Текст книги "Егерь. Системный зверолов (СИ)"
Автор книги: Николай Скиба
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)
Рычание постепенно стихло. Волк ещё настороженно смотрел на меня, но уже не пытался вырваться.
– Хочешь к хозяйке, понимаю, – одобрил я, осторожно дотронувшись до его головы. – Но я помогаю тебе вообще-то.
Он тяжело вздохнул и позволил мне продолжить. Я аккуратно обмотал зашитую рану чистой тряпкой, затем смазал пастой мелкие царапины.
Волк лежал почти неподвижно, только изредка подрагивая. Дыхание стало ровнее, а взгляд – менее мутным. Видимо, болеутоляющий эффект корешков работал как надо.
– Ну всё, дружок, – тихо сказал я, поглаживая его по голове. – Главное позади. Теперь отдыхай и набирайся сил.
Зверь лишь слабо махнул хвостом.
Я отошёл от стола и вытер руки тряпкой. Они дрожали от усталости и нервного напряжения. Операция заняла много времени, надеюсь бедняга будет в порядке.
За окном уже светало. И как так вышло, что в избе отшельника теперь четыре питомца? А ведь ещё даже ушкана не приручил.
Чёртова Виола… Хорошо, что Ефим ещё в отъезде, и я опережаю его на один шаг.
Глава 30
Ещё несколько дней прошло с тех пор, как я спас Виолу с её компанией от стаи Звёздных волков. Всё это время я был рядом с её зверем, а как иначе-то? Любопытно, что Виолу как корова языком слизала. И это при том, что её зверь у меня. Впрочем, она ведь чувствовала связь, знала, что с ним всё в порядке. Может действительно стыдно стало? Поумнела что ли?
Питомец девчонки покинул мою территорию сегодня на рассвете – он оказался на удивление живучим. Я проводил его до границы поляны и убедился, что бедняга уверенно держится на ногах. Магические животные действительно обладали невероятной способностью к восстановлению организма. А ещё – преданностью. Держись там, воин.
Сейчас я сидел на крыльце избы, наблюдая, как последние лучи солнца окрашивают небо в багровые тона. Сегодня вернулся Ефим, Стёпка рассказал, когда принёс мне несколько вещей, которые я просил. Староста, говорит, злой весь, занятой и никто не знает, что случилось.
Ну а завтра – моё совершеннолетие. Второй раз в жизни, хех.
У меня остался всего один свободный день.
Я потёр виски, чувствуя, как нарастает головная боль от постоянных размышлений. Слишком много вопросов без ответов. И главный из них касался отца Макса.
Какие именно способности у него были, что заставляли старосту так нервничать при виде моих татуировок?
Что за история с Медведем Алой Кости?
Ирма подозревала что-то, это было очевидно. Но она не знала ничего наверняка, а времени на разгадывание ребусов у меня не было.
Оставался один источник информации – Ольга.
Она знала всё о своём муже. Нет человека ближе. Но за все эти дни она ни разу не сдалась. Каждый раз, когда разговор заходил о Звероловстве, женщина всегда противилась и меняла тему.
Придётся её разговорить.
Я поднялся с крыльца и мысленно обратился к своей хищнице, которая бродила где-то вдоль границы зоны средней опасности.
Как я понял, выловили её совсем в другом лесу. Теперь она восстанавливала карту территории, запоминала каждую тропу, каждый ручей, каждое дерево, под которым можно устроить засаду. Поэтому отказывалась приходить.
Её выбор, и я его уважал. Она показала характер в бою – настоящий боевой партнёр. Главное, что твёрдо знал: в случае необходимости она точно будет рядом. А давить в первые же дни не буду.
– Девочка. Сегодня ночью уйду в деревню. Ненадолго, до утра вернусь.
Пора бы ей уже имя придумать…
Через связь пришёл отклик – нейтральное согласие, смешанное с лёгким любопытством. Она не возражала против моего ухода, но и не проявляла особого интереса к причинам.
– Красавчик! – позвал я горностая.
Зверёк тут же выскочил из избы в окно. Его белая шёрстка искрилась в лучах заходящего солнца.
– Пойдёшь со мной в деревню, – сообщил ему. – Помощь нужна.
Красавчик возбуждённо тявкнул и запрыгнул на меня, устраиваясь в привычной позе. Его чёрные глазки горели неподдельным любопытством.
Время до полной темноты я потратил на подготовку гостинцев. Из ледника достал тушку зайчатины, которую добыл день назад. Мясо было свежим и правильно разделанным. К нему добавил свежих ягод обычной голубики, и замечательных, мясистых груздей, собранных накануне.
Когда стемнело окончательно, я направился к тропе, ведущей в деревню. Красавчик устроился у меня на шее, его тёплое тельце грело кожу.
Мне потребовалось много времени, чтобы добраться до родного дома. В деревне царила тишина – лишь изредка доносился лай собак да скрип калитки на ветру.
Наш дом на отшибе стоял тёмным силуэтом против звёздного неба. В окнах мерцал слабый свет – Ольга не спала.
Я поднял взгляд к небу и замер.
Всё-таки Небесный Раскол в ночи выглядел совершенно иначе, не как днём. Если днём это была тёмная рана на голубом небосводе, то сейчас… Чёрная трещина поглощала свет звёзд, создавая абсолютно тёмную дыру в усыпанном светилами небе. По краям Раскола пробегали фиолетовые искры, словно молнии в замедленной съёмке, а изредка из глубин вспыхивали багровые всполохи.
От этого зрелища всегда кровь стыла в жилах. Раскол казался живым – пульсирующим, дышащим, наблюдающим. Даже воздух вокруг него мерцал, искажая очертания звёзд.
Я отвёл взгляд, сосредоточился на доме и невольно улыбнулся.
Чёрт возьми, как же всё изменилось!
Даже в полумраке было видно – хозяйство преобразилось. Забор, который ещё недавно грозил рухнуть, теперь стоял ровно. Крышу как следует подлатали.
Во дворе исчез тот хлам, что валялся повсюду. Даже сам сарай выглядел по-другому – доски подправлены, крыша починена.
Огород… класс! Ровные грядки тянулись к речке, и даже в темноте было видно, что они ухожены. Не те чахлые заросли сорняков, что были раньше. Эх, только его и успел сделать. Но ничего, всё впереди, зато помог другим способом.
Ольга получила свою долю денег и не растратила их попусту. Привела в порядок то, что можно было привести. В окне я видел её силуэт – она сидела за столом, а не валилась от усталости.
Хорошо. Очень хорошо. Значит, моя работа не напрасна.
Я подкрался ближе и заглянул в оконце.
Мать спокойно пила чай – нормальный чай. Рядом на столе лежал кусок хлеба, и даже отсюда было видно, что хлеб свежий.
Я вновь невольно улыбнулся. Теперь она живёт, а не упахивается в полях с утра до ночи. Но не удивлюсь, если вскоре вернётся к работе – характер такой. Ладно, хоть передышку взяла.
Удостоверившись, что всё спокойно, тихо постучал в дверь.
Послышались осторожные шаги, скрип половиц. Дверь приоткрылась на ширину ладони, и в щели показались испуганные глаза.
– Макс⁈ – выдохнула она и тут же распахнула дверь. – Сынок, что ты… как ты… – Она схватила меня за руку и втащила в дом, торопливо заперев дверь на засов. – С ума сошёл? Тебя же увидеть могут! Да и поздно так!
– Всё нормально, – тихо сказал я. – Никто не видел. Осторожно добирался.
Она отстранилась, её глаза горели страхом за сына.
– Ты понимаешь, что делаешь? Если староста узнает, что ты тут был… – Она стиснула кулаки, но голос её оставался твёрдым. – Макс, как же ты мог так рисковать?
– Послушай, – взял её за руки, заставляя посмотреть мне в глаза. – Всё будет в порядке, перестань уже. Я тут принёс тебе гостинцев. Зайчатина свежая, грибы, ягоды.
Ольга посмотрела на мясо, и её брови нахмурились.
– Откуда у тебя такие знания? – спросила она строго. – Всё не могу понять. Как ты мог всё это время ловить столько дичи? Без опыта?
– Мог, – сказал я просто, игнорируя последний вопрос. – И буду дальше. Помнишь, что я тебе говорил? Что буду работать? Охота и Звероловство в моей крови.
Она покачала головой, скрестив руки на груди.
– Нет. Снова ты об этом! – Голос её был решительным, но в нём слышалась боль. Вот упёртая!
Я сел на лавку, жестом приглашая её присоединиться. Она колебалась, но в конце концов сдалась, по-прежнему настороженная.
– И всё-таки. Расскажи мне про отца, – сказал я мягко. – По-настоящему расскажи. Что он умел? Ты единственная можешь знать всю правду, и единственная кому могу доверять.
Ольга напряглась ещё больше.
– Зачем тебе это знать? – спросила она резко. – Он погиб, Макс. Погиб из-за своей гордыни, из-за того, что думал, будто может всё. Не повторяй его ошибок!
– Какие ошибки? – настаивал я. – Тут всё не так просто…
– Не говори мне про «просто»! – оборвала она меня. – Ты не знаешь этих тварей Раскола! Они умные, хитрые, злые! Я предупреждала Сашу! Много раз просила, а он…
Я помолчал, глядя на её суровое лицо.
Эх, не хотел. Но придётся.
Тихо спросил:
– А что, если скажу тебе, что уже стал Звероловом?
Она выпрямилась, словно её пронзила молния.
– Что… что ты сказал?
– Я уже Зверолов, – повторил я спокойно. – Поймал питомца. Приручил его. Кормлю магическими реагентами, тренирую. Всё как полагается.
– Не может быть! – резко ответила она, вскакивая с лавки. – Ты ведь ещё совсем недавно еле стоял на ногах! Когда ты успел?
– Ну… Я не вру, – сказал и медленно протянул руку к пазухе.
Её глаза сузились, когда она поняла, что я делаю.
– Макс, – произнесла она предупреждающе. – Не говори мне, что…
Но я уже достал Красавчика из-за пазухи. Горностай сонно моргнул, привыкая к свету свечи, а затем любопытно уставился на незнакомку.
Ольга застыла, словно окаменела. На её лице читались шок, недоверие и гнев одновременно.
– Вот, знакомься, – сказал я мягко, поглаживая зверька по голове. – Это Красавчик. Мерцающий горностай. Мой первый питомец. Видишь вот этот завиток у него за ухом?
Красавчик вильнул хвостом, оставляя в воздухе след из золотистых искр. Его шёрстка переливалась в свете свечи.
– Безрассудный мальчишка… – выдохнула Ольга, опираясь рукой о стену.
Она смотрела на Красавчика широко распахнутыми глазами. Её лицо побледнело, а руки непроизвольно сжались в кулаки.
– Ты всё-таки сын своего отца, – произнесла она с горечью и укором. – Я так надеялась, что тебя это не коснётся. А ты…
Она замолчала, отвернувшись к окну. Плечи её напряглись – сдерживала эмоции, как всегда.
– Эй, – мягко позвал я, усаживая Красавчика на стол. Горностай тут же свернулся клубочком, но глаза держал открытыми, наблюдая за происходящим. – Расскажи мне про отца. Всё, что знаешь.
– Зачем? – резко обернулась она. – Чтобы ты повторил его путь? Откажись!
– Нет, не откажусь! Расскажи, чтобы понимать, с чем имею дело, – ответил я честно. – Мне это нужно, правда. Ты что, мне враг, что ли? Что-то было в отце такое, расскажи о его силе.
Ольга медленно опустилась на лавку. В её глазах мелькнула тоска.
– Твой отец… – начала она, глядя в пол, – Опять Ирма была права, говорила, что не оставишь этот путь. Хорошо, хочешь знать? Он был не просто хорошим звероловом. Он был великим.
Голос её потеплел, когда она заговорила о муже. Несмотря на страх и боль утраты, в интонациях проскальзывала гордость.
– Великим? – переспросил я, наклоняясь вперёд.
– Для меня – да! Самым перспективным в деревне, – кивнула она, сцепив пальцы на коленях. – И не только в деревне. Даже среди владений барона он был известен, уважаем. Приезжали к нему из других поселений, просили совета, предлагали деньги за то, чтобы он поймал для них особо ценного зверя. Говорили, что даже до короля дошли слухи о его возможностях. За пару недель до смерти…
Я молчал, слушая, как в её голосе звучат нотки давней любви.
– У твоего отца был дар, – продолжила Ольга, взгляд её потеплел от воспоминаний. – Он мог приручить любого зверя. Любого! Таких, которых никто другой даже пытаться не осмеливался подчинить.
– В каком смысле любого? – уточнил я.
– Зверей намного сильнее себя, – объяснила она. – Обычно приручитель может справиться только с теми, кто слабее или равен ему по силе, это все знают. Равен по ступеням развития. А твой отец… – Она покачала головой, словно сама не до конца понимала то, о чём говорила. – Он брался за таких тварей, которые должны были разорвать его в клочья. И подчинял. Всегда подчинял. Не знаю, как это у него выходило.
Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Значит, способность «Экспериментальная эволюция» была не единственной особенностью наследственной линии. Похоже отец парнишки мог приручать зверей выше своего эволюционного ранга. Но мне досталось другое. А вот это уже очень серьёзное открытие – я и вправду предположить не мог подобного.
– Все в округе знали – если нужно точно что-то поймать, идти нужно к Саше, он справится, – с гордостью произнесла мама.
– А как это выглядело? – спросил я. – Ты видела хоть раз сама?
Ольга кивнула, её глаза потемнели от воспоминаний.
– Один раз. Он взял меня с собой на «безопасную охоту», когда ловил Лунного Оленя. Зверь был независимый, быстрый и гордый. Но Сашка… – она усмехнулась, а потом сжала губы. – Как всегда справился. Я видела, как его татуировки вспыхнули таким ярким светом, что больно было смотреть. Он поднял руки, а олень, который убегал вдруг резко остановился… Знаешь, вот так вот склонил голову и подошёл сам.
Чёрт возьми. Это было нечто большее, чем обычное приручение. Это была настоящая магия принуждения на расстоянии! Мне-то для этого нужен физический контакт!
Я посмотрел вокруг – на потрескавшиеся стены, на простую мебель.
– И что случилось? Знаешь?
Лицо Ольги помрачнело.
– Сила эта его и погубила, – произнесла она твёрдо. – Он стал слишком самоуверенным. Решил, что может справиться с любым зверем, каким бы опасным тот ни был. И когда наткнулся на медведя, то…
Она замолчала, стиснув зубы.
– То… что?
– Уже неважно, сынок! – она резко мотнула головой. – Это уже не то, о чём ты спрашивал.
Я нахмурился. Похоже, староста рассказал ей почти такую же сказку, и она просто не хочет омрачать мою память об отце. Ольга считает, что он пытался приручить медведя, наткнувшись на него около деревни. От этого и погиб. Неудивительно, что Ирма в чём-то подозревает Ефима.
Постепенно картина становилась яснее. Отец Макса был исключительно талантливым Звероловом, чьи способности значительно превосходили возможности обычных приручителей. Это приносило ему славу, и, самое главное, превосходство над остальными Звероловами. Не только из деревни.
И превосходство… Над Ефимом.
– Слушай, а какая ступень развития была у Ефима, когда отец умер?
– Вроде бы третья, не помню, – ответила она. – А твой отец был всего лишь второй ступени, представляешь! Но приручал зверей, с которыми Ефим едва-едва справлялся.
Ну вот и всё. Вот в чём корень зависти и страха старосты. Отец Макса при более низком ранге превосходил его по результатам. А теперь сын этого Зверолова проявил те же особые татуировки, ту же наследственную силу. Получается, что старика просто беспокоит его статус, а ещё, наверняка, деньги.
Ефим боялся не моей смерти – он боялся повторения истории. Что же ты сделал с мужиком, гнида?
– А когда он стал старостой, м?
– Ефим? Да давно, уже и не вспомню. Как Григора изгнали, может через год. Или меньше? Нет, не помню. А что? – нахмурилась женщина.
– Да так, – сказал я, поднимаясь с лавки. – Теперь я понимаю.
– Что понимаешь? – насторожилась она.
– Что скоро всё будет в порядке, – улыбнулся я, беря Красавчика на руки. – Мне пора. И не осуждай, хватит уже. Смирись.
Ольга резко встала и схватила меня за рукав.
– Макс, – её голос стал жёстким, – не делай глупостей. Ты мой единственный сын.
– Не буду, – сказал я. – Глупостей – не буду.
Мама вышла из дома первой, проверила, что путь чист, и я быстро скользнул во мрак леса.
Шёл обратно к хижине по знакомой тропе, а в голове крутились мысли.
Красавчик устроился у меня на плече, его тёплое тельце слегка покачивалось в такт моим шагам. Горностай дремал, изредка шевеля ушками при особенно громких звуках ночного леса.
Картина становилась всё яснее с каждым шагом.
При своей второй ступени отец уже превосходил Ефима. Приручал зверей, с которыми староста едва мог справиться.
А ведь не просто так старик имеет свою должность. К сильным Звероловам уважение и доверие жителей огромное.
Вот чего ты боялся… Конкуренции.
Возможно, отца выбрали бы старостой, а Ефим был бы на подпевках, как сейчас Григорий у него?
И вот появился я. Сын этого человека с той же наследственной силой. В тот день он пришёл проверить, что мои татуировки пробудились.
Но хоть всё и выглядело абсолютно логично, проблема будто сидела глубже.
Я остановился на тропе и посмотрел на свои руки в лунном свете. Красные узоры пульсировали слабым свечением, а на краях основных линий едва проступали тонкие спирали.
Моя «Экспериментальная эволюция» позволяла питомцам развивать четыре навыка вместо обычных двух. Да, совершенно иная сила, и тоже уникальная.
У отца был один дар, у меня – другой. Но оба они означали одно и то же: невероятный потенциал роста.
Я усмехнулся, продолжая путь. Изгнание, которое должно было стать моим наказанием, обернулось величайшей удачей. Свобода от социальных ограничений, возможность развиваться без помех – всё это досталось мне благодаря «заботе» старосты. Он ведь не знал, что умеет мальчишка.
Но оставался один вопрос: почему Ефим не пошёл на убийство?
Я замедлил шаг, обдумывая этот момент. Устроить «несчастный случай» в лесу было бы проще, чем организовывать сложную интригу с лекарем и публичным судилищем. Что удерживало его от прямых действий? Причина точно была.
Статус отца в деревне? Возможно. Он был уважаемым человеком, и моя внезапная смерть могла вызвать подозрения после гибели одного из сильнейших Звероловов деревни. Да, моя смерть от «хвори» выглядела бы естественно, а я взял и выжил!
Или дело было в чём-то другом? В политической ситуации в совете старейшин? Барут ведь упоминал, что его семья находится в конфликте с Ефимом. Может быть, к старосте появились бы вопросы? Ирма ведь тоже говорила, что нашу семью крепко уважали.
Не за деревню Ефим переживал, не о моей безопасности заботился. Он боялся потерять власть, влияние, статус главного.
А это делало его предсказуемым.
Завтра большая часть проблем уйдёт.
Я прибавил шаг, чувствуя, как предвкушение растекается по венам. Красавчик сонно пискнул, почувствовав изменение в моём настроении.
Глава 31
Я стоял недалеко от нашего семейного дома, глядя на пустую поляну в утренних лучах солнца. Сегодняшний день станет решающим.
Мысленно обратился к своим питомцам ещё когда выдвигался в путь и сказал держаться подальше.
От горностая пришёл послушный отклик – зверёк понимал серьёзность ситуации. А вот кошка… Её ответ был смесью любопытства, лёгкого высокомерия к моим указаниям и твёрдого намерения делать то, что сочтёт нужным. Огрызается, и слушается лишь наполовину.
На тропе показались силуэты. Шли небольшой группой – человек пять-шесть. По походке и одежде узнал деревенских, тех, кто попроще. Обряд совершеннолетия Зверолова – событие нечастое, особенно такое уникальное. У изгнанника.
Неплохо, Барут, ты сделал всё как надо.
За ними потянулись другие. Несколько парней из богатого квартала, один из них – молодой Мастер с зелёными татуировками на руках. Следом шли две девчонки в ярких платьях. Виола с Варей, как же без них.
Мастер указал на меня пальцем и что-то спросил у Виолы, но та лишь раздражённо отмахнулась от него.
Варя выглядела вполне обычно – румянец на щеках, улыбка во всё лицо. А вот Виола встретилась со мной глазами и тут же отвела взгляд.
– Макс! – донёсся знакомый голос.
По тропинке торопливо шла мать, а рядом с ней – бабка Ирма. Лицо Ольги было встревоженным. Ирма же выглядела собранной, даже воинственной – подбородок вперёд, глаза горят. Старуха явно была довольна происходящим.
Следом показался Стёпа, потом Барут. Рядом с ним шла та самая зажиточная пара, которую я заприметил на площади в день своего изгнания, – его родители.
На поляну продолжал прибывать народ. Почти все держались поодаль, кучкуясь вдалеке.
Особенно выделялась группа из трёх мужчин средних лет в качественной одежде. Мастера – на это указывали не только зелёные татуировки, но и присутствие питомцев. У одного на плече сидела птица с переливающимся оперением, у второго рядом лежала необычно крупная собака с умными глазами, а третьего сопровождал…
Я замер, рассматривая это создание. Размером с мою кошку до эволюции, и покрытое чешуйчатой шкурой тёмно-синего цвета. Его удлинённая морда заканчивалась небольшим гребнем, а хвост был толстым и мускулистым. Когда зверь повернул голову, я увидел его ярко-жёлтые, с вертикальными зрачками, глаза. Похоже он минимум из зоны средней опасности.
Ползучий драк. Уровень 15 – F.
Эти Мастера явно не из простых – либо очень богатые, либо очень талантливые. А может, и то, и другое. Чтобы содержать таких зверей, нужны серьёзные ресурсы и немалый опыт.
– Интересно, – пробормотал я, наблюдая, как они расположились в стороне от основной толпы.
– Что интересно? – спросил подошедший Барут.
– Мастера пришли.
Барут проследил за моим взглядом и кивнул:
– Отец говорил, что обряд совершеннолетия Зверолова – событие значимое. Обычно всё проходит за закрытыми дверьми, сам понимаешь. А тут… – он окинул взглядом поляну и загадочно подмигнул мне. – Целое сборище. Мы в расчёте.
– В расчёте, – я кивнул и пожал протянутую руку.
– Но, если что, обращайся, – он кивнул и вернулся к родителям. Отец Барута едва заметно кивнул мне.
Толпа на поляне росла. Уже человек тридцать собралось, может больше. Все держались настороженно, многие перешёптывались между собой.
И тут на тропе показалась главная процессия.
Впереди шёл староста Ефим, опираясь на свою резную трость. На нём была лучшая одежда – тёмно-синий кафтан с серебряными застёжками, сапоги из мягкой кожи. Красные татуировки на руках пылали тусклым огнём. Увидев толпу, он слегка растерялся, но лишь на мгновение. Рядом с ним шагал Григорий. Шёл он степенно, с каменным лицом – ему явно не нравилось происходящее.
За ними следовал алхимик Ганус, несущий кожаный мешок – видимо, с необходимыми для обряда снадобьями. Его узкое лицо было сосредоточенным, длинные пальцы крепко сжимали ручку мешка.
– Ну что ж, – пробормотал я. – Начнём.
Ефим остановился в центре поляны, окинул собравшихся взглядом. Его глаза задержались на мне, и я увидел в них холодное торжество.
– Жители деревни! – громко возгласил Ефим, стуча тростью о землю. – Не знаю, как так вышло, что вы здесь собрались, но да ладно. Молодой Максим достиг совершеннолетия и просит провести обряд. Как и положено, я готов исполнить эту обязанность. Но изгнаннику с хворью не место в деревне, так что придётся провести его здесь. Все, кто боится заразы, держитесь подальше, обещаю, это безопасно.
Толпа зашевелилась. Слышались приглушённые разговоры, кто-то кашлянул. Атмосфера была напряжённой – все знали мою историю.
– Но, прежде чем мы начнём, – продолжил Ефим, и голос его стал мягче, почти отеческим, – должен сказать несколько слов.
Он медленно обошёл меня кругом, словно оценивая товар на рынке. Толпа замерла в ожидании.
– Максим перенёс тяжёлую хворь, – староста остановился рядом со мной и положил руку на моё плечо. – Два года боролся со смертью. Мы все переживали, надеялись. Парень выздоровел, но является переносчиком заразы.
Его пальцы слегка сжались на моём плече – предупреждение или угроза.
Лукавый старый хрен. Он словами поддерживает меня, а по сути, подливает масла в огонь сомнений. Мастерски играет на страхах толпы.
Ефим наклонился ко мне и негромко прошептал на ухо:
– Ты хорошо разыграл свои карты, мальчик. Родители Барута щедро заплатили за редкие ингредиенты для обряда и надавили, чтобы я провёл его. А всё, потому что ты спас их сына от смерти. Что ж… В совете деревни всё должно быть спокойно. Ещё и людей привели… Действительно… Хорошо сыграно, Макс.
Его дыхание пахло травяными настойками и чем-то кислым.
– А я-то думал, ты из доброты сердечной, – с сарказмом ответил я, не поворачивая головы.
Ефим тихо хмыкнул:
– Недооценил я тебя. Но обряд всё равно ничего не решит.
Я стиснул зубы, но промолчал. Делай уже свой обряд.
– Ну что ж, – громко произнёс Ефим, отстраняясь и обращаясь к толпе, – пора начинать. Ганус!
Алхимик шагнул вперёд, поставил свой мешок на землю и принялся доставать склянки. Его движения были уверенными, привычными – видно, не первый раз занят подобным.
– Зелье пробуждения готовится из семи компонентов, – сказал он мне, демонстрируя первую склянку с мутной жидкостью. – Каждый из них дарован нам силами Раскола.
Он принялся смешивать содержимое склянок в металлической чаше. Жидкости шипели, меняли цвет, источали резкие ароматы. Толпа наблюдала завороженно – для большинства это было редкое зрелище.
Я внимательно следил за процессом, пытаясь запомнить последовательность. Всё же интересно, как это устроено. В чаше бурлила темно-зелёная субстанция, от которой поднимались тонкие струйки пара.
– Готово, – объявил Ганус, протягивая чашу Ефиму.
Староста принял её двумя руками, словно священную реликвию, и повернулся ко мне:
– Максим, подступи.
Я сделал шаг вперёд. Толпа притихла.
– Пей, – он резко сунул чашу мне в руку, с пренебрежением, озлобленно.
Взял её в руки. Зелье было тёплым, почти горячим, и пахло болотом с примесью металла. Не самый приятный аромат.
– Ну… Поехали, – прошептал и поднёс чашу к губам.
Жидкость оказалась горькой, с привкусом тухлых яиц и железа. Я заставил себя выпить всё до дна, стараясь не поморщиться. В животе сразу разлилось тепло, но это было всё.
Никаких вспышек, никакой пульсирующей энергии в венах. Моё Потоковое ядро в груди даже не шелохнулось – словно спящий зверь, которого попытались разбудить перышком. Зелье стекло по горлу тёплой струйкой, оставляя привкус мёда и трав, но магия… Магия была смехотворно слабой.
Я сжал челюсти, ощущая лёгкое разочарование. Ожидал хоть какого-то отклика, хоть малейшего резонанса с той силой, что клокотала внутри после эволюции. Но нет – обычный пробуждающий отвар оказался каплей в океане. Мощь, которую я обрёл, переходя на ранг F, была настолько превосходящей, что слабенькая магия травяного настоя просто растворилась без следа. Судя по всему, она пробуждала эволюционный ранг G.
Потоковое ядро пульсировало размеренно, как второе сердце, игнорируя попытки внешней энергии повлиять на него. Даже обидно стало – столько денег в никуда. Я выпил дорогое зелье, как воду.
Интересно. Получается, стандартный обряд для меня – пустая формальность.
– Всё, – объявил Ефим, забирая пустую чашу. – Обряд завершён.
Секунды тянулись в тишине. Я стоял спокойно, но старался выглядеть сосредоточенным.
– А что теперь должно быть? – выкрикнул кто-то из толпы.
Виола наклонилась к уху Вари и прошептала что-то. Варя кивнула и громко спросила:
– Почему ничего не происходит? Разве не должно быть… ну, какого-то знака?
По толпе прокатился гул недоумения. Люди начали переглядываться, перешёптываться между собой.
– И правда, а где вспышка? – подхватил молодой Мастер с зелёными татуировками. – Когда я проходил обряд, она была!
– У меня чуть ли руки не дымились! – подтвердил другой. – А тут…
Ганус оскорблённо поднял брови:
– Моё зелье всегда безупречно! Семь компонентов, точные пропорции…
Ефим поднял руку, призывая к тишине, и его лицо приняло скорбное выражение:
– Похоже, что хворь виновата в происходящем. Она странным образом пробудила силу Зверолова раньше времени, но теперь… – он покачал головой с притворным сочувствием. – Теперь эта сила словно заморожена.
– Как это? – недоумённо пробормотал кто-то из толпы.
– Болезнь нарушила естественный ход вещей, – объяснил староста, его голос звучал убедительно и печально. – Мне больше нечего предположить.
Взглянул на свои руки – татуировки всё так же ровно пульсировали знакомым красным светом. Ни малейших перемен.
– Ефим, – я сделал шаг к старосте, понизив голос так, чтобы слышали только мы двое, – это ещё не всё.
Староста прищурился:
– О чём ты? Обряд окончен.
– Нет, – я хмыкнул. – Объяви меня полноправным Звероловом перед всей деревней. Скажи, что могу отлавливать питомцев и заниматься своим ремеслом. При всех.
Мысль заставить Ефима отменить мою «хворь» я отбросил почти сразу. Старый лис никогда не признается публично, что водил за нос всю деревню. Такой ход лишь загонит его в угол и сделает злее.
Если я сейчас надавлю, что произойдёт? Ефим тут же перевернёт всё с ног на голову, вот как сейчас. Он скажет, что «больной» стал агрессивным, что хочет заразить всех. Толпа, подогреваемая страхом, встанет на его сторону. Или ещё чего придумает, но вывернется.
Это его стихия – интриги, манипуляции, игра на публику.
Моя – другая. Лес, терпение и точный удар из засады.
К тому же, изгнание – это не наказание. На границе двух зон, меньше любопытных глаз и куда больше свободы. Так что пока хватит и официального признания.
Лицо старосты потемнело:
– Кха-кха, это совсем другое дело, мальчик. Одно дело – провести обряд, и совсем другое – давать тебе разрешение. Сказано было, годков через пять…
Я наклонился к нему ещё ближе, чувствуя, как адреналин разгоняется по венам:
– Нет никаких указов короля. Никаких разрешений на Звероловство. Думаешь я не знал, что ты врал с самого начала?
Староста сжал губы, но молчал, в его глазах заметалась тревога. А я продолжил, не повышая голоса:
– Барут готов подтвердить это публично. И не только он. Его родители тоже готовы высказаться – ведь я спас жизнь их сына, ты сам сказал. Представь на секунду, как это будет выглядеть? Вся деревня узнает, что их глава обманывал молодого Зверолова, лишая казну королевства потенциального дохода. Держал его силы взаперти, не давал развиваться.
Ефим побледнел. Его пальцы на рукояти трости дрожали от ярости:
– Ты… ты осмеливаешься мне угрожать?
– Это не угроза, – холодно ответил я. – Так и будет. Ты потеряешь всё своё влияние и авторитет среди жителей. Объявляй меня Звероловом. Либо я делаю что сказал, и тогда твоему авторитету придёт конец прямо здесь, на этой поляне.
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Ефим дышал тяжело, его лицо исказилось от злости. Маска доброжелательного старосты окончательно спала, и передо мной стоял человек, привыкший к власти и не терпящий никакого сопротивления.
Но в его глазах мелькнула та же паника, что у загнанного зверя – он цеплялся за свою власть всеми когтями.
– Значит, вот как ты решил поиграть? – прошипел он сквозь зубы. – Уверен, что справишься, щенок?
В его голосе звучала неприкрытая ненависть. Все лицемерные улыбки и сладкие речи исчезли. Сейчас передо мной был настоящий Ефим – злой и опасный.
– А ты сам-то уверен? – не дрогнув, спросил я.
Ефим ещё несколько мгновений буравил меня взглядом, затем медленно выпрямился. На его лицо вернулась привычная маска, и я видел, каких усилий это ему стоило.
– Жители деревни! – громко воскликнул он, поворачиваясь к толпе. – У меня есть важное объявление!
