Текст книги "Егерь. Системный зверолов (СИ)"
Автор книги: Николай Скиба
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)
– Ты исхудал что ли? – спросила она, отстранившись и ощупывая мои плечи. – Ешь нормально? Я вот хлеба принесла, свежего, ещё тёплого, и сала кусок хороший.
– Я тебе говорю, не надо ничего! Сам всё добудет! Он сын своего отца, – недовольно проскрипела Ирма.
Женщина лишь закатила глаза и улыбнулась мне.
– Спасибо, – ответил я, принимая тяжёлый узелок. Хлеб действительно был тёплым, пах дрожжами и корочкой, пропечённой до золотистого цвета. Желудок тут же отозвался урчанием.
– А ты забыла положить что-то к себе в корзину? – широко улыбнулся и кивнул старухе.
– Ишь чего, мужик здоровый, сам всё добудешь. Я пришла брать! Ты же не сидел без дела, да? – Бабка тем временем критическим взглядом оглядывала избу и хозяйственные постройки.
– Ну что, живёшь по-царски, небось, – проворчала она, но в голосе слышалось одобрение. – Хоть не опустился до скотского состояния. А то думала, найдём тебя заросшего, грязного…
– Ещё не одичал, – усмехнулся я. – Проходите в дом, покажу всё. И есть у меня кое-что для продажи, ты права.
Мы зашли в избу, и женщины замерли на пороге, разглядывая развешенные пучки трав.
– Ничего себе, – выдохнула Ольга. – Макс, ты что, весь лес перекопал?
– Почти, – засмеялся я.
Ирма подошла поближе к сушащимся пучкам, принюхалась, потом потрогала один из них, растерла листик между пальцев и понюхала.
– Хорошая работа, – одобрительно кивнула она. – Правильно сушишь, вижу. Кто научил?
Кха… А вот об этом как-то не подумал.
– Так сколько у тебя в избе видел в детстве, да как ты работаешь, – ответил я, почесав затылок. – Многое помню.
Бабка хмыкнула, но по её лицу было видно, что качество заготовок её впечатлило.
А я побыстрее достал свою главную добычу – пучок лунного пырея, аккуратно связанного в середине тонким шнурком. Себе заранее отложил несколько стеблей, на всякий случай.
– Вот, – сказал, протягивая травы Ирме.
Старуха взяла пучок и тут же изменилась в лице. Её маленькие цепкие глазки расширились, брови поползли вверх. Она поднесла травы ближе к лицу, внимательно рассматривая каждый стебель.
– Ох ты ж, леший меня дери, – прошептала она. – Лунный пырей. Уже достал?
– Как ты и говорила, – я кивнул. – Рисковал, но оно того стоило.
Ольга подошла ближе, заглядывая через плечо Ирмы.
Старуха медленно пересчитала стебли, проверила каждый на свежесть и качество, понюхала срезы.
– Пятнадцать стеблей, – произнесла она торжественно, словно объявляла приговор. – Свежих, правильно срезанных, без повреждений. Максим, да ты знаешь, сколько это стоит?
– Сколько?
– Такой свежий лунный пырей уйдёт даже по серебряку за стебель! Ну, некоторые… Пятнадцать штук… это может пятнадцать серебряков и будет, а то и все семнадцать наберётся.
Ольга ахнула и прикрыла рот ладонями.
– Пятнадцать серебряков?
– Ага, – подтвердила Ирма, бережно заворачивая травы обратно. – Лунный пырей – это не просто трава, это один из ингредиентов для снадобий Мастеров и Звероловов.
Я кивнул:
– Продай весь пучок. Мне оставьте только три серебряка на текущие нужды, себе два, а остальное передайте маме.
– Что? – Ольга резко повернулась ко мне. – Макс, что ты говоришь? Мне не надо, тебе самому тут обживаться! Я…
– Послушай, – перебил я её твёрдо. – Это мой первый серьёзный заработок как главы семьи. И моё решение, которое ты не будешь оспаривать. А мне много не нужно – тут и дом есть, и еда. А вот тебе эти деньги на хозяйство, забор восстановить, крышу залатать, да и вообще… Раз уж пока сам не могу в деревне появляться, придётся выкручиваться. А денег добуду. Сейчас, кстати, ещё скажу, что бы мне сюда не помешало…
Ирма внимательно слушала меня, потом одобрительно кивнула.
– Правильно мальчишка рассуждает, Ольга. Мужчина должен о семье заботиться, а не только о себе думать. Ты что думаешь, я от двух серебряков откажусь, ха! И раз он в состоянии зарабатывать такие деньги, значит, и дальше сможет. Если не сгинет.
– Не помру, не переживай, – заверил я.
Ольга смотрела на меня долго, изучающе, будто видела впервые. В её взгляде читались беспокойство и что-то ещё – так на меня смотрел дед, когда я поймал своего первого зайца.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Но ты обещай мне быть осторожным. Обещай не лезть туда, где слишком опасно.
– Обещаю быть разумным, – ответил я и кивнул.
Ирма бережно спрятала пучок лунного пырея в свою корзину, укутав его чистой тряпкой.
– Сейчас же понесу к Ганусу, – пообещала она.
Ольга развязала принесённый узелок, и на стол высыпались её гостинцы. Круглый каравай тёмного хлеба с румяной корочкой, от которого исходил восхитительный аромат. С десяток варёных яиц, сало, головка сыра и пучок свежего зелёного лука.
– Это тебе на первое время, – сказала она, выкладывая продукты на стол.
Я не удержался и оторвал кусок хлеба. Мягкий мякиш, хрустящая корочка, – вкус детства из деревни, вкус дома.
В груди неприятно кольнуло. Всё-таки Ольга наверняка потратилась на эти продукты. Хорошо, что теперь она забудет о проблемах с деньгами.
Я улыбнулся своим мыслям и передал ей землянику, а также грудку и бёдрышки рябчика.
– Сынок, – тихо проговорила она, поглаживая пальцем гладко отделённую кожу. – Как же… Кто тебя научил так чисто работать с дичью?
– Не помню после болезни, если честно, – буркнул я, стараясь говорить равнодушно. – Сам удивляюсь, может отец когда-то показывал и учил?
Ирма фыркнула и ткнула костяшками в мою сторону:
– Что ты мелешь! Тут работа – как у хорошего мясника. Не дурачь-ка меня.
Её маленькие глазки впились в меня с подозрением. Я же едва удержался, чтобы не улыбнуться. Ох Ирма, эта старуха слишком многое замечает!
– Руки сами знали, что делать, – пожал плечами и почесал затылок. – Странно и самому.
– Странно, – медленно повторила Ирма, не сводя с меня взгляда. – Много чего странного с тобой творится, парень. То встал после смертной хвори, то татуировки без обряда вспыхнули, теперь вот мясник из тебя получился, да рябчика поймал.
Ольга торопливо вмешалась:
– Ирма, не пугай парня! Может, и правда что-то вспомнил. Или инстинкт проснулся, раз уж Звероловом стал, как у сына твоего было! Они же все умеют с живностью обращаться. Или будешь спорить, что он не был особенным?
Бабка поморщилась и покачала головой, но промолчала.
– О чём это ты? Особенным? – я прищурился, а Ольга осеклась и тут же изменилась в лице.
– Это уже неважно, – вдруг резко отрезала она и тут же заторопилась домой.
Я заметил, как горько усмехнулась Ирма, но посмотрела на меня и показательно качнула головой: «Не лезь. Не сейчас».
Они собрались в обратную дорогу. Мать ещё раз крепко обняла меня.
– Будь осторожен, сынок. Мы что-нибудь придумаем по поводу твоей хвори…
– Нет, – я отпрянул и внимательно посмотрел в глаза. – Ты ничего не делай, ясно? Сам.
На этот раз женщина лишь поджала губы, а потом кивнула – её взгляд изменился.
– Ты…
Ирма перебила её и похлопала меня по плечу своей сухой рукой.
– Вижу, что из тебя толк выйдет, малец. Только головой думай, а не жопой, понял меня? Храбрые в лесу долго не живут.
Но едва они направились к выходу, как я вспомнил о других ресурсах.
– Ирма, стой! – окликнул я бабку. – У меня ещё кое-что есть, может, что возьмёшь?
Старуха остановилась и обернулась, её глазки сузились с недоверием.
– Опять Ирма? Раньше всё же бабушкой звал. Ну ладно, мне так даже больше нравится, а то был как слюнтяй, всё сюсюкался. – Она поставила корзину на пол и скрестила руки на груди. – Что там у тебя? Лунный пырей – это редкость, а всякую ерунду я не беру.
– Не ерунда, – заверил я, махнув рукой. – Иди сюда, покажу.
Ольга и Ирма переглянулись. Мать пожала плечами, а старуха вздохнула, но любопытство взяло верх. Они вернулись в глубь избы, где я достал все собранные ресурсы, которые определила система: Морозная мята, Светопряд радужный, Горечь-корень, мякотник целебный.
Старуха тут же оживилась, склонилась над травой и принюхалась.
– Морозная мята! – воскликнула она, осторожно взяв несколько веточек. – Отлично! Свежая… – Она повертела листья на свету, изучая их структуру. – Заберу, продам. Согласен?
– Согласен, – кивнул я, мысленно отметив, что моя догадка начинает подтверждаться.
– О! и серебряная губка, да ещё молодая! Эти для настоек от лихорадки идут.
– Ну а это? – я кивнул на два оставшихся ресурса. Ирма лишь мельком взглянула на них и поморщилась.
– А что, не знаешь? – проворчала она. – Всё в избу тащишь как хомяк припасы за щёки, а сам в реагентах для питомцев не разбираешься. В зельях это не используется.
Она отодвинула растения в сторону и с подозрением уставилась на меня:
– Зачем ты это тащил, а? Откуда знаешь, что горечь-корень полезный? И как ты вообще о нём узнал, он же в земле!
Ольга тоже наклонилась к столу.
– Слушай, старая… А ведь правда… – она указала пальцем, хмурясь. – Он ведь собирал такие, я помню…
– Не он, а Саша. Да, мой сын просил порой помогать ему с травами и реагентами для питомцев. Чтоб собирала в безопасной зоне. Но вот чего это ты вдруг их собрал, парень? – бабка вновь с подозрением посмотрела мне прямо в глаза.
Значит, моя догадка была верной! То, что система помечала как «реагент», травница забирала с радостью, это для снадобий. Но другие ресурсы, которые я собрал – только для зверей.
– Так значит они нужны Звероловам? – осторожно, без нажима, спросил я. С ней перегнёшь и быть беде.
– Так и есть, – проскрипела старуха. – Но эти прохиндеи Ефим и Григорий сами с охраной ходят в опасную зону, в безопасной вроде как редко что полезное для боевых питомцев растёт. Да и их самих особо не водится.
Стало ясно что часть моих тщательно собранных заготовок оказалась совершенно бесполезной для торговли с алхимиками, зато крайне ценной для разведения питомцев. Ведь навык не зря подсвечивает мне эти ингредиенты.
Ирма вдруг презрительно фыркнула, скривив губы в гримасе отвращения.
– Не понесу же я это им? – В её голосе звучала открытая враждебность. – Да я скорее козам скормлю, чем им что-то продам после всего, что случилось!
Наступила тяжёлая тишина.
– Но что ему делать со всем этим добром? – спросила Ольга.
– Займись уже ремеслом Зверолова, как положено! – не выдержала Ирма и ткнула мне пальцем в грудь.
Её глаза вспыхнули раздражением.
– Что ты мучаешься? Знаки у тебя есть, руки из правильного места растут, головой думать умеешь. Питомца заведи, хотя бы полезного, за боевым тебе рано ещё в опасную зону!
– Эй! – резко воскликнула Ольга, поворачиваясь к старухе всем телом. – Я же уже всё сказала!
– И что, что сказала⁈ – рявкнула Ирма, её терпение лопнуло как перетянутая струна. – Ты оглянись вокруг, трусиха! Твой сын один в лесу живёт, дом вон прибрал, еду добывает, деньги зарабатывает! Он за несколько дней больше сделал, чем некоторые балбесы деревенские за месяц!
Старуха размахивала руками, её голос становился всё громче и резче.
– Он уже мужчина стал, а ты всё сюсюкаешь с ним, как с младенцем! Не даёшь развернуться мальцу! А потом удивляешься!
Ольга сжала губы до белизны, руки дрожали, и между женщинами повисло напряжение, которое можно было резать ножом.
– Я сам всё решу, не вам за меня думать, – сказал хоть и с улыбкой, но достаточно серьёзно, чтобы они замолчали.
Ольга вздохнула, её плечи поникли. Она смотрела на меня с грустью и пониманием, словно уже знала, какой выбор я сделаю.
– Слушайте, мне бы чуть утвари, да материалов каких… – перевёл я разговор в другое русло.
Ирма одобрительно кивнула.
– Это точно, даже тряпок нормальных нет! На три серебряка, что ты себе оставляешь, можно многое придумать. Что конкретно хочешь?
– Во-первых, посуда, – начал перечислять я, загибая пальцы и мысленно представляя будущее хозяйство. – Горшки глиняные разных размеров для хранения. Банки с плотными крышками. Ступку…
Ирма лишь молча кивала, выслушивая мои пожелания – будто мысленно составляла список покупок.
– Во-вторых, – продолжил я, воодушевляясь перспективами, – инструменты. Сито, мешочки из плотной ткани, верёвки… Нож бы хороший ещё для срезки.
– Точно! – Ольга вдруг засуетилась и полезла за пазуху. – Совсем забыла!
Её лицо озарилось внезапным вдохновением.
– Я должна была дать тебе это ещё тогда, когда… когда тебя изгоняли. Но сразу найти не смогла, а времени мало было. Потом Ефим запрещал первые дни приходить. А отдавать такое ему, чтобы он передал, я не решилась. Слишком ценная вещь.
Она достала что-то завёрнутое в плотную ткань тёмного цвета. Развернула аккуратно, бережно, словно держала в руках спящего младенца.
– Это нож твоего отца, – тихо произнесла она, протягивая мне свёрток. – Профессиональный нож Зверолова. Он говорил, что это самая важная вещь в вашем ремесле.
Я взял тяжёлый свёрток и медленно развернул ткань.
Дыхание перехватило.
Клинок в ножнах был длиной с мою ладонь и блестел холодным стальным светом, без единого пятнышка ржавчины или царапины.
Сталь была особенной – не похожей ни на что, что я видел раньше. Это была работа не просто кузнеца, а какого-то мастера-волшебника, не иначе.
Рукоять сделана из тёмного дерева.
Сам клинок был универсальным – достаточно широким для разделки крупной дичи, но с тонким остриём для точной, деликатной работы.
Я взял нож в руку, и он лёг как влитой. Словно был сделан специально под мою ладонь, под размер моих пальцев. Идеальный баланс между клинком и рукоятью, идеальный вес – не слишком тяжёлый, но и не лёгкий. При лёгком движении кисти он послушно следовал.
– Ох, – выдохнул я. – Да это не нож, это настоящее сокровище.
Ольга кивнула, в голосе появились тёплые, любящие нотки.
– Твой отец берёг его пуще глаза. Говорил, что хороший нож для Зверолова – это не просто инструмент, это продолжение его руки, его воли.
Продолжение его воли? Интересная фраза…
Ирма подошла ближе и взглянула на оружие своими острыми глазками.
– Хороший нож. Теперь он в нужных руках.
Только я заметил, как дрогнули её тонкие губы, как она быстро отвернулась…
Растрогалась.
– Спасибо, – сказал я серьёзно, убирая клинок в ножны, которые тоже впечатляли – кожа выделана идеально.
Бабка повернулась к нам, откашлялась и поправила платок на голове.
– Ольга, чёрт тебя дери! Хватит сопли разводить! – проворчала она. – К делу, идти пора! Так что там ещё нужно, кроме посуды и прочей утвари?
Я улыбнулся её попытке скрыть эмоции и продолжил перечислять необходимое.
– Ладно, мы пойдём, – сказала Ольга, крепко сжав мои руки. – И помни – дом твой хоть и здесь пока, но семья твоя там, в деревне.
– И голову включай почаще, – добавила Ирма, подмигнув мне.
Я проводил женщин до края поляны.
Ирма семенила впереди, крепко сжимая корзину с моим лунным пыреем и другими реагентами. Её сгорбленная фигурка казалась совсем крохотной на фоне высоких деревьев, но шла она уверенно, не спотыкаясь на корнях и кочках. Годы хождения по лесным тропам давали о себе знать.
Вдруг бабка остановилась как вкопанная, всматриваясь вперёд. Её острые глазки прищурились, а губы растянулись в знакомой ехидной усмешке.
– Ох, внучок, – протянула она с характерной издёвкой в голосе, – Что-то у тебя тут в лесу народа больше, чем в самой деревне. Глянь-ка, кто ещё к нам пожаловал.
Действительно, по тропинке к нам навстречу шли две фигуры.
– Стёпа? – негромко позвал я, узнав парнишку.
– Кто ж ещё! – откликнулся парень, выходя из тени деревьев. – Привет, а я тут не один. Тебе пришли сказать спасибо.
За Стёпой появился второй человек – более высокий, движения неуверенные, словно он ещё не до конца восстановился после травмы.
Барут.
– Добрый вечер, – сказал Барут, приближаясь к нашей группе. Голос у него был ещё слабый, хриплый, но твёрдый.
Даже рубаха не закрывала следы от недавних ран на груди – четыре зажившие борозды тянулись от ключицы.
Алхимия в этом мире творила чудеса, но шрамы всё равно остались. Розовые полосы на бледной коже напоминали о том, как глубоко кошка вонзила когти.
– Вы чего тут? – спросил я, нахмурившись.
Стёпа виновато развёл руками.
– Это я дорогу показал, – признался он. – Он весь день меня искал, попросил привести. А что, не надо было?
– Зачем ты пришёл, Барут? – нахмурился я. – Мы с тобой уже давно не общаемся.
Конечно, он был мне нужен, но показывать этого я не собирался. Да и кто его знает, может очередной финт старосты?
Парень шагнул ближе, в глазах – решимость.
– Я тебе должен, – сказал он тихо, но отчётливо. – И пришёл об этом поговорить. Мне не нравится ситуация, в которую ты попал.
– Ха! – скрипнула Ирма. – Мне тогда помоги, Мастер-богатей. Огнежар мой был. Ладно, Ольга, пойдём отсюда. Похоже здесь нашим бабским ушам не место.
Мама кивнула мне, и вскоре они со старухой скрылись среди деревьев.
А я смотрел на Барута и размышлял, что, похоже, наконец-то узнаю чуть больше.
– Если хочешь мне помочь, – сказал, цепляя ножны с ножом на пояс. – То поговорим о том, что произошло на дуэли.
Стёпка на мгновение напрягся и бросил взгляд на парня. Тот замер на мгновение, словно собираясь с мыслями, а потом кивнул.
– Я ведь пришёл сюда не просто так. Так что и это расскажу.
Именно с этим парнем я и хотел поговорить, планируя на завтра вылазку в деревню. Но на ловца и зверь бежит.
Глава 24
Я кивнул парням приглашая пройти в избу.
Усадив их за стол, молча выложил хлеб, сало и сыр, а также налил прохладной воды в глиняные кружки. Гостеприимство – это нормально, да и на парнишку без слёз не взглянешь.
Барут пил жадно, словно пересохшее горло давно ждало этого момента. На его лице всё ещё читалась слабость после отравления – кожа была бледной, под глазами залегли синие круги, а руки слегка дрожали.
– Ну что, – начал я, садясь напротив, – давай рассказывай, как так вышло на той дуэли.
Парень поставил кружку и провёл рукой по волосам. На миг его лицо омрачилось, но он мотнул головой.
– Макс… Я понимаю, что после всего, что с тобой произошло… – он на секунду прервался. – Короче, не надо жалости.
– Говори, – буркнул я, скрестив руки на груди.
Пока что я не мог доверять этому Баруту, уж слишком длинные руки были у Ефима. Сейчас нужно просто перевести диалог в нужное русло и убедиться, что парень мне не враг.
Стёпа нетерпеливо ёрзал на табурете, явно сгорая от любопытства.
Барут вздохнул и посмотрел в окно, где уже опускались вечерние сумерки.
– Моя кошка… Моя бывшая кошка…она не обычная. Полосатый ядозуб. Отец купил её у торговца из столицы за серьёзные деньги. Сказал, что настоящему Мастеру нужен достойный питомец, что с такой кошкой я смогу завоевать уважение в деревне, а также неплохо зарабатывать. В будущем, когда освоюсь. Хотел, чтобы я в элите служил, лучших Звероловов охранял в походах к Расколу.
Он замолчал, сжав губы.
– И что пошло не так? – подтолкнул я.
– Всё, – горько усмехнулся Барут. – Понимаешь, я же Мастер, я умею лишь команды отдавать через связь. Не то, что Звероловы…
Стёпа нахмурился.
– Так ты о чём?
– Я был тупым бараном с дорогой игрушкой, – честно ответил Барут. – Думал, что она должна мне беспрекословно подчиняться. Ошибался. Опыта-то не было!
Он отпил воды и продолжил:
– Эти кошки… они редкие. Поэтому – особенные. Гордые, независимые. Почему-то их крайне редко удаётся поймать. А я пытался ей приказывать, будто обычной собаке.
Так… Куда-то не в ту степь несёт парня.
– Так что с дуэлью-то?
Барут помрачнел, его голос стал тише.
– Сразу к делу, да? Блин, если б не отец мой, не признался бы, но ладно. Э-э-эх, парни, только никому… Я помню, как мы дружили, а теперь ты, Макс, мне жизнь спас, так что долг я тоже отдам. Все эти «бедный-богатый» не для меня. Поэтому расскажу. Виола вызвала меня на дуэль из-за… – он запнулся и неожиданно покраснел. – Чёрт, как же это глупо звучит теперь…
Ох, а я, похоже, уже вижу, к чему всё идёт. И что они в ней находят?
– Ну-у-у-у-у? – поторопил его Стёпа.
– Дело вообще не в том, что я её оскорбил, она этот слух и распустила, – выдавил из себя Барут. – Наоборот. Я… я… Короче решил произвести впечатление своим питомцем!
Я неспешно нарезал парням бутербродов с сыром, а сам отпил воды из кружки.
– Впечатлил? – лицо Стёпки на миг потемнело.
– Подошёл к ней у лавки Гануса, – продолжил Барут, всё больше краснея. – Кошка шла рядом, все на неё пялились – редкий зверь всё-таки. Виола тоже заинтересовалась. Спросила, что за порода, сильная ли…
Стёпа хмыкнул:
– И ты начал заливать.
– Да уж, – Барут сокрушённо покачал головой. – Рассказал, что кошка одолеет любого зверя в округе, что даже у Ефима звери могут быть слабее, если кошку на следующую ступень переведу.
– Ага, слабее, – фыркнул Стёпка. – Ты его фурию хоть раз видел?
Барут потёр лоб, словно пытаясь стереть неприятные воспоминания.
А парнишка-то, похоже, не врёт. По крайней мере в такое я легко могу поверить, да и актёрских курсов он точно не заканчивал – сидит вон красный, как помидор. Дорогущая кошка, возвращение домой и тут же местная нагловатая красотка. Вот только Барут выкладывает всё как на духу, даже странно. Хотя в моей памяти он таким и был – болтал без умолку, откровенный, рубаха-парень.
– А Виола засмеялась надо мной, нормально, да? – продолжил он с раздражением. – И говорит, мол, громкие слова для того, кто их ни разу не доказал. Попробуй победить меня на дуэли, тогда и поверю. Никто не знал в чём дело, она шёпотом сказала.
– Да уж, – выдохнул я. – Зацепила тебя. А ты и согласился?
– И я согласился! – ответил Барут угрюмо. – Подумал, это же Виола, чего там её волк без тренировок против такой кошки. Лёгкая победа.
Я с удивлением покачал головой. Настолько всё просто? Мне было думалось, что здесь замешана какая-то очередная подстава Ефима, или хитрость Виолы, но нет. Однако, даже это дало мне информацию о звере. Очень важную информацию.
– И когда дошло до дуэли, ты…
– Я был готов! – вспыхнул Барут, но тут же поник. – То есть думал, что готов. А когда понял, что все вокруг ждут от меня красивой победы…
Он отпил воды дрожащими губами.
– Кошка это ощутила, знаете. Моё состояние. Звери же чувствуют хозяина, это очень важно… Когда я дал команду атаковать, она просто посмотрела на меня так…
Я молчал. Парень и так боролся с собой, спугну ещё.
А кошка-то не приняла Барута за настоящего Мастера, не признала. Сам факт бунта это подтверждал.
– … И легла умываться. А потом все засмеялись. Виола тоже хихикала.
Стёпа наклонился вперёд:
– А волк что?
– А ничего, ждал команды. А её не было. И вот дальше всё ещё хуже стало, – горько признался Барут. – Попытался заставить кошку силой. Активировал всю мощь связи, попробовал принудить её к бою. И… слегка оскорбил. Разозлился.
Он непроизвольно потрогал шею, где под рубахой всё ещё виднелись следы когтей.
– Она напала на меня, но не сразу. Сначала… сначала встала, подошла и посмотрела прямо в глаза ещё раз. Знаешь, у неё взгляд такой… будто видит тебя насквозь. И там было столько презрения… – Барут сглотнул. – А потом она тихо зашипела, и я понял, что сейчас умру.
– Словно наказала за то, что посмел применить давление, – задумчиво протянул я. – Знаешь, хотела бы убить, убила бы. Оскорблять гордое животное и правда не стоило… Ну да ладно, и что Виола?
– Испугалась конечно, – неожиданно ответил Барут. – Когда это всё произошло, она закричала, попыталась остановить её волком, но тот так отхватил! Я-то не видел, слышал визг только.
Интересно, а вот я никаких ран на звере не видел – похоже Ефим быстро подлечил зверюгу.
Барут помолчал, глядя в пустую кружку.
– Знаете, что самое интересное? Когда меня тащили к алхимику, я видел лицо Виолы. Она не просто испугалась, она была в ужасе.
– Почему? – не понял Стёпа.
– Потому что его родители – не последние люди в деревне, – объяснил я вместо парня. – Из совета старейшин. Если бы их сын погиб на дуэли из-за какого-то детского спора… Похоже Виола прекрасно понимала, чем это может обернуться для неё и деда.
Барут оторопело уставился на меня, а затем задумчиво кивнул.
– Если бы не твоя настойчивость с огнежаром… – согласился он. – Я должен тебе, Макс, знаю редкость и ценность этого цветка. Когда мне рассказали всё, стыдно стало, что так долго не общались, честно. Ты зла уж не держи, а? Я много раз хотел тебя навестить, пока ты болел дома. Но потом как-то… И уехал в город, в общем.
Стёпа почесал голову:
– А кошка-то где теперь?
– В лесу где-то, наверное, – пожал плечами Барут. – После того как напала на меня, просто убежала и исчезла. Но теперь она дикая, и, если её поймают, прикажут убить за нападение на хозяина.
Он поднял на меня глаза:
– Вот поэтому я и пришёл, Макс. Хотел предупредить – будь осторожен, она наверняка ещё не ушла далеко. А её яд… ты сам видел, что со мной стало.
Я молча кивнул. Если бы он знал, через что я прошёл вместе с этой зверюгой. А вот то, что её могут убить, неприятно кольнуло где-то в груди. Единственное, что могло её спасти – это мой контроль Зверолова, тогда не посмеют, этот закон я знал.
– Чем ты думал, когда покупал такого зверя? – спросил я спокойно. – Неужели никто не сказал, что она такая гордая? Тебя совсем не учили?
– Учили, да только это же не так работает, – пожал плечами Барут. – Мастера берут на себя обязанности по доверию и управлению питомцем. Мало, думаешь, случаев в городах? Даже не все приручители знают возможности своих питомцев до конца! Хотя, если честно, тот торговец меня предупреждал. Сам виноват. Говорю же – не моё это!
А Барут с виду нормальный парнишка – искренний, чуть слабоват волей, но то дело наживное. Вижу, что правду говорит, действительно верит в свои слова.
Я задумался, переваривая услышанное. Картина начинала проясняться. Гордое, независимое существо, которое не терпит принуждения. Кошка не бунтовала против хозяина – она наказала того, кто не сумел стать достойным её уважения. А ещё – система открывала мне доступ к данным, скрытым от обычных Звероловов. Гордый питомец мог вовсе и не показать свой навык, а мне данные доступны сразу. Вряд ли это касается всех зверей, многое зависит ещё и от ступени Зверолова и его опыта, но всё-таки!
– Ты её боишься? – спросил я, заметив, как руки Барута чуть дрожат.
– Виолу? – он вскинул брови.
– Тьфу ты… Кошку!
Стёпка хохотнул, а Барут честно кивнул.
– Немного. Но она не при чём. Сейчас я понимаю, что не смог наладить с ней контакт, не понял её природы. Относился как к вещи, а не как к разумному существу. Отец мне серьёзный нагоняй выдал… Никогда не забуду этот урок. Такого зверя дал, а я всё потерял.
– Да уж, башка кругом от всего этого, – покачал головой Стёпа и перевёл тему. – А сейчас что думаешь делать?
– Откажусь быть Мастером, – тихо сказал Барут. – Родители, конечно, против, даже не знаю, как их уговорить. Не создан я для этого. Лучше займусь торговлей, как дед, всегда душа к этому лежала.
– Ты бы не торопился, – серьёзно сказал я. – Подумай, как всё-таки Мастером остаться. Подход у тебя сейчас так себе вышел, если честно, но потом жалеть будешь.
Стёпа вдруг наигранно тяжело вздохнул.
– Э-э-э-э-х, всегда хотел быть Мастером…
– Это мы в детстве всё Мастер, да Мастер. Я тебе, Макс, вообще завидовал, что ты Зверолов. – Барут чуть улыбнулся.
Стёпка вдруг принюхался и повернул голову к печи, где на сковороде стояло моё жаркое из рябчика.
– Максим, а что это так вкусно пахнет? – спросил он, и в голосе явно прозвучали голодные нотки.
Я проследил за его взглядом и усмехнулся:
– Рябчик с картошкой, сегодня готовил.
– Блин, круто! – протянул Стёпа, сглатывая слюну.
Барут покосился на сковороду, но вида не подал.
– Сейчас наложу, – предложил я, вставая.
– Спасибо! – оживился Стёпа, а потом спохватился и добавил неуверенно: – То есть, если не жалко, конечно…
– Дурак что ли? Барут, ты как? Жаркое будешь? – обратился я к парню.
Тот покачал головой:
– Спасибо, я недавно поел. Мать заставила похлебать бульона перед выходом. Ганус говорит, после отравления нужно осторожнее с едой.
Я кивнул, потом взял деревянную тарелку и щедро наложил Стёпе остывшее жаркое. Кусочки рябчика, золотистые от обжарки, перемешанные с рассыпчатой картошкой, пропитанной мясным соком.
– На, ешь, – поставил тарелку перед Стёпой. – Приятного аппетита.
Он схватил ложку и тут же принялся за еду. По его лицу было видно, что плевать ему холодное там жаркое или тёплое – ел жадно, но аккуратно.
– Ох, Макс, это же объедение! – воскликнул он с набитым ртом. – Как ты его готовил? Мясо прямо м-м-м-м, вкуснотища!
Я усмехнулся, садясь обратно:
– Секрет не скажу, всё равно не запомнишь. Если что покажу при случае.
Стёпа продолжал уплетать жаркое, время от времени довольно вздыхая – будто даже не слышал мой ответ.
– А мясо где взял? – поинтересовался он, вытирая рот рукавом.
– Силки поставил у ручья, – объяснил я. – Рябчика словил.
Барут удивлённо поднял бровь:
– Ты сам силки делаешь? А не покупаешь готовые?
– Зачем покупать то, что можешь сделать? – пожал я плечами. – Прутья, верёвка – и готово.
– Вот это да, – покачал головой Барут. – В городе мне рассказывали, что настоящие Звероловы должны всё уметь делать своей силой, а ты как-то странно всё это…
– Так это неразумно, – не согласился я. – В лесу никто тебе ловушку не принесёт, если сломается. Материалы под рукой всегда есть, лес на то и лес.
Стёпа доел последний кусочек и удовлетворённо откинулся на табурете:
– Спасибо! Такого вкусного мяса давно не ел. Слушай, Барут, а что за город-то? Расскажешь? Мы же тоже не общались. В столице был?
– Не-а, – улыбнулся Барут. – В «Драконьем Камне».
Я навострил уши. Информация о большом мире была мне крайне нужна – память Макса всё ещё была размыта.
– Расскажи, – кивнул. – Интересно послушать.
Барут откинулся на спинку табурета.
– Про что рассказать-то?
– Ну про обучение Мастеров расскажи! – выпалил Стёпа. – Про что ещё-то!
– Так себе обучение, раз меня моя же кошка подрала, ха-ха, – рассмеялся Барут. – Там показывают, как правильно кормить, как ухаживать. Но, если честно, я больше другим увлекался.
– И чем же? – спросил я.
– Там специально проводят дуэли питомцев. Ставки огромные… многие разоряются на таких играх, а у меня глаз намётан, так что заработал.
– И всё? – я вскинул брови в недоумении. – Этим ты занимался целый год?
Вот же азартный парень.
– Нет конечно! – оживился Барут. – Там чего только нет, я же впервые в городе был! Есть аукционы, где торгуют редкими зверями. Есть обычные лавки для простых питомцев. Всё это изучал, интересно было. Честно сказать, мне будто просто питомцами торговать сподручнее, что ли. Нравится это дело!
– Кстати да, ты же сказал, что кошку продал торговец, а не Зверолов. Это как? – поинтересовался я.
– Ну а что мне мешает купить прирученного питомца, например, у Ефима, а потом продать втридорога какому-нибудь Мастеру? Торговля зверьми очень даже развита. Конечно, перекупщики тоже Мастера, иначе никак. Чёрт, может и вправду подумать об этом…
