Текст книги "Голландка (СИ)"
Автор книги: Нинель Мягкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
Глава 8
Далеко Йоланда не ушла. Куда она пойдет, по незнакомой местности, в темноте? Побродила вокруг дачи, стараясь не выбираться из полос света, отбрасываемых лампой сквозь окна гостиной. Прокралась по скрипящей лестнице наверх, к себе в спальню, молясь, чтобы не пересечься ни с одним из Кореевых, и попыталась заснуть.
Как ни странно, ей это даже удалось. А рано утром, на рассвете, она набрала Ватсап мамы. Видео звонок не прошел, пришлось ограничиваться звуком. И то, телефон соединял только тогда, когда девушка сидела непосредственно у аппарата вифи. То есть на полу у телевизора.
Разговор с матерью Лану скорее расстроил, чем успокоил. Та весьма легкомысленно отнеслась как к тому, что отец Йоланды оказался правонарушителем, так и к планируемой свадьбе дочери.
– Ну, была там какая-то мутная история с патентом. – прокомментировала былое миссис де Ланг. – Поверь мне, нам бояться нечего. Времени столько прошло, что уже ничего никому не доказать, да и срок давности уже вышел. Так что можешь не переживать.
Как же не переживать, когда папа, оказывается, лжец и вор! Йоланда возмущалась про себя, не решаясь высказаться вслух. Все же произносить такие обвинения в адрес родного отца было тяжело.
– Мам, может ничего не докажут, а может и докажут. В любом случае, суд, огласка, скандал. Мы же потом не отмоемся!
– И что от тебя хотят в обмен на молчание? Денег? Можешь честно ответить, что у нас ни шиша нет, живем на зарплату. Хочешь, выписку со счета пришлю? Могу даже с апостилем! – расщедрилась Маринда. Лана с трудом сдержалась, чтобы не зарычать.
– Если бы денег! – выплюнула она желчно. – Замуж они меня хотят!
– Оба? – удивилась мать. То есть то, что ее дочь пытаются обрачевать насильно, ее не смущает, только количество кандидатов подкачало?
– Нет, один. Сын который. – процедила Йоланда, и наконец не выдержала:
– Мам, тебя вообще не волнует, что со мной тут происходит? Меня шантажируют, угрожают, женят, а ты уточняешь только, в каком количестве?
В телефоне тяжело вздохнули.
– Лана, девочка моя. Тебя били, принуждали, насиловали? Отобрали паспорт, везут в ЗАГС силой?
– Нет. – пробормотала Йоланда. Если так поставить вопрос, то понятно, ничего плохого не происходит. – Но так же нельзя!
– А для чего они хотят тебя замуж? – продолжала хладнокровно рассуждать ее мать. Она мать вообще, или ехидна? – Если тебя принуждают к чему-то плохому и противозаконному, беги сейчас, я позвоню в посольство. Через три часа ты будешь дома.
Не ехидна. Лана с облегчением выдохнула. Мир не перевернулся, мама, как всегда, на ее стороне. Просто довольно своеобразно себе эту сторону представляет.
– Ну, не то, чтобы плохому. – задумчиво протянула девушка. – Но, наверное, все же противозаконному. Даниил хочет учиться у нас, но не тянет финансово, и думает, что ему, как моему мужу, будет дешевле.
– Так выйди ты за него, жалко тебе, что ли. – Лана и без видеосвязи представила, как мама передернула точеными плечиками. – Пусть мальчик поучится, потом разведетесь. Тебе веселее будет, хоть сосед появится.
Лане соседа в ее крохотную, но практически собственную квартирку совершенно не хотелось. Только она начала отдельно жить, только встала на ноги, почувствовала себя взрослой и независимой – как на тебе.
– Мам, при чем здесь жалко, он меня пытался шантажировать! – взвилась Йоланда. – Ты же сама говорила, ни в коем случае не уступать вымогателям, они имеют свойство наглеть.
– Говорила. И сейчас говорю. – невозмутимо подтвердила Маринда де Ланг. – Если этот кретин будет и дальше давить судом, плюй ему в рожу и уезжай. А вот если он сдаст назад и начнёт переговоры, то вперед. Выторгуй себе три-четыре тысячи, ты же давно хотела новый планшет. Купишь себе новейший Ваком. Неплохо за пару лет фиктивного брака, м?
Слова матери заставили Йоланду призадуматься.
Новый планшет она и правда хотела. И подумывала его купить с премии за нынешний заказ. Но что, если можно будет, в самом деле, замахнуться на легендарный Ваком вместо Самсунга? Всем выгода.
И уборку будет, на кого спихнуть. А то она как раз ненавидит пыль протирать. Разделят обязанности...
Рассеянно поблагодарив мать за совет, Лана отключила телефон и уткнулась подбородком в колени, задумчиво разглядывая песчаную излучину. Рассветное солнце золотило бесшумно катящуюся мимо реку, рябило в глазах отблесками, и потихоньку начинало от души пригревать.
А она даже шляпу не взяла, лениво вспомнила Йоланда.
Словно в ответ на ее мысли, на голову опустились широкие поля, закрыв ей весь обзор. Она дернулась, ощупывая соломенные края.
– Это бабушкина. Надеюсь, ты не против. В комнату я к тебе лезть не стал. – негромко прокомментировал явление шляпы Даниил за ее спиной. – И вот еще. Подложи, чтоб на земле не сидела. Простудишься.
Явно ту же бабушку цитирует.
Лана послушно приняла из его рук сложенное вчетверо полотенце, разложила на мелкой гальке и заново, с куда большим комфортом, устроилась.
Рядом хлопнуло, разворачиваясь, второе полотнище, закрывая приличную часть пляжа. Парень разлёгся с комфортом, пожевывая сорванную по дороге травинку, и тоже уставился на рябящую солнечными всполохами реку.
– Кто придумал эту затею с браком? Только честно. – ровно поинтересовалась Йоланда, безразлично глядя на бегущую воду.
– Отец. – мгновенно отозвался Даниил. – Я, каюсь, собирался тебя просить о помощи на первое время – с языком там, с местными заморочками, и то, не знаю когда. Я только на первые полгода обучения пока наскрёб. Сколько еще пахать буду на следующий – не знаю.
Ну, хоть честно.
Лана безучастно перебрала мелкие камешки под рукой, пересыпала их сквозь пальцы. Нашла один плоский, похожий на шайбу, подкинула на ладони, и запустила по касательной. Плюх-плюх-бульк. Не лучший результат.
– И что ты думаешь по этому поводу? – осторожно поинтересовался со своего полотенца Даниил, закономерно опасаясь, что следующий голыш может полететь ему в голову. Но нет, обошлось. Плоский камешек снова послушно запрыгал по поверхности. Раз, два, три, четыре...
– А ты? Чего ты хочешь? – не поворачиваясь к нему, спросила в ответ Лана. Даниил незаметно перевёл дух и расслабил напрягшиеся для броска с уворотом плечи.
– Не знаю. Честно скажу, давно мечтал о Дельфте, прошел бы практику, набрался опыта. Опять же, заграничный диплом. Здесь у меня какая перспектива, без европейского образования? Богатым планировку «как у короля Монако» рисовать, если повезёт. А не повезёт – высчитывать, как сэкономить на материале, и при этом чтобы здание не развалилось, в какой-нибудь из строительных контор. Ни то, ни другое у меня энтузиазма не вызывает. А чтобы строить что-нибудь более-менее значимое, в России нужны связи и много-много денег. А у меня ни того, ни другого на должном уровне. Вот с Дельфтской магистратурой меня в любую приличную контору с руками оторвут. Сама знаешь, как у нас дипломы любят, особенно иностранные.
Даниил помолчал, переводя дух, перед тем, как перейти к самой деликатной части разговора.
– А насчёт женитьбы...была у меня такая мысль, признаюсь. Но что я тебе могу взамен предложить? Я слышал, многие женятся ради документов. Даже расценки узнавал. От десяти тысяч евро. Если бы они у меня были, я бы просто визу сделал и учиться поехал. Врать о вечной любви и безумном притяжении я не буду, ты девочка умная, сама все понимаешь. Но шантаж, который применил мой отец, тоже не выход. Я с ним вчера поговорил. Он обещал, во-первых, извиниться, а во-вторых, не подавать в суд ни под каким предлогом. И меня ты тоже прости. Если бы я все уши семье не прожужжал о том, куда хочу на магистратуру, папе бы такой бредовый план в голову бы и не пришёл. Он у меня вообще хороший, просто заносит его иногда. Вырос в девяностые, сама понимаешь.
Йоланда не особо понимала, потом вспомнила, что именно в девяностые ее собственный отец сбежал из сумасшедшего дома, который творился на его Родине, в более-менее спокойную жизнь Европы. И молча кивнула, признавая за Павлом Кореевым право быть слегка стукнутым на голову после такой бурной юности.
– Давай и правда поженимся. – флегматично глядя на расплывающиеся после очередного плюх-плюх-плюха круги, предложила она. Даниил аж травинкой подавился. Йоланда так же безразлично саданула его между лопатками, и он опасливо отодвинулся. Еще неизвестно, что хуже, смерть от удушья или реанимация в исполнении «невесты». – Завтра посмотрю в интернете, какие нам нужны документы, и начнём процесс.
– Ты совершенно не обязана это делать. – осторожно возразил Даниил, сам не понимая почему. Ему бы скакать от радости, что все получается само собой, а он чувствовал себя виноватым.
Будто щенка пнул, а тот его пальцы лижет.
– С отцом я уже поговорил, суда не будет. – на всякий случай повторил он, вдруг до отупевшей от горя голландки с первого раза не дошло.
– Не в суде дело. – передернула гренадерскими плечами девушка. – Мне неприятно от того, что мой отец перешёл в свое время дорогу твоему. Кто знает, может ты бы уже давно учился в Дельфте, если бы не та давняя, мутная история. Мама права, от меня не убудет. Мы же понарошку поженимся. Подумаешь, поживем пару лет, как брат с сестрой, а там и разведемся. Если я правильно помню, двух лет как раз достаточно, чтобы ты закончил магистратуру и получил диплом. Или там три? Надо бы посмотреть.
Девушка на автопилоте потянулась за телефоном, потом вспомнила, что сеть не ловит, а сам аппарат за бесполезностью остался на даче, нашарила очередной плоский камешек и запустила его по блестящей глади заводи. Плюх-плюх. Неудачно.
Даниил молчал в глубокой задумчивости. Попади он сам в подобную ситуацию, вряд ли поступил бы так же ответственно и благородно. Попытался бы подать встречный иск, как-то выкрутиться, но не идти под венец с неизвестной, практически, девицей.
Между собой они уже все решили, но это не значит, что отцу, возомнившему себя вершителем судеб, стоит все спускать с рук. Извинения от Кореева-среднего Йоланда собиралась принимать по всей форме. Чуть ли не в письменном виде.
После обеда, наполненного неловкими паузами и безличными просьбами вроде «можно мне соль», старшее поколение понятливо ретировалось на просторы дачной плантации.
– У меня еще сорняки не копаны, усы у клубники не разобраны. – приговаривала бабушка, вытаскивая деда чуть ли не силой.
Над малиновым вареньем в вазочке жужжала пчела, выдавая степень наступившей тишины.
Даниил сел рядом с Ланой, сразу обозначив свою позицию.
– Для начала, хочу попросить у вас прощения. – глубоко вздохнув, начал Павел, искоса поглядывая на реакцию девушки. Лицо она держала хорошо, и прочитать по нему, как она относится к неудавшемуся шантажу, не удалось. – Мне не следовало заходить так далеко. Возможно, когда у вас появятся свои дети, вы меня поймёте. Любящий родитель сделает все, чтобы его ребёнок устроился в жизни. Даже пойдет на шантаж и подкуп.
Глаз у Йоланды дернулся, и Павел поспешно продолжил:
– Уверяю вас, что и мысли не имел давать делу ход. Целью-максимум было надавить на жалость, включить в вас сочувствие.
– Вам это вполне удалось. – холодно заметила девушка. Даниил рядом мрачно насупился. В последнюю очередь ему хотелось, чтобы за него шли замуж из жалости.
Даже фиктивно.
– И что же вы скажете на мое предложение? – оживился Кореев-старший.
Лана помолчала, барабаня кончиками пальцев по столешнице.
– Во-первых, я скажу, что предложение подобного рода должны делать не вы. При всем уважении, у нас сейчас не восемнадцатый век на дворе, чтобы жениться по сговору и не глядя.
И Йоланда, и отец разом повернулись и посмотрели на Даниила. Тот стушевался.
– Ну, мы же это...и ты уже того. – выдавил он, недоумевая про себя, как именно сейчас поступить. Сказать отцу, что она уже согласилась? Так вроде договорились помотать ему немного нервы. Пока он растерянно хлопал глазами, от него отвернулись, и Даниил выдохнул с облегчением, незаметно отодвигаясь вместе со стулом. Все эти интриги и психологические игры – точно не про него. Пусть сами развлекаются.
– Вот потому предложение делал я. – назидательно воздев указательный палец, поставил отец точку в его невнятном мямлении. – Доверь я ему столь ответственное дело, до сих пор бы разбирались, что именно он хочет сказать.
Йоланда невольно прыснула. Вопреки ожиданию, вся эта ситуация с шантажом не вызывала у нее паники, ужаса, и желания бежать в полицию, спасать свою честь. Было скорее похоже на подкуп, к которому прибегала в детстве мама. «Если не будешь есть кашу, выключу мультики».
Не опасно, но неприятно, не более того.
– Раз уж я полезу в столь рискованное дело, мне нужны гарантии.
– Моего слова недостаточно? – оскорбленно вскинулся Павел.
– После того, что вы уже однажды прибегли к шантажу – нет. – отрезала Йоланда. – Составим договор. У нотариуса заверять не будем, не стоит светить столь противоречивый документ, но для моего спокойствия – пусть будет.
– И что мы там напишем? – хмыкнул Даниил. Когда тема разговора отошла от брака и предложения замужества, он снова осмелел. – Я тебя и без письменного обязательства пальцем не трону, гарантирую.
– Я не об этом. – Йоланда смерила его презрительным взглядом, который собрал в себе всю мощь ее чёрного пояса. «Попробовал бы сунуться», говорил он. – Ты едешь в Европу, ты платишь меньшую сумму за учебу, ты получаешь крышу над головой на два года. Что с этого приобретаю я?
Мужчины переглянулись и задумались. Кроме шантажа, предложить им так, на первый взгляд, было особо и нечего.
Подождав для приличия пару минут, Йоланда звучно хлопнула ладонями по столу. Оба Кореевы аж подпрыгнули.
– Для начала, всю коммуналку мы делим пополам. – деловито начала она перечислять, загибая пальцы. – с уборкой-готовкой на месте разберёмся, но драить все, пока ты учишься, я не собираюсь. У меня работа есть.
Йоланда бросила беглый взгляд на сидевшего рядом, с каменным лицом, Даниила.
«Пусть не надеется, что я ему стирать носки буду, или готовить», с некоторым злорадством постановила она. На примерах из близкого окружения она видела не один пример женщин, которые целью жизни ставили обслуживание партнера. Особенно среди восточноевропейской диаспоры. Многие голландцы потому и женились не на соотечественницах, а на русских, украинках, кто побогаче, или на индонезийках, кто поменьше зарабатывал. Бесплатная прислуга в доме, ожидающая кормильца на шпильках и с борщом, все еще привлекала мужчин своей выгодностью. Но не все тянули такую роскошь – просто потому, что чаще всего, чтобы обеспечить нормальный уровень жизни семье, работать должны были двое. А тянуть на себе и дом, и детей, и работу в одиночку голландки отказывались наотрез. Так что приходилось мужчинам участвовать и в уборке, и в готовке, и памперсы наследникам менять, когда до того дело доходило.
А уж в фиктивном браке она и вообще пальцем о палец не ударит. Пусть сам себя обслуживает.
Придумав сию мелкую месть, Йоланда чуть успокоилась.
– Кстати, нам обязательно вообще жениться? – попыталась она внести рациональное предложение. – потом могут быть проблемы с разделом имущества, налогами и прочим. Может, проще оформить совместное проживание? Документ такой же дадут.
– А свидетельство о браке будет? – сварливо уточнил отец Даниила. Поняв, что в целом он выиграл, мужчина расслабился, и принялся ожесточенно торговаться.
Доводы, что права при совместном проживании партнеру даются те же самые, что и при официальном браке, до него не доходили. Не верил человек, закаленный советским образом жизни, что без официальной бумажки можно хоть чего-то добиться.
А Лана страдай.
– Отлично, значит, сыграем свадьбу здесь, пока ты еще не уехала. Потом заверите у вас в мэрии, и дело с концом. – довольно потер руки Павел. Судя по уверенности, с которой он выстроил цепочку последовательностей, вопрос он проработал досконально, до самой мелкой детали.
– Минуточку, еще осталось самое главное. – Лана вклинилась в поток мысли увлекшегося планированием мужчины. Оказывается, не только женщины любят свадьбы, кто бы мог подумать. – Сколько ты экономишь на учёбе? Посчитай еще проживание, даже с коммуналкой и билетами на поезд выходит дешевле, чем что-то снимать в Дельфте. Так вот, я хочу оплату своего времени. Все же два года на тебя потрачу. Три тысячи евро.
Лана, наконец, посмотрела прямо на Даниила.
– Согласен. – кивнул он.
– Но, сынок, ты же хотел экономить. И у тебя не так уж много на счету, тебя еще проверять будут на кредитоспособность, мало ли, не хватит до нормы. – засуетился Кореев-старший. Лана неприязненно поджала губы.
– Я не собираюсь требовать свою оплату прямо сейчас. Потом, когда решим все вопросы с документами, он начнёт учиться, и будет ясно, что в ближайший год он не передумает и не уедет обратно. Я честно играю, в отличие от вас.
Павел поспешно замолчал. Этот раунд точно остался за голландкой.
Несмотря на общую бредовость ситуации, Даниил не мог не восхититься выдержкой Ланы. Не истерила, не обвиняла – хотя, на ее месте, он бы высказал шантажистам пару ласковых – и даже требования предъявила вполне удобоваримые. Подумаешь, три тысячи.
Кажется, она слегка удивилась тому, как он быстро согласился. Может, если бы он поторговался, сбавил бы стоимость будущего брака до двух тысяч.
Но портить едва зарождающиеся хорошие отношения не хотелось.
В конце концов, с будущей женой надо хотя бы дружить.
Остаток дня Лана провела на природе. Прошлась вдоль реки по узкой, поколениями вытоптанной тропинке. Когда дорожка свернула левее, удаляясь от берега, не задумываясь, последовала за ней. Мыслей в голове было слишком много, чтобы спокойно сидеть дома, тем более в компании Кореевых. Павел Лану, сказать по правде, раздражал. Очень уж он оказался хитрый и пронырливый. Смотреть в глаза старшему поколению отчего-то было стыдно, будто это она шантажировала их внука и принуждает его к браку по расчету. Нет, умом она понимала, что стыдно должно скорее быть им, что не так сына воспитали, но неловкость от этого осознания меньше не становилась.
А с младшим Кореевым Йоланда вообще не представляла, как себя вести. Тоже мне, жених нашёлся! Комплимента ни одного не сделал, сразу дал понять, что она не в его вкусе. Она не виновата, что ему селедки нравятся! Хоть бы из вежливости так на этом внимание не заострял. Лане было вдвойне неприятно потому, что Даниил ей нравился. Не то, чтобы коленки от его вида подгибались, но чисто эстетически – приятное, чуть угловатое лицо, спортивная фигура, рост, правда, подкачал – всего на пару сантиметров ее выше, ну так не в том счастье.
Недостатка в мужском внимании Лана никогда не испытывала, и в себе была уверена на сто процентов. Редкий экземпляр, не поддавшийся ее обаянию, безмерно раздражал по определению. Задевал, можно сказать, гордость.
Очнувшись от глубоких раздумий, Йоланда поняла, что тропинка закончилась, а под ногами шуршит гравий. Девушка подняла глаза от земли и огляделась.
И вздрогнула.
Она стояла в центре мертвого поселения. Ни одной живой души, ни человека, ни собаки. Пыль перекатывалась клубами, гоняя сухую траву от крыльца до крыльца. Разбитые окна домов зияли блестящими зубами осколков. Ветер поскрипывал покосившимися, чудом уцелевшими дверями, посвистывал в щелях между досками.
Лане показалось, что из темных окон за ней наблюдают. Скорее всего, то были хорошо устроившиеся белки, но по спине девушки пробежал озноб. На давно опустевший посёлок опускались сумерки, добавляя прелести пейзажу.
– Лана! Ау! – усиленный эхом от воды голос Даниила донёсся до нее слабым отголоском. Кажется, жутковатое место еще и звуки глушило.
Еще никогда она не была так счастлива услышать собственное имя! Йоланда шла на зовущий ее голос, периодически откликаясь, чтобы дать понять, что она здесь и слышит, а про себя молилась, чтобы Даниил не ушёл далеко. С наступлением сумерек из недр построек поползли зловещие тени, от реки приполз сизый туман, устеливший дорогу потусторонним ковром. На чистом упрямстве, даже не поднося камеру к лицу, Лана продолжала фотографировать, краем сознания отмечая, что локация босса из этого антуража получится просто убойная.
Это не мешало ей почти перейти в конце на бег. Рациональность рациональностью, а в такие места на ночь глядя лучше не соваться.
– Ты где была? Я тебя обыскался! – набросился на нее Даниил, когда она с разбегу врезалась в его грудь. Даже за плечи приобнял, или придержал, чтобы совсем не снесла?
– Гуляла. – голос все еще подрагивал после пережитого испуга. И взрослая вроде девица, и рациональная, а поди ж ты – нежилого посёлка испугалась. Страшилок надо меньше на ночь смотреть! Лана сама на себя разозлилась, и мурашки окончательно разбежались.
– В Жужелицы забрела, да? Село это было, Верхние Жужелицы. – пояснил Даниил в ответ на ее непонимающий взгляд. – Богатое село, зажиточное. При колхозе. Когда Союз развалился, а колхоз упразднили, народ разъехался. Так и осталось. Мы когда детьми были, на спор туда бегали. Ну, а суперприз, понятное дело, тому, кто в одном из домов заночует.
– А ты ночевал? – робко уточнила Лана, опасливо оглянувшись на зловещие Жужелицы. Передернула плечами, отстранилась от Даниила, к которому прижималась все это время – он, что странно, не возражал – и двинулась по тропинке обратно к реке.
– Нет конечно. – хмыкнул Даниил. – У нас такие слухи про это место ходят, что даже ненормальные подростки не суются. Не заметила – ни окурков нет, ни мусора.
– Так все. Ни слова больше, а то я сегодня не засну. – содрогнулась Лана, прибавляя шагу.
– Аааа, так ты ужастиков боишься. А знаешь сказку про девочку и чёрную-чёрную руку? – радостно ухмыльнулся Даниил, догоняя ее и подстраиваясь под ее шаг. Йоланда пихнула его локтем в бок, чтобы заткнулся. Тот охнул, но ухмыляться не перестал.
С самоваром Йоланда за ужином чуть ли не обнималась. Подмёрзла в лесу, да и у реки было прохладно. Не говоря уже о бунтующих мурашках, которые упорно продолжали бегать по телу при одном взгляде на темную ночь за окном.
Ужастиков Лана не боялась. Она их просто не переносила. Любой намёк на потустороннюю активность, странные происшествия или реклама нового фильма про клоуна – все. Ближайшую неделю ей придётся спать со включённым светом, а соседям периодически просыпаться от ее заполошных воплей.
Лана очнулась посреди ночи, тяжело дыша. В нос набились перья от покусанной во сне подушки. Девушка приподняла голову и прислушалась. Нигде не топали, никто не ругался. Значит, в этот раз обошлось без воплей. Повезло.
Мокрые, смятые простыни неприятно липли к телу. Лана пошарила в стоявшем рядом с кроватью шкафу, но сменного белья не нашла. Откинула одеяло на спинку стула, встряхнула простынь, открыла окно. За пару часов просохнет само. Ей все равно не спится. Можно пока на кухню сходить, что-нибудь пожевать.
Широкие ступени лестницы зловеще поскрипывали под ногами. Лана подсвечивала себе фонариком из телефона, и при желании, наверное, сама бы напугала любого полуночника. Хотя, если учитывать розовую пижамку – вряд ли.
Из проема, ведущего на кухню, в коридор ложилась полоска тёплого света. Хорошо, что хоть лампа под потолком горела, было бы темно – Лана бы точно заорала. И без того нервы не на месте. А так – только вздрогнула.
За столом, устало подперев подбородок кулаком и уставившись в пустой граненый стакан, сидел Павел.
Он тоже вздрогнул, но вовремя разглядел приметную пижаму и не стал поднимать по тревоге дом.
– Чаю? – вместо этого гостеприимно спросил Кореев-средний, отметив и помятый вид Ланы, и взъерошенность, и панику в глазах.
– Было бы неплохо. – согласилась девушка. После холода приснившегося кошмара притулиться под бок все еще обжигающе горячего самовара, погреть озябшие пальцы о крохотный кран, помогло ей почувствовать себя живой, и в безопасности.
А не в туманном, жутком селе Верхние Жужелицы.
– Вы, наверное, жалеете, что не уехали тогда. Вместо моего отца. – тихо произнесла Лана. Павел поднял мутноватый взгляд, с трудом сфокусировав его на девушке.
– Думаешь, что понимаешь меня, девочка? Смешно.
Забрав со стола чашку с горячим шиповниковым чаем, Йоланда уселась в кресле, укрытом вытертым, старым ковром с бахромой, с полувыцветшим узором, и подобрала под себя озябшие ноги.
– Вы с таким чувством убеждали сына ехать, что я не могла не задуматься – тяжело, наверное, каждый день корить себя, что отступили, не боролись, позволили бывшему другу победить.
Если бы не сочувствующий, искренний тон девушки, Павел бы обиделся, настолько в точку попали ее рассуждения. Но Лана не собиралась его колоть в самое больное. Она хотела разобраться. А он сам, в этот синий июльский вечер, был вполне настроен поностальгировать.
– Вообще-то, я даже рад, что не уехал тогда вместо Вадима. – голос старшего Кореева стал задумчивым, взгляд устремился куда-то за окно, проникая сквозь густую, темную в сумерках зелень сирени, далеко в прошлое. – Переехал бы в Европу, и никогда не встретил Елену, мать Дани. Не завёл бы сына. Не был бы так счастлив, как мы с ней в свое время...
Говорил он все тише и тише, пока не замолк совсем. Лана тоже молчала. А что тут можно сказать? Был он, может, и счастлив, а что он сейчас может предложить своему выросшему сыну? Ладу? Дачу с шестью сотками? Двухкомнатную квартиру у Кольца? Впрочем, не факт, что его судьба в Европе сложилась бы намного лучше, и сейчас он купался бы в золоте.
Отец, несмотря на множество полученных патентов, так и не разбогател, да и сейчас их с мамой никак нельзя было назвать преуспевающими и обеспеченными. Разве что, уверенный средний класс.
– Я не держу на вас зла. – неожиданно ясно, хоть и негромко, произнесла Лана. – Вы правы, родители сделают все, чтобы их дети жили лучше, чем они сами в свое время. Даже если детям это не очень понравится.
