Текст книги "Голландка (СИ)"
Автор книги: Нинель Мягкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 4
С Татьяной они поговорили. Но не в тот же день.
Тогда Даниил стиснул зубы, довез подругу до дома, и проводил до входной двери, чтобы с ней по дороге ничего не случилось. Все попытки заговорить с ним он встречал скрипом зубов и тихим рыком, так что Ирвина предпочла отложить беседу.
Следующий раз они встретились в пятницу.
Даниил как раз сдал последний экзамен, заказал себе в кафе кофе с ликером, чтобы спокойнее воспринимать действительность. Ирвина, по обыкновению, опоздала на полчаса, так что он успел повторить заказ и пришёл в более-менее благостное расположение духа.
Даже неизбежно грядущая истерика не поколебала его самообладания.
Подруга вообще не умела обсуждать проблемы спокойно. Или он оказывался во всем виноват, или она включала безотказный метод решения своих вопросов – слезы. Действовало бесперебойно, но не в этой ситуации.
Татьяна держалась сдержанно, оделась нарочито строго, не забыв про пиджак и шпильки. Всячески старалась продемонстрировать взрослость и выдержку.
И после первого же вопроса сорвалась.
– И давно ты употребляешь? – поинтересовался он после обоюдных приветствий. Татьяна отложила в сторону развёрнутое было меню, скомкала на коленях салфетку и разразилась, как и следовало ожидать, слезами. Она рыдала, клялась и божилась, что то был первый и последний раз. Но если верить версии Ланы, то очень уж уверенно она забрасывалась, да и доза не рассчитана была на начинающих.
Подруга сидела давно и плотно.
И впервые в жизни Даниил не знал, что дальше делать.
Бросить? Учитывая, что у нее как раз сейчас родители разводятся и делят имущество, у матери любовник, который практически живет у них дома и пристает к самой Татьяне, отцу на нее плевать, он занят бизнесом и кажется вообще не заметил, что его семья распадается, то как раз его слов о расставании не хватает, чтобы добить Татьяну окончательно.
Кореев тихо офигевал от сыпавшихся на него откровений. Какой процент из свалившихся на голову Ирвиной трагедий был настоящим, а какой выдуманным ради того, чтобы развести его на жалость, он разобраться так вот, с наскоку, не сумел.
Пришедшая неожиданно мысль отвлекла его от разыгрываемого перед ним представления.
Если он так уверен, что им манипулируют и врут, чтобы удержать его рядом, зачем Даниилу вообще такие отношения? Конечно, он благороден и хорошо воспитан, не бросит даму в беде, если у нее действительно проблемы, но продолжать отношения из жалости – это как-то перебор.
Встречаться и дальше с наркоманкой? Если бы они были уже давно в отношениях, завели общий дом и прочее, он бы бегал по лечебницам, сидел рядом с ней и держал исколотую капельницами руку. Но они познакомились меньше года назад, и с тех пор не дошли даже до совместного проживания и знакомства с родителями.
И что-то подсказывало Даниилу, что до того и не дойдёт.
Даже если бы не история с экстази. Слишком уж у них были разные интересы в жизни. Лёгкие, не обременяющие обе стороны отношения, встречи на нейтральной территории, ничего обязывающего или серьезного. Причём намеков по поводу брака или совместного проживания от Татьяны не поступало, значит, ее саму все устраивало так, как есть.
Или нет?
– Может, тебе переехать к нам? – осторожно закинул удочку Даниил. – Конечно, двушка – это не пентхаус в центре, и ближайший месяц у нас живет Лана, но если тебе так плохо у твоих, мой отец не будет возражать.
Татьяна вскинулась, оскорбленно скривив рот. Слезы моментально высохли.
– Ты с ума сошёл? Может, мне еще в одной комнате с этой...Ланой...жить? Еще чего. Давай лучше квартиру снимем на двоих, а еще лучше – купим. У тебя же есть сбережения, я знаю. На первый взнос ипотеки хватит, потом заработаем...
«Точнее, я заработаю», перевёл для себя фразу Даниил. Удобно получается. Рыцарь спасает даму в беде, они покупают совместное жилье за счёт рыцаря, и отдуваться, оплачивать все – тоже ему. Учитывая привычки Татьяны, которые она вряд ли поменяет, пахать ему на трёх работах одновременно.
Нет уж, спасибо. Расставим все точки заранее, заодно проверим, насколько подруга готова к серьезным отношениям.
Возможно, он рассуждал слишком хладнокровно, но глубоких чувств к Татьяне Даниил, сказать по правде, не испытывал. Было восхищение красотой, гордость от того, что такая звезда обратила на него внимание, но всепоглощающей страсти и глушащей разум любви там не было и близко. Кто знает, если бы Ирвина показала, что готова ждать и жертвовать собственным комфортом хоть немного, у них бы что-то и получилось.
Но в ответ на предложение Даниила подождать, пока он закончит институт, и скорее всего, еще и магистратуру, а потом уже переезжать в отдельное жилье, она только презрительно фыркнула.
– Я-то думала, ты самостоятельный. Мужик. А у тебя даже машины своей нет. Что ты вообще можешь девушке предложить!
Задрав носик, она подхватила миниатюрную сумочку на длинной цепочке, и продефилировала на шпильках к выходу. Несмотря на бурные недавние рыдания, макияж лежал безупречно, даже нос не покраснел. Присутствовавшие в кафе мужчины проводили ее восторженными взглядами.
Даниил тоже проводил. Не очень восторженным, скорее, задумчивым.
Как же хорошо, что он не влез глубже в эти отношения. Влюбился бы, как идиот, сейчас искал бы подработки и крутился, как белка, обеспечивая фифе ее капризы.
Оно ему надо?
Подняв руку, он попросил счёт. Несмотря на то, что клевала Татьяна как птичка, она успела заказать чуть ли не самый дорогой салат в меню, и смести его в перерывах между рыданиями. Даниил щедро оставил чаевые официантке – бедняжке еще сопливые салфетки в изобилии со стола собирать.
Вот Йоланда бы истерику не устраивала. И уж точно не подсела бы на всякую дрянь.
При мысли о голландке губы невольно дернулись в усмешке.
Она не попыталась бы сесть никому на шею. Лана сама кого хочешь на себе вывезет, как сенбернар с поля боя.
Расставшись с Татьяной, Даниил внезапно ощутил себя свободнее и счастливее, чем был с ней весь этот год.
Уж о чем-то это говорит.
Сессию, несмотря на все приключения и ночные прогулки, Даниил закрыл с отличием. Теперь можно и передохнуть до следующего учебного года, пару месяцев.
Но долго расслабляться и отдыхать отец ему не дал.
– Девочка к нам по делу приехала, а мы пока что ей ничем особо не помогли. – поделился он проблемой с сыном. Даниил насторожился. Попахивало тем, что ему снова придется развлекать голландку, только вот простым выгулом по центру Москвы дело не ограничится.
И оказался прав.
– У меня меньше месяца, и сроки поджимают. – вмешалась в разговор Йоланда. Услышав, что речь о ней, она вышла из комнаты и недолго думая, подсела за обеденный стол переговоров. – Если можно, хотелось бы поездить по глубинке России, посмотреть на какие-нибудь характерные места. Храмы, может, или домики?
Отец с сыном переглянулись. Соваться в глубинку без поддержки танков и бронетехники они бы не рискнули даже на Ладе. Обдерут быстрее, чем скажешь «Мы на экскурсию». Снять машину попроще? Так потом за аренду и страховку не расплатишься, опять же.
– Может, проедем по Золотому кольцу? – робко предложил Даниил.
– Звучит неплохо, а что это? – осторожно уточнила Лана. Они общались в последнее время несколько натянуто, даже отец заметил и несколько раз переспрашивал у Даниила, не обидел ли он чем гостью. Рассказывать, как они чуть не попались с партией экстази, сын, естественно, не стал.
Даниил чувствовал себя неловко, ведь именно из-за его подруги они чуть не попали в беду. Йоланда, в свою очередь, услышала об их расставании и совершенно логично решила, что виновата в их разрыве. Если бы она не указала Даниилу на зависимость девушки, они бы не поссорились.
– Самые старые города Руси. Ну, после Киева, конечно, но тот, увы, заграницей. – хмыкнул Кореев-старший, задумчиво переводя взгляд с одного на другую. – К счастью, все расположены недалеко от Москвы, так что можете наметить себе маршрут и за неделю-другую все объехать.
Йоланда кивнула, и ушла к себе в комнату за планшетом. Гуглить Золотое Кольцо.
– Сознавайся, что между вами произошло? – сурово вопросил отец вполголоса, как только за девушкой закрылась дверь. – Приставал, что ли?
Даниил вытаращил глаза и судорожно затряс головой.
– Да ни в жизнь! – выдавил он из себя, как только обрел дар речи от такой вопиющей инсинуации.
– Тогда что? Не приставал? – иронично приподнял одну бровь Кореев-старший. Даниил только вздохнул. Какое счастье, что он не унаследовал отцовское чувство юмора.
– Пойду, поговорю с ней. Кто знает, что ее укусило. – невнятно пробормотал он и нерешительно постучал в бывшую родительскую комнату. Так тихо, что его вполне могли и не услышать. Он бы не обиделся.
– Да? – глухо отозвалась Лана. Пришлось идти, выяснять отношения. Закрывая за собой дверь, Даниил не заметил довольную, даже местами торжествующую усмешку отца.
– Извини...
– Прости...
Они начали фразу хором и дружно замолчали.
– Так за что ты хотел извиниться? Я тебя перебила. – Лана выпрямилась, садясь в непринуждённую позу лотоса. Округлые, покатые бедра натянули пижаму с Микки, и Даниил неожиданно почувствовал себя неуютно, будто в школьную девичью раздевалку залез. И страшно, и возбуждающе одновременно. Переборов себя, он решительно сел рядом на постель. Покрывало, знакомое с детства, коричневато-красное, с тигриной мордой посередине, успокоило его, и вернуло в привычное, расслабленно-непринуждённое состояние.
– Прости, что втянул тебя в эту историю с наркотой. Я правда не знал, что Таня употребляет. – произнести это оказалось не так сложно, как он себе представлял. Даниилу даже полегчало, будто озвучив извинение, он снял с себя некий, довольно тяжелый, груз.
– Это ты меня прости. – Лана подалась вперед, под майкой качнулась ничем не сдерживаемая грудь размера так пятого, сбивая с мысли и благого настроя. – Я не хотела встревать между вами и создавать проблемы.
– Ты что, я благодарить тебя должен. Рано или поздно я бы все равно узнал, лучше уж пораньше. – Даниил невесело хмыкнул, представив, как он узнает о зависимости подруги, скажем, на свадьбе, куда она явится под кайфом. Или во время ее беременности. Его передернуло. – Так что спасибо, что сказала.
– Она сильно расстроилась? – уточнила Лана. Но не из злорадства, а совершенно из других соображений. – Ты с ней общайся иногда. Она, может, не совсем сейчас адекватная, но лучше пусть чувствует хоть какую-то поддержку. Среди наркоманов высокая смертность.
Парень повёл плечом, не обещая ничего, но про себя решил на самом деле иногда писать бывшей. Если хоть что-то из рассказанного ею правда, в какой-то момент ей может показаться, что комната в сталинской двушке – не такой уж плохой вариант. Чисто по-человечески он ей помочь не откажется.
– Мир? – Даниил протянул широкую, совершенно не архитекторскую ладонь. Лана даже на секунду зависла, разглядывая неожиданные потертости и мозоли. Он заметил ее взгляд, перебрал пальцами в воздухе.
– Это от штанги. Я качаюсь по выходным.
– А. – Йоланде стоило усилий вспомнить, о чем они собственно разговаривали. И чего она так залипла на обычной, в общем-то, мужской руке? Подумаешь, широкая и шершавая. У нее самой не хуже. – Да. Мир.
Она осторожно протянула свою ладонь навстречу, скрепляя их зарождающуюся дружбу.
– Эдак и умереть недолго. – Лана приоткрыла окно, но тут же его закрыла, недовольно поморщившись. Сухой, знойный воздух снаружи был бы более уместен в пустыне Сахара, а не в Московской области.
До Владимира оставалось еще двадцать километров, там у Даниила какие-то знакомые, у которых они заночуют. Йоланда присмотрела в интернете несколько храмов и музеев, которые она хотела бы посетить, и несколько колоритных улиц для фотосъемки. Погода, правда, намечалась не самая лучшая для пейзажной сессии, но к вечеру, если повезет, на самом закате можно будет отснять неплохие кадры.
По плану, после Владимира они поедут в Суздаль. Хоть передышка будет в сутки, не весь день за рулем. От предложения Ланы сменить его на месте водителя Даниил вежливо, но непреклонно отказался. Поначалу она думала обидеться, но проехав первые десять километров, передумала. На пассажирском сиденье можно было прикрыть стекло перед собой газетой, придерживая ее ногами, откинуться подальше и попивать водичку. Пусть и горячую.
Хочется ему самому париться – пусть.
Много того Владимира они, конечно, за полдня не посмотрят, но основные достопримечательности оббегут.
В Суздале проведут две ночи, потом Йоланда рвалась поездить по деревням и проселками, еле отговорили. Вместо этого они заглянут на дачу к Корееву-самому-старшему, деду.
Даниил как представил непосредственную Лану, скачущую по бездорожью в порванных джинсах, и бегущую за ней свору неизменных бродячих собак, а то и мужиков каких подвыпивших – так сразу и заявил, что по деревням через его труп.
Потом, когда-нибудь, в следующий заезд.
Может быть.
Кондиционер работал на полную мощность, но особо не спасал. Машина прокалилась так, что сиденье обжигало попу даже сквозь джинсы.
Лана долго думала, что одеть в поездку. Жара предполагалась, но масштабы ее оказались сильно преуменьшены Гидрометцентром. Хотя, неизвестно, что хуже – сидеть в шортах на раскалённой коже сиденья, рискуя остаться без собственной кожи на заднице, или терпеть длинные джинсы, пусть и с вентиляцией в виде дыр – зато тыл защищён от ожогов.
Навигатор вывел их на парковочную площадку неподалёку от Золотых ворот. Даниил тяжело вздохнул, покидая машину, и оптимистично застелил ветровое стекло отражающей фольгой. Вряд ли оно поможет по такой жаре, но хоть сесть, не обжигая задницу, на сиденье будет возможно.
Укрываясь в короткой тени зданий, они добрались до расположенного неподалёку парка. Сильно лучше не стало. Приехали они практически в полдень, время самых коротких теней. Не бегать же им под деревьями. Взгляд Даниила упал на высокие белые стены церкви.
– Может, зайдем? – кивнул он Лане на гостеприимно открытые ворота собора. Девушка в это время допивала последние капли драгоценной, хоть и противно-тёплой воды.
– Закрыто, небось. Разгар рабочего дня же. – отмахнулась она. Даниил поднялся по ступенькам и сунул голову в прохладную темноту. Шла служба, хор заунывно и вяло тянул что-то на одной ноте. Прихожан практически не было, три старушки рассредоточились вдоль стен, каждая у своей иконы, благочестиво осеняя лоб крестом каждые две-три минуты.
– Да вроде работают. – снова появился Даниил на пороге. Чувство было, будто он шагнул в раскалённую духовку.
– Что, правда открыт? – обрадовалась Лана. На ее родине церкви работали строго по расписанию, плюс иногда отдельно открывались ради церемоний свадьбы или похорон. – Пойдём тогда, зайдём.
– Погоди! – Даниил еле успел задержать ее за локоть. – А прикрыться?
– Что именно? – удивилась девушка, оглядывая свой достаточно скромный наряд. Длинные, пусть и в дырках, штаны, свободная футболка, вроде все стратегические места прикрыты.
– Голову! Покрывало, шарфик, платок есть какой? – пояснил Даниил. Лана поспешно зарылась в свой рюкзак. После минутных раскопок она вытащила воздушные шелковые трусы формата «парашют».
– Сойдёт? Если завязать, никто и не поймёт.
Даниил смерил ее красноречивым взглядом.
– С ума сошла? Здесь жди. Я сейчас.
Как можно отправляться на экскурсию по русской глубинке без банальной косынки, было выше его понимания. Это как в Эмираты в шортах приехать. Дикая европейка, что с нее взять.
Через три минуты он вернулся с длинным расписным газовым шарфиком. По полотнищу тянулась сборная солянка из панорам Владимира.
– Заодно сувенир будет. – отмахнулся он от потянувшейся за мелочью Ланы. Та благодарно кивнула и лихо завязала двухметровое полотно так, что снаружи осталось полтора хвостика.
– У меня подружка-мусульманка. – пояснила она свой неожиданный навык. Даниил закатил глаза – он, вообще-то, ничего и не спрашивал – и первым шагнул в гостеприимные сумерки собора.
Внутри было приятно-прохладно, хоть и довольно душно. В воздухе стоял густой дым благовоний, иконы смотрели сурово и оценивающе.
Хор продолжал нудить, только теперь еще в солисты вышел батюшка. И в прямом, и в переносном смысле. Трое в расшитых золотом одеяниях шествовали клином через церковь, чадя кадилом и осеняя верных прихожанок крестом на длинной ручке. Заодно уважили туристов.
Йоланда благовоспитанно опустила глаза долу, и, неожиданно, оглушительно чихнула.
Подскочил, кажется, весь собор.
Батюшка сбился с речитатива, кашлянул, бодро пробормотал «Будь здорова, раба Божия» и невозмутимо проследовал дальше, с того места, где сбился. Хор подстроился с секундным опозданием.
– Извини, мне дым в нос попал. Кажется, у меня на что-то здесь аллергия. – гнусаво прошипела Лана, зажимая нос рукой. На всякий случай.
– Фоткай и пошли уже. – процедил Даниил. Ощущение неловкости в компании голландки постепенно становилось его постоянным спутником.
Глава 5
От жары они попытались укрыться в парке Пушкина, без особого успеха. Тени падали неудачно, дорожки в основном оставались в прямой досягаемости солнечных лучей. Перебежками, от дерева к дереву, они добрались до цели – огороженной балюстрадой смотровой площадки с шикарным видом на весь Владимир.
Плавящийся под зенитным солнцем город отливал белым золотом.
Лана оглядывала заграждение с некоторой опаской, увлечённо фотографировала, но близко к краю не подходила.
Даниил уже не первый раз замечал эту осторожность, с которой девушка относилась к возвышенностям.
– У тебя что, акрофобия? – не долго думая, спросил он, глядя, как Йоланда вытягивается на цыпочках, чтобы не зацепить кадром ограждение, но шага вперед, самого логичного в данной ситуации, не делает.
– Что у меня? – переспросила она, поворачиваясь левее и пытаясь поймать в кадр хаотично летящего голубя.
– Боязнь высоты. – пояснил Даниил. Йоланда замотала головой.
– Высоты я не боюсь. Просто мне неуютно.
Заметив скептический взгляд Даниила, она прикрыла крышкой объектив и сочла нужным пояснить подробнее:
– Я довольно много путешествовала, но выросла в стране, которую, по меткому определению моего папы, выгладили утюгом. Такие возвышенности у нас не просто редкость – их практически нет. – она кивнула на обрывающийся круто вниз склон, под которым текла река. – Конечно, в других странах я и в горах была, и на холмах, и все равно, для меня это экзотика, от которой временами не по себе.
Она снова покосилась вниз, зябко передернула плечами, несмотря на зашкаливающую за сорок жару, и отступила от ограждения подальше.
«Натуральная боязнь высоты», решил Даниил про себя, но решил вслух не настаивать. Ему и самому было бы неприятно, реши кто покопаться в его нелюбви к паукам. Поди объясни, что он их не боится, а презирает и на дух не переносит.
Запечатлев панораму со всех возможных ракурсов, они кружными путями, кустами и любой подвернувшейся тенью, вернулись к машине, проверили, как она там дымится, и углубились в город.
Близилось время перекусить, и наученному горьким опытом Даниилу не хотелось доводить Лану до состояния «хочу-не могу». Она в нем неадекватна еще больше обычного. Поэтому, заметив вывеску ресторана, выглядевшую солидно и не обещающую чебуреки, пиццу или шаурму, он, не раздумывая, свернул к нему.
Внутри царила прохлада, от потока охлаждённого воздуха по плечам Ланы побежали мурашки. Крохотные лампочки, вделанные в стену, ненавязчиво освещали самые темные углы, как путеводные крошки, только не хлебные, а звездные. Витая лестница под старину заставила Лану поморщиться – столько розочек в последний раз она видела на вышитых салфеточках своей прабабушки. Только здесь они были металлические.
Ресторан производил двоякое впечатление. Вроде и богато отделан, но при этом плитка на стенах, как в махровой столовке, из которой его, наверное, и переделали. Кожаные сиденья диванчиков Йоланда отвергла сразу – хоть она и не в шортах, а удовольствия от горячей липнущей поверхности никакого. К счастью, нашлись и другие места – вроде лежанок, застеленных ковровой тканью, с узорчато вышитыми подушечками вместо спинки. Будь они на улице, в этом богатстве тоже было бы жарко, но в прохладе ресторана сиделось вполне сносно. Сбоку на столе стояла лампа под тканым желтым, выцветшим от старости абажуром. Антураж заброшенной усадьбы в действии.
Лана не удержалась и сфоткала несколько раз интерьер. Мало ли, пригодится, а нет – пойдет в папку «когда-нибудь».
Впрочем, еда оказалась высочайшего качества, с увесистыми порциями. Никакой высокой французской кухни, к большому Ланиному облегчению. Цены были тоже куда демократичнее, чем в столице. Запив съеденное ледяным квасом, сыто переваливаясь, путешественники вывалились на улицу и последовали по маршруту дальше.
Характерные улочки, на которые Лана возлагала такие надежды, как на будущий фон для игры, оказались сплошным разочарованием. Либо они были в таком плачевном состоянии, что хотелось их обнять и плакать, либо старину давно снесли, а то, что находила Йоланда по этому адресу в интернете, было снято лет пять-десять назад. Новостройки же особой фотогеничностью и аутентичностью не отличались. Коробки и есть коробки. Побродив по городу и от отчаяния отсняв несколько полуразвалившихся памятников архитектуры, они вернулись к стоянке.
Как и ожидалось, сесть в машину сразу оказалось невозможно.
Лана отшатнулась от печи, в которую превратился салон за те шесть часов, что их не было. Несмотря на то, что солнце уже клонилось к закату, остывать пекло не собиралось.
– Я, пожалуй, тут подожду. – она открутила крышку бутылки, и отошла в скудную тень пожухлых кустов. Даниил, матерясь вполголоса, завёл машину, стараясь не дышать и ни к чему особо не прикасаться, и оставив обе двери открытыми для вентиляции, отошёл к тем же кустам. Больше растительности на парковке не наблюдалось.
Подумал, нашел в Вотсапе номер.
С Ковалевым он договаривался только о ночевке, но раз уж им нужно убить еще пару часов в городе, то у него есть отличный план.
Ждать ответа долго не пришлось. Через пять минут он заглушил мотор, и повернувшись к Йоланде, подмигнул.
– Вопрос решён. Нас ждёт частная экскурсия по музею пряника. Машина пока тут отдохнёт, надеюсь, после захода солнца ей полегчает.
Идти до музея было недалеко, всего пару перекрёстков, но уходившаяся сегодня вконец Лана еле передвигала опухшие ноги. Не привыкла она к такой жаре, хоть и случается подобное в Голландии, в качестве исключения, пару раз в год.
Наконец по правой стороне дороги замаячили указатели «Дом Пряника», «Пряничный музей» и разного вида стрелочки, выполненные в форме раскрашенных глазурью пряников.
Йоланда сунулась было через центральный вход. Даниил с довольной усмешкой пару минут наблюдал, как она пытается открыть ярко-бирюзовую дверь. Вмешался он только тогда, когда створка начала поддаваться.
Еще чего доброго, полиция приедет.
– Нас ждут у чёрного хода. – заговорщически пояснил он, увлекая ее под локоть в подворотню. Лана послушно завернула за угол. Чёрная металлическая дверь, которую не отличить от любого соседнего подъезда, была гостеприимно открыта. Чтобы не захлопнулась, ее подпирал собой парень примерно их возраста, в чёрной майке «Металлика», и несмотря на жару, байкерской повязке с черепами. Из-под нее торчали неряшливыми змеями дреды.
– Привет, бро. – парни обменялись сложной последовательностью рукопожатий и локтетыков. – Давно не заезжал. Я уж думал, все, зазнался в своей Москве.
– Не без этого. – напоказ ковырнул Даниил асфальт носком кроссовки. – Ты уж извиняй, выбраться не каждый год получается. Не помню уже, когда ездил куда-то, кроме олдовой дачи.
– Этой, значит, герле посмотреть на пряники охота? – перевёл тему байкер. Ругался он без огонька, так, для порядку. Ясно было, что он рад видеть друга, сколько бы лет ни прошло с их последней встречи. Даниил кивнул. – Ну, пошли. Покажу. Сергей.
Он так часто скакал с темы на тему, что Йоланда не сразу поняла, когда ей представились. С небольшим опозданием она потрясла сухую, горячую ладонь, и скользнула мимо байкера в показавшийся прохладным после улицы кондитерский цех.
Хоть из духовок и жарило остатком огня с дневной смены, все равно температура внутри не дотягивала до раскалённой домны снаружи.
– Чаю? Или сразу экскурсию? – радушно предложил байкер. Лана отрицательно замотала головой.
– Сразу экскурсию, пожалуйста!
От мысли, что по такой жаре придётся еще и горячий чай пить, ее замутило.
– Зря, кстати, отказываетесь. – будто прочитал ее мысли приятель Даниила, сопровождая их вдоль цеха в торговый отдел, откуда обычно начинались все экскурсии. – Древние кочевники не дураки были, в самую жару попивая что-нибудь горячее. Тело изнутри разогревается, выделяется пот, он, в свою очередь, охлаждает. Так что смотрите, предложение в силе и после экскурсии. Тем более, сладенькое вот оно!
Он широким жестом обвёл уставленные десертом прилавки и нырнул куда-то за кассу, шурша бумагами.
Посмотреть и правда было на что. Лана никогда особо не увлекалась имбирными человечками, но в отличие от американцев, потреблявших сие лакомство исключительно по праздникам, русские свои пряники самой неожиданной формы ели и днем и ночью, не говоря уже о всех временах года.
Тут были пряники большие, маленькие, и просто гигантские, с обливкой из глазури и изюмными вставками, с начинкой и без. У нее разбежались глаза и заурчало в животе.
Пожалуй, чай чуть попозже будет довольно кстати.
– Частная экскурсия? – шепнула Лана на ухо Даниилу, обдав его тёплым дыханием. Почему-то это вызвало просто поток мурашек. Наверное, потому, что с Татьяной они за прошедшие недели так и не успели ни разу уединиться, а потом вообще поссорились, и молодой организм просил своего. Даже голландку уже оценивает, как потенциальную партнершу! Даниил повёл плечом, отстраняясь от крамольной мысли, и от девушки заодно.
– Он здесь выставкой заведует. Серега мой приятель с Сурикова. Дальше учиться не пошёл, вернулся домой, сначала пряники расписывал, а потом администратором пристроился. Зарплата по местным меркам неплохая, работа халявная, опять же сладости в семью постоянно приносит. Дети уже на пряники смотреть не могут.
Лана отыскала взглядом парня, ровесника Даниила. Он, поправив сбившийся байкерский платок на голове, что-то выискивал на нижней полке, под кассой.
– Дети? – уточнила она. – Ему сколько лет?
– Двадцать, как и мне. У них с женой погодки, младшему месяцев шесть, кажется. Он потому домой и вернулся, дальше учиться не стал. Подружка забеременела. Ровно в восемнадцать родила. Тоже тут, на пряничной фабрике работает. С росписью у нее не очень, она в отделе начинок. Варенье варит – пальчики оближешь. Талант!
Послушав, как Даниил с теплотой расписывает семейную жизнь молодой пары, Лана тоже невольно прониклась к ним заочной симпатией. Не то, чтобы ей самой так уж хотелось срочно обзаводиться детьми или мужем – рано еще, двадцать три всего, и не пожила толком – но когда-нибудь же это случится.
Детей, правда, она побаивалась. Как боятся мышей. Вроде маленькие, и симпатичные, а вдруг укусят? Или плакать начнут. Вот рыданий мелюзги она опасалась больше всего, потому что всегда терялась и не знала, что делать. И утешить хочется, и брать на руки боязно.
Поэтому она и съехала от матери, как только в ее жизни появился новый муж, а за ним и новый ребёнок. С Яппом они сразу общий язык нашли, и за маму она была счастлива, молодая ведь еще женщина, и так после смерти отца десять лет ни с кем не встречалась, ее растила. Но как только в доме появился пищащий свёрточек, Йоланда срочно принялась искать жилье.
Спроси ее, сама бы не смогла объяснить, чего именно испугалась. Стать ненужной? Заревновать, увидев, как мать уделяет больше времени мелкому? Почувствовать, что мешает им строить новую семью, втроём, напоминая все время о прошлом?
А может, просто захотелось и самой почувствовать себя взрослой, независимой. В любом случае, никто ее отговаривать долго не стал. В конце концов, она уже совершеннолетняя, что хочет, то и делает. Не в притон, поди, собралась. Работа есть, не пьёт-не курит, по выходным чинно приезжает на семейные ужины.
Идиллия.
Серега наконец выудил из-под витрины то, что искал. Это оказалась стопка пожелтевшей бумаги, заполненной, похоже, на машинке.
– Экскурсия! – торжествующе потряс он в воздухе макулатурой. – Три года работаю, никак даты не выучу.
Даниил хмыкнул. Приятелю в школе приходилось туго, особенно на занятиях по истории и математике, когда несколько цифр подряд приходилось заучивать. Таблицу умножения, например. Стихи вот Серега читал, не задумываясь, письмо Татьяны к Онегину отбарабанил бы, наверное, даже сегодня, разбуди его кто посреди ночи. А вот цифры человеку не давались.
– Хотите переодеться? У нас есть кокошники и сарафаны на любой вкус... и размер. – будущий экскурсовод подмигнул Лане, считая, очевидно, что очень удачно пошутил. Даниил поспешно шагнул вперед.
– Серёг, не надо выкрутасов. Ты нас по выставке проведи, роспись покажи, если можно. Без антуража обойдёмся.
– Ну, почему сразу без антуража. От кокошника я бы не отказалась. В сарафане жарковато, наверное, будет. – задумчиво протянула Йоланда.
И ошиблась.
В кокошнике тоже было жарко. И еще как. Все-таки три с лишним кило бижутерии, плюс покрывало, плюс крепления... девушка вытерпела ровно десять минут, которые потребовались, чтобы закрепить на ее голове пыточную башню, и сделать селфи.
И еще одно, в обнимку с Даниилом. Чтобы его папе показать. Пусть порадуется, как ее хорошо развлекает его сын.
– Снимай. – зажмурилась Лана, поворачиваясь обратно к Сергею. Тот тяжко вздохнул и принялся отстегивать зажимы.
Освободившись, девушка даже головой потрясла. И как только в этом ужасе раньше ходили? Причём постоянно. Тренированные, наверное, были. И рожали в поле, ага.
Сергей щедрой рукой выдал им по белому халату и платку на голову. Настроение Ланы, и без того неплохое – покормили, в машину-духовку не запихивают, экскурсию вот обеспечили – резко поползло вверх.
Некоторые мужчины в повязке на голове выглядят, как пираты. Или байкеры. Ну, врачи, на худой конец, учитывая, что ткань белая. Даниил, увы, больше всего в кондитерском обмундировании походил на доярку из колхоза «Новая Заря». Только без вымени. Симпатичную такую доярочку, немного худоватую, правда. Так времена нынче для колхозов непростые.
Лана сдерживалась, как могла, даже рукой рот зажала, и все равно хохот прорвался.
– Да ну тебя. – обиженно буркнул Даниил, угадав направление ее мысли. Он себя в зеркальных витринах неплохо разглядел, и тоже не впечатлился. – Сама-то не лучше.
