Текст книги "Последняя надежда. Шпионская сага. Книга 1"

Автор книги: Нина Башкирова

Соавторы: Исраэль Левин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– А мы друзья?

На этот раз Кей посмотрел на Рафи с явным ехидством. А затем, после нескольких секунд молчания, снова глядя в глаза и не оставляя ни секунды на размышление, продолжил уже примирительно:

– У меня есть ребята не хуже твоего Гардина, но похоже, у «крота» выход на их личные дела. Несколько месяцев назад начальство спустило мне новое задание, связанное с информацией, доказывающей, что Аль-Каида через своих агентов близко подобралась к последним разработкам новейшего оружия. Действительно новейшего и смертоносного. Информация пришла из АНБ – Агентства Национальной Безопасности. Ты же знаешь, они прослушивают все, что можно, и прочитывают все, что напечатано, и данные их обычно верны. Аналитики АНБ заметили, что в последнее время в угрожающих речах Бен Ладана постоянно упоминается о неком «секретном оружии», способном погубить всех неверных, причем в выражениях, напоминающих выступления Гитлера на данную тему в конце войны. А у этих двоих много последователей. Мы проанализировали сказанное, сравнили с речами Гитлера и пришли к выводу, что источник информации у них обоих один. Я организовал специальную группу из доверенных людей, которых знал лично, и мы уже начали проверять эти данные, но тут стала проявляться малопонятная мистическая хреновина, которая постоянно выплывает при всех попытках выявить природу и суть этого старого-нового оружия. Дело в том, что все установленные нами источники информации по данному делу содержат многочисленные ссылки на какие-то зашифрованные древние документы, принадлежащие средневековым тайным обществам и организациям, в том числе уже набившим оскомину тамплиерам, масонам, каббалистам и даже древним кельтам… Если бы я еще разбирался, кто это такие! Ты не поверишь, если я перечислю, что мне приходилось читать в последнее время! Из каких книг мне выписки готовили – мне, морскому офицеру! Оказалось, у меня в подчинении умников, верящих во всякие бредни, полным-полно, не пересчитать. Но тут какая-то чертовщина…

– Думаешь, тебе пригодятся мои профессиональные знания танкиста? Или интеллект бывшего советского комитетчика Леона Гардина? – наконец заговорил Рафи.

– А что ты думаешь? Может, и пригодятся. Понимаешь, судя по всему, сведения об этом страшном оружии были самой большой тайной всех этих эзотерических организаций. О «тайном оружии тамплиеров» знал Гитлер и надеялся его отыскать. За чем-то подобным ездил на Тибет Отто Скорцени – главный оперативник Гитлера, а теперь к этому оружию подбираются террористы. И, судя по всему, атомная бомба по сравнению с ним – ерунда. Очевидно, это глобальное оружие.

Почему нужен твой Леон? Объясняю: все попавшие к нам древние документы построены в соответствии с логикой и символами Каббалы, понятиями типа тмуры – науки о сочетании букв, и гематрии – науки о сочетании цифр. Это ваши еврейские каббалистические штучки. Мои ребята в них совершенно не разбираются. Тут нужен профессионал-оперативник, что-то понимающий в Каббале. У меня в отделе таких нет и быть не может, хотя Каббала и утверждает, что необязательно быть евреем, чтобы изучать ее, знать и использовать. У меня есть два оперативника-еврея. Очень серьезные ребята, но они принадлежат к реформистскому крылу иудаизма и в Каббале ничего не смыслят. Я проверял. А попытка подготовить их к заданию наверняка вылезет наружу, и ребята из ФБР, ведущие расследование, очень обрадуются возможности заняться лично мной как нарушителем приказа. Поэтому я прошу тебя как друга и соратника помочь мне. Единственный человек, кроме нас двоих, который будет знать об этой операции, – мой президент. Я с ним уже говорил, он согласен. Твой премьер выполнит его просьбу предоставить тебя в наше распоряжение. Если у Аль-Каиды или им подобным есть агент с самым высоким уровнем секретности в ЦРУ, значит, речь идет о настоящей угрозе для национальной безопасности. Наша цель – выйти на разработки этого оружия и не допустить к нему террористов – в интересах всего мира. Ты же понимаешь, это не просто красивые слова, и для решения этой проблемы все средства хороши. Вот тебе документ, подтверждающий, что ЦРУ не имеет никаких претензий к Леониду Гардину. Приказ о его ликвидации от 1990 года отменен.

Кей протянул Рафи толстый конверт.

– Прочтешь после моего ухода. Если будут вопросы, позвонишь по этому телефону.

Он достал из портфеля обычный на вид телефон. Самим тоном разговора, движениями и всем своим поведением Кей давал понять, что отрицательный ответ неприемлем.

– Линия защищенная, отвечаю только я. Постарайся не звонить ночью, учитывай разницу во времени – у вас на семь часов позже. В моем возрасте необходимо спать хотя бы пять часов без перерыва. Учти: номер на контроле, поэтому не разглагольствуй. При попытке прослушивания разговор сразу прервется, а мне сообщат, кто пытался нам помешать.

Немного помолчав, Кей добавил, выразительно глядя на продолжавшего молчать Рафи:

– Есть еще одна причина, по которой я не хочу использовать моих людей. Мы полным ходом ведем переговоры по созданию коалиции против Ирака. Европейцы нас не любят, и, если что-то сорвется, мы не оберемся неприятностей, а эта коалиция нам нужна. Хотя наше руководство предпочитало бы провести акцию своими силами. Но сам понимаешь, международное право требует от нас не выступать «соло». Этим интеллигентам из ООН, видите ли, есть что сказать. Переговоры идут полным ходом, а если мы проколемся, что вполне вероятно, то получится скандал. Поэтому и нужен такой, как твой Леонид, чье личное дело нигде не значится. Даже если он и натворит что-то не то, ты от него легко откажешься, а другие о нем просто не знают. А он с его биографией будет молчать. Судя по делам, которые он проворачивал, – такой не подведет.

Кей энергично поднялся с кресла.

– Ну так как? Расходы беру на себя. Не забудь: кроме тебя, о нашем разговоре в твоей организации знать никто не должен. Я подозреваю, что и от вас есть утечка. Если то, что я думаю об этой организации, верно хотя бы частично – они повсюду. И наверняка контачат и с твоими, хотя и под чужим флагом, ведь для получения информации совсем не обязательно сообщать, кому она нужна. Ты ведь в этом спец: насколько я знаю, ты работал под чужим флагом по крайней мере шесть раз. Ну как, хорошо я информирован?

Кей посмотрел на Рафи с очевидной ехидцей, но в ответ встретил явно удивленный взгляд. Что говорить, удар получился ниже пояса. Обычно сотрудники дружественных спецслужб не слишком вникают в методики работы своих коллег – важнее результат – но всегда обмениваются информацией. Работа под чужим флагом, то есть под видом сотрудника спецслужбы другой страны, в Моссаде считалась в порядке вещей. Даже при наличии качественного компромата на кого-нибудь из руководителей палестинских организаций освобождения, их предпочитали вербовать от имени французской или даже марроканской или тунисской службы безопасности. Те считались своими. Работа с такими источниками считалась особо секретной, в детали обычно посвящались всего несколько человек из руководства. А тут, оказывается, ЦРУ знало обо всем. Или почти обо всем. Кей назвал не совсем точную цифру, что оставляло надежду… На что? Адмирал мог «ошибиться» и специально, дабы не раскрывать всего, что знал.

Пока длился разговор, вернее монолог, Кея, Рафи подозревал, что тот намеревается вытащить «крота» из подполья. Видимо, американцы хотят задействовать того русского, кого Леониду не удалось взять в 90-м? Понятно – в такой игре нужно зачистить все концы и не оставить никого, кто мог хотя бы догадываться о происходящем. А потом наверняка придет и его очередь… как единственного оставшегося свидетеля…

Мысленно Рафи уже согласился с просьбой адмирала и даже определил метод проверки намерений Кея. У него остались кое-какие источники, ведь люди его профессии уходят на пенсию лишь формально. Настораживала одна очевидная вещь: чтобы вытащить из подполья агента, полномочиями президента не пользуются.

– Хорошо. Ваша национальная безопасность – она же и наша национальная безопасность, – медленно и с грустью в голосе проговорил Рафи, чуть не физически ощущая, как многотысячная зарплата, бонусы и все остальные привилегии и блага, положенные респектабельному бизнесмену, отодвигаются от него неизвестно куда. Но к нему вдруг вернулось ощущение начинающейся охоты, столь привычное за долгие годы его непростой службы. Именно так он чувствовал себя, будучи молодым оперативником, когда его направляли на самые опасные задания, с которых многие его друзья не вернулись.

– Я сделаю это, но мне нужно письмо за подписью премьера. Глава Моссада подчиняется ему лично, и только премьер может дать мне разрешение на выполнение несанкционированной организацией акции. Иначе и операции, и мне придет конец.

– Никакой проблемы, – не задумываясь ответил Кей. – Я вернусь в Вашингтон через восемнадцать часов и первое, что сделаю, позвоню президенту и закрою проблему с твоим премьером. Он ждет лишь твоего согласия. Скажем, на формальности нам нужно двое суток. Я понимаю, чего ты опасаешься, но время дорого.

– Как только письмо будет у меня в руках, я сразу начну операцию, – не допускающим возражений тоном ответил Рафи.

Они крепко пожали друг другу руки, и, не тратя лишних слов на прощание, Кей уехал.

Через двое суток, как адмирал и обещал, Рафи вызвали в канцелярию премьер-министра, и секретарь правительства вручил ему конверт. Письмо за подписью премьер-министра давало Рафи разрешение на проведение совместной с ЦРУ операции, при условии отчета лично и только ему. Сам текст был написан от руки.

Ожидать большего Рафи не мог: видимо, проблема Кея действительно непроста. Вопрос о ловушке отпал сам собой. Чтобы убрать агента, глав двух государств не задействуют.

Глава 2

Тель-Авив, ул. Дизенгофф. Явочная квартира Моссада
28 сентября 2002 года, 22:00

28 сентября 2002 года Рафи вызвал меня на встречу. Мы не виделись больше двух лет. От последнего свидания и задания, которое он мне дал, а потом отменил, до сих пор остались неприятные воспоминания. Вообще-то я мог на встречу и не ходить, ведь Рафи теперь пенсионер, собирается стать председателем правления какой-то компании. У меня тоже есть свои источники информации, я про него все знаю. Странно… Не подходит ему бизнес. Не тот он человек. Хоть я и обязан ему жизнью и даже карьерой (если то, что я делаю, можно назвать карьерой), но любви особой между нами не было. Уважаю – это точно. Профессионал он высшего уровня. Интересно, а уважает ли он меня? Ценит – наверняка, ведь я для него такие дела проворачивал! Сколько раз он бросал меня в такие переделки, что мне с трудом удавалось уйти… Сколько раз я проклинал минуту, когда впервые увидел его… Ведь он стал хозяином моей судьбы…

Я всегда ждал того момента, когда он окажется не у дел. Думал, позвонит – брошу трубку, не стану разговаривать. Скроюсь навсегда, ведь, кроме него, никто в конторе не подозревает о моем существовании. Он меня на дно опустил еще тогда, после операции в Сан-Франциско в феврале 91-го. Уверен, что операция не была санкционирована его начальством. На свой страх и риск действовал. И вот теперь мой час настал. Я могу повернуть свою судьбу и отделаться от Рафи и всего, что с ним связано, раз и навсегда.

Но ровно в 22:00 я вошел в дверь конспиративной квартиры.

Рафи ничуть не изменился. Такой же подтянутый, с сигарой во рту, – перенял манеру от своего друга-цэрэушника Кея. Как ни странно, встрече я обрадовался. Сидит у меня в крови эта совершенно ненормальная тяга к риску. Обычные люди подобные ощущения испытывают, когда крутой детектив смотрят или страшилки читают, а психи типа меня проблемы себе находят сами. Такая у меня жизнь.

Рафи тоже обрадовался. Постоянно улыбался и смотрел так внимательно, словно впервые видел. Под занавес нашей встречи не удержался и рассказал, что, увидев меня, автоматически, в силу профессиональной привычки, сам себе дал краткую характеристику моей внешности. Рост выше среднего, 182 – 184 см, фигура худощавая, такие не полнеют, даже если объедаются каждый день. Лицо чуть квадратное – такие лица присущи суровым, мужественным, иногда бессердечным людям. Верхние веки немного опущены – явная черта зрелости. Затем отметил изменения до и после операции. Уши раньше были малость оттопыренными, а сейчас красиво и ровно прилегают к голове. Нос был с горбинкой, а сейчас – идеальной формы, признак мужской силы. До операции форма глаз казалась слегка раскосой – известный признак наследия татаро-монгольского ига на Руси, а сейчас – большие круглые глаза, какие бывают только у чувствительных, но отважных натур. Описание мне понравилось: я понял, что не зря перенес ужас пластической операции. Узнать во мне прошлого Гардина, которого искали и КГБ, и ЦРУ, не представлялось возможным.

Постепенно мне удалось расслабиться, но с первой минуты я спрашивал себя: какое еще задание может мне дать этот пенсионер? Что ему от меня вообще нужно?

Рафи рассказал историю с Альвенслебеном, изложил услышанное от адмирала Кея и показал данные обо всем, что касалось тайной нацистской организации, Аль-Каиды и американских попыток выйти на связь между ними. Материал оказался объемным, включал аналитические обзоры резидентов ЦРУ практически из каждой точки земного шара и потребовал от меня немалого времени для того, чтобы вникнуть в тему. Были тут и справки, подготовленные спецотделом ФБР по выявлению тайных организаций.

Американцы проделали огромную работу. Десятки тысяч банковских счетов, заподозренных в принадлежности к какой-либо террористической организации, были взяты под наблюдение. Кей прислал массу подробностей о личности Альвенслебена: ничего подозрительного ни в личной жизни, ни в его бизнесе не обнаруживалось. Но факт оставался фактом. У него была масса закодированных счетов в швейцарских и австрийских банках, где лежали сотни миллионов долларов. Самое главное – счета подвижные, деньги постоянно переводились в Латинскую Америку или же в США, где их снимали, а потом счетом больше не пользовались. Как такая информация из Швейцарии от гордившихся своей секретностью банков попала к Кею, можно только догадываться. Спрашивать я не собирался.

Задача казалась абсолютно ясной. Нужно ехать в Вену и выходить на этого Альвенслебена. Только непонятно, почему и зачем американцам понадобился именно я? Но Рафи отвечать отказался.

Значит, шеф решил вернуться к активной работе… Даже при изложении задания удовольствие просто светилось в его глазах. Если б хотел, наверняка отказался бы от этой операции. А он не стал. Наверное, бизнес пугает больше, чем очередная авантюра с Кеем. Я сам такой, только делаю вид, что сержусь. Уже два года ничего серьезного не делал, видно, пора проверить себя, иначе заржавею. Да и там, наверху, на небесах, лучше знают, что нужно и не нужно. Видимо, таково мое предназначение. Рабби учил меня в самых критических, безвыходных ситуациях успокоиться, расслабиться и сказать: «Боже, ты лучше знаешь, что для меня хорошо. И я заранее принимаю любое твое решение». Пока помогало…

Закончив деловую часть беседы, Рафи пристально посмотрел мне в глаза и без обиняков спросил:

– Кстати, ты давно занимаешься Каббалой?

Я опешил – вот уж о чем никому и никогда не рассказывал. Никто не знал о моем увлечении Каббалой. Раньше я был обычным советским атеистом, и в Бога, разумеется, не верил. Такое воспитание и образование получил и в школе, и дома, и мне ни разу не представилось случая убедиться в обратном. Не верил в разум, отделенный от материи. Допускал существование некоего биополя, схожего с тепловым, световым или магнитным. Но в телепатию, телекинез или телепортацию никогда не верил. Я много видел и слышал всякого, чем занимались целые подразделения, особенно в ЦРУ и КГБ, да и в других разведках мира. Когда мне демонстрировали успехи тамошних экстрасенсов, я относил их за счет высокого интеллектуального уровня, привычки к повышенной внимательности и интуиции, как правило, выработанной в ходе специальной подготовки. Меня самого без конца тренировали на запоминание любых деталей и мелочей, развивая все виды памяти. Когда человек видит что-то даже мельком и не обращает на это внимания, память обязательно фиксирует увиденное. Вот почему можно вспомнить все, даже то, что и не собирался запоминать, вернее, не знал, что когда-нибудь такое воспоминание понадобится. В любой разведке мира учат методу реконструкции, когда в легком гипнотическом состоянии агент воспроизводит все происходящее вокруг, включая мельчайшие подробности. Далеко не каждый способен овладеть такой методикой, тут необходимы определенные свойства психики, но вполне возможно. Я-то технику эту изучал и, как говорили мои учителя, овладел ею, можно сказать, почти в совершенстве. Так что, если доживу до пенсии, спокойно смогу подрабатывать карточными фокусами, как и фокусами вообще.

Я всегда считал, что у жизни нет заранее заданного смысла, она существует сама по себе. Нет ни Божественного промысла, ни сверхчувственных идей. Жизнь существует в силу самой природы, физико-биологических законов. Допускаю, что в течение многих миллионов лет могла сложиться оптимальная среда для возникновения живого существа – самого простого. Безо всяких чудес. Просто один шанс на миллиард сработал. А остальное было делом эволюции, Дарвин все объяснил.

Я был уверен, что каждый отдельный человек – случайность на Земле. А остальное – вопрос мировоззрения и веры, даже для материалистов. Различия только в логике. Среда, в которой я воспитывался, дала мне свою логику, и у меня никогда не возникало повода усомниться в ней. Считал, что время от времени окружающий мир, реальность, какие-то события и происшествия дают людям ощущение безнадежности. Вот тогда и приходит вера – в Бога ли, в высший ли разум, коль скоро более уповать не на кого. Конечно, если сам увижу чудо, то задумаюсь. Но ничьим суждениям и рассказам до сих пор не верил и не поверю ни с того ни с сего. Так, во всяком случае, я считал.

Нравственное значение религии для меня сомнительно. Моральные нормы – это вопросы воспитания и образования, и к религии они отношения не имеют. Уже давно я понял: если живешь по нормам религиозным, ты обречен на неудачу. По религиозным канонам люди не живут, да и жить не могут. Религия обыденная, со всевозможными допущениями и поблажками, – вот норма поведения обыкновенных людей. Вожди, цари, императоры поступали согласно языческим правилам, по законам силы: «око за око, зуб за зуб». Эти законы – законы власти. Для них, и только для них, религиозные постулаты оказались самыми удачными.

Человечество от себя устало. Оно не понимает, чего хочет Бог. Однако я могу ответить очень просто: да ничего! Абсолютно ничего! Все религии постоянно твердят: «Так угодно Богу!» Но мне было абсолютно ясно, что Божьей воли нет, как и гнева Божьего. Когда я слышал утверждения, что цель человеческой жизни – избежать ада и попасть в рай, а земное существование человека – школа, период обучения и испытания, точнее, прелюдия к будущей вечной жизни, ее основа, я отказывался в это верить. В моей голове не укладывалось, что любовь некоего Бога ко мне зависит от моей покорности Ему и Его законам.

– Хорошо, – отвечали мне знающие люди, – Бог и есть жизнь, люди и Бог едины, как едина жизнь.

– Но если люди с Богом едины, – отвечал я, – то зачем нужно испытывать страх перед Ним? Может, это воспоминания о том, как мы в детстве боялись наказания родителей?

Как у всех, кто рос и воспитывался в Советском Союзе, собственного религиозного опыта у меня не было. Мы не знали, не могли знать, что такое религиозное чувство, религиозное переживание. Когда же хотелось обдумать вопросы бытия, бренности тела и вечности души, я, как и большинство моих друзей, обращался к книгам. Они давали повод к раздумьям, как правило, ничего не объясняя.

Но однажды мне в руки попали довольно редкие книги, а среди них несколько изданий, посвященных Каббале, тайному еврейскому учению. В начале Каббала показалась мне подозрительной. Даже само слово ассоциировалось со средневековым мракобесием, шабашем ведьм и прочей псевдомистической чепухой.

С перестройкой на нас хлынул огромный поток информации, рассуждений, споров о том, что человечество, когда-то выбравшее свой путь развития (крайне бездуховного, вредоносного для природы), теперь оказалось на краю пропасти. Появилось великое множество религиозных сект, новых учений, претендовавших на роль спасителей планеты от вселенской катастрофы. И Каббала, как все они, говорила о древних истинах, предлагая инструменты, необходимые человечеству, чтобы найти выход из тупика. Правда, Каббала была самым древним учением, но мне верилось с трудом. Книг я больше не покупал, над духовными проблемами не размышлял. Не до того было. Мне не нужен был старый Бог. Бог, в которого верят люди, нереален, он не имеет ко мне никакого отношения. Да и новый Бог мне вроде без надобности, тогда было важнее другое – суметь выжить.

Но через некоторое время я почему-то вернулся к странным книгам. Несмотря на непривычный язык и стиль изложения, каббалистические тексты меня захватили, и вообще их чтение помогло мне во многом измениться. Я продолжал много читать и думать над задачей повышения уровня сознания, цель которого – дать человеку более широкое понимание жизни, более глубокое ощущение своего «Я» и более тесную связь со Вселенной. Меня всегда интересовала идея о космизме человеческого сознания, некоем резонансе человека с единым началом. Могу себе представить лица моих друзей и начальства, узнай они о моих интересах!

Постепенно я начал понимать, вернее, принимать то, что мы в этом мире не в первый раз. Значит, не случайно все вокруг кажется знакомым, ведь я здесь уже был. Одна из краеугольных точек Каббалы – возрождение душ, которые каждый раз заново посылаются на грешную землю для отработки грехов. Она, эта Земля, поэтому и грешна, что мы не умеем и не собираемся учиться бороться с собой. Что бы с нами ни происходило, в какие бы тупики нас ни загоняла жизнь, мы должны поступать достойно и правильно, а не наоборот. А что правильно и неправильно, уже давно определено и объяснено в святых книгах. Вот почему так важно изучать Каббалу и следовать тому, что она рекомендует. Занятно, правда? Честно говоря, мне пришлось потратить немало времени на обдумывание таких на первый взгляд элементарных, вещей. Парадокс: любому младенцу ясно про «хорошо и плохо» (все читали такие стихи в детском саду), но, однако, мы, взрослые, действуем не только во вред собственной душе и наперекор близким людям, но умудряемся исковеркать жизнь как себе, так и всему человечеству. И что самое печальное – не пустые ведь это слова и не выдумки начетников, но истинного смысла их люди не понимают и понимать не хотят. Так и живем, не желая вдумываться в то, как проводим свои бесценные дни на Земле, не собираясь менять что-либо в своей жизни. Мы даже не задаемся вопросом – можно ли еще хоть что-нибудь исправить? Помню, подростком услышал от кого-то странную фразу: «И не откладывай покаяние на старость, ибо наша с вами старость может и не наступить…» Тогда я от нее отмахнулся, но теперь… В общем, было над чем поразмыслить.

Признаюсь, знакомство со странным учением далось мне нелегко. Как только я с головой ушел в чтение каббалистических книг, на меня посыпались разнообразные неприятности и несчастья. Прежде всего, у меня, здорового от природы, почти стокилограммового детины, жутко разболелись зубы. Я понял, что такое ад в отдельно взятой квартире, где муки грешников включены в счет за проживание. Потом сломался компьютер, и тут же начался чудовищный вирусный грипп. А после оного я заполучил гайморит, отит и прочее, прочее, прочее. Я взвыл, проклял все болезни на свете и пошел сдаваться врачам.

Это было только начало… Но когда я пришел к рабби посоветоваться, он объяснил, что так случается с каждым, кто начинает изучать Каббалу, ведь мы затрагиваем силу, которую не понимаем. Как сказал рабби: «У истины есть свой вкус и своя ценность». В общем, вскоре мой испуг сошел на нет, а потом и здоровье наладилось.

Но соображения и сомнения на тему Каббалы я держал при себе, ни с кем не обсуждая. Да и с кем бы я стал говорить на такие темы? Отправляясь к рабби, всегда очень тщательно проверял, нет ли за мной «хвоста». Вроде бы на мне и моих делах новое занятие никак не сказывалось, но откуда этот чертов Рафи узнал? Загадка. С Альвенслебеном тоже очень туманно. Не люблю заданий типа «Пойди туда – не знаю куда», я же профи, а не ищущий экстрима бездельник.

Я наплел Рафи что-то невнятное, он не стал копать глубже, мы мирно закончили беседу и расстались, договорившись встретиться через день. Чувствовал я себя, мягко сказать, неважно. Еще бы: мою тайну раскрыли, причем непонятно как! Придется выяснять, откуда «ноги растут», ведь знание проблемы – половина ее решения. Ну да ладно, не впервой головоломки разгадывать.

В общем, после встречи с Рафи я ощутил себя совершенно не в своей тарелке. Настроение – хуже не придумаешь. И привести себя в норму никак не удавалось, ноги не желали двигаться домой, где ждал привычный порядок привычных вещей. Конечно, они не способны создать уют, всего лишь заполняют пустое пространство, но я свыкся с ними. Я искренне считал, что в моем сегодняшнем образе жизни немало преимуществ. За последние годы, особенно когда меня перестал дергать Рафи, я сжился с тишиной в квартире, с одиночеством, с возможностью спокойно посидеть в кресле, размышляя о прошлых событиях и комментируя их на свой лад. Еще в самом начале карьеры нелегала, зная, что таких, как я, вычисляют по привычкам, я старался не забывать об этом. Любимый сорт вина менял не реже раза в год, ходил то в темных костюмах, то в светлых. Целый год не снимал очков, потом вообще ими не пользовался… А в последние пару лет расслабился… Мне стали нравиться мои вещи, всегда находящиеся именно там, где я их оставил. Я полюбил свободный распорядок дня, свои мелкие капризы… «Тараканы», как сейчас говорят. А что – разве плохо? Никто не командует, ни с чем ко мне не лезет, не звонит без надобности…. Свобода! Обычно я встаю поздно, не раньше десяти утра. Принимаю душ минимум пару раз, трижды в день медитирую. Я люблю тишину и еще неизвестно, смогу ли вообще жить с кем-либо под одной крышей. Меня стали раздражать даже самые приятные гости, если они толклись в доме больше часа. А залетные красотки становились невыносимыми, как только их роль на данный момент исчерпывалась. Похоже, становлюсь брюзгой и отшельником и скоро зарасту коростой и покроюсь мхом…

Продолжая прокручивать свои невеселые думы, я бесцельно болтался по улицам, пока не добрел до самого центра Тель-Авива. Освещенные витрины уже закрытых магазинов притягивали взгляд праздношатающихся гуляк типа меня яркими красками товаров и блеском украшений. Время от времени уличная тишина взрывалась звоном молодых голосов и шумом моторов, искрилась мириадами огней – город никогда не засыпает. Вот и мне не спится.

Я вышагивал по ночной улице, почти ничего не замечая вокруг. Мысли перескакивали с темы на тему, из прошлого в будущее, теперь такое проблематичное. Кажется, опять влип в историю… Я думал, что с уходом Рафи из моей жизни она наконец-то наладится, но, похоже, ничего подобного. Опять неразбериха… И еще я вспоминал о так некрасиво и глупо оставленной Марине. Двенадцать лет не видел ее, целых двенадцать! Но не могу забыть, не получается. Ничего не помогает. Я пытался заводить романы, но ничто не могло отобрать у меня воспоминаний о ней. А последний год стал в этом плане ужасным. Я постоянно видел ее во сне – она ничего не говорила, не упрекала, просто молча смотрела на меня… Конечно, это всего лишь сны, но я-то знал, что виноват перед нею, и вины моей исчерпать нельзя, слишком уж она велика. И как же глубоко проросла в меня эта женщина, раз не покидает мою душу уже второй десяток лет…

Мой «роман жизни» начался в 1988 году в Москве, когда я, работая следователем в КГБ, вел дело особо опасного рецидивиста по фамилии Кузнецов, он же Зусман. Дело оказалось крайне запутанным и многослойным, мучился я с ним страшно, иногда пахал чуть не круглосуточно. Но Зусмана этого мы найти никак не могли, а должны были, поскольку знали, что ему в руки попали документы чрезвычайной важности. Он случайно набрел во время грабежа на списки шпионской сети, переданные англичанам бывшим немецким резидентом-поляком, решившим так заработать у союзников прощение за военные преступления. Начальство мылило мне шею с большим усердием и постоянством. За несколько месяцев до начала этого неприятного дела я и повстречал Марину. Наши отношения развивались очень бурно, и совсем скоро мы стали близки. Но виделись нечасто, хотя встречи были такими, что я до сих пор не в силах забыть ни одну из них.

Все чаще я спрашивал себя, как могло случиться так, что Марина исчезла, и у меня с нею не осталось никакой связи? Почему я не расспрашивал ее о друзьях, подругах или родственниках? Отчего-то был уверен, что она всегда окажется под рукой, моя женщина. Я не интересовался ни ее родителями, ни друзьями, ни институтом… Но тогда я не предполагал, что неожиданное и нелепое расставание превратится в многолетние терзания.

Крутой жизненный поворот, вытолкнувший меня из привычной жизни, в любом случае должен был стать причиной нашей разлуки. Но, видимо, потому, что не довелось сказать даже прощального «прости», я мучился более всего, и продолжалось это уже двенадцать долгих лет.

Поручение Рафи не давало мне покоя, я никак не мог придумать, с какой стороны подойти к его выполнению. Как я это сделаю? Почему Рафи подчеркивал, что задание дано именно мне. При чем тут Каббала? Разве я разбираюсь в ней? Глупости! Чтобы понять Каббалу, нужно учиться годы и годы. Вот уже несколько лет я занимаюсь ею, но об успехах говорить еще очень рано. Безусловно, Каббала внесла ясность во многое из того, что со мной произошло и происходит. Но это же мое внутреннее дело. Начав изучать Каббалу, я почти обрел душевный покой. Новые друзья по учебе мне нравились своей преданностью святой цели, упорством, настойчивостью и неуспокоенностью. Все они были взрослыми, вполне состоявшимися семейными людьми, работали. Рабби объяснял, что всякий, желающий изучить Каббалу по-настоящему, обязан работать, обзавестись семьей и непременно содержать ее. Бездельничать запрещалось. Ежедневные занятия начинались в три часа утра и заканчивались в шесть. Думаю, только очень уверенные в своей цели, истинно одержимые люди могли выдержать такой график. Я, правда, только в собраниях участвовал, но чувствовал себя частью группы. И вот теперь мне опять придется искать каких-то негодяев, скрываться, рисковать, убегать, стрелять, может, даже убивать! Не хочу всего этого, не хочу! Я теперь другой. Совсем другой. Ты , Рафи, ничего не заметил, а я думал, ты знаешь и замечаешь все на свете, мой мудрый начальник…