Текст книги "Голландка (СИ)"
Автор книги: Нинель Мягкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 14
К Рождеству они переехали в новую квартиру. Спина Даниила выдохнула с облегчением – кровать оказалась, особенно на фоне старого дивана, просто роскошной. Не говоря уже о том, что у него появилась своя комната. Не такая уж большая, даже стол рабочий не влез, и заниматься все равно приходилось в гостиной, но хоть какое-то собственное пространство уже радовало.
Несколько дней они отсиживались каждый у себя. Распаковывали вещи, осваивали непривычное обилие пространства и углов. Как, оказывается, было удобно, когда в помещении отсутствовали лишние двери и повороты! Даниил в первый же день набил себе пару синяков на локтях и плечах о косяки, и ободрал оба мизинца на ногах. Хорошо еще не сломал.
Как-то незаметно получилось так, что вечера они начали проводить в гостиной. Вместе. Пусть Даниил сидел за столом, мастеря очередные детали проекта, а Лана утыкалась на диване в планшет, но спинами они чувствовали присутствие друг друга.
И незаметно улыбались. Оба.
Йоланда только распаковав последнюю коробку сообразила, что Рождество уже завтра, а у них даже елки нет. Не говоря уже об игрушках на нее, гирляндах, и прочей любезной сердцу каждого мелочевки.
– Новый год еще нескоро, успеем. – попытался отмахнуться Даниил. Лана уставилась на него в священном ужасе.
– С ума сошёл? Где мы после Рождества елку возьмем? – возмутилась она. Так и выяснилось, что все зеленые и колючие деревья, заготовленные на праздники, в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое декабря таинственно исчезают из ассортимента. И все, найти их или игрушки с гирляндами практически нереально, если только в лесной питомник не ехать.
За елкой пошли в тот самый, ближайший супермаркет. Были там обычные елки, ростом с Даниила, и маленькие, но пушистенькие, и совсем небольшие, полметра вместе с горшком, на стол поставить. Лана настояла на настоящей, хоть парень и косился на коробки с искусственными, весьма красноречиво.
– Хочу, чтобы в доме пахло елкой! – безапелляционно заявила она, и все доводы, что можно просто напшикать ароматизатором с хвойным экстрактом, прошли мимо. Понятное дело, мелочиться Лана тоже не стала, и выбрали одну из тех, что была ростом с человека. Разлапистую такую, пышную. Теоретически. Веток было много, все собранные сеткой вверх и плотно обвязанные веревкой.
И только расплатившись, они задумались, как ее нести. Даниил ее поднимал, даже довольно легко, только вот потом густая хвоя закрывала обзор, и не было видно, куда идти. А если положить ее стволом на плечо, корни начинали выворачиваться из горшка. Они его чуть не потеряли. Хорошо, продавец попалась сообразительная и сердобольная.
– Тележку возьмите. – посоветовала она. – Я вас часто вижу, вы же рядом живете? Потом завезите только обратно, не забудьте!
Елку загрузили в тележку, уложив макушкой по ходу движения, и повезли. Она дребезжала на каждой выбоине, а поскольку дорога была вымощена брусчаткой, Даниила ждало минут пятнадцать славы. О том, что они купили елку, вскоре знал весь район.
В лифт она влезла. Только вот кроме нее, больше никто не поместился. Пришлось изворачиваться, жать на кнопку последнего этажа, и бежать впереди лифта пешком.
Не успели. Лифт, доехав до пятого, снова пошёл вниз.
То ли с первого, то ли со второго, донёсся звук разъезжающихся дверей. Потом истошный визг и не менее истошный тявк.
Поспешно спустившийся Даниил наткнулся на соседку со второго, что решила выгулять на ночь глядя мелкую собаку, похожую то ли на терьера, то ли на швабру. Голосили оба до сих пор, только с появлением парня их внимание переключилось с ужасной елки на ее хозяина. Даниил порадовался, что не особо владеет голландским. Он успел за эти месяцы выучить неприлично звучащие для русского уха «Хои дах», и прочие приветствия и благодарности, но достойно ответить скандальной даме не мог. Оно и к лучшему, им тут еще полтора года жить.
Буркнув «Сорри», он снова нажал на кнопку пятого, и умчался вслед за елкой, не особо вникая в брошенные ему вслед эпитеты.
На их этаже Йоланда уже была наготове, подхватила елку за кадку и выволокла ее из лифта. Даниилу осталось только донести дерево до их квартиры.
Йоланда гордо обозрела пушистую красавицу, занявшую разом приличную часть гостиной. Расправила пару замявшихся веточек.
– А теперь в Акшен за игрушками! – торжественно объявила она.
– Мы не разоримся? – слабо возразил Даниил. Он и так за учебный семестр успел порядком поистратиться.
– Не переживай. В Акшене все дёшево. – отмахнулась Лана.
Цены и впрямь оказались некусачими. А игрушки не просто приличными – некоторые трогательно напоминали те, что висели еще на елке его бабушки. Гирлянды же его вообще привели в восторг. Хорошо, что он догадался по дороге к кассе захватить удлинитель. Они слегка увлеклись, и на все светящиеся украшения розеток бы точно не хватило, если бы не вовремя купленные запасные. Зато теперь их квартира сияла не только внутри, но и снаружи. Вдоль балкончика протянулись разноцветные огоньки, а под ними холодными пиками сияли фонарики-сосульки.
– Поедем вечером к моим? – спросила Лана, любуясь на результат их работы. Елку украсили в классической, бело-ало-золотой гамме, обернули двумя гирляндами, крест-накрест, и теперь они наперебой моргали яркими цветными шариками.
– Если хочешь, поедем. – энтузиазма в голосе Даниила не было, но он был готов принести себя в жертву. Все же родные Ланы, нельзя ее лишать общения с близкими.
Девушка склонила голову на бок, и еще чуть поизучала елку.
– Нет, не поедем. – решительно объявила она. – Как мы такую красоту одну оставим в сочельник? Пошли Оливье делать.
Оказалось, отец Ланы привил дочери любовь к традиционному новогоднему салату, только вот рецепту научил какому-то странному. Даниилу стоило немалых нервов и труда убедить ее заменить вареную курицу на колбасу, и залить все не йогуртом, а сметаной, смешанной с майонезом.
Конечно, классическим этот салат никто бы не назвал. Оригинал подразумевал рябчиков и каперсы. И соус в идеале было бы неплохо заменить на Провансаль. Но уж что оказалось в холодильнике, с тем и работали.
А из курицы с грецкими орехами тоже получился неплохой салат.
В морозилке даже нашлась цельная тушка курицы, которую они запекли в духовке.
Получилось вполне рождественское меню.
На Новый год Даниил все же остался в Голландии. Отец вяло попытался зазвать его на посиделки на Клязьме, но парень еще раз прикинул стоимость билета туда-сюда, посмотрел на украшенную елку, на жену, которая, как он знал наверняка, к матери встречать приход следующего года не пойдет, не принято у них – и никуда не полетел.
В ночь Нового Года, за десять минут до боя курантов по местному времени, Лана заговорщически подмигнула Даниилу, сунула ему в руки большой пластиковый пакет, и поманила за собой. Крадучись, хотя кому их ловить в собственном подъезде, они пробрались на крышу. Дверь, оказывается, открывалась тем же магнитным ключом, что и подъезд.
Даниил обошёл вокруг плоской территории, осторожно выглянул за край, и начал понимать акрофобию Йоланды. Заграждения не было. А этаж, на минуточку, шестой.
– И что мы здесь делаем? – уточнил он, отступая на всякий случай подальше.
– Празднуем! – радостно взвизгнула Лана, и что-то у ее ног зашипело разъяренной змеей. Она отпрыгнула к Даниилу, он пошатнулся и успел порадоваться, что предусмотрительно отошёл от края.
А там, где только что стояла девушка, расцвёл огромный огненный фонтан. Затем еще один. А потом в воздух взвилась комета, и осыпалась оглушающими цветными брызгами.
На соседних крышах, у подъездов, по всему городу загрохотало, словно выпущенные Ланой фейерверки послужили сигналом к началу светопреставления.
За этим грохотом почти неслышно хлопнула пробка шампанского. В руках Даниила оказался пластиковый стаканчик. Высунув кончик языка, как она всегда делала в моменты сосредоточенности, девушка налила шампанского по края, подождала, пока уляжется пена, и добавила снова.
– С Новым годом! – проорала ему в ухо Лана, чокаясь с ним прозрачным пластиком, побулькивающим пузырьками. Даниил перехватил ее руку, переплел их запястья, и они выпили искристое игристое на брудершафт.
То ли Лана качнулась вперед, то ли он сам шагнул и чуть склонил голову, но безобидный поцелуй в щеку, полагавшийся после брудершафта, почему-то пришёлся в губы. Даниил замер, чувствуя тёплый, зовущий рот Ланы, смешивая их дыхание в морозном воздухе.
Она пахла шампанским и почему-то виноградом.
Даниил решительно обнял ее свободной рукой за талию, притискивая к себе еще ближе, и снова впился в ее губы.
Из телефона раздался сигнал, обозначивший приход Нового Года.
Они его даже не заметили.
И еще долго целовались, не замечая взрывов и оглушительного треска петард вокруг.
Снега этой зимой Даниил так и не увидел, зато на коньках покатался. Хотя бы тут он оказался лучше Йоланды, которая их видела раньше только на картинках.
Она, кстати, и предложила попробовать. Сказала, неприлично даже – дожить до ее лет, и ни разу на льду не стоять. Раньше, еще до ее рождения, холодные зимы были в Голландии не редкость, снег выпадал регулярно, а многочисленные каналы замерзали, образуя натуральные катки. И все соседние жители, от мала до велика, дружно шнуровали коньки, доставали санки, и шли осваивать лёд и снежные горки.
Снежных горок, увы, в этой стране не видели уже лет двадцать, но катки устраивали регулярно. И детям развлечение, и организаторам способ заработать. За прокат коньков брали немалые деньги, выдавали их на полчаса максимум, а разыгравшиеся детишки просили еще и еще. Родители, понятное дело, не отказывали, чтобы избежать скандалов.
Одним катком устроители не ограничились. Вокруг него раскинулся целый сказочный городок с деревянными прилавками, каруселями для маленьких, киосками с сахарной ватой, глинтвейном и прочими прелестями.
Как ни смешно звучит, до катка добрались на велосипедах. Искусственный лёд залили в Ларене, соседнем городке, где обитали в основном богатые и родовитые голландцы. Эдакое местечковое Монако.
Покататься там приезжали даже из соседних городов, так что на импровизированной ярмарке можно было увидеть как даму в манто из натурального меха, так и цыганят в пуховиках с третьих рук.
В розовой дутой безрукавке и светло-сиреневом толстенном свитере крупной вязки Лана была похожа на сахарную вату. Даниил помимо воли все время искал ее в толпе взглядом, даже если отходил всего на пару шагов, чтобы взять напрокат коньки.
И встречаясь с ней глазами, невольно улыбался.
Что-то изменилось между ними в ту новогоднюю ночь. Дальше поцелуев они не зашли, и на следующее утро эту тему даже не поднимали, дружно сделав вид, что ничего не было, и виной всему шампанское и волшебство фейерверков.
Но Даниил теперь смотрел на молодую жену совершенно по-новому, замечая не только излишний вес – который, к слову, совершенно ее не портил, даже добавлял шарма – но и грацию, плавность движений, точеные черты лица, роскошные волосы. Вместе все складывалось в картину довольно привлекательную для глаза, и Даниил сам уже не мог понять, где были его мозги, когда он искренне считал Лану жирной коровой. Нормальная девушка, с округлостями в нужных местах.
Может, он просто привык – подобные фигуры совершенно не редкость на улицах Голландии, и никто не прячет их под бесформенными мешками. Наоборот, гордо выставляют напоказ. Мол, завидуйте, кому столько телесного богатства не досталось!
– Погоди, дай я зашнурую. – заметив, что Лана не затянула коньки как следует, Даниил опустился перед ней на одно колено, как принц перед Золушкой, и принялся подтягивать провисшие шнурки. – Только не хватало тебе еще ногу подвернуть.
Он бухтел, как столетний дед, а сам косился на изящную ножку сорок первого размера, недоумевая, когда его успело переклинить до такой степени, что он находит эти округлые икры и сильные, крепкие лодыжки привлекательными? Не иначе, влажный болотный воздух Голландии повлиял.
– Спасибо. – Лана опустила глаза, на щеках играл яркий румянец, то ли от мороза в плюс два градуса, то ли от смущения. Девушка неуверенно, пошатываясь и придерживаясь за скамью, встала, шагнула на лёд и нога моментально из-под нее уехала. Если бы не подхвативший ее вовремя Даниил, сидеть бы ей на шпагате.
Парень подвёл ее к забору вокруг катка, и медленно покатился рядом, пытаясь объяснить на примере и пальцах, как именно нужно ставить ногу, чтобы ехать вперед, а не во все стороны.
Йоланда хваталась за бортик, хохотала и верещала, как безумная. А когда она решила использовать детского пингвина-каталку для удержания равновесия, и почесала насквозь, согнувшись в три погибели и отклячив попу, заржал уже и Даниил.
Он-то часто ходил на каток ВДНХ. Ледяные дорожки навевали приятные воспоминания о тех временах, когда мама была жива и они катались втроём – он, карапуз лет пяти, посередине, а за руки его удерживают родители, надежные, как самая крепкая скала в мире.
– Держи меня, я не умею тормозить! – заверещала Лана, неумолимо приближаясь к бортику на противоположной стороне катка.
Даниил прибавил ходу и успел буквально в последний момент. На то, чтобы деликатно ловить девушку, времени уже не оставалось, так что он просто вклинился между нею и забором из пластика. Забор заскрипел, но выдержал. Даниил крякнул – массой разогнавшейся Ланы его чуть не расплющило. Он всем телом ощутил обилие ее выпуклостей, даже сквозь толстый шерстяной свитер, и пуховик-безрукавку.
– Ты как? В порядке? – прохрипел он.
– Ага! – Лана поправила сползшую на нос шапку и небрежно чмокнула его в щеку, удачно оказавшуюся в пределах досягаемости. – Ты мой герой!
Оставив пингвина, и осторожно держась за бортик, она побрела по краю катка, больше не рискуя высовываться в центр. А Даниил довольно долго стоял столбом, краснея до самых ушей и чувствуя, как помимо воли к ним расплывается довольная улыбка.
Сидеть дома с Ланой оказалось... нормально.
Даниил ожидал неловкость, даже ссоры. Все же она привыкла днем оставаться одна, а по выходным чаще всего уезжала то к родителям, то к бабушке в дом престарелых, так что видели они друг друга все полгода совместного проживания только пару часов, по вечерам.
А тут целые сутки вместе.
Они взрослые люди, со своими привычками и обыкновениями. Мало ли, кому из них что не понравится.
Но как ни странно, получилось так, что даже в мелочах они либо совпадали, либо дополняли друг друга. Утром Даниил вставал чуть раньше, и пока Лана валялась и приходила в себя, успевал умыться, побриться, сделать завтрак и свою порцию даже съесть. Когда девушка выползала на кухню, ее уже ждал свежезаваренный кофе из аппарата.
Для любителя покрепче они нашли в магазине супер-обжаренный эспрессо, двенадцать баллов из десяти. Гущи он, конечно, не давал, но всю остальную гамму ощущений обеспечивал. Лана же упорно продолжала пить свою четверку и кривиться на чёрное «дьявольское варево».
Даже когда они заказали пиццу навынос – обоим было лень готовить, и хотя очередь была Даниила, он забастовал – оказалось, что он не любит и оставляет на тарелке сухие корочки по краям треугольников – а она их как раз обожает больше всего. Так что пиццу поделили нетрадиционно. Ему середину, ей края.
Заказы под Рождество были уже выполнены, клиенты ушли на заслуженный отдых, и до середины января новых можно было не ждать. Так что, пользуясь перерывом в занятиях, и тишиной на рабочем фронте у Ланы, они радостно бездельничали, гуляли по полдня, а по вечерам устраивались с планшетом в гостиной, заворачивались в один плед и смотрели какую-нибудь романтически-комическую, расслабляющую мозг ерунду.
В темноте их руки встречались, будто невзначай, и сплетались пальцами. Иногда Лана доверчиво клала голову Даниилу на плечо. Дальше, по негласной договоренности, они не заходили. После новогоднего поцелуя они оба сделали паузу, некий невидимый шаг назад. Им нужно было подумать, осознать и решить – стоит ли идти дальше, и превращать их фиктивный брак в настоящий, или из этого получится больше проблем, чем приятного и полезного? Каждый варился в котле собственных мыслей, не спеша делиться с партнером, но тем не менее, каждый вечер они снова притискивались друг к другу боками на узком диване из Икеи, и включали очередную Рождественскую комедию.
Пока что обоих устраивала эта непонятно-романтичная, ни к чему не обязывающая фаза их отношений. Они присматривались, притирались друг к другу, как два соседних кусочка пазла. Подходят или нет?
Получится или придётся снова искать?
Занятия в институте начались ровно через неделю после Нового года.
С непривычки Даниил чуть не проспал, дважды. Один раз дома, нажав отбой вместо «подремать» на телефоне. Хорошо, что через десять минут осознал, что натворил, сел с вытаращенными глазами на кровати, и ринулся собираться. А второй раз в поезде, когда чуть не проехал пересадку в Утрехте. Хорошо, контролёр, уже знающий студента в лицо, потряс его за плечо.
– Тебе не выходить? – заботливо спросил он. Даниил потер заспанное лицо, вскинулся, и ломанулся на выход, в последний момент обернувшись и промямлив неразборчивую благодарность.
Прямо на станции он взял кофе в пластиковом стаканчике, и выпил по дороге к институту, что помогло ему продержаться до вечера и позорно не заснуть прямо на семинаре.
Часть макета, что он приволок с собой в обувной коробке, преподаватель безжалостно забраковал. И окна получились неубедительные, и деревья как непонятные клочки зеленой пыли, а уж про людей-палочек вообще речи не идёт. Ужас ужасный.
С цифровой частью дело обстояло не лучше. Несущие перекрытия оказались не в том месте, какие-то стены слишком толстыми, какие-то тонкими, где-то они были позарез нужны, но на плане отсутствовали. В общем, полгода работы – согласованной с тем же преподавателем до последней линии, между прочим – псу под хвост.
И если план Даниил мог переделать сравнительно легко, воздав хвалу современным технологиям и порадовавшись, что перестал представлять реальные чертежи, то макет оставалось только выбросить. Что он и сделал. В ближайшую к аудитории урну.
На улице моросило, тем противным недодождем, который висит в воздухе и делает вид, что он туман. Зонтик от такого не спасает, и парню оставалось только натянуть капюшон и припустить побыстрее к станции.
Как встретишь год, так и проведёшь?
Не хотелось бы.
Зайдя домой, Даниил повесил промокшую куртку на крючок у входа, стянул за пятку потемневшие от влаги угги, и поставил их поближе к батарее. Не забыть бы еще бумаги напихать. Как раз пригодятся те залежи, что опять начали скапливаться у дивана. Старые-то при переезде выкинули, но под Новый год во всех магазинах журналы лежали такие красочные, такие завлекательные, что Лана оглянуться не успела, как снова забила корзину пол завязку.
Пытаясь попасть ногой в тапочек, Даниил мельком глянул в сторону гостиной и обомлел. На секунду ему показалось, что в центре кто-то стоит.
Кто-то явно чужой, в угрожающей позе, да еще и с оружием!
А где-то там, на кухне, должна быть беззащитная, ничего не подозревающая Йоланда!
Сердце заколотилось как бешеное, мозг ударными дозами выпрыснул адреналин в кровь.
– Лан! – позвал Даниил, сознательно отвлекая внимание вторженца на себя.
– А? – высунулась девушка из-за угла, держа руки в перчатках на весу. Сегодня была ее очередь готовить, и судя по обмундированию, на ужин будет полуфабрикатное мясо. Йоланда никогда не брала сырой фарш или куски голыми руками. По ее словам, у нее на это чуть ли не аллергия. Прямо все мурашками покрывается. С точки зрения Даниила, сие называлось «повышенная брезгливость», но страдалице виднее.
Лана проследила за напряжённым взглядом Даниила, уткнулась в яркое, угрожающе-красно-чёрное нечто, и неожиданно захихикала.
– Это мой костюм на Кон. – пояснила она. – Сегодня утром принесли. Скажи, молот как настоящий?
С этими словами она упорхнула обратно на кухню, оставив остолбеневшего Даниила разглядывать манекен с надетым на него чёрным купальником в красную клеточку – или красным в чёрную? – и алую фривольную пачку. Образ довершала прислонённый к текстильному плечу молот в человеческий рост, навершие которого, если бы было настоящим, весило бы килограмм сорок.
Он с опаской подошёл, взял оказавшееся легчайшим оружие, и сделал пару пробных замахов. Папье-маше со свистом рассекло воздух.
– Сюда бы еще кожаную куртку. – мечтательно донеслось из кухни.
– У меня есть. – откликнулся Даниил раньше, чем сообразил, что предлагает ей одеть собственную вещь.
К собственности, особенно одежды, у него был особый пиетет. Несмотря на то, что младших братьев-сестёр, с которыми нужно было бы делиться, у Даниила не было, зато были соседские дети, и дальние родственники из провинции, которым отправлялось все ставшее маленьким и из чего он успел вырасти.
Когда он пошёл в школу, прямо первого сентября отец решил, что детство закончилось. Запаковал и отправил все игрушки в ближайший детский дом.
Ор стоял на весь дом. Причём мать ругалась чуть ли не сильнее самого Даниила. Это на памяти парня была единственная ссора его родителей, на которой он присутствовал. Нет, иллюзий он не питал, скорее всего, за закрытыми дверями они ругались только так, но в открытую – в тот, единственный раз.
Отец тогда плюнул, выспросил у него самые-самые три любимых игрушки, съездил в тот детский дом и выменял их на абсолютно новые. Администрация только обрадовалась, дети в накладе не остались, мир в семье был восстановлен. Но у Даниила на всю жизнь осталось обостренное чувство собственности. В его комнату хода не было никому. Убрать его рабочий стол значило завести кровного врага.
А сейчас он сам, своими руками готов отдать любимую куртку жене?
Не это ли знак того, что он влип по самое «не балуйся»?
– Мне прислали приглашение от той фирмы, для которой я делала заказ в России. Ну, с национальными фонами. У них как раз на Коне презентация новой игры, они всех участников собирают. Ты же не против? – пояснила Йоланда, похлопав широко открытыми щенячьими глазами, и Даниил, как ни силился, так и не смог сказать «нет».
