Текст книги "Егерь. Системный зверолов (СИ)"
Автор книги: Николай Скиба
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
Глава 8
– Р-р-р-р-р-р-р-р.
Кошка прижалась к полу, готовясь к прыжку, мышцы напряглись. Рык стал громче, горловым, почти оглушающим в тесной мастерской.
Я почувствовал, как инстинкты вспыхнули в голове.
Нельзя поворачиваться спиной – это спровоцирует атаку. Нельзя бежать – догонит.
Надо двигаться медленно, не показывая страха. Но она будто и сама боится, не рвётся вперёд, лишь предупреждает.
Я чуть согнул колени, держа серп перед собой, не как оружие, а как барьер. Глаза не отрывал от её глаз, стараясь не моргать. Шаг назад, медленный, плавный, чтобы не спровоцировать.
– Спокойно, – сказал я тихо, почти шёпотом, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Кошка Барута рыкнула ещё громче, её уши прижались к голове, а зелёные когти впились в пол, оставляя глубокие борозды. Я сделал ещё один шаг назад, чувствуя, как пятка касается дверного проёма. Сердце колотилось, но я держал себя в руках. Разум холодный, паники нет – хищник чувствует страх, но уважает спокойствие. Ещё шаг – и оказался за порогом.
Она дёрнулась, но не прыгнула, только зашипела, обнажая клыки. Я медленно потянул дверь на себя, не отводя взгляда. Она скрипнула, и кошка напряглась, но я успел захлопнуть её и задвинуть засов, который, к счастью, был на месте.
БАХ!
Глухой удар с той стороны – кошка бросилась на дверь, но она выдержала.
Я отступил назад и замер.
В горле пересохло, а ладонь, сжимавшая рукоять серпа, онемела от напряжения.
Вот это зверюга!
Впервые я видел такое существо – магическую тварь, в которой чувствовалась не просто животная сила, но что-то большее, почти разумное. Это нечто с характером, с волей, с искрой, которую нельзя просто так погасить.
Заставил себя дышать медленнее, глубже, чтобы унять гул в голове.
И что делать? Эта кошка – не просто сбежавшая собака. Она смертельно опасна. Чуть не разорвала своего хозяина на дуэли, и теперь сидит здесь!
Я мог бы побежать в деревню, позвать старосту, кого угодно. Они заберут её, а потом… А потом убьют, вряд ли Стёпа придумывал на ходу, когда рассказывал мне.
Да, я убивал животных раньше и относился к этому как к работе. Это было частью моей жизни и необходимостью. Но эта кошка… Она же не просто зверь. В её глазах я видел не только ярость, но и что-то ещё – гордость, упрямство и… смятение? Будто бы она осознавала свой поступок и пряталась.
Убить её только за то, что Барут не смог её укротить? Отдал неправильную команду? Я догадывался, что всё не так просто. И не простил бы себе, если бы сдал её, зная, что ждёт этого зверя. Она не виновата, что её хозяин оказался слабаком, если это вообще правда.
У неё есть характер, своя воля, и я чувствовал, что уничтожить её – значит предать что-то важное, что-то, что я сам в себе уважаю. Нет, не позволю, чтобы её убили. Не могу так поступить.
Но что тогда делать? Приручить её?
Мысль вспыхнула, как искра в сухой траве, и я невольно сжал кулаки.
Это был бы шанс! Первый питомец, да ещё такой!
Если я смогу её подчинить, это не только разблокирует этот чёртов «Звериный кодекс»… Но как? Я посмотрел на свои руки, на красные татуировки, что вились по запястьям, едва заметно пульсируя. Как их использовать?
Была и ещё одна проблема. Держать её взаперти долго не получится. Ей нужна еда, вода, возможно место, где она не будет чувствовать себя загнанной. А я даже не знаю, как подступиться к такому зверю.
Прижал ухо к двери, прислушавшись.
Тишина.
Ни рыка, ни скрежета когтей, ни ударов о стены. Странно. Эта кошка только что готова была броситься, а теперь затихла. Я стиснул зубы, чувствуя, как напряжение сковывает плечи. Открывать дверь – себе дороже. Один удар этих зелёных когтей, и я мёртв.
Но оставлять её там без присмотра тоже нельзя. Если вырвется, то натворит дел… Почему она пришла сюда, в мастерскую? Из-за того, что наше хозяйство на отшибе, подальше от людей? Пряталась здесь?
Я отошёл от двери, стараясь двигаться тихо, чтобы не спровоцировать зверя. Надо было проверить мастерскую снаружи, убедиться, что кошка надёжно заперта. Обошёл постройку, внимательно оглядывая стены. Доски были старыми, местами потрескавшимися, но в целом крепкими.
Присел на корточки у основания мастерской, где заметил узкую щель между досками – сантиметров двадцать в длину и шириной с палец. Она была небольшой, но достаточно коварной: если кошка начнёт скрести, то, учитывая её силу, щель могла превратиться в полноценный лаз за пару часов.
Провёл пальцами по краю доски, ощущая влажную, слегка подгнившую древесину, которая крошилась под ногтем. Сердце стукнуло быстрее – выпускать эту тварь наружу нельзя, но и тревожить её, стуча молотком или вбивая гвозди, было бы глупо.
Надо заделать, но тихо. Задумавшись, потёр подбородок. Оглядел двор в поисках чего-то подходящего. Взгляд зацепился за кучу земли у огорода, где Ольга копала грядки. Земля была влажной, глинистой, плотной – то, что нужно.
Направился к огороду – у колодца стояла старая потрескавшаяся бадья, и рядом с ней лежала куча глины. Я присел, зачерпнул горсть – она была холодной, липкой, с мелкими комочками, которые крошились между пальцами. Это лучше, чем стучать гвоздями. Набрал полную пригоршню и вернулся к мастерской.
Присев у щели, аккуратно начал втирать глину в зазор между досками. Скрыть щель от глаз хищника, и он не полезет.
Пальцы скользили по влажной поверхности, и я старался не давить слишком сильно, чтобы не издать ни звука. Глина ложилась плотно, заполняя щель, как тесто в форму. Я размазывал её большим пальцем – она прилипала к древесине, закупоривая проход. Работал медленно, прислушиваясь к тишине. Кошка не рычала, не скреблась – это успокаивало, но я всё равно держался настороже. Закончив, провёл пальцем по замазанной щели – глина держалась крепко, а поверхность была гладкой, почти незаметной.
Поднялся, прошёл к колодцу и тщательно вымыл руки. Теперь мои мысли двинулись в другом направлении. Если я хочу попытаться приручить зверя, то нужно хотя бы понять, как это делать. Возможно, нужен зрительный контакт? Или добиться расположения и покормить?
Я обошёл мастерскую ещё раз, проверяя другие стены. У задней, где доски были прибиты реже, я заметил ещё одну щель между двумя досками, чуть шире пальца. Но на этот раз она была высоко, начиналась на уровне моих глаз.
Через неё я смог заметить движение внутри. Замер, прищурился и увидел в темноте жёлтые глаза. Они смотрели прямо на меня, неподвижные, но полные силы, будто зверь знал, что я здесь, и оценивал меня. По спине пробежали мурашки от какого-то странного волнения. Ощущение, которое я раньше не испытывал. Что это за чувство?
Эти глаза были не просто звериными – в них была глубина, словно кошка пыталась понять, кто я такой и что мне нужно.
Стоп-стоп-стоп, что это такое⁈
Я ощутил, как татуировки на запястьях начали гореть.
– СССсссссс, – тихое шипение сорвалось с моих губ.
Тёплое, глубокое, почти живое, чувство – будто кто-то разжёг внутри меня огонь.
Посмотрел на руки, и красные, как свежая кровь, узоры, запульсировали ярче. Я чувствовал, как сила течёт по венам, горячая, бурлящая, но… неполная. Она была, как река, которая только начинает разливаться, но ещё не может снести всё на своём пути. Стиснул кулаки, ощущая, как кожа натянулась на костяшках…
Внезапное ясное знание сформировалось в голове – эта кошка мне не по зубам. Не сейчас.
Сила татуировок была реальной, я чувствовал её, как ток, бегущий по проводам. Но её было слишком мало, чтобы подчинить такого зверя. Это как пытаться удержать бурю в ладонях – она просто вырвется и раздавит тебя.
Отступил от щели, чувствуя, как сердце колотится быстрее.
– Чёрт, этот зверь слишком серьёзен. Я не готов.
Но мысль о том, чтобы приручить её, не отпускала. Если смогу… если найду способ… Это изменит всё. Барут, конечно, вряд ли будет доволен, но он ведь сам не справился с ней. Он вообще должен будет радоваться, если я возьму её под контроль. И вряд ли кто-то осмелится убить прирученного зверя Зверолова. В памяти Макса ясно значилось – трогать чьих-то зверей запрещено. По крайней мере официально…
Я покачал головой – нет, сейчас рано думать о том, чтобы обуздать кошку.
Поэтому отошёл от мастерской, вытирая пот со лба рукавом. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровый цвет, и воздух стал прохладнее, но всё ещё пах травой и речной сыростью.
Ноги гудели, спина ныла, а руки дрожали после всей этой возни. В голове крутилась мысль: хватит на сегодня. Если хочу завтра продолжить – разобраться с кошкой, горностаем, кодексом, – надо отдохнуть. Будь я собой, даже не заметил бы этой нагрузки, но это тело не привыкло к такому труду.
Каждый шаг отдавался в мышцах, словно я весь день ворочал брёвна. Кошка в мастерской потерпит – никуда она не денется, крепкий засов не даст ей вырваться. А мне нужны силы, чтобы завтра не свалиться с ног.
Я поплёлся к дому, чувствуя, как холодный вечерний воздух щиплет кожу. Внутри было темно, Ольга ещё не вернулась с полей, и я был этому рад. Не придётся объяснять, почему выгляжу, как после битвы с медведем.
Плюхнулся на кровать, не раздеваясь, ощущая, как деревянная рама скрипит под весом.
Фух, я и вправду очень утомился. А завтра предстоит сделать ещё больше.
Время теперь играет против меня. Кошка не может сидеть в мастерской вечно.
Может стоит как-то расположить её к себе? Я фыркнул, представляя, как протягиваю руку к этим зелёным когтям и жёлтым глазам. Но даже если я не могу её приручить, оставить её голодной – не выход. Голодный зверь – злой зверь, а злить её ещё больше я не собирался. Ей нужно что-то, чтобы она не чувствовала себя загнанной в угол. Покормить её – это минимум, что я могу сделать, чтобы выиграть время.
Мясо. Вот что ей нужно. Что-то сытное, чтобы унять её голод. Но забирать у Ольги и без того небольшое количество такого дорого продукта – нет, не выход.
Эта кошка явно походила на тигра, пусть и меньших размеров. А в дикой природе они едят рыбу, если она доступна, хотя это не основа их рациона. Запах свежей рыбы, скорее всего, привлечёт её внимание, так как хищники легко реагируют на сильные запахи.
Пахнущая сеном подушка приняла голову, и я провалился в сон, не успев даже подумать о чём-то ещё.
Утро встретило меня мягким светом, пробивающимся через щели в ставнях. Я потянулся, чувствуя, как мышцы всё ещё ноют, но голова была ясной. Мамы уже не было – она, как всегда, ушла на поля очень рано.
На столе стояла глиняная миска, заботливо прикрытая чистой тряпицей. Я приподнял ткань и улыбнулся: тушёные овощи – ломти кабачка, моркови и репы, приправленные зеленью и щепоткой соли, ещё тёплые. Рядом лежал кусок ржаного хлеба, чуть подсохший, но всё ещё мягкий внутри.
Ольга и вправду заботится. Даже не разбудила, не дала никаких заданий по хозяйству, слишком странно. Похоже она из тех матерей, которые чересчур заботливы, отсюда и такое поведение.
– Ладно, разберусь со своими делами, обязательно отплачу тем же, – пробубнил себе под нос и позавтракал.
Не откладывая дел в долгий ящик, вышел во двор, ощущая, как утренний воздух, прохладный и свежий, наполняет лёгкие.
Раннее утро – идеальное время, чтобы ловить окуня. Рыба в это время активна, а вода ещё спокойная, без дневного ветра.
Я решил проверить кошку, прежде чем уйти. Подошёл к мастерской, стараясь ступать тихо, чтобы не потревожить зверя. Прижался ухом к добротной деревянной двери.
Внутри царила тишина – ни рыка, ни скрежета когтей. До меня доносился только слабый, ритмичный звук, похожий на глубокое, спокойное дыхание существа. Кошка спит. Кивнул сам себе, испытав лёгкое облегчение, и тихо отошёл, оставляя мастерскую позади.
– Т-а-а-ак, – выдохнул я и пошёл в сарай, где оставил удочку.
Даже если кошка предпочитает мясо, она не откажется от рыбы, если других вариантов нет. Эта зверюга точно обладает неким разумом и может оценивать ситуацию.
Речка недалеко, удочка уже готова – если я сейчас не сделаю этого, то кошка может натворить дел.
Пока она спокойна и не шумит, надо идти. Наловить рыбы, принести, покормить. Может, это её немного успокоит. А если повезёт, это будет первый шаг к тому, чтобы она хотя бы не смотрела на меня, как на врага.
Наживки не было, и я чертыхнулся – без неё удочка бесполезна. Ещё нужна ёмкость для рыбы. В углу сарая схватил чуть мятое ведро, сойдёт.
У колодца, где земля всегда влажная, можно накопать червей за пару минут, наверняка. Сразу пошёл туда.
Земля была мягкой, влажной от брызг, и я присел на корточки, вонзив пальцы в грунт. Холодная грязь липла к коже, но через пару горстей я нащупал жирного червя, извивающегося и скользкого. Выкопал ещё несколько, пока не набралась пригоршня – хватит на сегодня, времени в обрез. Завернул их в кусок найденной старой тряпки, бросил в ведро и двинулся к речке.
Она текла спокойно, вода прозрачная, дно усыпано мелкой галькой. Недалеко раскинулась безопасная зона леса – густая и тёмная с высокими деревьями, отдалённо напоминающими сосны и берёзы. Однако виднелись и другие деревья, названия которых я не знал. Некоторые из них были синими, другие фиолетовыми и росли причудливо – накренились, будто от постоянного сильного ветра.
Действительно, другой мир.
Я остановился и вдохнул глубже.
Спокойно. Умиротворяюще. Впервые за всё время в голове стало тихо, мысли перестали метаться.
Я видел несколько рыбаков вдалеке и специально отошёл подальше. Да и местные явно не жаждали общения.
Сел на травяной склон, у самой воды. Выложил тряпку с червями и набрал ведро. Берег тут был с мягкой травой, усыпанной мелкими белыми цветами. Я бросил удочку рядом и лёг на спину, заложив руки за голову. Нужно просто чуть выдохнуть, хорошо, что вокруг – ни души.
Закрыл глаза и вспомнил свою деревню, в которой вырос. В сердце кольнула тоска. Оказывается, я всё же скучал по тем дня, когда пацаном бегал к реке и мастерил с дедом всё что ни попадя.
Теперь словно вернулся туда. Я любил то время и сейчас получал истинное удовольствие от этого мира.
Открыл глаза и потянулся. Хватит разлёживаться.
Взял удочку, нацепил самого жирного червя и забросил в воду. Грузило плюхнулось, утянув крючок на глубину.
Я замер, держа ветку, и смотрел, как течение слегка шевелит леску. Тишина. Только вода журчит. Кайф!
Глаза следили за водой, где круги медленно растворялись. Надо ждать. Терпение всегда было моим козырем.
Через несколько минут леска дёрнулась – лёгкий рывок, будто кто-то потянул нить. Сердце стукнуло быстрее. Я выждал секунду, чтобы рыба заглотила крючок, и резко потянул. Прут изогнулся, леска натянулась, и я почувствовал сопротивление. Небольшая, но бойкая рыба билась на конце.
Подтягивал медленно, чувствуя азарт. Над водой сверкнула серебристая чешуя – окунёк, сантиметров пятнадцать. Я вытащил его на берег, ощущая, как он трепыхается в моих пальцах. Аккуратно снял с крючка, стараясь не повредить, и бросил в ведро. Одна есть. Надо ещё.
Второй окунёк клюнул быстро, но был мелковат, почти малёк. Третий заброс принёс ещё одну рыбёшку, чуть крупнее первой, с тёмными полосами на боках. Я кивнул, довольный, и продолжил.
Через час вернулся к хозяйству.
Настало время покормить зверюгу.
Глава 9
Рыба для кошки Барута поймана, и теперь надо действовать.
Я подошёл к двери мастерской, сердце стучало чуть быстрее обычного.
Прислушался.
Изнутри доносилось только слабое дыхание – глубокое и спокойное – достаточно далеко от двери. Кошка всё ещё спала, и это было мне на руку, хоть и казалось странным – слишком уж долгий сон. Открывать дверь полностью – самоубийство. Один удар её зелёных когтей, и я останусь лежать с дырой в груди. Но оставить её голодной тоже нельзя. Я решил рискнуть, но с умом.
Присел на корточки, поставив ведро рядом. Вытащил двух окуньков, держа их за скользкие тела. Они были холодными, чешуя липла к пальцам. Я аккуратно приоткрыл дверь, ровно настолько, чтобы просунуть руку. Засов скрипнул, и я замер, чувствуя, как кровь пульсирует в висках.
Тишина. Кошка была далеко и не шевелилась.
Быстро бросил рыбин на пол мастерской – они шлёпнулись с влажным звуком, затем ещё двух и тут же захлопнул дверь, задвинув засов обратно. Сердце чуть колотилось, ладони вспотели, но я выдохнул с облегчением. Первый шаг сделан, можно расслабиться.
И тут…
БА-БАХ!!!
Тяжёлый удар сотряс дверь, словно кто-то швырнул в неё бревно. Я инстинктивно упёрся плечом в доски, чувствуя, как они дрожат под напором. Когти заскребли по дереву, звук был резким, как визг пилы, и я стиснул зубы, удерживая засов.
Мышцы плеча горели, пот стекал по шее, а в голове мелькнула мысль: «Только бы выдержала!». Дверь скрипела, но держалась.
И вдруг – тишина.
А затем – низкое, утробное мурлыканье, переходящее в чавканье. Кошка нашла рыбу. Я почувствовал, как напряжение отпускает, будто кто-то развязал тугой узел в груди. Мурлыканье было странным – не ласковым, а скорее довольным, как у зверя, который получил своё и пока не собирается рвать всё вокруг.
Я обошёл здание и осторожно подошёл к щели, в которую смотрел вчера. Затаив дыхание, подался ближе, чтобы заглянуть.
В полумраке мастерской мелькнула тень. Два жёлтых глаза смотрели прямо на меня. Её взгляд был неподвижным, будто она не просто видела меня, а изучала, взвешивала, решала, что со мной делать.
Я почувствовал, как по спине пробежал холод, а сердце громко стукнуло. Инстинкт кричал: «Отпрянь!» – и я чуть не дёрнулся назад, но что-то заставило застыть.
Татуировки в запястьях вновь начали пульсировать. Ощущение не исчезало – оно было живым, но непонятным, как шепот на незнакомом языке. Я покачал головой, пытаясь сосредоточиться. Может выйдет? Но тут же разочарованно выдохнул – ничего не изменилось, не приручить.
Кошка всё ещё смотрела, но теперь её уши чуть дрогнули, и она издала низкий, горловой рык. Звук был глубоким, вибрирующим, но она не бросилась к щели, не ударила лапой. Вместо этого медленно, грациозно поднялась, её полосатая шерсть блеснула в тусклом свете. Её мускулы напряглись под кожей, но движения были плавными, почти ленивыми. Она отвернулась от меня и шагнула вглубь мастерской.
И тут я увидел ведро. То самое, которое я занёс, когда точил серп. Оно стояло у верстака, чуть накренившись, и вода в нём слабо покачивалась, отражая свет. Я совсем забыл про него! Вода была чистой, с колодца – кошка подошла к ведру, её хвост лениво хлестнул по полу, подняв облачко пыли. Она наклонила голову, принюхалась, и я услышал тихое, осторожное хлюпанье. Язык мелькал быстро, почти не касаясь воды, а уши всё время шевелились, улавливая малейший звук.
Я медленно отступил от щели, испытав смесь облегчения и какого-то непонятного волнения. Татуировки больше не горели, но всё ещё ощущал их тепло, как будто они напоминали о себе. Покачал головой и усмехнулся, вытирая испарину тыльной стороной ладони:
– Ну и ну.
Хорошо, она перекусила и попила, а мне нужно заняться своими делами. И для этого нужно закончить ловушку.
Прошёл в сарай, где вчера оставил её и уселся перед ней прямо на пол.
– Так, что тут у нас… – сказал хрипло и взял стебли «крапивы», как назвал неизвестную траву про себя. Сразу попробовал завязать ими собранные вчера прутья в квадрат. Узлы выходили неровными, стебли скользили, и каркас получался шатким. Я нахмурился, разглядывая своё творение.
– Это не клетка, а хлам, – буркнул, развязывая узлы. – Надо крепче.
Попробовал другой способ – сложил прутья крест-накрест, как решётку, и обвязал их стеблями, затягивая узлы посильнее. Серп пригодился, чтобы подрезать концы стеблей, но лезвие было неудобным для мелкой работы, и я пару раз чуть не порвал «верёвку».
Каркас вышел грубым, но крепким, размером с небольшую корзину – достаточно, чтобы горностай пролез.
Дверца.
Я сложил ещё несколько прутьев в прямоугольник, обвязав их стеблями. Крепить её было нечем – ни петель, ни проволоки. Я подумал о коре ивы, но она рвалась, когда я вчера пробовал её срезать.
– Ладно, без петель, – пробормотал под нос. – Дверца просто упадёт.
Пусть падает сверху вниз, как гильотина. Вырезал серпом два прута подлиннее, закрепил их по бокам проёма, чтобы дверца скользила между ними. Стебли заменили верёвки – я подвесил дверцу, привязав её к верхнему пруту.
Этот труд, пусть слегка и непривычный, приносил удовольствие – я занимался любимым делом. Да, приходится проявлять фантазию, не имея всего нужного под рукой, но это даже любопытнее. Сработает ли?
Теперь механизм.
Горностай должен задеть что-то внутри, чтобы дверца упала. Я нашёл у речки плоский камень ещё вчера – он был тяжёлый, но подъёмный. Привязал его к стеблям травы, подвесив над каркасом. Идея была простой: зверь заденет натянутый стебель внутри, камень упадёт, потянет «верёвку», и дверца захлопнется.
– Так-с, проверим, – сказал и потянул за стебель пальцем. Камень упал, но дверца застряла на полпути – прутья были неровными, цеплялись. Я нахмурился и громко выдохнул.
– Не то, – сказал, потирая виски. – Надо выровнять.
Подрезал серпом края прутьев, стараясь сделать их гладкими. Лезвие скользило, и я чуть не порезал палец. Пот стёк в глаза, жжение заставило зажмуриться. Вытер лицо рукавом и продолжил. Наконец, прутья стали ровнее. Снова проверил механизм – на этот раз дверца упала быстрее, но не до конца. Стебель растения растянулся под весом камня.
– Слишком слабый, – буркнул я с легким раздражением. – Нужен толще. Да что ж такое-то!
Пришлось возвращаться в огород, где срезал ещё несколько стеблей «крапивы», выбрав самые толстые. Они были жёсткими, почти как верёвки, но всё равно чуть липкими. Я заменил ими старую «верёвку», затянув узлы потуже. Проверил снова – камень упал, дверца захлопнулась с глухим стуком. Не идеально, но плотно. Ловушка была готова – грубая, угловатая, но рабочая.
– Для первого раза сойдёт, – пробормотал, откидываясь на стену сарая. Руки устали, но я сделал это!
Улыбнувшись результату, вышел из сарая – ведро с рыбой в одной руке, ловушка в другой.
Но в груди шевельнулась тревога.
Ольга.
Она бы не одобрила, узнав, что я иду в лес, да ещё за зверем. Её лицо всплыло в памяти. Но не могу я сидеть на месте, тем более, когда время поджимает! Надо доказать ей, что её сын может работать Звероловом и становиться кем-то в этом мире. Ловить и продавать питомцев, эволюционировать их! Знания, что скрываются в «Зверином кодексе» – важнее предрассудков Ольги, которая просто маниакально переживала за чудом ожившего сына.
Позже я поставлю её перед фактом. Она будет переживать, но должна понять.
Кошка… Что ж, пока посидит. А какие варианты? Открыть дверь и крикнуть «уходи»? Может и уйдёт, да только с парочкой моих конечностей – убежать ведь точно не успею. Нет, вот поймаю питомца, разблокирую «Кодекс», а там уже подумаю.
Я направился к лесу, но едва отдалился от деревни и спустился по склону, как услышал голоса. Знакомый, чуть хрипловатый смех Стёпы и ещё чей-то – звонкий, девичий.
Чёрт!
Я остановился и повернул голову. По тропинке, ведущей от деревни, шли трое: Стёпа, а с ним две девушки и три мужика с оружием.
Твою-то мать, ещё и с охраной?
Мужики были крепкие, в кожаных куртках, с мечами на поясах и луками за спинами. Их обветренные лица выражали скуку, но глаза цепко осматривали округу.
Один из них, с густой бородой, жевал травинку, другой поправлял ремень с ножнами. Третий, самый молодой, с редкими усиками, шёл чуть позади, держа лук наготове.
Я пригляделся к девушкам. Одна – высокая, с длинной светлой косой, перекинутой через плечо – Виолу легко было узнать.
Она шагала легко, будто гуляла по своему двору, а не по пыльной тропе. Рядом с ней – другая девушка, поменьше ростом, с короткими тёмными волосами, чуть растрёпанными ветром. Одежда на ней была попроще – рубаха, заправленная в штаны, и потёртые сапоги. Звали её, кажется, Вера, но я не был уверен – память Макса в таких вещах была дырявой.
Стёпа шёл чуть впереди, улыбка – шире, чем обычно.
Я сразу заметил, как он то и дело косится на Виолу, как его глаза задерживаются на ней чуть дольше, чем нужно. Любовный интерес, ясное дело. Эх, парень, на что ты рассчитываешь.
Внучка старосты, где её мир – это достаток и власть, а Стёпа – сын собирателя трав, парень из простой семьи.
Их миры не пересекутся, как бы он ни старался. Эта надменность в глазах девчонки слишком очевидна.
Но тогда почему они вместе?
Я перевёл взгляд на Веру, которая что-то весело рассказывала, размахивая руками. Её движения были живыми, а смех – заразительным. Возможно, через неё?
Мои уголки губ дёрнулись в улыбке. Вера мне понравилась – в ней была какая-то искренняя живость, крайне позитивная девчушка. Её веснушки делали лицо открытым, почти детским.
А это ещё что?
Из-за спины Виолы показалась тень – большая, грациозная, с горящими янтарными глазами. Зверь.
Её питомец.
Звериный кодекс: Информация о звере недоступна.
Эволюционный ранг: G .
Уровень зверя: 2.
Информационная панель была всё ещё была заблокирована, но вот уровень я видел – второй. А вот та кошка у меня в мастерской была девятого. Похоже, Виоле неслабо повезло, когда Барут получил свои раны. Иначе дуэль явно закончилась бы иначе.
Зверь безразлично смотрел на меня, сидя возле хозяйки.
Это был Звёздный Волк – Макс уже видел таких питомцев.
Его шерсть была тёмно-серой, с серебристыми прожилками, будто соткана из лунного света. Ростом мне по пояс, с мощными лапами. Когти, длинные и чуть изогнутые, а клыки, видневшиеся из-под приподнятой губы, были острыми, как иглы. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот зверь был силён, не чета кошке Барута, конечно, но точно опасен.
Я оценивал обстановку лишь пару секунд, и лихорадочно соображал, как бы спрятаться от любопытных глаз, но потом отмёл эту мысль – просто не было возможности.
Если они идут в лес, это очень плохо. У меня нет времени, чтобы отказываться от поимки горностая. Нужно узнать какие у них планы.
– Макс! – Стёпа заметил меня, его лицо осветилось радостью. – Привет! Ты чего тут?
Я кивнул и махнул рукой.
– Привет, – ответил спокойно. – Дела кое-какие. А вы куда?
Виола посмотрела на меня и показательно сморщилась – её глаза скользнули по моему лицу, потом по ловушке в руке. Брови чуть приподнялись, и я почувствовал досаду – спрятать-то было негде!
– Эй, Зверолов-неудачник! – грубо рявкнула она.
Стёпка поджал губы, а я недоумённо вскинул брови. Дерзкая девка.
– Такое видел, а? – она довольно усмехнулась и показала пальцем на своего зверя. – Небось поджилки затряслись? Слышала, как ты лёг в кроватку на два года, когда захотел такого.
– Видел и получше, – сухо ответил я и отвернулся. – Идите своей дорогой.
– Да как ты смеешь хамить мне⁈ Не поворачивайся ко мне спиной! – истерично завопила Виола.
Я стиснул зубы и медленно развернулся, но Вера схватила девчонку за плечо и что-то быстро зашептала.
– Что-то ещё? – спросил с безразличием. Меня начинало напрягать то, что трачу время впустую.
– Ничего, – закатила глаза Виола и махнула рукой. – Ты свободен, пока что! Хватит надоедать моему взгляду.
Я лишь усмехнулся над этой детской заносчивостью и шагнул к Стёпе, который озадаченно чесал затылок.
Вера тут же нахмурилась и вскинула руку, её лицо вмиг исказилось.
– Эй ты! Больной! Не подходи!
Вот вам и милая девочка с веснушками.
Однако волк Виолы тут же оскалился и зарычал, предупреждая о своих намерениях.
Я лишь усмехнулся и развёл руками в стороны.
– Да ладно, всего шаг сделал.
Мужики-охранники переглянулись.
– Предупреждаю, парень, – сказал один сиплым голосом. – Не вздумай приближаться! Староста дал всем чёткие указания. Он велел тебе не появляться в деревне!
– А я разве в деревне? – удивился я, но сделал шаг назад. Ни к чему раздражать людей с оружием. Да и биться с волком ведром не собирался.
– А ну-ка подождите! – властно рявкнула Виола и вскинула руку. Она прищурилась и сделала шаг вперёд.
– Это что, ловушка? Ты сам сделал? Впервые такое вижу. Использовал «телесник» как верёвку?
Ага, так вот как называется эта трава.
Я почувствовал, как кровь прилила к щекам. Не очень-то хотелось, чтобы кто-то знал о моих планах, но поделать было нечего. И что им ляпнуть?
Но прежде, чем я открыл рот, Виола рассмеялась, а Вера подхватила.
– Ха-ха-ха-ха! Эй, да вы гляньте! – внучка старосты карикатурно схватилась за плечо Стёпы. – Ну и недотёпа! «Телесником» связал, ха-ха-ха, беднота, даже верёвки нет⁈ Я уж подумала, ты на охоту, на которую тебе нельзя! А это… Одно слово, недотёпа!
Стёпка посмотрел на неё с осуждением.
– Да ладно вам, чего вы…
Чёрт. Похоже где-то я прокололся. Неужели ловушка не сработает на местного горностая? Я поджал губы, но заставил себя широко улыбнуться. Впрочем, если Виола не видит потенциала, считает, что клетка не сработает… Это даже хорошо.
– Да это так, для хозяйства. Птиц ловить, огород разоряют, – пожал я плечами.
Вера хмыкнула, но, кажется, поверила. Виола, отсмеявшись, посмотрела на меня острым взглядом. Я заметил, как её рука легла на пояс, где висела небольшая кожаная сумка, из которой торчала рукоять ножа.
– И зачем ты тогда здесь, если ловушка для каких-то там птиц? – хмыкнула внучка Ефима.
В этот момент я подумал о том, что передо мной, по большому счёту, всего лишь дети. Они так же слабо разбирались в ловушках, да и в опасную зону леса вряд ли ходили хоть раз.
Я не стал отвечать на вопрос:
– Стёп, отойдём, – сказал, кивнув в сторону. – Поговорить надо.
– Эй, нельзя! – рявкнул другой охранник. – Заболеешь!
– Не заболеет, – холодно сказала Виола. – Дедушка говорит, что хворь просто так не передаётся. Нужно часто находится рядом с этим… Простаком. Иди, Стёпа! Избавь нас от него побыстрее.
Я лишь недоумённо смотрел на эту пигалицу. Она действительно пытается самоутвердиться за мой счёт? Других мыслей, зачем себя так вести, в голову не приходило. И что вообще творит её дед? Одним говорит, что хворь опасна, внучке – что действует со временем. Сделал из моей «болезни» фарс. Ефим явно заврался, но его высокое положение заставляло местных заглядывать ему в рот. Ладно, не буду подставлять Ирму и лезть в эту тему, по крайне мере сейчас.
Едва мы отдалились, сразу спросил у Стёпы:
– Не ожидал увидеть волка. Давно у неё такой питомец?
Он вылупился на меня, потирая затылок.
– Ты чего, Макс? Ах точно, твоя память… Так это. Месяц назад обряд Виола прошла и Звероловом стала, но пока только на словах, староста отказывается учить. Правда постарался и сразу ей прирученного волка отдал, но на этом всё.
– Понятно. Так куда идёте? И чего вы с охраной? – спросил я, переводя тему.
Стёпа махнул рукой в сторону леса.
– За травами, – сказал он. – Ефим папу попросил, но тот приболел, его Ганус лечит. Ну вот меня позвали. Девчонки захотели в безопасную зону, трав набрать. Я их веду, а отряд Фёдора…
