе – мало ли, страшно человеку на новом месте в одиночестве. Но нет, Ирвина спокойно восприняла его ранний отход ко сну.
Даже, можно сказать, радостно.
Ближе к полуночи Даниил услышал тихие шаги. Скрипнула половица, женский голос едва слышно чертыхнулся. Звук выдвигаемого ящика. Еще одного.
Хлопнула входная дверь.
Все-таки решилась. Черт. А он так надеялся, что ошибся.
Рывком впрыгнув в пижамные штаны, едва вписавшись в два поворота и чуть не снеся угол, Даниил выскочил в подъезд. Вернулся, цапнул с подзеркальника ключи. Обуваться времени не было, лифт гудел, мерно ползя вниз. Он поскакал через ступеньку, придерживаясь за поручень и опасно проскальзывая босыми ногами. И все равно еле успел.
Когда Даниил выскочил из подъезда, Татьяна уже хлопнула дверцей такси. Темно-вишневая Шкода плавно тронулась с места, и тут же взвизгнула тормозами, когда взъерошенный, полуодетый парень приземлился ей прямо на капот.
Или это Танин визг было слышно сквозь изоляцию.
– Извините. – пропыхтел Даниил, тяжело дыша от спринта с препятствиями. Мужчина в интеллигентных очках за рулем понимающе кивнул. Мол, бывает. Многие по ночам бегают в одних штанах за девушкой.
Даниил обогнул машину и открыл заднюю дверцу.
– Вылазь.
– Нет. – Татьяна для убедительности замотала головой, и отодвинулась на сиденье, намертво вцепившись в баул, как последний рубеж защиты. И добавила:
– Я кричать буду!
Такая будет. Доказывай потом набежавшим соседям, что ты не верблюд и не маньяк.
Он оценил решительность Ирвиной, наклонился, подвинул ее на сиденье еще глубже, и сел рядом.
– При свидетеле. Еще лучше. – процедил он. Татьяна побледнела. – Открывай мешок.
– Ты с ума сошёл? Там личные вещи.
– Вот и глянем, насколько они личные.
Ирвина неуверенно потянула молнию на сумке. В распахнутом нутре, при свете внутренней подсветки машины переливался чёрный мех.
Мамина шуба. Какая-то запредельная норка, которой она очень в своё время гордилась. И как только Татьяна ее вытащила у отца из шкафа?
Даниил перевёл взгляд на компактный клатч у нее в руках. Когда пострадавшая пришла к ним, тот не выглядел таким пухлым.
– А здесь что? – сурово поинтересовался он.
Видя, что девушка не собирается открывать раздувшийся клатч, Даниил выдернул его у Тани из рук и сам распахнул, перевернув вверх дном над сиденьем. Посыпалась всякая женская мелочевка, вроде помады и бумажных конвертиков с прокладками. Даниил приготовился было извиняться, и тут – вишенкой на торте – вывалились мамины сережки.
Он застыл, тупо глядя на поблескивающие топазами капли белого золота. Как робот, залез рукой внутрь сумочки, пошарил, расстегнул молнию. Вытащил сложенную пополам стопку крупных купюр. Верхняя была помечена характерным «К». Дурацкая привычка отца, хранить одну «удачную» купюру для привлечения ей подобных.
Начитался всякой симоронской ерунды в интернете.
Прибыли никакой, зато в случае вот такой, наглой домашней кражи – очень удобно.
– Это что? – непослушными губами произнёс Даниил, продолжая вычищать внутренний карман. Отцовские часы, два перстня, заколка для галстука, запонки. Похоже, сережки она нашла уже потом, и сунула впопыхах, поленившись открывать ради этого молнию.
Отец хранил оставшиеся от мамы драгоценности там, где та их всегда оставляла. Не то, чтобы она ими разбрасывалась – наоборот. Все обычно было аккуратно сложено в шкатулке, которую Татьяна, похоже, в темноте и спешке не нашла. А серьги лежали при входе.
Весьма провокационно, надо сказать, лежали. Прямо проверка на вшивость.
Которую подруга не прошла.
– Это мое! – нагло заявила Татьяна, пытаясь выхватить стопку денег. Сообразила, зараза, что что претендовать на мужские украшения смысла нет. Да и серьги узнаваемые. И попыталась уцепить хоть что-нибудь.
– Деньги помечены. Вот «К», от Кореевых. – Даниил продемонстрировал стопку водителю, поймав его любопытствующий взгляд в зеркале заднего вида. Тот поднял руки от руля в защитном жесте.
– Э, нет ребята. Разбирайтесь в своих семейных делах сами. Желательно, вне моей машины.
– Она сейчас уедет с вами. Извините за беспокойство. – хладнокровно ответил Даниил, хотя хотелось взять шалаву за крашеные космы и повозюкать лицом по украденным вещам, как нашкодившего щенка. Распихал добычу по карманам, брезгливо, одним пальцем, переворошил кучу барахла на сиденье, проверяя, не осталось ли чего.
– Чемодан у нее был? – уточнил он у водителя. Тот покачал головой.
– Только две сумки, большая и маленькая.
Даниил кивнул в благодарность, и перевёл вымораживающий взгляд на Татьяну.
– Я дал тебе шанс. Ты его просрала. – девушка судорожно сглотнула, не зная, чего ожидать от вдруг озверевшего бывшего возлюбленного.
Подумаешь, пару цацек. Неужели для нее жалко? Они столько времени встречались. Считай, это ее компенсация за расставание.
– Чтобы я тебя рядом с нашим домом и близко не видел.
– Но мне же нужно! Как ты не понимаешь? – вскрикнула Татьяна. И понизив голос, продолжила:
– Мне срочно нужна доза! Я же не могу так сразу завязать, правда? Это постепенно происходит, понемногу.
– Вот своему отцу это и объясняй. – рявкнул Даниил, окончательно потеряв терпение. – А я, дурак, еще тебя жалел. Да тебе добавить надо было, чтоб в мозгах прояснилось. Радуйся, что я женщин не бью.
Он вылез из машины, выволок за собой баул, и едва подавил в себе желание от души шандарахнуть дверцей.
Таксист-то, бедняга, ни в чем не виноват.
Отец, дежуривший на лестнице, одет был куда солиднее Даниила. Даже халат накинул, и тапочки не забыл.
Сын молча протиснулся в квартиру, бухнул на ковёр отобранное обратно имущество, и мрачно потопал дальше, мыть руки и ноги.
– Пол за собой протри! – бросил ему вслед Павел, запирая с лязгом дверь.
Некоторые уроки дети должны выучить на собственном опыте. В этом мужчина был уверен. Потому и позволил привести в дом девушку, на которой большими буквами было написано «Проблема».
Хорошо, еще обошлось, и без того не такие уж обильные ценности вернулись. К потере некоторой части сбережений Кореев-старший был готов. Остальное припрятал под матрас, как в самое надёжное место.
Когда он на нем спит, разумеется.
Полупустой баул и пустой чемодан Кореевы выставили на лестничную площадку. Через пару часов они пропали. Татьяна ли забрала, или соседи позарились на новую, еще блестящую вещь – Даниил уточнять не стал.
Ему было все равно.
Глава 10
Месяц пролетел незаметно.
Август подходил к концу, Лана сдала пресловутый заказ, обойдясь всего двумя раундами мелких правок. Компания виртуально рукоплескала, и клятвенно обещала если что, обращаться только к ней. Арт-директор «Ай-Геймс» даже составил постоянный контракт, и она пару дней раздумывала, не принять ли предложение. Смущала только необходимость безвылазно, четыре дня в неделю, сидеть в их офисе.
Работу в коллективе Йоланда не любила.
Нет, не так.
Коллективы Лана ненавидела всей душой.
Работать она как раз любила. А вся эта мышиная возня с доносами, подгаживанием, пересудами за спиной и лизанием задницы шефу ее полностью лишала вдохновения. Так что, поразмыслив, она горячо поблагодарила за предложение, но решительно отказалась. Впрочем, если у них будут еще заказы на фриланс, Йоланда всегда к их услугам.
На том и расшаркались.
Как ни странно, удовлетворения от отлично выполненной работы Лана не испытывала. Ее уютная квартирка, предмет гордости и радости ранее, сейчас казалась ей пустоватой. За месяц она привыкла к постоянному присутствию Даниила рядом. Пусть и фыркала, пусть и пыталась держать на расстоянии, но обманывать саму себя – дело неблагодарное и глупое, а уж дурочкой Лана точно не была.
Поэтому честно призналась сама себе, что Даниил ей нравится. Не до влюбленности, и будь ее воля, тем более не до замужества, но парень оказался честный, милый, с какими-то доисторическими рыцарскими принципами, которые, впрочем, совершенно не раздражали ее феминистическую душу. В конце концов, он не лез в ее жизнь, не пытался командовать, не раздавал непрошеные советы под руку, а придержанную на выходе-входе дверь никак нельзя считать оскорблением.
Так что она искренне надеялась, что сможет продержаться с ним под одной крышей в течение двух лет, и они друг друга не поубивают.
Особенно поспособствует то, что учиться ему предстоит пять раз в неделю, если еще прибавить двухчасовую поездку туда и обратно, то видеть она его будет только поздно вечером.
Даниил исправно отправлял ей нежные послания через сеть, дарил виртуальные цветочки и добавлял смешные картинки в их чат.
Все это потом пригодится, когда в мэрии их будут опрашивать на предмет – в самом ли деле они женятся по большой и чистой любви, или у них грубый и примитивный расчёт и выгода?
Например, планшет Ваком.
И сегодня утром она получила уже привычное сообщение.
«Доброе утро, солнышко. Буду около 16. Рейс такой-то. Встречай».
Йоланда подорвалась с кровати, как ошпаренная, хоть на часах и было всего десять утра. Нужно же прибраться, хоть чуть-чуть. Разбросанные по кровати лифчики хороши, когда лень по утрам долго собираться и копаться в ящиках. А кроме того, живешь одна. Присутствие постороннего мужика, пусть и десять раз законного супруга, как-то сразу мобилизует и будит стыдливость.
Она откровенно нервничала, будто и в самом деле встречала своего мужа, с которым не виделась целый месяц.
Мужа. Такое странное, непривычное слово.
Паспорт, с треугольным штампом внутри, лежал на трюмо, мозоля глаза каждое утро.
Каждое утро, просыпаясь и умываясь, Лана косилась на клочок картона, не в силах поверить, как ее жизнь изменилась всего за несколько недель в России.
Как там говорил Павел Кореев? Пара лет, вы и не заметите?
Один месяц, и вся ее размеренная, выверенная жизнь летит в тартарары.
Лана боялась представить, что будет дальше.
Уборка не затянулась. Квартирка у нее небольшая, при всем желании много барахла не вместит. Распихав по ящикам все неприличное, и убедившись, в шкафу есть одна свободная полка, и при распахивание дверцы содержимое всех остальных не вывалится ей на голову, девушка сочла свою миссию выполненной.
Все остальное, что Даниилу не понравится, пусть сам и поправляет.
Забавно, но сегодня они поменялись ролями, и уже Лана с нетерпением высматривала густую шевелюру мужа в толпе проходящих мимо пассажиров. Только ей приходилось куда сложнее – голландцы ростом повыше китайцев будут, и затеряться между ними можно запросто.
Хотя бы в этот раз они знали уже друг друга в лицо, и табличка не понадобилась.
Смешно было бы, встречай она мужа с табличкой. Лана даже хихикнула тихо.
Наконец, знакомое скуластое лицо замелькало среди теснящихся пассажиров, покидавших зеленый коридор.
– Даниил! – получилось слишком громко, на нее обернулись несколько человек. Неужели столько тёзок? Или она просто привлекла внимание воплем? Какая разница, главное, парень ее заметил, и принялся пробиваться локтями сквозь снующую туда-сюда толпу. Подошёл поближе и замер, глядя ей в глаза.
– Привет. – выдохнули они хором, и оба замялись.
Повисла минута неловкой тишины. Вроде бы они родные люди по документам, женаты, положено обниматься-целоваться, но вот незадача – дальше отстранённого «Ты» они зайти не успели. Даже целовались только один раз, в загсе. Наконец, Лана подалась вперед и провела ладонью по шершавому рукаву его джинсовой куртки.
– Я рада, что ты приехал. – улыбнулась она. К ее собственному удивлению, это была не дежурная фраза из разряда «про погоду», а чистая, незамутненная правда.
– Да? – Кореев склонил голову набок, не менее самой Ланы озадаченный этим проявлением супружеских чувств.
– Конечно. Зима скоро, в одиночку я на отоплении чуть не разорилась в прошлом году. – Йоланда игриво подтолкнула его локтем в бок, чуть не уронив и сведя все к шутке. Даниил с облегчением фыркнул.
Не хотелось бы разбивать хрупкие девичьи мечты. Они с его не такой уж и юной женой могут быть только друзьями, не больше. Это Даниил про себя твёрдо решил, собирая вещи в Москве.
Хватит с него разочарований в женщинах. Вон, Татьяна. Умница, красавица, а какой оказалась гнилой человек. Снова увлекаться, верить, чтобы тебя подло предали? Нет, спасибо. Даже если они женаты по документам.
Тем более, если они женаты по документам.
У Ланы куда больше возможностей, чем у Татьяны, нагадить ему в душу. И туда он ее пускать не собирается ни в коем случае.
– Это все? На два года? – девушка недоуменно окинула взглядом один, хоть и увесистый, чемодан, и спортивную сумку, перекинутую через плечо мужа. Тот пожал плечами.
– Не потащу же я мебель. Одежду взял, ноут, кое-что для рисования. Остальное, если понадобится, на месте присмотрю.
Даниил уверенно шагал, ориентируясь по знакам, и свернул к стоянке машин. Очнулся он только от громкого, далеко не первого окрика Ланы.
– Ты куда? Нам на поезд.
Возить его на такси или в машине никто не собирался. Права у Ланы были, но собственной машиной еще не разжилась. На вопрос почему, туманно ответила «Налоги». Так что пришлось воспользоваться услугами электрички.
– А почему мы не берём такси? – вполголоса уточнил Даниил, глядя сквозь застекленную стену коридора, по которому они переходили на станцию, на длинную очередь Мерседесов и Тесл, которые водились не у каждого богатея в Москве, а здесь исполняли роль наемного транспорта. Лана проследила за его взглядом и хмыкнула.
– Ты, кажется, собирался экономить? Знаешь, во сколько нам обойдётся поездка до Хаузена?
Даниил не знал. Услышав, что больше, чем в сто пятьдесят евро, треть его теоретически рассчитанного месячного бюджета, он с новыми силами рванул на поезд.
Не надо нам такого счастья.
Поезд оказался вполне приличным. Мест свободных было полно, все-таки первая станция. Никто не метался, спеша занять сиденье у окошка, не толкался локтями и не ругался. Солидный контролёр в форме скучающе скользил взглядом по вливающейся в вагон толпе.
– А билеты? – спохватился Даниил. Лана помахала перед его носом телефоном.
– Уже. Не переживай, здесь я за тобой присмотрю.
Помимо воли парень почувствовал немалое облегчение. За границу он выезжал нечасто, в основном в Турцию или Египет, и то до смерти мамы. После Даниил перешёл в режим накопления денег и сосредоточенной учебы, и ему стало не до каникул. Так что сейчас, оказавшись в незнакомой обстановке, среди людей, которых не понимал вообще, он слегка занервничал.
Йоланда, приезжая в Россию, хоть язык знала.
Небольшая возвышенность, две стеклянные крыши зонтиками, небольшой газетно-закусочный киоск и аппарат для удостоверения билетов.
И глухой лес кругом.
Именно так выглядела станция, на которой они спустились с подножки поезда. Состав жизнерадостно свистнул, и покатил дальше.
– Мы где? – недоуменно огляделся Даниил.
В памяти невольно всплыли все просмотренные фильмы ужасов, а заодно сводки некрологов.
Ушёл в лес и не вернулся.
Маньяк орудовал в лесополосе. Как раз, если прятать труп, то вооон в тех посадках...
– Нам туда! – жизнерадостно махнула рукой Йоланда, и двинулась первой в сторону самых густых кустов, к которым, оказывается, вела припорошенная галькой тропинка. Даниил, подозрительно оглядываясь по сторонам в поисках персонажа в маске с раззявленным ртом, или полосатой майке, двинулся следом.
До него наконец дошло, почему Лана никак не отреагировала на густой дух коровника у них на даче. Она к этому была привычна. Около станции навоз благоухал чуть ли не пуще деревенского, Клязьминского.
К привычному аромату коровьих лепёшек примешивалось что-то постороннее, незнакомое, более терпкое.
– Тут конюшня рядом. – пояснила девушка, заметив его гримасы. – Только частная, покататься не получится. Если захочешь, можем позже в Радинг съездить, там прокат есть.
– Нет-нет, спасибо. – открестился Даниил. Если там так же пахнет, он лучше с расстояния посмотрит. С большого.
За кустами обнаружились дома. И довольно много. Они удачно маскировались в окружающей зелени, не выступая крышами за макушки деревьев. Вокруг каждого раскинулся небольшой садик, добавлявший веток и листьев к общему укрытию. Некоторые дома стояли особняком, другие лепились друг к другу наподобие ячеек в улье. Застройка поновее выделялась общей планировкой и продуманным расположением, одинаковые домики стояли рядками, по пять-десять штук, радуя глаз перфекциониста.
На улицах практически никого не было. За всю дорогу они встретили одного выгуливавшегося собачника, и двух подружек-старушек, поддерживавших друг друга под локоток. Остальных обитателей посёлка можно было наблюдать через окна их гостиных, как рыбок в аквариуме. Большинство ужинало, кто-то уже перешёл к телевизору.
На улице постепенно темнело.
– Лучше бы, конечно, добираться на велике, но я не знала, ездишь ли ты. Да и покупать без тебя – смысл. Вдруг не понравится, или не подойдет. – обернулась к нему Йоланда. – Мы почти пришли.
