355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Грошев » Шёпот мёртвых » Текст книги (страница 1)
Шёпот мёртвых
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 01:02

Текст книги "Шёпот мёртвых"


Автор книги: Николай Грошев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

Пролог.

–Ненавижу этот город… – Проворчал сталкер, отходя от окна. Мрачно хмурясь, он сел прямо на пыльный захламлённый пол, рядом с сидевшим там напарником. Взял банку консервов и резким движением ножа вскрыл её. Понюхал. – Воздух здесь смертью пропитан и…, вон и жратва теперь смертью воняет.

–Чего? – Напарник даже поперхнулся. Он точно такие же консервы сейчас кушал, почти таким же ножом. – Ты чего мелешь Лещ? Какой нахрен смертью? Нормальная рыба.

–Это всё город. – Прожевав и проглотив кусок, тем же мрачным тоном сказал Лещ. – Он давно умер и теперь разлагается. А мы, словно трупные черви, лазаем по его телу и ищем артефакты. И мутанты, и все мы здесь на трупе лазаем, большом вонючем трупе и все…

–Лещ, ты извини, но если пасть не захлопнешь, я тебя пристрелю прямо здесь. – Ровным, спокойным и оттого действительно грозным голосом сказал напарник, вроде бы случайно ложа руку на пояс. Поближе к кобуре с револьвером.

–Я…, что-то тоскливо просто. – Опасливо покосившись на револьвер напарника, сказал  Лещ. У него-то сейчас обе руки едой были заняты. Напарник из своего шестизарядного револьвера успеет из него решето сделать, прежде чем Лещ сам за пушку схватится. Револьвер древний, всего шесть патронов в нём, но, увы, как успел убедиться Лещ, за время совместных странствий, сей раритет, отличался удивительной безотказностью. Ни единой осечки он не помнил, хотя выстрелов из этой реликвии времён Дикого Запада и Дикого НЭПа слышал не меньше пары сотен. – Дрон, ты прости. Погано мне тут. Люди здесь раньше жили. Обычной жизнью жили, без всяких аномалий мутантов, а сейчас тут…

Он замолчал. Тяжко вздохнул и сосредоточился на пережёвывании пищи.

–Да. – Дрон убрал руку от кобуры и немного грустно добавил. – Прав ты всё же в чём-то. Здесь и правда, как-то всегда тоскливо становится…, но Припять не мертва Лещ, просто этот город сменил жителей. Теперь люди здесь гости. Когда-то были хозяевами, а теперь нежелательные гости. Вот такое вот дерьмо, Лещ.

–Дерьмо. – Согласно кивнул Лещ, а где-то в городе протяжно завыли слепые псы.

Оба, почему-то, вздрогнули от этого воя. Даже есть прекратили. Переглянулись.

–Поймали кого-то. – Сказал Лещ.

–Да может, так просто воют… – Дрону, есть, совсем расхотелось. Тяжко вздохнув, он отставил банку с рыбой и взял в руки маленькую булку хлеба, запаянную в вакуумную упаковку. Новинка здесь, среди сталкеров – та же буханка хлеба, но небольшая, сытная и долго не портится. Очень удобная пища, которой с недавних пор, активно барыжили торговцы Зоны, как обычно, заламывая цену до небес. Как-то слышал Дрон, что хлебная радость сия предназначалась исключительно для нужд спец войск НАТО и, даже, вроде секретная была…, наверное, врали. Иначе как же тут столько этого хлеба оказалось?

–Или гонят кого. – Тем же тоном добавил Лещ. – Сейчас загонят и сожрут…

–Да заткнись ты нахрен! – Взвыл Дрон, с силой ударив по своей ноге той рукой, в которой был зажат огрызок карликовой булки. – Закрой пасть, не то я…

Где-то совсем рядом грянул выстрел. Следом прострекотала очередь. Сталкеры замерли. Молча сидели с полминуты. Раздался дикий вой – на этот раз человеческий. И новая очередь, теперь ближе. Намного ближе, потому как, пополам с выстрелами, правда, едва слышно даже для чуткого сталкерского уха, доносились истошные матерные вопли.

Сталкеры переглянулись и, не сговариваясь, начали собирать пожитки по рюкзакам. А уже пару минут, оба покидали полуразрушенное здание, зорко оглядывая мир вокруг себя и держа в руках автоматы. Они спешили на помощь к попавшим в передрягу сталкерам.

Да. Они обязательно им помогут. Помогут избавиться от всяких тяжёлых, совершенно лишних вещей, с которыми весьма трудно убегать от слепых псов. Может даже, и убежать помогут. Сразу и далеко. В сталкерский рай.

Они вышли через подъезд здания, некогда имевший двери – бетонный козырёк и даже стоящие немного под углом к плоскости здания, дополнительные внешние стенки, предназначенные защитить выходящих на улицу граждан, от ветра и дождя. Нынче ни козырька, ни стен в природе уже не было. Они лежали на искореженном асфальте в виде бетонной крошки. Изувечило время подъезд…, нет, совсем нет. До тех пор, пока не рухнули эти стены и этот козырёк, тут погибли семь человек, прямо в дверном проёме подъезда. Мутанты и нехорошие люди с плохими намерениями, успешно приспособились использовать и козырёк и стенки эти, в качестве засадных, либо оборонительных (в зависимости от обстоятельств) сооружений. Так что, в этом маленьком городке, пережившим самый настоящий апокалипсис, именно сегодняшний вид подъезда, был наиболее верным и единственно оправданным. Теперь он мало годился для обороны, но и для засады был не слишком пригоден.

Прижавшиеся к стенам здания, сталкеры, о семи смертях на этом месте и вообще о боевом героическом прошлом подъезда, ничего не знали, да и козырька и стенок тех никогда не видели. А если б увидели, е сунулись бы в этот подъезд и поискали бы себе другое здание.

–Кажись там. – Указал Лещ рукой в сторону сильно порушенного здания, метрах в ста от них. Между ними и зданием раскинулась интересная такая территория: треснувший асфальт, густо заросшее низким кустарником футбольное поле и несколько внушительных куч мусора. Мусор, строительный и обыкновенный, но валяющийся в гордом одиночестве, где и как попало не считаем. В общем, грязно там было. Припять уже много лет вся такая и одна улица похожа на другую и на каждой можно найти мёртвое тело, либо старые кости…

–Пошли.

Дрон двинулся шагом, стараясь идти по чистому асфальту. Лещ за ним и чуть в сторону. Жутковато смотревшиеся завалы стройматериалов и приветливо шумевшие кустики также обошли краем. Ну их к чёрту: приветливо шумят конечно, да любят их всякие химеры, кровососы и тому подобные животные. А они сейчас намеревались повоевать со слепыми псами, помогая брату сталкеру чудесным образом спастись и попутно лишиться вещичек.

Впрочем, по обстоятельствам – оно ведь можно и труп хладный, да тихий обобрать.

И едва обнаружив попавшего в беду сталкера, “спасители” почти одновременно подумали, что следует, как раз именно труп обобрать. Личность несчастного их совсем не вдохновила. Настороженные лица резко заострились, а глаза злобно сузились, едва было обнаружено место попадания в беду. Они преодолели одну заваленную обломками и мусором улицу и свернули на другую, не менее живописную улочку Припяти. Двигаясь поближе к стенам, внимательно осматривая дорогу перед собой и крепко удерживая в руках автоматы (вовсе не со страху – оружие должно остаться в руках, даже если запнёшься, свалишься с распоротым брюхом или поймаешь пулю), товарищи по ремеслу, наткнулись на целую свору слепых псов. Стрельба тут давно стихла и секунду назад грозно стращавший автомат, валялся сиротливо на потрескавшемся асфальте, наполовину скрытый каким-то изорванным лоскутом газеты. А рядышком истошно орал, размахивал ножом и брызгал кровью на серые камни, в изобилии покрывавшие асфальт, владелец автомата. Он стоял на коленях, весь в крови, окружённый бродячей сворой. Лишённые глаз псы, яростно рыча, кружили возле своей жертвы и то один, то другой вонзал зубы в этого, в общем-то, совсем молодого парня. Молодого, да, но абсолютно седого. Перекошенное страхом – страхом близкой и неотвратимой смерти, забрызганное кровью лицо, само по себе ничем примечательным не отличалось, за исключением цвета кожи. Там где её не окрасило кровью в красные тона, она была бледно-жёлтой. Даже какой-то матовой. И безумные остекленевшие глаза. Но ещё до того как сталкеры разглядели эти маленькие, но устрашающие детали, они хорошо рассмотрели броню парня. И если броня наводила на мысль, что, возможно, парень из Монолита (но какого он забыл так далеко от ЧАЭС?), то его лицо развеивало последние сомнения касательно его личности. Здесь, в Припяти, сегодня в беду попал монолитовец. Один из тех, кто безжалостно истреблял всех, кто пытался подойти к ЧАЭС, за самыми редкими и дорогими артефактами…

А ещё упорно ходил по Зоне слух, будто монолитовцы наладились сбиваться в небольшие группки по шесть-восемь человек и отправляться в Зону – охотиться. На сталкеров. Причём доходили они до самого Кордона. Правда это или нет, но многие уважаемые личности утверждали, что лагерь нейтралов на Свалке, начисто вырезанный два года назад непонятно кем, вырезан как раз одной из таких “охотничьих” групп Монолита.

Так оно или нет, но ничего иного от Монолита и не ждали, так что подобным историям хотелось верить. Особенно после похода к ЧАЭС, в результате коего меткий монолитовец отстрелил тебе ухо или едва не снёс голову.

Само собой парни не очень стремились спасать представителя такой чрезвычайно агрессивной группировки. Они замерли за неслабым холмиком из строительного мусора и переглянулись.

–Пришьём? – Поинтересовался Лещ, когда стих дикий визг слепого пса, подрезанного отчаянно сражавшимся за свою жизнь монолитовцем.

–Псы его и так сожрут… – Ответил ему Дрон и дальнейшие его слова потонули в яростном рыке псов и истошном вопле монолитовца. Кажется, парню только что откусили левую кисть…, кошмар. – Какого хера он здесь? Да ещё один?

Лещ пожал плечами. Выглянул из-за кучи и, плавно подняв автомат к плечу, прицелился.

–Давай выручим, а потом по расспрашиваем падлу. – Проговорил Дрон и повернулся к другой стороне импровизированного укрытия.

–Ух, я его по расспрашиваю! – Злобно ощерился от природы мрачноватый, немного даже злобный Лещ и вжал спуск.

Очередь прочертила кровавые стёжки на боках двух псов, буквально напичкав их тела свинцом, а одна из пуль снесла ногу третьему псу. Этот рухнул наземь и начал жалобно скулить, разбавляя скулёж болезненным для человеческого уха визгом. Дрон выпустил только одиннадцать пуль и семь из них попали псам точно в черепа. Пули в Зоне вещь первой необходимости, и в списке самых необходимых вещей идёт сразу после водки и чистых носков, так что Дрон старался не тратить пули попусту. Семь псов, чьи головы украсили кроваво-красные воронки, обрамлённые мелкими кусочками губчатой массы (предположительно серое, возможно, белое вещество мозга), попадали с лап и уснули навсегда. От внушающей ужас своры осталось несколько подранков и три невредимых собачки. Последние прекратили терзать свою жертву едва заслышали стрекот автоматов. Возникшее в уродливых безглазых головах желание напасть на новых людей, помешавших охоте, почти сразу погасло и сменилось непреодолимым желанием линять, причём в ускоренном темпе. Желание было разумным и логически верным. Умные звери и превосходные охотники, в два счёта затерялись в развалинах Припяти. Раненных псов добил Лещ.

–На кой хрен Лещ? – Проворчал Дрон, тоже выбираясь из-за импровизированного укрытия и подходя к месту битвы псов и человека.

–Хочу, что бы они все сдохли. – Мрачно ответил сталкер и перешёл к следующему псу, сучившему лапами в луже собственной крови. Наступил в красную лужу, выбив из неё несколько крупных алых капель, упавших ему же на сапоги.

–Патронов до х…я? – Дрон подошёл к сейчас лежавшему навзничь монолитовцу. В отличие от товарища он шёл осторожно и старался не запачкать сапоги кровью. Не из брезгливости – просто кровь привлекает зверьё. Привлечь же к своей персоне внимание, например, химеры, он вовсе не желал. – Может, тогда поделишься?

–Не, не поделюсь. – Ответил Лещ, почти нежно удерживая свой автомат. Он сейчас встал точно над псом и тщательно целился ему в голову. Пёс извивался всем телом и перестал выть, только скалил клыки и тихо рычал. Похоже, несмотря на отсутствие глаз, слепой пёс прекрасно понимал, что именно делает человек. Лещ плавно вжал спуск. Автомат выплюнул пулю и голову пса украсила алая розочка, чьи лепестки состояли целиком из мешанины мяса, шерсти, осколков костей и остатков мозга, большую часть коего пуля вогнала в землю.

Дрон быстро осмотрел раненного. И очень тщательно. Забыл осмотреть всего один карман – на штанах, сзади.

–Так…, что-то тут не так. – Пробормотал Дрон, выпрямляясь и внимательно разглядывая молодое, восковое цветом лицо монолитовца. Глаза у него были широко открыты, а губы что-то беззвучно шептали. Парень ещё был жив, но не долго ему осталось.

–Сильно его порвали. – Кивком указал Лещ на парня, подойдя с другой стороны от неподвижно лежавшего человека. – Хрен допросим – помрёт он скоро…, а что с ним не так?

–Он пустой! – Изумлённый сверх всяких мер ответил Дрон. – Вообще, пустой. Ни еды, ни патронов, даже фотки какой и то нет…, или у монолитовцев так и положено? Не в курсе?

–Не знаю. – Лещ пожал плечами. Пригляделся к лицу умирающего. – А что он говорит?

–Хм, сейчас узнаем. – Дрон неуверенно ухмыльнулся и забросил автомат за плечо. Достал клочок бумаги, карандаш. Почему-то, слегка покраснев, глянул на товарища и пояснил. – Я как-то, было дело, учился по губам читать…, кое-что ещё помню.

–А…, ну. – Лещ скептически хмыкнул и отвернулся. Держа ствол наготове, он зорко вглядывался в окружающий его постапокалипсис, по той простой причине, что данные развалины имели весьма дурную привычку исторгать из своих глубин самых мерзких тварей, в самый не подходящий момент. Тут можно сутки сидеть в засаде, ожидая появления того же кровососа и добиться только просидней на заднице. А погадить отойдешь, в кустики, и обязательно выпрыгнет непонятно откуда крысиный волк какой и откусит тебе всё твоё хозяйство, да под самый корень. Зона – она шутить не любит, а если шутит, то шутит страшно, почти всегда с летальным исходом.

–Так… – Дрон сосредоточенно хмурился и смотрел на слабо трепещущие губы парня. Начал чиркать что-то на бумажке. Иногда бормоча те слова, что записывал. – Мы охраняли проход…, не тупик, который…, вот дерьмо…, склад может? Нет, тупик, который полон и не тупик… – Дрон глянул на товарища. – Туфта какая-то…, походу бредит парняга.

–Давай пришьём и потопали назад, а? – Вяло ответил ему товарищ.

Дрон на миг задумался над таким вариантом, но всё же продолжил записывать то, что понимал. И всё так же повторял кое-что из записанного…, и совершенно напрасно повторял.

–В тупике живёт…, джин? О как! Лады…, он живёт в бесконечности и реальности, он и Монолит живут в одном небе, исполняя желания…

–Стоп! – Лещ забыл о тщательном осмотре окрестностей и упал на колени рядом с умирающим, вывозив свои штаны его кровью. Дрон только поморщился, но удивлённый странным возбуждением товарища промолчал. Лещ яростно тряхнул монолитовца за плечо и зашипел что-то ему в самое ухо. Дрон не сумел разобрать что. Бешеными глазами, посмотрев на товарища, Лещ прошипел. – Записывай!

Дрон кивнул и стал записывать. С каждым прочтённым по губам словом, он становился всё мрачнее. И всё больше понимал возбуждение товарища.

–Мать твою, я же знаю это место! – Воскликнул Дрон, когда монолитовец испустил последний вздох, до последнего момента продолжая что-то говорить. Парень, похоже, не понимал, что умирает и где находится. Дрон улыбнулся спутнику: возможно, они скоро найдут нечто такое, с чем сравниться может только сам Монолит! Улыбаться Дрон перестал почти сразу. Он смотрел на Леща, а на него смотрели сразу двое: Лещ и АКС-74. И взгляд обоих очень не нравился Дрону.

–Прости брат, но я тоже знаю, где это место. – Сказал Лещ.

–Сука. – Процедил Дрон сквозь зубы и рванул с плеча висевший дулом вниз автомат. Одновременно он прыгнул в бок, но, увы, фокус не сработал.

Дрон упал между двух слепых псов – такой же мертвый, как и они. Пули разворотили грудь сталкера, пробив его лёгкий бронежилет, не способный защитить от пущенной в упор пули калаша. Упал бывалый сталкер Дрон, уже бездыханным.

–Вот так брат. – Сказал Лещ в мёртвое лицо товарища, обшаривая его карманы: бумагу с бесценной записью он уже забрал. – Извини, но это мой билет на Большую землю. Вряд ли одного билета хватит на двоих.

Он тщательно обыскал и монолитовца. Заглянул даже в нижнее бельё обоих, за что был вознаграждён. Как оказалось, оба мертвеца использовали сие бельё не только в его первоначальном назначении. Дрон припрятал в таком интимном месте скрученные цилиндриком и обёрнутые целлофаном доллары США. Монолитовец держал там кое-что поинтереснее.

–Ты знаешь, брат… – Несколько ошеломлённо произнёс Лещ, вертя в руках тщательно сложенный в несколько раз квадрат разноцветной бумаги. – Тут было кое-что и для тебя…, Долг заплатит за эту карту немало…, но ты же не против, а Дрон? Пусть она мне в наследство достанется, ладно? Мне-то теперь деньги нужнее…

Лещ облизнул пересохшие губы, и безумные его глаза обратились к лицу мёртвого товарища. Он рассмеялся, хрипло, визгливо. Он смотрел на лицо Дрона, но видел нечто совсем иное. Лещ грезил наяву. Он увидел себя в дорогом костюме, в окружении целой стаи ослепительно красивых блондинок…

Где-то рядом осыпались камни, и Лещ мгновенно очнулся. Подскочил и прыгнул, разворачиваясь на звук, готовый к стрельбе. Но ничего не произошло. На этот раз камни упали сами по себе. А может от ветра.

–Просто камни…

Он нервно кивнул. Подобрал обронённую карту подземных коммуникаций ЧАЭС и отправился прочь из мёртвого города. Он спешил к Кордону, туда, где обитало несколько интересных личностей, две из которых он мог бы назвать хорошими своими знакомыми..., именно они помогли ему однажды получить заказ от человека с Кордона. Череп – так его звали. И Череп был не просто торговцем или заказчиком определённых товаров. Говорили, что он мог помочь выбраться отсюда. Помочь покинуть Зону. Случилось так, что он поверил в это – случилось так, что он узнал о Черепе немного больше других. И с того самого дня, он грезил лишь одним – возвращением на Большую землю…

1. Разведка боем.

Всего в километре от Кордона, зажатая с двух сторон двумя высокими покрытыми молодой зелёной травой холмами, приютилась маленькая, давно покинутая людьми деревенька. Старые поля на коих бежавшие отсюда жители, выращивали хлеб (возможно, картошку или рожь), давно поглотила природа. Их укрыли густые травяные ковры и молодые деревца, обещавшие со временем превратиться в маленькие рощицы, а затем и в самый настоящий лес. Теперь уже трудно было угадать в этой относительно ровной земле бывшие поля зерновых (возможно, клубневых). Только их неестественная ровность и могла подсказать, что когда-то это были возделываемые человеком поля. Многие годы этой земли не касались колёса трактора пахаря Васьки, любившего иногда немного выпить – в основном в период вспашки поля. Совсем чуть-чуть: литр, два, но никогда больше трёх. Васька не был каким-то там алкашом и, сознавая это, никогда не выпивал больше литра самогонки за день.

Минули годы, взрыв энергоблока ЧАЭС расколол саркофаг и выбросил в атмосферу немало радиоактивных частиц и люди ушли, прихватив не только Ваську-тракториста, но даже собак и кошек…., впрочем, многое им тогда пришлось оставить. Спешная эвакуация, обещание вернуть их в родные дома, когда минёт опасность радиоактивного заражения и смутное чувство, что они больше никогда не увидят своих родных деревень – вот, что наполняло сердца тех, кто покидал эту деревеньку. Вернуться, им уже было не суждено. Их дома поглотила Зона. Она же поглотила всё, что они не смогли забрать с собой.

Сразу за деревенькой, между холмами начинался густой, почти не знавший истошного визга бензопил лесозаготовщиков, полный старых древ и дикой живности, лес. Там часто любили гулять деревенские ребятишки. Мальчик Саша, озорной мальчуган искренне любивший лес, постоянно поражал односельчан тем, что, отправившись в этот лес, неизменно возвращался с множеством грибов, связкой рыбы или наевшийся ягод до отвалу. Умел парень находить дары природы, даже тогда, когда их, вроде бы и не сезон находить…

За день до эвакуации он вернулся, не принеся ничего. Уже стоял посреди деревни грузовик с тремя военными, и народ быстро грузился в кузов. Только родители Саши не подходили к грузовику, с тревогой глядя на лес. Он всегда был им другом этот лес. Многие жители хорошо знали вкус дичи – её дарил им этот густой лес. Они знали вкус его ягод и грибов. Любили его и хорошо знали – это друг. Но что-то изменилось, и родители Саши ощущали неясную тревогу. Лес вдруг стал казаться им злым, недобрым местом. Что-то зловонное коснулось его, и лес сам стал источать зло. Трудно было в это поверить, трудно было это понять. Но когда из леса, наконец, появился маленький мальчик, его родители вздохнули с облегчением – военные запретили отправляться на поиски и пообещали бросить их здесь, если они всё же побегут искать парня. А оставаться одним вблизи леса, вдруг превратившегося в незнакомое и страшное место, им совсем не хотелось.

Родители Саши кинулись ему навстречу. Обеспокоенные, счастливые и взволнованные. Солдаты что-то заорали им в след, а один даже кинулся за ними, но счастливые родители ничего не слышали – Саша, кажется, был ранен, возможно, он подвернул ногу и потому так долго не возвращался. Отец мальчика всё понял и застыл как вкопанный всего в трёх-четырёх метрах от мальчика, а его мать так ничего и не поняла. Она упала на колени перед ним и плача обняла беднягу. Парень тоже обнял её и широко открыл рот.

–Пиз…ц… – Пробормотал солдат, остановившийся рядом с белым, как мел отцом Саши.

А Саша уже прокусивший артерию на шее матери, лежал на её трепещущем теле и рвал из неё куски окровавленного мяса – женщина не чувствовала этого, она уже была мертва.

Солдат поднял автомат и высадил всю обойму в мальчика, зацепив и его покойную мать. Схватив за шкирку местного жителя, солдат спешно потащил его к грузовику, в который люди теперь заскакивали, истошно визжа, объятые паническим ужасом.

Отец Саши сидел у самого борта, когда машина тронулась с пробуксовкой, быстро набирая скорость. Остекленевшими глазами он смотрел на ребёнка, поедавшего труп матери. Рядом сидел солдат и что-то орал в переносную рацию. Его никто не слышал, этого русского солдата, неизвестно почему появившегося на Украинской земле.

–Восьмой! Восьмой! Сука, восьмой, бля! Ответьте! Отвечайте козлы! – Солдат нервно оглядывался на убегавшую в даль деревеньку. Ему ответили, так же вежливо, и он вновь заорал. – Красный один! Мы наткнулись на красный один! Повторяю красный один!

–Что такое красный один? – Через десяток минут, после того как солдат замолчал, спросил тонкий голосок, из массы плотно пригнанных друг к другу человеческих тел.

Солдат нервно дёрнулся, нашёл глазами спросившего и увидел круглое, симпатичное девчоночье личико с большими голубыми и очень наивными, по-детски чистыми глазами.

–Живой мертвец. – Мрачно ответил солдат.

Он больше не говорил и не отвечал ни на какие вопросы. Спасённые им и его товарищами, больше никогда его не видели. А сейчас этот солдат хмуро смотрел вниз и уже видел, что будет со всеми ними дальше. Всех ждут многоступенчатые проверки. Всех ждут не очень приятные беседы, после которых произошедшее покажется дурным видением и многие из тех, кто сейчас едет с ним в кузове будут до конца своих дней уверены, что видели не мёртвого мальчика сожравшего свою мать, а нечто иное, более понятное и не столь фантастическое. Если об этом случае кто-то попытается рассказать, его навсегда закроют в специализированном учреждении больничного типа, подселив в одну палату к таким интересным людям, как Наполеон Бонапарт и господин Сталин. Правда об этом никогда не выйдет наружу. Красный один, навсегда останется эфемерным призраком, дикой фантазией, кошмарным сном.

Те, кто не согласны, сами станут призраками.

Солдат пытался успокоиться, но всё думал о том, что ему предстоит провести здесь ещё не одну эвакуацию. Этот мальчик…, а ведь он всё ещё не может забыть ту деревеньку из семи развалюшек, что эвакуировали два дня назад. Точнее пытались эвакуировать. Они не нашли там жителей. Пустая мёртвая деревня. Там за одним домиком росла морковка – целая грядка. Он ещё никогда не видел морковки сочного сиреневого цвета. И никогда он не видел грядки, которая мелко подрагивала, будто вздыхая. Грядки, которая сочилась кровью…

Солдат ещё не знал, что эту землю ждёт куда более страшная катастрофа. Что-то пошло не так. Управляемый эксперимент, перестал быть таковым и вскоре ЧАЭС взорвётся вновь,  и начнётся первый Выброс – Зона вздохнёт в первый раз…

Те времена давно минули, прошло много лет и люди, сейчас лежавшие на вершинах холмов не знали таких подробностей, не знали они о мальчике Саше, который загрыз здесь свою мать. А если бы и знали они о том, большинство отреагировало бы довольно спокойно. В своей жизни они видели вещи и пострашнее зомби. Сейчас эти люди смотрели вниз, на притихшие развалины и дисциплинированно ожидали приказа своего командира.

–Нарк, если ты сейчас её зажгёшь, я тебе жвала выдерну. – Прошипел молодой, крепкий парень, жуя травинку.

–Босс, я как-то случайно. Задумался вот… – Пробормотал лохматый парень, лежавший рядом в травке и поспешил убрать папиросу в карман своего серого потасканного плаща. С сожалением вздохнул и вновь неподвижно замер. Ему было тоскливо просто смотреть на этот унылый пейзаж – папироска могла бы заметно скрасить часы ожидания. Тем более что табак для неё ему продал Кекс, а Кекс в табаке разбирался. Вот конкретно эта папироса была набита зелёным табаком – анаша, с небольшим добавлением индийской травки. А где-то была папироска получше. Из терпкого табачка: марихуана, план и анаша – всё в строго сбалансированных количествах. Просто чудо табачок…

Нарк отлепил лицо от земли и с сожалением посмотрел на сломанную папироску – бесценный табачок высыпался в траву и без всякой пользы сгинул в небытие земное. Потом глянул укоризненно на зло сощурившегося босса.

–Ты вообще слышал, что я об этом клопятнике говорил? – Тихо поинтересовался босс.

–Ну, помню босс. – Промямлил Нарк, шмыгнув носом. Осторожно ощупал его пальцами. – Мутант навороченный там. Помню. С кодлой. Но тут же считай все наши пацаны – хрена нам бояться?

–Смерти, Нарк. Смерти. – Очень тихим и очень тусклым голосом сказал босс и обратил настороженный взгляд на, с виду абсолютно мирную, безопасную группу медленно разваливающихся строений деревенского типа.

Нарк в ответ скептически скривил губы. Одно дело, когда на типа мирной стрелке, на всякий пожарный, обложишь банду отмороженных придурков, и обнаружишь, что они обвешены стволами как новогодняя елка игрушками детскими – тут конечно, ухо востро, хвост крайне воинственно сложен в виде авиационного пулемёта и готов проявить максимум, что бы не наглотаться свинца. Но тут? Тишь да гладь. Даже слепые псы куда-то пропали: чего так шифроваться? Нарк не понимал. Опасности не чуял и если бы не босс давно бы спустился вниз пошарить в домиках, в поисках того, зачем они сюда пришли.

Нарк ещё не понимал Зону, так как его босс. Так же он не понимал, что подобные Зоне места, всё ещё есть на планете и любого кто вступает в их пределы, они испытывают на прочность. И не только такие места. Улица – мир полный своих тайных законов и условностей. Что бы выжить там, надо учиться выживать. Нужно, прежде всего, быть сильным крепким и достаточно диким, что бы суметь продержаться достаточно долго. Продержавшись, получишь шанс научиться понимать улицу. Не научишься – сгинешь, возможно, даже в прямом смысле этого слова. Нарк понимал улицу. Ну, почти – она опасалась иметь с ним какие-либо дела. Видимо, боялась его неповторимой индивидуальности, выражавшейся в чрезвычайно интересных странностях. Но сейчас Нарк очутился в Зоне. Она ещё ни разу не проиграла человеку. Ведь…

–Она дышит Смертью Нарк…, нам не справиться с ней, если мы не научимся её понимать… – Прошептал босс и коснулся пальцами висевшей на шее маленькой деревянной иконки. Он повторил слова Святых, однажды привидевшихся ему во сне. Нехристианских Святых – Русских.

–Велес. – Услышал босс своё второе имя, в наушнике-кнопке прицепленной к уху.

–Заметил что-то? – Прошептал Велес, но для микрофона на вороте плаща этого вполне хватило.

–Нет, всё чисто. – Вновь зазвучал в ухе, чем-то недовольный голос Романа – сейчас залёгшего со второй группой на противоположном холме. – Я Щёголя немного помял.

–Что с ним? – Уныло ответил Велес, всё же немного удивившись, что не заметил потасовки, которая, судя по всему, только что случилась на той стороне. Значит, всё ограничилось одним ударом. Но тогда почему: помял?

–Вырубился. Я его второй рукой приложил. – Велес не удержался и ругнулся: Роман имел в виду протез. Левую руку Рома, носивший в быту прозвище Дог, потерял месяц назад в маленькой, но весьма печально кончившейся стычке с Долгом. Её заменили протезом из некоторых новых разработок Организации…, Щёголь, возможно уже не очнётся. – Что с ним делать? Он сам идти не сможет.

–Вот скажи Рома, на кой хрен ты это сделал?

–Он Настю за зад… – Послышалось глухое неразборчивое ворчание и спустя несколько секунд последовал ответ. – В общем, этот конь педальный позволил себе лишнее.

–Рома, мы бля где? – Прошипел босс. – Короче, не очнётся, пусть так лежит. Спуститесь без него.

–Есть товарищ бригаденфюрер. – Ядовито отозвались на той стороне, и лицо Велеса налилось краской сдерживаемого бешенства. Намёк Романа был прозрачен как ясный день.

–Сам фашист. – Проворчал он, зажав микрофон рукой. Рядом кто-то хохотнул. Едва Велес повернул голову, наступила гробовая тишина: только вот птички где-то что-то по-своему разговаривают. Да вот ещё пулемёт у Кордона где-то затрещал. Что там интересно случилось?

Велес чуть приподнялся на локтях и оглядел видимые в траве части тел членов своей команды. Как и ожидалось все пятеро бдительно и зорко отслеживали местность. Вот Усяй особенно – молодец, просто.

–Жакан. – Позвал Велес, лежавшего в траве в паре метров от него, крупного, налысо остриженного мужчину. Стриженный затылок исчез, сменившись наглым лицом один в один с плаката: их так и не смогла найти милиция! – Пни Усяя, двигаем.

Жакан исполнил приказ так поспешно, что Усяй от удара Жакановой ноги, перевернулся на спину и взвыл матом. И в чём-то он был даже прав, назвав товарища несколькими не хорошими словами – ведь он помешал ему досмотреть просто замечательный сон!

–Встали! – Рявкнул Велес, поднимаясь и все пятеро быстро поднялись с земли.

Перед тем как дать команду на спуск, Велес окинул взглядом своих бойцов, уже проверенных в Зоне. Нарк, как всегда лохматый и худой. Жакан, как всегда с наглой миной на лице и чистыми ясными глазами дубоцефала. Впрочем, этот взгляд был весьма обманчив. Жакан неплохо соображал, но крайне не любил это неблагодарное занятие. Может, потому он и отрастил себе брюшко? Больше пива влезет, немецких колбасок и кириешек опять же. Усяй, мужчина вполне обыкновенной внешности ничем ранее не примечательный. К сожалению после недавнего неприятного инцидента на точке: Шесть, он заимел одну особую примету, что вовсе не облегчило его жизнь. На месте левого уха парня красовался здоровенный уродливый шрам – сделать пластику на свои кровно заработанные он не мог, так как спускал их на более важные дела, а Организация за рядовых быков платить не любила. Ей дешевле было убить такого инвалида и найти нового человека, чем лечить старого. Пупс – молчаливый, не шибко умный, состоящий сплошь из жил и мышц, верный Велесу как собака. Не просто так конечно – были на то некоторые причины. Пупс в Зоне был впервые, но человеком считался проверенным. Велес был абсолютно уверен, что Пупса Зона может и напугает немного, но сломать не сможет никогда. И пятый, новый человек в коллективе Велеса, Давид. Лицом типичный еврей, хотя он и утверждал, что является чистокровным словаком. Может, и являлся, только никто этому верить не желал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю