Текст книги "Демоны плоти. Полный путеводитель по сексуальной магии пути левой руки"
Автор книги: Николас Шрек
Соавторы: Зина Шрек
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 42 страниц)
Завершая наше обобщение и обозначая западную форму пути левой руки, начинаешь понимать, что по-настоящему «западного» здесь немного. Самые важные качества сексуальной магии, сложившиеся на Западе – в случае, если они не были заимствованы из индийской Тантры – на самом деле происходят из разнообразных ближневосточных источников. Исключением является европейская традиция черной магии, в той или иной степени представляющая собой пережитки дохристианской темной волны. Только по видимости западные сексуально-магические направления, вроде гностического распутства, ереси тамплиеров с их богом/богиней Бафометом, культом Бабалон, поисками святого Грааля и герметической алхимией, родились вовсе не в Европе.
[Иллюстрация: Картина Клови Труи «Инквизиция ищет дьявольскую отметину» раскрывает скрытые эротические течения в католическом христианстве.]
Из-за его повсеместности и адаптации в разные формы, легко забывается, что христианство, духовная доминанта традиции Запада – тоже восточный культ, совершенно чуждый исконно европейскому духовному импульсу. Но на самом ли деле тормозящее сексуальность экзотерическое христианство, которое так охватило западную душу, точно выражает первоначальное учение Христа? Многовековая борьба церкви с демонами плоти может заставить кого-то подумать, что нет ничего более далекого от христианства, чем сексуальная магия пути левой руки. Тем не менее, неоднократно отмечалось, что организованное христианство, со всеми его заявлениями об умерщвлении плоти, скрывает в себе глубокое – хотя жестко подавляемое – подводное течение эротического мистицизма. Вспомните оргазменно-экстатические видения Терезы Авильской, в которых она переживала проникновение в нее Иисуса «словно копье в сердце». Распространенный на католическом Западе образ Христа как жениха, а верующей как страстной невесты, несет в себе безошибочно узнаваемые сексуально-магические коннотации. На пике упоенного, санкционированного церковью, самобичевания, святой Августин был вынужден предупредить верующих, чтобы они не секли себя излишне увлеченно, иначе к их боли примешаются экстатические тона.
Христианские течения, существующие сегодня на Западе, надо подчеркнуть, представляют собой лишь победившие разновидности неоднородной религии, некогда находившей выражение в головокружительном количестве разнообразных направлений. Эти другие «христианства», многие из которых включали в свой культ Эроса и магию, были почти на корню истреблены, объявленные «ересью» более сильными католиками и Восточной Православной Церковью. После их жестокой чистки нам остались лишь упрямо неэротичные ветви действующего и в наши дни культа да догматы, подчищенные асексуальными психозами неистово аскетических отцов католической церкви вроде святого Павла и святого Иеронима (как, впрочем, и все остальное, что подразумевалось в Евангелиях). Сопутствовало этой относительно поздно сложившейся ненависти к чувственности фанатичное женоненавистничество, презрение к женщине как к виновнице первородного греха, дьявольской искусительнице, ставшей причиной изгнания мужчины из райского сада. Это чувство выражено в сердитом замечании Тертуллиана о том, что женщина – это «храм, построенный на нечистотах».
Но любая религия, столь старательно очерняющая Эрос и Женский Демонизм, не может избежать непредумышленной обратной реакции в рядах своих последователей. Постоянные христианские проповеди против плотского греха делают запретный плот чувственного удовольствия лишь слаще. Однако намеки на сакральную сексуальность, выскакивающие в христианстве на манер досадной эрекции епископа во время служения торжественной мессы, могут на самом деле уходить корнями в давно утраченную тайную эротико-магическую традицию, существовавшую в рамках собственно этой религии.
Эта традиция, которую называют то вольнодумным гностицизмом, то гедонистическим гностицизмом, а то и спермо-гностицизмом, несомненно, оказала самое существенное влияние на развитие темной волны в западной сексуальной магии. Значение задавленного раннехристианского сексуально-магического учения может удивить читателей, склонных полагать, что пример западного пути левой руки – мешанина из недопонятых идей, имя которой «сатанизм». Центральное место в забытой практике плотской инициации, затерявшейся в веками поощряемом Церковью уничтожении Эроса, занимают древние магические архетипы Волхва и Блудницы.
Христос и Мария Магдалина
Дух Святый найдет на Тебя.
Лк. 1:35
Прежде чем мы начнем расстегивать пояс девственности, которым опутана западная психика, давайте сделаем невероятное допущение, что Иисус Христос, господствующий на Западе архетип строгой морали и благодетельного целомудрия, на самом деле представлял собой тот самый образец сексуального мага пути левой руки. Мы начинали свое путешествие по восточному пути левой руки с притчи о Совокупляющемся Будде. Невозможно составить представление о западном пути левой руки, не обратившись к подобному образу на Западе.
Главным в пути левой руки является понимание того, что адепт достигает высшего уровня инициации через энергию своей партнерши, своей дути или, иными словами, посредницы между материальным телом и божественной силой Женского Демонизма в его многочисленных формах. Мы уже отметили, что общая черта мифов о волхве, встречающихся почти во всех культурах, это его связь как раз с такой инициатрикс. Оставив рассмотрение сложного вопроса, был ли маг «Иисус Христос» (это не личное имя, а греческое наименование «Спаситель-помазанник») реальным историческим персонажем, мы можем легко установить, что за женщина в его мифе была эзотерическим источником его силы.
В соответствии с христианской традицией, Мария Магдалина – образ падшей женщины, грешницы. Она – архетип блудницы, за многие века своего существования религиозным искусством было создано множество ее изображений, китч Голливуда выдал несколько библейских эпопей и как минимум один мюзикл – и везде ее рисуют красавицей-проституткой, оставившей свою бесчестную жизнь, чтобы последовать строгому учению своего Господа. В этом популярном образе многострадальная добродетель, которую, подобно всем первым христианам, она проявляет, противопоставляется ее предыдущему существованию самой распутной в мире женщины. Надо уяснить себе, что тягу Магдалины к разврату породила не столько материальная нужда, сколько безудержная похоть. В этом смысле она иллюстрирует распространенное у христиан убеждение, что всеми женщинами движет всепоглощающая нимфомания, дьявольское искушение, последовательно отвращающее мужчину от чистоты. Уильям Кэкстон в книге «Золотая легенда, или Жизнеописания Святых» предлагает достаточно типичный образ Марии Магдалины. Он сообщает нам, что «она блистала великой красотой, и в изобилии она все больше и больше отдавала свое тело наслаждениям, и оттого утратила она свое истинное имя, и стали ее звать грешницей»
Однако, с точки зрения пути левой руки, типаж Магдалины можно понимать как воплощение огромной энергии аватары или шакти, образ священной куртизанки, эротическая сила которой так ценится адептами Вама Марги.
Что характерно, сама Библия содержит лишь несколько скудных подробностей о Марии. Эти туманные намеки были развиты католическими богословами в полноценный рассказ, равно как другие известные библейские персонажи, в том числе Сатана, лишь в более поздней католической традиции «обзавелись» историями о себе, намного более детальными, нежели то, что собственно присутствует в священных текстах. Но и окружающие Марию Магдалину легенды, созданные церковью, достаточно интересны, ибо не просто так этот загадочный женский персонаж получает столь важную роль в драме Иисусовой инициации.
Принято считать, что она – именно та безымянная женщина, которая умастила ноги Христа миром (Лк. 7:36–50), и таким образом Мария Магдалина стала помазанницей Иисуса, [той, которая], «начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его и мазала миром» (Лк. 7:38). Через это ритуальное помазание божественный статус мага актуализируется Женским Демонизмом, принявшим облик бесчестной проститутки, живого символа неограниченной сексуальной энергии. В рамках эллинистической магической традиции, существовавшей при жизни Христа, издревле бытовала практика, когда маг сам умащивает себя маслом в знак трансформации своего от человеческого сознания к сознанию божественному. «Женщину, взятую в прелюбодеянии», которую Иисус спасает от решившей побить ее камнями толпы, совершая еретическое нарушение племенного обычая, как правило, тоже идентифицируется с Марией Магдалиной (Ин. 8:1-11). Также в Библии говорится о «Марии, прозванной Магдалиной, из которой вышли семь бесов» (Лк. 8:2).
Подобно эпизоду, где помазание Марией Иисуса показывает, что она первая назвала его истинным «сыном бога» (на это претендовали многие волхвы той эпохи), она также занимает центральное место во всех значимых этапах «магического» восхождения Христа от человеческого к божественному. Ее участие во всех поворотных момента мифа об Иисусе свидетельствует в пользу теории, что она была его тайной инициатрикс, носительницей женской энергии, даровавшей ему его магические способности. Мария Магдалина стоит у подножия креста, когда он переживает инициатическую смерть; именно она идет к его гробу выполнить ритуал помазания тела, и именно она, первая из учеников, обнаруживает, что его труп исчез. И, наконец, из всех учеников, Иисус выбирает ее, чтобы первой открыть ей свое воскрешение. Если читать это повествование как обрывочные остатки тщательно проработанного «инициатического мифа», зашифрованного магической символикой – пренебрегая тем, что это историческая хроника истинных событий – становится ясной ведущая роль Марии Магдалины.
Если временно загладить прочно устоявшийся, смягченный образ Христа как прославленного примера святости, возникает более реалистичный портрет Иисуса – еретика пути левой руки. И под этим углом зрения Христос недвусмысленно предстает олицетворением всех до единого фундаментальных принципов пути левой руки, перечисленных в первой главе нашей книги.
Даже сама Библия, изрядно отредактированная с целью дать респектабельный образ Христа, не может до конца скрыть темную сторону его образа. Она повествует о маге, разгневавшем племенных старейшин своим неприкрытым нарушением законов общины, и объявившем себя богом. Он учит своих последователей, что «Царство Небесное внутри вас» и общается с изгоями, отверженными общиной. Он утверждает, что он бог, и говорит ученикам, что они тоже могут стать богами – чем очень напоминает тантрического бодхисатву.
Хотя сейчас принято особо подчеркивать призыв Христа к любви, несмотря на это, он ведет себя вызывающе и антагонистично, провоцируя вокруг себя беспорядки, как и подобает истинному адепту пути левой руки. Суровым голосом воина пути левой руки, силой созидательного конфликта звучит его предупреждение: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч; Ибо Я пришел разделить человека с отцом его» (Мф. 10:34–35). В условиях строго-патриархального общества того времени такой нонконформизм сравним с нарушением адептом пути левой руки в Индии законов касты и индуистских табу.
Джон Уайтсайд Парсонс, сексуальный маг двадцатого века, который относится к числу немногочисленных пионеров подлинного пути левой руки на Западе, признавал в Иисусе «опасный» родственный дух. В своем эссе 1950 года «Свобода – это обоюдоострый меч» Парсонс пишет о Христе: «Он отрицал церковь, проповедуя личное и внутренне небесное царство. Он отрицал власть государства и семьи, проповедуя высшую верность индивидуальному сознанию. Если бы Его философия победила, она бы уничтожила иудаизм и римское государство. Чтобы справится с Ним было необходимо прежде убить Его… и затем превратить Его учение в очередной «делай-как-сказано» сладенький сироп».
Иисуса ассоциируют в Евангелиях с несколькими божествами, считавшимися «злыми» в иудаизме, которому он противостоял, что способствовало его отторжению от клана, в классических традициях пути левой руки. И действительно, религиозные власти старательно обвиняют Его в том, что свои чудотворения Он совершает с дьявольской помощью Вельзевула, являющегося демонической формой ханаанского повелителя бурь Ваала, которого часто сравнивают с египетским Сетом. Христос начинает финальный этап своего инициатического пути, въезжая в Иерусалим на осле, славящемся своим упрямством, которого принято считать символом обращенного в животное злого бога Сета-Тифона. К Сету-Тифону, более позднему, предложенному эллинистической школой аналогу египетского Сета, часто обращались в своих ритуалах волхвы того времени. Многие из дошедших до нас магических папирусов показывают, что Сет-Тифон приравнивался к семитскому богу бурь Иао или Яхве, Которого Христос называл своим Отцом. В полном соответствии с магическими практиками своего времени Иисус произносит загадочные «мантры», чтобы сотворить чудо. И поддерживает особые – хотя и малопонятные – отношения с женщиной, которую все презирают как «грешницу».
В поддержку значения проституции Марии Магдалины в мифе о Христе, некоторые свидетельства той эпохи об Иисусе, далекие от представления, что Он – продукт безупречной концепции о непорочном зачатии, нередко описывали его как якобы внебрачного сына блудницы, забеременевшей от солдата римской армии, занявшей Иудею. Конечно, эта история происхождения Христа – апокрифический миф, исключенный строгими редакторами той авторитетной Библии, которую мы знаем сегодня. Чувствуется бесспорный мифический резонанс в гипотезе о рождении могучего волхва от связи воина (крайнего проявления мужского начала) и блудницы (крайнего проявления женского начала). Это извечный союз противоположных друг другу Марса и Венеры, какими бы именами их не называли. На более прозаичном уровне, блудницы и солдаты в завоеванных странах с незапамятных времен вступали в связи, поэтому не лишено вероятности предположение о том, что легенда о родителях Христа – не более чем тривиальный биографический факт. В любом случае, символ святой блудницы играл важную роль в магической культуре Ближнего Востока задолго до пришествия Христа и, как мы увидим, во многом объясняет, почему иметь развратницу матерью или подругой считалось большим «плюсом» для любого потенциального мага эпохи.
Что касается ставшего впоследствии авторитетным мифа о Деве Марии, то нельзя забывать, что в античности «дева», «девственница» не обязательно означало, в отличие от современных принципов, женщину, ни разу не имевшую половой связи. «Девой» называли просто незамужнюю женщину. Это определение – причина кажущейся нестыковки между противоречивыми апокрифическими легендами о блуднице-матери и более распространенным, однако появившемся позже, образом Марии. Пример богини, называемой девственницей, и одновременно ведущей бурную сексуальную жизнь – Иштар, которую изображали одновременно невинной девушкой и Вавилонской Блудницей, покровительницей проституток.
В конце концов, отвергнутый обычаями и нормами своей культуры, маг Иисус был осужден на казнь как обычный преступник, хотя он и достиг уровня инициации, позволявшего неуязвимой душе пережить физическую смерть. Вряд ли распятие/смерть волхва и его чудесное воскрешение стоит интерпретировать как имевшие место исторические факты. Скорее всего, это повествование – символическая метафора добровольной инициатической «гибели» мага и трансформации из одного состояния в другое. В одной интересной художественной традиции Христа изображают смеющимся во время казни на кресте, которая представляет собой порог между смертной жизнью и божественностью. Подобно многим трансгрессивным магическим божествам древности, Иисуса во время его финальной агонии иногда рисовали с эрекцией, знаком магического потенциала.
Современные Иисусу свидетельства описывают одного из многих колдунов и магов, живших в ту эпоху. Было принято считать, что своему магическому искусству он научился в Египте, где, по легенде, он властвовал над «именами ангела силы», которые Биде и Кумон в своей книге «Les mages hellénisés» (Эллинские Волхвы) также называют «демонами высшего порядка». Путешествие Христа в Египет, страну магии, считалось у его врагов (раввинов и римлян) доказательством темного, оккультного источника его возможностей. Мортон Смит в работе «Иисус Маг» пишет, что противники Христа утверждали, что магические символы были вытатуированы на его теле в Египте. Это представляет собой типичное для пути левой руки нарушение табу, поскольку иудаизм запрещает наносить рисунки на тело.
Понятное дело, Иисус не совершает свои чудеса, заставляя подвластные ему внешние силы выполнять его приказы, или выполняя затейливые ритуалы. Он сумел полностью активизировать темную волну внутри себя, таким образом, сам став демоном. Такая внутренняя сила, называемая в греческой магической традиции dynamis, похожа на автономный энергетический поток кундалини-шакти, который маг левой руки (вне зависимости от пола) пробуждает в своем теле на высшей ступени инициации в дивья. Религиозный институт, позднее сложившийся вокруг фигуры сего таинственного мага, подчас настолько чужд магии какого-либо вида, что в этом видится один из самых абсурдных иронических фактов истории.
Конечно, невзирая на интригующие темные аспекты, видимые в библейском Христе, нельзя сказать, что Священное Писание раскрывает в нем наиболее характерный определяющий признак инициации пути левой руки – использование сексуальной магии. На этот счет гораздо более информативны иные источники. Римские и иудейские противники ранней христианской секты, к примеру, постоянно клеймят учеников Иисуса как последователей некоего любовного культа, где апофеозом многих ритуальных празднеств становился разнузданный секс. Христианское учение о безусловной агапе («любовь» по-гречески), как часто предполагают, включало в себя мистическое преобразование секса, несколько схожее с тем, что практиковалось в тантрических групповых ритуалах. Традиция празднования агапе, изначально бывшая центральным элементом христианского культа, в конце концов, была запрещена самой Церковью в седьмом веке, когда оргиастические ритуалы, отправляемые в местах культа, стали отличительной чертой всего христианского мира. К тому времени все следы сексуально-магического компонента христианства были безжалостно удалены.
Первоначальным талисманом раннего христианства служила Ихтис (Ίχθύς (греч.) – «рыба»; древняя монограмма имени Иисуса Христа, состоящая из начальных букв слов: Ίησοΰς Χριστός Θεοΰ Υίός Σωτήρ – Иисус Христос Сын Божий Спаситель.), стилизованная рыба, символ эрегированного пениса, весьма распространенный в ближневосточных и средиземноморских культурах. Верующие, считающие Евангелие повествованием об исторических событиях, склонны думать, что сегодняшний символ христианства, т. е. крест – это просто обозначение распятия. Однако пресекающиеся линии креста также образуют древний символ соития мужчины и женщины, физические врата творения.
Неожиданно агапе, подавленный дух изначального христианства, пережило свое второе, незаконное рождение в 1960-е годы в виде протестной молодежной субкультуры, получившей название «Фрики Иисуса». Некоторые фрики Иисуса пытались шокировать своих консервативных родителей, подражая ключевой религиозной иконе отрицаемого ими истеблишмента – Иисусу – как образцу антиобщественного протеста. Для этого они уходили жить в общины, проповедовали свободную любовь, беспорядочную сексуальность и непослушание старшим, что отличало менее приемлемую сторону мифа о Христе. В каком-то смысле можно утверждать, что это было очень наивное воплощение христианского пути левой руки на практике.
В то же самое время несколько дальше шагнул Чарльз Мэнсон, на пике своей славы известный как «Чародей» (The Wizard). Не углубляясь в историю сенсационных преступлений, в которых он был обвинен, скажем, что прецедент Мэнсона иллюстрирует, как тайные аспекты пути левой руки в архетипе Христа могут захватить тех, кто целиком и полностью отождествляет себя с Ним. Освободившись после длительного тюремного заключения, Мэнсон объявил свое возвращение перед небольшим контингентом недовольной молодежи маргиналов Вторым пришествием Иисуса (и Дьявола), организовывал непозволительные оргии, целью которых было разрушить у своих приверженцев из среднего класса зависимость от собственнических норм и ревности, любил повторять мистические революционные слова Христа о том, что «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч».
Тот факт, что Мэнсон и сам – в согласии с одной, по крайней мере, из версий легенды о Христе – был внебрачным сыном женщины с репутацией падшей, разумеется, не прошел мимо его внимания. Двойственно-трансцендентное заявление Мэнсона о том, что Христос и Сатана суть одно, представляет собой типичное для пути левой руки соединение противоположностей и неосознанно отражает некоторые гностические учения; то же самое относится к его замечанию насчет того, что внутри него присутствует женщина. Однако, самообожествление Мэнсона после его объявления себя новым Христом (которое зашло так далеко, что он даже воспроизвел помазание Марией Магдалиной ног Господа, назначив на эту роль свою ученицу Сьюзен Аткинс) нельзя считать феноменом пути левой руки. Многочисленные свидетельства присущего Мэнсону женоненавистничества показывают, что в его «пастырстве» отсутствовал культ Женского Демонизма, на котором основана темная волна.
София и Змея
Можно утверждать, что обвинениям в адрес ранних христиан, касающимся их сексуальных практик, можно не верить и считать их не более чем обычными поношениями, от которых страдают все непопулярные религиозные меньшинства. Однако, сделанные в прошлом веке археологические находки, по всей видимости, подтверждают, что оригинальное учение Христа вполне могло основываться на каком-то секретном сексуальном посвящении. И подобно тому, как Мария Магдалина служит тайным ангелом-хранителем Христа в канонической версии католического мифа, она – первостепенный персонаж в более полной картине раннехристианской сексуальной магии, которую мы открываем сегодня.
Путеводные нити, вроде истинного предназначения Марии Магдалины – и издавна скрытые эзотерические корни христианства – появились уже в 1896 году, когда один немецкий египтолог обнаружил неизвестный до этого раннехристианский документ, озаглавленный «Евангелие от Марии». Этот евангелический текст, который припишут той самой прославленной падшей женщине, стал потрясающим свидетельством того, что отцы Церкви сознательно смазали наличие Женского Демонизма на заре христианства. В 1945 году картина прояснилась еще больше, когда жители египетского города Наг-Хаммади наткнулись на спрятанный в заброшенной пещере клад, в котором обнаружили древние апокрифические тексты. В Гностических Евангелиях и Библиотеке Наг-Хаммади присутствуют дублирующие друг друга главы Священного писания, так и не вошедшие в каноническую Библию.
Нет ничего удивительного в том, что они дают неожиданную картину раннего христианства, совершенно не похожую на доселе господствовавшее представление о женоненавистнических, асексуальных, характеризующихся мужским доминированием, общинах верующих. Эти тексты подтвердили свидетельство «Евангелия от Марии» о том, что первые последователи Христа были на самом деле адептами мистического культа гностиков. Одним из самых шокирующих заявлений гностических Евангелий стала концепция роли Марии Магдалины как одного из главных и самостоятельных учителей в этом инициатическом кругу. Эта ее функция сообщает детали, отсутствующие в более позднем изображении Марии как загадочно вездесущей – хотя не особо мудрой – пассивной свидетельнице чудесных деяний ее Господа.
Гностические Евангелия ни разу не называют Марию Магдалину проституткой. Вполне очевидно, что это было добавлено в миф о ней позднее, возможно – с целью снизить ее первоначальную роль. А еще вероятно то, что ее более поздний образ архетипа блудницы является искаженным отголоском мощной эротической составляющей ее личности, в рассмотрение которой мы углубимся дальше. Мифическая фигура, настолько сильная, насколько была сильной в течение своей долгой жизни Мария Магдалина, неизбежно должна была меняться с веками; маг же стремится увидеть все множество уровней, формирующих одно целое.
Гностические тексты постоянно повторяют, что Мария Магдалина постигла некую главную тайну учения Христа лучше, чем любой из его учеников мужского пола. Ее называют «женщиной, понявшей всё до конца» и «помазанницей» – Иисус отличает ее из среды прочих учеников, поскольку она глубже всех проникала в смысл его проповедей. И действительно, складывается впечатление, что все женщины, следовавшие за Христом, обладали неким тайным знанием, которого были лишены мужчины. Мария лишь самая известная из семи учениц, о которых сказано, что они «были сильны своим даром понимать» и обладали развитым сознанием, которое двенадцать апостолов с готовностью признают в них, впрочем, не без зависти. Понятно, эти двенадцать мудрых учениц были выброшены из финальной редакции Библии, а сведенное к минимуму присутствие там Марии Магдалины – не более чем бледное отражение ее выдающейся роли в гностических Евангелиях.
Выдвигалась версия, что семь женщин могли обозначать семь планет древней астрономической системы, а двенадцать мужчин – знаки зодиака. Если это верно, то это вполне укладывается в концепцию Христа как эллинистического волхва; подобные астрономические аналогии играли важную роль в магии. Библейский рассказ об одержимости Марии Магдалины семью бесами звучит и в гностических Евангелиях – возможно, это другое, завуалированное, использование числа «семь», которое, помимо прочего, ассоциировалось с женской эротической и магической силой.
Собственно в гностическом контексте уникальное знание Марии не приравнивается к невежественной, слепой вере, которую так любили творцы более поздних искажений христианства, делавшие из него массовый культ. Скорее, нам дают понять, что она испытала инициатический Гнозис, трансцендентное восприятие реальности, схожее с состоянием Бодханы (пробуждения) в пути левой руки. В некоторых гностических сектах считалось, что это просветление достигается путем пробуждения женской мудрости или знания, хранящегося в теле каждого человека, женского божественного начала, которое называется София. Это напоминает бытующий в буддийском пути левой руки обычай называть сексуальную партнершу словом видья – несущая знание.
Один из ранних апокрифов, где описывается беседа Христа и Марии Магдалины, озаглавлен «Pistis Sophia». («Вера Премудрость».) Это лишь одно из многих подтверждений тому, что первоначально христианский магический культ не был посвящен монотеистическому поклонению единому божеству мужского пола. На самом деле он, как и путь левой руки, придавал особое значение женской божественной энергетике. Чтобы понять ключевую роль Женского Демонизма в целом и Марии Магдалины в частности для раннехристианских гностических общин, достаточно взглянуть на названия некоторых из их утерянных Евангелий: «Евангелие Евы», «Нория», «Рождение Марии», «Большие и малые вопросы Марии», «Pistis Sophia IV». Становится очевидным контраст этих посвященных женщинам Евангелий и канонических Евангелий, составляющих официальную Библию, все из которых якобы написаны мужчинами. Становятся понятны и все масштабы более позднего вычеркивания женщин из христианской доктрины. Если превращение Церковью Марии Магдалины из учителя, занимающего центральное место, в презренную проститутку, играющую побочную роль, само по себе достаточно показательно, то исключение богини Софии из более поздней христианской догматики оказалось решающим в переформировании этой религии в пуританский, культ, направленный против женщин.
Пробуждение адептом Софии в собственном теле можно уподобить активизации последователями тантрического пути левой руки сокровенной богини Кундалини, которая при успехе ритуала дарует сверхчеловеческую мудрость. Страстное поклонение гностиков Софии называлось философией – любовью к Софии, что представляло собой мистическое общение с божественным женским разумом, имеющим мало общего с чисто интеллектуальными экзерсисами, которые сегодня обозначают понятием «философия». Как мы уже отмечали выше, существует и более глубокая связь между Софией и змееподобной Кундалини как манифестацией Женского Демонизма в темной волне. Как учили в некоторых гностических сектах, София изначально воплотилась праматерью Евой в райском саду в облике змеи, давшей людям запретное знание – прежде всего, знание тела.
Вряд ли современные христиане обрадуются предположению, что Иисус и его первые последователи поклонялись существу, сейчас называемому ненавистным им именем «Сатана», как доброй богине-змее, а сущность, которую теперь называют «Бог», поносили как злого демиурга. Многие специалисты по христианству, занимавшиеся комментированием текстов Библиотеки Наг-Хаммади, сделали все, что было в их силах, чтобы старательно проигнорировать или сгладить сексуально-магическую подоплеку, присутствующую в этих противоречивых документах.
Таинство брачного чертога
А все-таки, что за тайное знание сделало Марию Магдалину «женщиной, понявшей всё до конца»? Если исходить из предпосылки, что гностические тексты, подобно Тантрам и другой древней инициатической литературе, обращаются к читателю не напрямую, а через метафорический и зашифрованный язык, то должна быть причина, по которой Марию выделяют именно таким образом, а не иным. Отчасти кажется, что это знание было сообщено Марии потому, что она занимала особое место среди всех учеников. В некоторых пассажах содержатся намеки апостолов на дарованную ей одной приближенность к волхву Иисусу.
В одном гностическом Евангелии, созданном вскоре после смерти Иисуса, ученик Левий говорит Петру: «Он любил ее больше, чем нас».
Петр, обращаясь к Марии в «Евангелии от Марии», утверждает: «Сестра, ты знаешь, что Спаситель любил тебя больше, чем прочих женщин».
А в «Евангелии от Филиппа» Мария Магдалина названа «спутницей Спасителя».
Из всех учеников лишь Мария удостоилась быть названной христовой «спутницей». Этот факт смутил многих исследователей данных текстов, породив десятилетия дебатов о том, какой, собственно, из него следует вывод. Споры возникли оттого, что по-гречески «спутницей», а именно этим словом пользуется анонимный автор «Евангелия от Филиппа», обычно называли женщину, с которой мужчина прелюбодействует. В древнем мире прелюбодеянием считались любые сексуальные отношения вне брака; возможно, первоначальный гностический образ Марии-любовницы Христа впоследствии сложился в представление о ней, как о проститутке.
