Текст книги "Голландка (СИ)"
Автор книги: Нинель Мягкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 7
Даниил со вздохом облегчения растянулся на раскалённом дереве лежака. Полотенце под ним постепенно пропитывалось потом. «Все-таки жара лучше», лениво подумал он.
Хоть заболеть вероятность меньше. А то вот промок под дождем – жди теперь первого чиха с замиранием сердца. Только простуды еще в поездке не хватало.
Сауна оказалась совместной. Места было мало для раздельной, или для экономии электричества, кто знает. Даниил сначала попятился, обнаружив на полках прямо напротив входа двух симпатичных девушек в простынках, но потом, отведя глаза, заметил рядом троих мужчин. Он осмелел и присоединился. Поздоровался, расстелил выданную администратором простынку, и устроился на самой верхней полке. Жару, особенно сухую, он переносил хорошо, а уж в целях борьбы с простудой и вообще пропотеть следовало как следует.
Девушки тихо щебетали о чем-то своём, мужчины лежали молча. Один, кажется, задремал, и начал всхрапывать. Беззвучно шуршал песок, отсчитывая минуты. Наконец подружки встали, и двинулись на выход, по дороге перевернув стеклянную формочку часов. Открылась дверь, пахнуло прохладой. Девушки вышли, зато зашла Йоланда, по уши закутанная в простыню.
Даниил лениво наблюдал за девушкой сквозь полуприкрытые от расслабления веки.
Лана выбрала место около входа, оказавшись к парню спиной. Развернула полотенце, пристроила его на верхней полке, и у него глаза сами распахнулись во всю ширь, и полезли на лоб. Обращённая к нему часть девушки была совершенно обнажена. Попка, к слову, оказалась приятно-круглой, безо всякой апельсиновой корки или с чем там сравнивают в рекламе целлюлит. Скорее, если уж продолжать аналогию с фруктами, похоже было на два сочных арбуза.
Даниил мотнул головой, стряхивая напавший на него ступор. Подцепил собственное полотенце, и поспешно обернул вокруг Ланы, стараясь не подглядывать. Раздавшиеся с соседних полок смешки и свист дали понять, что остальные мужчины оказались не столь деликатны.
– Ты что делаешь? – в недоумении развернулась голландка, оказываясь к нему лицом. Ну ни грамма стеснения в человеке! Даниил решительно зажмурился.
– Это общественная сауна. Тут мужчины и женщины вместе. – мягко, как ребёнку, объяснил он, пытаясь полотенцем вытянуть ее на выход. Не так-то просто, учитывая, что она уперлась и с места не сдвинулась.
– Ну, я в курсе. И что? – Лана высвободила руки и выдернула у него хвосты махровой простыни, завернувшись в неё, как в парео.
– Да, вот именно, пусть девушка не стесняется. Я бы тоже разделся. Девушка, а вы в каком номере живете? – раздался хрипловатый мужской голос с верхней полки.
– В моем! – не оборачиваясь, рявкнул Даниил, и продолжил тем же, увещевательным тоном:
– Не знаю, как у вас, а у нас не раздеваются в общественных местах.
– А! – до Ланы наконец-то дошло. Она чуть покраснела, скорее от досады за оплошность, чем от смущения. – Извините, у нас в совместные сауны ходят голыми.
Зачем ей понадобилось объяснять всей сауне свой промах, неясно, главное, что она вышла за купальником, и Даниил наконец-то вздохнул с облегчением.
– Крутая у тебя девчонка, мужик! – одобрил все тот же хриплый голос. – Ты смотри, держи как следует, чтоб не увели.
К собственному удивлению, Даниил только кивнул, а не начал громогласно доказывать, что вовсе девчонка не его, а вместе они спят только потому, что номеров свободных нет.
Во-первых, незачем первому встречному о своей жизни рассказывать, это его отец всегда учил. Мало ли, где еще придётся встретиться, мир-то маленький.
А во-вторых, перед глазами все еще стояли мягкие округлости грудей, и трогательные ямочки над ягодицами.
И в этот момент Даниил был готов со всей душой подтвердить, что да, девчонка таки крутая.
Лана вернулась пару минут спустя, упакованная в несильно целомудренный ярко-алый раздельный купальник. Кажется, то самое бикини с фотографии в клубе, хотя Даниил мог и ошибаться. Он тогда не приглядывался. Да и сейчас старательно отводил глаза.
Мужчины вышли гуськом, едва заметно задерживая шаг около объемных форм в алом. Последним вышел тот самый советчик с хриплым голосом. Задержался на пороге, обернулся.
– Милая, ты если передумаешь и решишь сойтись с кем посерьёзнее, чем этот шкет, то я в двести семнадцатом.
И прикрыл за собой дверь, так что угрожающий рывок Даниила с лежанки остался незамеченным. Лана фыркнула.
– У вас, оказывается, не только селедки в почете. Надо же.
Даниил промолчал. Любое возражение сейчас прозвучало бы оскорбительно, а портить отношения он не хотел. Да и сам видел – сначала в клубе, потом здесь – что на Лану очень даже обращает внимание противоположный пол. То ли дело было в самоуверенности девушки, то ли в непохожести на других, которой она, опять же, не стеснялась, но самые разные мужчины слетались к ней, как мотыльки на огонь.
Перед внутренним взором снова возникли ямочки и впадинки.
Даниил потряс головой и решительно выбрался из сауны.
Ему срочно нужен холодный душ. Желательно, ледяной. Кажется, у него тепловой удар. Бред всякий в голову лезет.
Душ не особо помог. То есть тело-то он остудил, а голова по-прежнему была полна странных мыслей.
Лана тоже не стала залеживаться в сауне. Согрелась, и хватит.
Оставив простыню на лежаке, она бегло сунулась под ледяную воду, взвизгнула от перепада температур, и поспешила к маняще переливающейся бирюзе бассейна.
– А может, все же не надо? – пробормотал себе под нос Даниил, наблюдая, как девушка примеряется к трамплину. Ведь плюхнется такой бегемотик, весь бассейн из берегов выйдет.
Вместе с ним с безопасного расстояния наблюдали двое мужчин из сауны, и три девушки, группкой разлегшиеся на шезлонгах. Они-то не плавали, и уж точно не ныряли, судя по идеально-небрежно уложенным прическам. Одна из них указала тоненьким пальчиком на необъятный парашют-купальник Йоланды, и все три дружно захихикали.
Лана подпрыгнула пару раз, удивительно грациозно спружинив ногами, перевернулась в воздухе и практически без брызг ушла под воду. Рядом восхищенно засвистели мужчины, и Даниил с трудом подавил в себе желание пойти с ними разобраться.
Мужики были мускулистые, кто кому навалял бы, еще неизвестно. И Лана сама вполне способна за себя постоять.
Пришлось себе об этом пару раз напомнить, особенно когда голландка весьма благосклонно приняла руку одного из поклонников, чтобы выйти из бассейна.
– Равноправие, самостоятельность, тоже мне. – бухтел Даниил, как старый дед, устраиваясь на лежаке. Позориться после такого впечатляющего выступления не хотелось. Залазить в бассейн по лесенке – для детей, а нырял он очень так себе.
Точно хуже Ланы.
На дачу отправились прямо из Суздаля, благо от него до реки Клязьмы, около которой предки построили свою фазенду, всего километров двести. За три часа спокойно, не торопясь доехали. После грозы жара чуть спала, воздух очистился, даже такой уж необходимости в кондиционере уже не было. Когда они свернули на проселочную дорогу, Лана опустила стекло и с наслаждением втянула в себя хвойный, густой запах леса.
– Здорово-то как. И елками пахнет. – протянула она.
Даниил кивнул, старательно сосредоточившись на дороге. После того памятного инцидента в сауне что-то в нем неуловимо изменилось. Раньше он воспринимал Лану как сестренку, маленького, беспомощного щеночка, которого нужно оберегать и защищать, то после демонстрации всех ее прелестей он вдруг разглядел в ней девушку. И от этого осознания ему было не по себе. Неужели у него мог так резко поменяться вкус? Его же всегда тянуло к тонким, хрупким леди, так похожими на его маму. Елена Кореева и в сорок пять сохраняла воздушность юной девы.
Так откуда вдруг этот интерес к обильной плоти, достойной ударницы колхозного труда? Он тряхнул головой, пытаясь выбросить набившиеся туда совершенно лишние мысли, и свернул с асфальтированной проселочной дороги на гравийную. Шины зашуршали, устраиваясь в пробитых колеях. Даниил кинул мельком взгляд на спутницу – не нервничает ли. Попробуй он привезти сюда Татьяну – уже услышал бы, что он маньяк и деревенщина, и сотню требований повернуть обратно, в цивилизацию. Лана же радостно щурилась на пробивающееся сквозь буйную листву солнце, и дышала полной грудью.
Ну очень полной.
Дании поспешно перевёл взгляд обратно на дорогу.
Это его временное помешательство до добра не доведёт. Нужно срочно брать себя в руки.
Посёлок показался из-за деревьев постепенно. Мелькнул позолоченной головой маленькой церквушки, протянулся забором коровника, построенного на окраине, чтобы не мешать запахом окружающим, и вывернул широкой, хоть и порядком разбитой дорогой к неровному ряду разномастных заборов.
Участок Кореевых располагался на противоположной от коровника стороне, так что пришлось порядком поскакать в машине по выбоинам.
– Это все ваше? – благоговейно пробормотала Йоланда, оглядывая шесть соток, плотно усаженных пионами и розами, с одной стороны, и размеченными грядками под картошку, морковку и прочие овощи с пробивающейся острой зеленью ростков с другой. Дом посередине участка она тоже не обошла вниманием, оценив два этажа, резные наличники, и облицованный деревом фасад.
Внутри-то старый добрый кирпич, но дед обожал работу под старину, и дачу строил соответственно.
Участок ему выдали еще при советской власти, за ударный труд на благо коммунизма. Дом строили к рождению сына, Павла Кореева, так что они оба были практически ровесниками. И оба неплохо сохранились.
На даче недавно, пару лет назад, сделали ремонт, утеплив стены и поставив кондиционер-обогреватель. Дед наотрез отказывался уезжать обратно, в город, на зиму, а бабушка оставалась с ним, в любом случае, что бы он ни надумал. Так что пришлось обустраивать дом для круглогодичного проживания.
Зато сыну и внуку, когда бы они не приехали, всегда был гарантирован тёплый приём, их собственная, сверкающая чистотой и свежим бельём, комната, овощи-фрукты с ближайшей грядки и вкуснейшие разносолы. Старшая чета Кореевых являла собой классических бабушку-дедушку из деревни. Разве что животных не держали, кроме нескольких куриц и петуха. У деда на шерсть была жесточайшая аллергия, до отека и скорой. Поэтому даже собаку не завели, хотя младшие Кореевы и настаивали. Мол, небезопасно старикам одним, тем более зимой.
Посёлок, впрочем, был дружный, жители в нем, в основном, довольно обеспеченные, а еще у деда в подполе стояло старое, еще военных лет ружье, доставшееся ему от прадеда. С патронами. Так что за их безопасность можно было особо не переживать.
Даниил выгрузил чемоданы из багажника, занёс на крыльцо, и сел обратно в машину, чтобы загнать ее под навес. Там уже стоял старый дедов жигуль, на котором тот иногда катался в город за едой и вещами, которые нельзя было купить в поселковом сельпо.
Жигуль тоже дожил до наших дней со времён заката советской империи, и служил скорее конструктором, чем машиной. В дни, когда деда одолевала жажда творчества, он брал масленку, тряпку и гаечный ключ, и шёл перебирать мотор. Растягивался процесс обычно недели на две, так что бабушка строго следила за тем, чтобы дед не начал разбирать нужный в хозяйстве транспорт именно тогда, когда запас продуктов подходил к концу.
– Приехали! – услышал Даниил вопль бабушки из кухни. На крыльцо вышел Павел, поприветствовал Лану, и галантно помог ей втащить чемодан внутрь. Второй чемодан остался на крыльце. Парень только хмыкнул, поправил свесившуюся с крыши настила виноградную лозу, и двинулся в сторону дома.
Старшие Кореевы встретили Йоланду, как родную внучку. Стол накрыли, как на Новый Год, достали прабабушкин сервиз с пастушками, а вместо обычного электрического чайника поставили самовар.
Последний гостью из Европы просто заворожил. Она, как ребёнок с новой игрушкой, полвечера возилась с краником, то откручивая и глядя, как чашка наполняется дымящимся кипятком, то снова заворачивая его обратно. Йоланда даже ужинать села поближе к блестящему боку, хоть на улице и было довольно жарко для того, чтобы греться о раскалённый металл.
Похоже, она просто втихаря смотрелась в полированный самовар, как в зеркало.
Баранки, висевшие на стене на веревочке, Лана тоже одобрила, хотя не сразу поверила, что их можно есть. Она, похоже, приняла их за некое экзотическое украшение для дома, и на все заверения Даниила в их съедобности подозрительно косилась на всех остальных, ожидая подтверждения. Мали ли, какой над ней прикол пытаются устроить. Укусит, а там дерево, например.
Там оказалось все же не дерево, а сухое, хрустящее тесто с запахом ванили. Если честно, сушки понравились Лане даже больше пряников. Те все-таки слишком приторные.
Старшее поколение удалилось наверх чуть ли не с закатом, отговорившись тем, что в их возрасте ложатся пораньше. Как будто Даниил их первый раз видит, и не в курсе, что дед до часу ночи ворочается, а у бабушки вообще бессонница.
При этом они энергично подмигивали Павлу, и всячески намекали, чтобы он тоже не затягивал со здоровым отдыхом.
Даже до Йоланды, наконец, дошло, что их просто деликатно пытаются оставить наедине. Махать руками и доказывать, что они вовсе не встречаются, поэтому уединяться им ни к чему, она благоразумно не стала. Пусть думают, что им хочется думать.
По крайней мере, у них теперь снова раздельные спальни. Уже хорошо.
Кореев-средний, впрочем, совершенно не торопился на боковую. Наоборот. Убедившись, что дом затих, он присел за опустевший обеденный стол, на котором все еще сиротливо стояла вазочка с печеньем и конфетами, и поманил обоих к себе.
Йоланда настороженно покосилась на Даниила, но рядом устроилась безропотно.
– Надеюсь, у нас вам понравилось? – начал издалека разговор Павел.
– Очень! – с облегчением воскликнула Лана, совершенно не покривив душой. Она не представляла, о чем может пойти речь с таким серьезным выражением лица, и легкая, непринуждённая тема ее немного успокоила. Она-то навоображала всяких ужасов!
– У меня к вам будет небольшая просьба. Вы скоро уезжаете обратно, так ведь? – отец сплёл пальцы, как делал всегда, когда назревал неприятный разговор. Даниил насторожился. Лана, не подозревая подвоха, лишь согласно кивнула, и уставилась на гостеприимного хозяина дома. – Возьмите, пожалуйста, с собой моего сына.
Йоланда замерла, поморгала часто, переваривая небольшую просьбу.
– В смысле? Он не чемодан, чтоб его взять. Вы хотите сказать, он собирается в Голландию на магистратуру? Это замечательно, я ему помогу освоиться первое время...
– Я хочу, чтобы вы вышли за него замуж. – припечатал отец, перекрывая словесный поток растерявшейся девушки. Та замолчала, будто ее выключили, и беспомощно перевела взгляд на Даниила.
– Пап, что значит замуж? Я не собираюсь на ней жениться! – парень пришёл в себя от ступора первым.
– Потому что дурак. – отрезал отец. – Умный был бы, давно обаял девушку. Тем более, такую красотку.
И он любезно улыбнулся Лане. Та тоже очнулась от оцепенения.
– Минуточку, я не совсем поняла. Вы хотите, чтобы мы поженились ради того, чтобы Даниилу было проще уехать за границу? Но сейчас ведь не советские времена. Пусть сделает себе студенческую визу, и едет себе спокойно.
– И заплатит двадцать тысяч евро вместо двух за один год магистратуры? Девочка моя, ты не поверишь, но у нас нет таких денег. По крайней мере, в свободном обращении. Нет, мы можем продать квартиру, чтобы этот молодой человек исполнил свою мечту, но тебе не кажется, что нам тоже нужно где-то жить?
Йоланда безмолвно хватала ртом воздух. И не сообразить ведь, что в такой ситуации сказать. Послать нафиг – так человек почти месяц привечал ее, кормил-поил, развлекал, да еще и вроде бы был старым другом отца. Просто отказать? Получается, не хочет помочь людям в трудной ситуации. Пока девушка подбирала слова, средний Кореев нанёс завершающий, нокаутирующий удар.
– Кроме того, раз уж ты, хоть и временно, станешь частью нашей семьи, мне не придётся давать ход судебному иску. А я ведь собирался, даже документы все подготовил. Вот.
И он выложил на обеденный стол, закрытый цветастой клеенкой, пухлую картонную папку. Развязал тесемки, и принялся аккуратно, по одному, доставать исчерченные листы. Лана бросила беглый взгляд, побледнела, и вцепилась в бумаги, просматривая одну за другой. Это же первый проект отца, который ему обеспечил визу высококвалифицированного мигранта! Она помнила чертёж наизусть, уменьшенная копия под стеклом висела у него в кабинете до самой его смерти.
– Откуда он у вас? – Йоланда подняла расширившиеся глаза от разбросанных по столу листов, уже предугадывая ответ.
– Мы создавали его вместе с Вадимом. Уезжая, он забрал все наработки с собой, но у меня остались копии.
Ожидаемо. Хоть и больно. Получается, отец тоже смухлевал ради переезда в Европу.
Йоланда сглотнула пересохшим ртом.
– То есть, вы хотите, чтобы я вышла за него замуж в обмена на ваше молчание?
– А у меня есть право голоса? – вмешался в их милую беседу Даниил, и был оборван сразу двумя разгневанными взглядами.
– Нету! Ты молчи, сын. – рявкнул Кореев-старший. – Сам же говорил, что мечтаешь о Дельфте. Представь, какие возможности тебе откроются с европейским дипломом! А ты, дорогая Йоланда, как следует подумай. Шумиха вокруг имени твоего отца тебе точно ни к чему. Представляешь, какая грязь польётся на вашу семью, если узнают, что он украл чужое изобретение? Я молчу до сих пор только потому, что не хочу портить воспоминания о друге. Так я и передумать могу.
С этими словами он глухо хлопнул ладонью по столу и вышел из гостиной, задев плечом висевшую низко конусообразную лампу. Круг отбрасываемого ею света зашатался по комнате, выхватывая то закаменевшие плечи Даниила, то приоткрытый рот и осоловело моргающие глаза Ланы.
– Прости ради Бога. Глупо как получилось. Ты сиди, я пойду поговорю с отцом. Он же не всерьёз, понимаешь? Просто ему хочется, чтобы я свою мечту исполнил, раз уж у него не получилось.
– Это правда? – жалко скривив губы, всхлипнула девушка. – Мой отец вор? Я слышала, что у него был соавтор идеи, который пожелал остаться неизвестным, но не думала, что папа просто все выдумал, а на самом деле просто уехал и присвоил изобретение себе. Мне надо поговорить с мамой!
Она вскочила, снова зацепив успокоившуюся было лампу, и выскочила на веранду.
Даниил привстал было, чтобы обьяснить, что сигнал вифи снаружи стремится к нулю, и чтобы работал хотя бы Ватсап, нужно сидеть на корточках рядом с модемом, а желательно и подключиться через провод, но подумав, упал обратно на стул.
Она большая, очень даже большая девочка. Сама разберётся. А ему и в самом деле нужно поговорить с отцом. Когда он говорил, что все решит, Даниил представлял это себе как-то по-другому. Обмен через Эразмус, или займ, или студенческий кредит, мало ли как его сверстники, не обременённые миллионами, попадают за границу. Но жениться ради паспорта? Это уже попахивает мошенничеством.
Поднявшись по скрипучей лестнице, Даниил постучал в первую слева дверь. Тихонько, чтобы не разбудить заливисто храпевшую бабушку. Отец открыл почти сразу, похоже, ждал его прихода.
– Уговаривать пришёл? – Кореев-старший отошёл вглубь комнаты и уселся на кровать, по-прежнему застеленную старым лоскутным покрывалом. Он еще не ложился. – Не переживай, не буду я на нее в суд подавать. Ты точно не втрескался?
– Нет, конечно! – воскликнул Даниил чуть громче, чем собирался.
– Тогда как-то подозрительно рьяно ты бросаешься на ее защиту. Тебя еще даже не просили. – хмыкнул отец, разглядывая в полумраке комнаты, озаряемом одним тусклым бра на две слабовольтные лампочки, покрасневшие уши сына.
– Я не влюбился, но это не повод ее обижать. Лана хорошая, добрая и порядочная. – твёрдо заявил Даниил, вскинув голову и прямо встречая отцовский взгляд. – И она совершенно не заслужила подобного отношения.
– Сказал уже, не буду я трогать твою умницу-красавицу. – пробурчал Павел, недовольно морщась. – Сам бы подсуетился, не пришлось бы пользоваться тяжелой артиллерией. И что только тебя не устраивает? Сам сказал, добрая и хорошая. Деток сама выкормит, вон какая молочная ферма.
– Пап, какие детки? – вытаращился Даниил. – Даже если брак вдруг состоится – он точно будет фиктивным. Зачем мне реальная жена шире меня в плечах?
– Ну, ненамного и шире. – задумчиво протянул Кореев-старший. – И не в плечах счастье...но как хочешь.
Поспешно добавил он, заметив нехороший блеск в глазах сына. Даниил, если на него надавить слишком сильно, с детства делал наоборот. И сейчас самое главное – не пережать. Сам-то сынок вырос слишком щепетильным, деликатным, ему не до подковерных интриг, слишком прямолинейный.
А в таких, тонких, делах без хитрости и изворотливости никак.
