Текст книги "Развод. Из Норвегии с любовью (СИ)"

Автор книги: Николь До

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 26. Дорога домой

Мы идём с Эспеном домой молча. Снова между нами висит это напряжение, которое никак нельзя разорвать. Внутри зреет предчувствие, что всё взорвётся, что его лёд треснет в итоге, но мне это не понравится.

Снег скрипит под ногами, фонари светят жёлтым, отбрасывая на белом тёплые тени, ветра уже нет, и город затих в предновогодней дрёме. Я смотрю на его широкую спину, и внутри опять всё сжимается в сожалении. Он идёт чуть впереди, не оборачивается, но я знаю, что он прислушивается к каждому моему шагу.

Я не знаю, что он думает. Я не знаю, зачем он приехал. Я не знаю, как начать разговор, но я понимаю, что тянуть больше некуда. Нужно всё прояснить, нужно попытаться хотя бы, иначе мы оба застрянем в этой ловушке.

Мы просто разрушим всё. И пути назад не будет.

Идём мимо заснеженной детской площадки. Сокращаем путь прямо по припорошенной снегом дорожке, а потом Эспен вдруг резко останавливается. Я по инерции чуть не втемяшиваюсь в его спину. Он разворачивается.

Я поднимаю глаза на него. Смотрю внизу вверх и жду чего-то.

Он остановился ведь зачем-то. Смотрит на меня опять своими северными глазами, от которых в душе мечется безумная метель.

– Алина, – произносит он.

А потом его руки вдруг опускаются на мою талию. Он сжимает меня, а я от неожиданности охаю. Первое прикосновение с того момента, как он появился здесь в Москве. Он будто специально избегал меня, старался не коснуться случайно. Но сейчас его ладони сжали меня через ткань куртки и свитера, а меня всё равно словно молнией прошибает от макушки до стоп.

Одно мгновение мы смотрит друг на друга, а потом Эспен легко перемещает меня и вжимает в деревянную стенку детского домика. Холод касается спины, дыхание перехватывает. Не успеваю осознать, что он задумал, как его губы накрывают мои.

Он целует меня, как в ту ночь на диване. Как тогда, когда он сжимал меня в объятиях и говорил, что я его. Целует меня так же жадно, властно, только теперь я чувствую привкус ярости, любви, которая превратилась в лезвие.

Я же, не анализируя, не думая ни о чём, отчаянно вцепляюсь в него. Жмусь всем телом, вплетаю пальцы в его мокрые от снега волосы, пытаясь притянуть сильнее. Сердце выпрыгивает из груди, колени дрожат, но внутри разрываются фейерверки.

Он будто вдыхает в меня жизнь, а я пью её, возрождаюсь из пепла. Прихожу в себя.

Он целует меня до боли, до хрипа, до того, что в груди кончается весь воздух.

А потом я чувствую, как по моим щекам текут слёзы.

Я плачу. Прямо в его поцелуй. Слёзы смешиваются с его дыханием, с его губами, с этим холодным воздухом и снегом, что летит сверху на нас пушистыми хлопьями.

Эспен отстраняется. У него так же, как и у меня сбито дыхание напрочь. Мы смотрит друг другу в глаза. Я сквозь мокрую пелену, а он так, будто ему физически больно. Он поднимает руку и проводит пальцами по моим щекам, стирая горячие слёзы.

– Я с ума схожу, – говорит он с отчаянием. – Я готов тебя убить, Алина. Слышишь? Но я так тебя люблю, что умру сам после этого. И тогда наши дети останутся сиротами... Что ты творишь со мной?

Я поднимаю руку. Провожу пальцами по его щеке. Чувствую щетину, влажную от моего дыхания и снега. Он на секунду прикрывает глаза. Просто прижимается щекой к моей ладони, как будто это единственное, что держит его на земле.

– За что? – шепчу я. – Почему ты так говоришь?

Он открывает глаза. Я снова вижу тот самый холод. Вижу самые любимые глаза на свете, глаза цвета фьорда, но в них столько отчаяния и боли, что я и сама готова себя уничтожить за то, что причинила ему столько страданий.

Но что я могла сделать? Факты были против него. Я уже умирала рядом с ним, вся моя жизнь летела в тартарары, мне нужно было пространство, нужно было подумать. И только на расстоянии, только когда Кирилл меня зажал в подсобке, только тогда до меня дошло, что случилось.

Я не могла этого знать. Не могла.

Единственная ошибка – что мы отдалились вместо того, чтобы поговорить.

– За то, что ты изменяешь мне с этим твоим московским дружком, – говорит Эспен с горечью, не отводя от меня пронзительного взгляда.

Я замираю. На секунду забываю, как дышать. А потом на меня накатывает обида и злость. Девочки сказали ему про парк. Ну конечно! А он сразу поверил, что это что-то да значит. Сразу поставил мне клеймо изменщицы.

– Что? – выдыхаю я. – Эспен, ты заключил это из того, что он полез меня обнимать при девочках? Я не хотела этого, он сам...

– Не только в парке. Ты ведь ещё в Ставангере с ним виделась. Несколько раз, Алина. Тебя видели мои коллеги с института. Ты ушла с корпоратива с ним. Ещё тебя видела наша соседка с ним, – перечисляет он. – Да я и своими собственными глазами видел, как ты с ним обнималась перед выездом сюда. Ингрид видела вас в городе. Ты уходила из дома, чтобы встретиться с ним накануне отъезда. Ты была с ним. А потом стала встречаться с ним и здесь.

Господи. Я сейчас становлюсь на место Эспена и вижу всё его глазами. И это ужасно. Выглядит всё в точности так, как он описывает. Всё это ведь реально было. Каждое событие, что он описывает – это правда. Ещё и Ингрид успела нас заметить, добавив в копилку провокационного поведения дровишек.

– Кирилл просто друг. Он... это не то…

Я мямлю и чувствую себя ужасно глупо. Оправдываюсь за то, что со стороны выглядит именно так, как решил Эспен. Глотаю слёзы, пытаюсь прийти в себя и нормально объяснить, но в горле ком, будто я стекла объелась.

– Эспен, я тебе не изменяла! Клянусь тебе. Всё вообще не так…

– За объятия с другой женщиной ты выставила меня из собственной спальни, – заключает горько Эспен, напоминая тот вечер после корпоратива. – А потом ты уехала и увезла моих детей. И твой московский друг... он был в нашем доме. Он приходил к тебе, когда дома никого не было, кроме тебя. И ты не сказала мне. Мне об этом рассказала фру Ларсен.

Я краснею. Стыд обжигает лицо. Он прав. Он абсолютно прав. Я обвинила его в том, чего, возможно, не было, а сама позволила другому мужчине войти в наш дом. Обниматься на пороге со мной. Целовать меня в щёку.

– Я могу объяснить...

– Не надо, – он резко отстраняется. Отходит на шаг. Смотрит на меня сверху вниз. – Я знаю. Я знаю, что он значит.

Он достаёт телефон. Что-то нажимает, потом поворачивает экран ко мне.

Глава 27. Прости

– Откуда у тебя это? – шепчу я.

Мой взгляд прикован к телефону Эспена. Я смотрю и глазам своим поверить не могу.

Это фотография, на которой я и Кирилл. Фотография, на которой мы целуемся. Снимок старый, ещё со студенческих времён. Я вижу пёстрые обои общежития, мою старую футболку с диснеевской принцессой. Я даже помню тот вечер. Смутно, но помню.

Мы с Кириллом поссорились из-за пустяка. Он опоздал на наше свидание, а я решила, что он променял меня на другую девчонку. Глупости. Просто соседка по общаге мне капала, что такого хорошего парня точно кто-то уведёт. Но потом мы помирились, он рассказал, почему задержался и запальчиво поцеловал меня у дверей моей комнаты.

Кто-то сфотографировал нас, уже и не помню кто. В общем-то потом снимок нам отдали. Он остался у Кирилла. У меня этого точно не было. Та же фотография, которую девочки видели в альбоме моей мамы – это на каком-то семейном мероприятии.

Но вот этот снимок, открытый на телефоне Эспена, точно был у Кирилла.

– Откуда у тебя это? – повторяю я снова и поднимаю на мужа глаза.

– Мне прислали на электронную почту, – объясняет он мрачным тоном. – На днях пришло с неизвестного адреса и без подписи.

Я снова смотрю на экран. На то, как я тянусь к Кириллу и обнимаю его, на то, как я выгляжу на этой фотографии счастливой. Но я была тогда совершенно другой. Я тогда не знала, что такое настоящая любовь. Я думала, что нашла её, но ошибалась.

Всё встало на свои места, когда я повстречала Эспена. Мой будущий муж перевернул всё во мне, он открыл мне, что такое жизнь, что такое это безумное чувство страсти, нежности. Только в его руках я трепетала. Только в его руках я продолжаю таять.

– Это было до тебя, – шепчу я на панике, вцепляясь в руку Эспена. – Это было до того, как я уехала в Норвегию. Ты должен знать...

– Я знаю, – перебивает он спокойно, но всё ещё хмуро. – Я вижу, что фотография старая. Но кто-то хотел, чтобы я это увидел. Кто-то хотел, чтобы я узнал то, что ты мне не говоришь. Алина… получается, этот твой московский друг… на самом деле всё-таки что-то для тебя значит?

– Нет, ничего, Эспен…

– Ты с самого начала говорила всем кругом, что он твой старый знакомый. Но, оказывается, он не просто друг, оказывается он твой бывший… Тот самый, которого ты бросила перед тем, как уехать ко мне? – допытывается Эспен.

Конечно, нужно было сказать сразу ему. Теперь это звучать будет нелепо. Но я настроена поговорить начистоту. Несмотря на то, что пальцы уже замерзают в сапогах, несмотря на то что уже дико устала от всего этого. Если мы продолжим стоять на месте, то вполне возможно превратимся к концу разговора в двух снеговиков.

– Послушай, Эспен, – шепчу я торопливо, заглядывая ему в глаза. – Да, это и есть тот самый бывший. Кирилл. И я уверена, что это он прислал тебе фото. Он хочет, чтобы мы с тобой расстались. Он хочет, чтобы я вернулась к нему. Он…

– Постой, – перебивает меня муж.

Я замолкаю.

Эспен смотрит на меня с таким сожалением во взгляде, что мне становится ещё холоднее. Он глубоко вздыхает. Убирает телефон в карман куртки. Отступает от меня на шаг, отчего моя рука соскальзывает с его предплечья.

Теперь он так смотрит, будто сам собирается нырнуть в прорубь. Я вижу в его глазах отчаянную решимость. Такую же, какая у меня была в баре несколько часов назад.

Сердце томительно сжимается в груди.

– Скажи… ты всё ещё любишь его? Поэтому хочешь уйти? – спрашивает он.

Что?

У меня в одну секунду вспыхивает что-то внутри. Сначала безумный страх, что он действительно верит в это. А через миг ярость. На Кирилла, который вывернул всё именно так, что я теперь выгляжу подлой обманщицей. На себя, что не стала разговаривать с мужем, а предпочла бежать.

Боже. Эспену кажется, будто я хочу его бросить ради бывшего, будто между мной и Кириллом что-то есть. И об этом же думают девочки. Хуже не придумаешь. Всё обернулось настоящей катастрофой.

– Нет! Эспен, – я делаю шаг вперёд и вцепляюсь в его куртку теперь уже обеими руками. Он меня от себя не отцепит. – Я тебя люблю! Только тебя! Никогда никого не было. Никогда не будет. Ты – единственный. Ты же знаешь. Я всегда только тебе одному принадлежала…

Эспен смотрит на меня. Его лицо снова становится непроницаемым, и у меня на глаза набегают слёзы. Он мне не верит. Так же, как и я не верила ему.

– Эспен, послушай… Я думаю, что Кирилл... он просто хочет мне отомстить. За то, что я ушла от него. За то, что тогда бросила его, не досталась ему. Это всё подстава, чтобы разлучить нас. Я повелась на эту историю. Я действительно думала, что ты мне изменяешь, но я теперь понимаю, что это неправда. Всё это было частью шоу. И уверена, что скоро у меня будут доказательства.

– Доказательства?

– Да. Я уже разговаривала с твоей коллегой. С Ингунн. Убедилась, что между вами ничего нет. И написала тем людям, что были в делегации с Кириллом, чтобы узнать, не подговаривал ли он сказать гадости про тебя и меня. Девчонки, что шушукались за моей спиной, может и не знали, что произносят. Но даже без этого… я верю тебе.

Эспен молчит. Смотрит на меня. Я чувствую, как воздух между нами накаляется. Становится невыносимо от того, что между нами зависла эта гнетущая тишина.

– Ты правда веришь мне? – спрашивает он наконец.

– Да, – шепчу я. – Я верю тебе. Прости меня, что я сомневалась. Прости меня за всё.

Он качает головой.

– Я не обманывал тебя, – говорит он. – Никогда. Я же говорил тебе. Я не бросаю слов на ветер.

– Я знаю. Знаю, что ты человек слова. И я не понимаю, как могла так просто в это поверить. Но… так получилось. Уже не изменить того, как я прореагировала, не изменить, что мы с тобой не поговорили, а я сбежала. Но… мы можем исправить будущее.

Слёзы уже откровенными ручьями бегут по щекам. Я смотрю на него с надеждой. И он подтягивает меня к себе. Крепко сжимает. Я утыкаюсь носом ему в грудь. Дышу его запахом и проклинаю себя за то, что могла вообще сомневаться в нём.

Никогда он не давал повода. Никогда.

– Я хочу домой, – шепчу я, хлюпая носом. – В Норвегию. К тебе.

– Полетим. Все вместе вернёмся.

Эспен гладит меня по спине. Медленно, успокаивающе. Я наслаждаюсь этими объятиями, тем, что мы смогли сказать друг другу всё. Почти всё. Поднимаю голову и смотрю ему в глаза. В них больше нет льда, только усталость.

– Ты простишь меня? – спрашиваю я.

Эспен слегка улыбается, что вселяет в меня надежду. Кивает. Поднимает руку и мягко касается моего лица, большим пальцем проводит по моей щеке. Сердце сжимается от этого нежного прикосновения.

– Я уже простил, – говорит он.

Он снова целует меня. Нежно, легко, будто пытается воспроизвести наш первый поцелуй. Когда мы были молодыми, счастливыми и думали, что впереди у нас безграничная радость. У меня внутри всё тает от удовольствия.

– Пойдём в квартиру, – произносит Эспен, отстраняясь. – Я хочу увидеть девочек. И вообще… ты замёрзла. Дрожишь вся.

Я молчу. Не говорю, что дрожу по другой причине. Да, холодно. Но главное, арктический лёд между нами сломался. И всё, что я чувствую – это безумное счастье, что нахожусь снова в объятиях любимого.

Эспен берёт меня за руку, и ведёт к подъезду. Мы поднимаемся пешком, ведь лифт всё ещё сломан. Но на каждом пролёте он останавливается и целует меня. И я отвечаю. С жаром и любовью, что сейчас горит во мне. С той самой искрой, которую я пыталась запрятать и отрицать, но она всегда тлела в моём сердце, а теперь разгорается вновь.

Глава 28. Вместе

Мы заходим в квартиру, и Эспен прижимает меня к стене.

Я не успеваю даже вздохнуть, как его губы снова накрывают мои. Он целует так горячо, яростно, словно пытается наверстать упущенное время. Будто мое признание в любви, мои слова о доверии, мой шёпот о том, что я верю ему, сломали в нём какую-то плотину. Все тормоза сгорели. Он целует меня так, будто насытиться не может.

Я чувствую это каждой клеточкой своего тела. Чувствую, как он желает меня. То, как он обхватывает меня за талию, притягивая ближе, то как мои пальцы запутываются в его волосах… Мы изголодались друг по другу. Мы соскучились. Мы оба хотим восполнить пустоту, что была между нами эти несколько недель.

Его горячие, требовательные губы двигаются в такт с моими. Внутри разгорается безумный, всепоглощающий огонь. Тот самый, который мы заморозили в эти дни нашей разлуки. Тот самый, который требует выхода прямо сейчас, иначе мы сгорим дотла.

Эспен с трудом отрывается от моих губ. Проводит большими пальцами по моим щекам, смотрит несколько мгновений в темноте прихожей. Смотрит и молчит.

– Я пойду проверю девочек, – шепчу я, пытаясь отстраниться.

– Я сам, – говорит Эспен.

Киваю. Конечно, он ведь соскучился по ним. Если девочки не спят, то будут счастливы видеть папу. Они ведь так ждали, так надеялись, что он приедет на Новый год. И он сделал это. До сих пор я в шоке от такого неожиданного сюрприза.

Мы снимаем верхнюю одежду, поглядывая друг на друга. Затем я наблюдаю, как муж безошибочно находит нужную комнату и заходит внутрь. Судя по тому, что разговора я не слышу, девочки действительно уже спят. Всё-таки уже далеко за полночь. Представляю, как он сейчас стоит и смотрит на своих малышек с улыбкой.

Внутри меня бушует целый вихрь эмоций. Губы горят, щёки горят, да я вся будто в огне. Иду в ванную комнату, мою руки и умываю лицо. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Совсем другая Алина.

Все эти дни я будто не жила, а сейчас я снова возвращаюсь к себе.

Круги под глазами от недосыпа остались, но в глазах появился блеск.

Дверь открывается и внутрь заходит Эспен.

– Не против? – вдруг спрашивает он.

Я непонимающе смотрю на него сквозь отражение в зеркале. А он, не дожидаясь моего ответа, щёлкает замком и закрывает нас. А потом начинает неторопливо стягивать одежду с себя. Я смотрю на перекаты мышц, когда он снимает с себя свитер, на дорожку тёмных волос от пупка и ниже.

Сердце ускоряет свой бег.

– Я скучал, – говорит он, подходя ближе.

Его грудь касается моей спины, отчего по телу пробегает целая стая мурашек. Я вцепляюсь пальцами в раковину и не могу сдвинуться с места. Смотрю на него в отражение.

– Я тоже, – шепчу в ответ.

Эспен кладёт руки мне на талию и целует в шею. Тело мгновенно отзывается на него. Я знаю, каким нежным он может быть, знаю, что он может быть и грубым, страстным. И я люблю его во всех его состояниях. И хочу снова вспомнить, каково это быть в его объятиях, быть полностью его.

Он разворачивает меня и прижимает к себе. Целует в шею, спускается ниже. Стягивает с меня верх, расстёгивает джинсы. Медленные, спокойные движения слишком стремительно перетекают в быстрые и хаотичные. Мы вцепляемся друг в друга, снова сливаемся в поцелуе.

А через секунду уже стоим под струями тёплой воды. Эспен прижимает меня к кафельной стене. Застывает, смотрит мне в глаза. Между нами больше нет никаких преград, но он медлит.

– Я не могу без тебя, – говорит он. – Эти дни были адом.

В груди всё сжимается от его слов. И я с ним полностью согласна. Я не знала, насколько сильно его люблю, пока чуть не потеряла. Теперь я понимаю, что только рядом с ним я могу быть полноценной. Он – моя половинка, без которой всё тускнеет.

– И я не могу без тебя, Эспен.

Он подхватывает меня за бёдра и подтягивает вверх. Его мощные плечи напрягаются, я вцепляюсь в них пальцами, а он входит в меня. Резко, одним махом заполняет до краёв. Всё тело прошибает горячим, желанным импульсом удовольствия.

Эспен такой сильный, огромный. И он держит меня с такой лёгкостью, будто ему это ничего не стоит. Я обнимаю его бёдра ногами. Спина скользит по кафельной поверхности. А он движется. Ритмично, глубоко, так, как я обожаю.

Внутри всё сжимается и разжимается в такт его толчкам. Он требовательно целует меня в губы, в шею, заигрывает с грудью. И всё стирается. Каждый день, прожитый без него, уходит в небытие. Да, память останется, но только как урок, что нужно уметь слышать друг друга и разговаривать, а не закрываться в своей скорлупе.

А сейчас всё снова становится так, как и должно быть. Я и Эспен. Будто самой судьбой было предначертано нам найти друг друга. За тысячи километров пролететь, чтобы воссоединиться с нужным человеком.

В маленькой ванной комнате душно, горячо, влажно, но именно здесь мы вспоминаем о наших клятвах, о том, что мы семья, о том, как сильно мы друг друга любим. Акт прощения, новая страница нашей жизни.

Мы забываем обо всём. О том, что было. О том, что могло быть. О Кирилле, о сплетнях, о сомнениях, о страхе. Есть только мы, только этот миг, только наши тела, которые помнят друг друга лучше, чем наши головы.

Я целую его плечи, его ключицы, его шею, кусаю за мочку уха, он вздрагивает под моими прикосновениями, низко стонет, и я дрожу от наслаждения, что он так реагирует на меня. Эспен ускоряется, резче, жёстче. Мы оба одновременно приближаемся к пику. И происходит самый долгожданный взрыв.

– Ты – моя, Алина, – с рыком выдыхает он.

– Эспен, – стону я, распадаясь на атомы блаженства.

На несколько мгновений мы просто замираем. Обнимает друг друга и дышим, будто пробежали стометровку. Я утыкаюсь лицом в его шею, выдыхаю его аромат. Мой любимый мужской запах, от которого по всем закуткам моего тела расползается долгожданное тепло.

Расслабленно вожу онемевшими пальцами по его спине. Наслаждаюсь его присутствием.

Эспен аккуратно снимает меня с себя и ставит на ноги. Проводит рукой по моим волосам, поправляя растрёпанные пряди. Я поднимаю на него глаза.

Струи воды бегут его лицу, падают на мощную грудь. Он такой красивый в своей брутальной красоте. Кирилл назвал его викингом, и это чистая правда. Он выглядит именно так, как настоящий воин. Огромный, сильный. Мой мужчина.

Первый и единственный. И так будет всегда.

– Я люблю тебя, – говорит он.

– Я тоже тебя люблю, Эспен.

– Знаешь, Алина… Я больше никогда тебя не отпущу. Даже если ты будешь сопротивляться, кричать и брыкаться. Больше никогда. Серьёзно.

– И не надо, – улыбаюсь я. – Я не хочу. А если буду снова проявлять характер, бурчать, молчать или ещё что выкидывать, ты меня не слушай, потому что правда в том, что я всё равно люблю тебя. Даже если болтаю или делаю ерунду.

Он усмехается. Нежно целует меня. Потом берёт гель для душа и начинает намыливать. Его руки скользят по моему телу, и оно мгновенно распаляется вновь. Снова на меня наплывает волна предвкушения.

Эспен обхватывает мою грудь, сжимая свои большие ладони.

– После душа мы пойдём в спальню и продолжим, – обещает он жарко. – Хочу тебя ещё. И ещё.

Я смущённо улыбаюсь, понимая, что он своё обещание точно выполнит. И, кажется, завтра, в новогоднюю ночь я первая выключусь и не дождусь праздника. Потому что сегодня спать мы точно не будем.