Текст книги "Развод. Из Норвегии с любовью (СИ)"

Автор книги: Николь До

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 29. Утро новой жизни

Я просыпаюсь оттого, что где-то за стеной слышны голоса.

Сначала я не понимаю вообще, где я и что происходит. Несколько мгновений хлопаю ресницами, пытаясь вынырнуть из сладкого сна… а потом доходит. Так это была реальность? Точно. Эспен!

Он прилетел к нам.

Я чувствую его запах на кровати, я слышу его голос и смех девочек. Они на кухне. И судя по тому, как за окном светло, уже далеко не раннее утро.

Господи. Я проспала всё на свете, потому что ночью было совершенно не до сна.

Эспен мне раз за разом доказывал, как сильно соскучился по мне. Я окончательно закрыла глаза, когда за окном уже брезжил рассвет. И, честно говоря, даже не знаю, что делать с тем фактом, что у нас столько раз случилось без защиты. Может, конечно, и обойдётся…

Но я провожу рукой по животу и думаю, что была бы и не прочь… Что бы сказал мне на это Эспен? А он готов к расширению семьи? Если пошёл вчера на такой шаг, значит, готов. Обычно он очень щепетилен в таких вопросах, и мы должны были сто раз обсудить наше будущее, а вместо этого он просто взял и присвоил меня. Столько раз.

Я сажусь в кровати и потягиваюсь.

Тело приятно ноет, мышцы болят. Но внутри разливается правильная наполненность.

Прислушиваюсь к счастливому смеху детей. Эспен говорит что-то по-норвежски, и они отвечают ему, перебивая друг друга. Чувствую, как моё сердце наполняется чем-то тёплым, светлым. Я уже и забыла об этом ощущении, поскольку была погружена в напряжение и свои невесёлые мысли.

Натягиваю халат, поправляю волосы и выхожу из комнаты к ним. Иду на звуки в кухню и замираю на пороге, наблюдая за самой прекрасной картиной в мире.

Эспен стоит у плиты, что-то помешивая в кастюле. На нём вчерашняя одежда, и я понимаю, что он вылетел к нам поспешно и даже не взял с собой ничего. Он стоит так уверенно, будто это его квартира и его кухня. И главное, он вписывается так, словно с самого первого дня нашего приезда в Москву он тут и был. Органично вписывается.

Девочки сидят за столом. Перед ними тарелки с рагу, кружки с чаем. И когда только они приготовить всё это успели? Лив и Эмма смеются, рассказывают про Москву, про каток и про то, как успели там пообщаться с местными ребятами. Похоже, это было самое яркое впечатление в эту поездку.

Эспен слушает, кивает, вставляет короткие фразы.

Я стою в дверях и смотрю на мужа, который приехал через всю Европу, чтобы провести с нами остаток новогодних каникул. Смотрю на дочерей, которые счастливы, потому что папа наконец-то рядом.

Чувствую, как к глазам подступают слёзы радости.

– Мама! – Лив замечает меня первой. – Ты проснулась!

– Доброе утро, точнее… день, – говорит Эмма, поднимая на меня глаза, и впервые после забастовки улыбается мне.

Эспен оборачивается. Смотрит на меня, и в глубине его бездонных голубых глаз я замечаю счастливый огонёк. Он улыбается.

– Привет, – говорит.

– Привет.

Я иду к нему. Обнимаю его, зарываюсь носом в плечо, чувствую запах его кожи, вспоминаю каждую секунду вчерашнего жаркого безумия. И становится так хорошо, что я готова вечность так стоять. Он обнимает меня в ответ и целует в макушку.

– Садись, мам, – говорит Эмма. – Папа приготовил завтрак и обед. Только завтрак ты уже пропустила. Были вкусные оладьи.

Не сомневаюсь. Мой муж умеет всё. И деньги зарабатывать, и по дому всё делать, причём не только приколотить полку или починить технику, но и прекрасно справляется и с готовкой, и с уборкой.

Устраиваюсь на стуле и с удовольствием сметаю рагу в два счёта. Оказывается, со вчерашнего дня я дико проголодалась. Было потрачено множество калорий самым приятным образом.

После своего завтрака-обеда, я иду в ванную, чтобы ополоснуться. В голову снова лезут воспоминания о нашем с Эспене жарком примирении прямо здесь. Выдыхаю, чувствуя, как снова завожусь. Кажется, я совершенно потеряла голову со вчерашнего вечера.

Теперь мы нескоро останемся с ним наедине. Скоро будем собираться в гости к моей маме, там торжество всю ночь. Наверное, сможем побыть друг с другом нормально только в Норвегии. Ох, нужно же ещё обговорить, когда мы возвращаемся. Столько всего ещё не сказано было. Но это уже мелочи.

Прежде чем одеваться, я решаю проверить почту на ноутбуке. Ставлю его себе на колени. Открываю и вижу, что мне пришло что-то.

Я открываю сообщение, и сердце пропускает удар.

«Алина, здравствуйте. Мы с вами почти не общались на том корпоративе. Но я хочу извиниться, если мы с подругой сказали что-то не то. Кирилл сказал, что будет весело, что это такая шутка. Он произнёс фразы на норвежском, мы повторили. Мы думали, смешно получится, но в итоге смешно было только нам, потому что звучало для нашего слуха забавно. Если это было что-то неприличное или неправильное, просите нас, пожалуйста».

Вот и правда. Я так и знала. Чувствовала!

Кирилл действительно подошёл к этим девушкам на вечеринке, сказал, что они должны произнести фразу на норвежском, что это шутка. Они не знали, что это значит. Они просто хотели веселья, думали, что это смешно. Думали, что это безобидно.

Он знал, что я услышу. Знал, что это посеет сомнения в мою душу. А Ингунн просто удачно подвернулась. Взвинченная и настороженная, я уже докрутила картинку так, как велело моё воображение.

Я сжимаю пальцы в кулаки. Злость накрывает с головой. Я хочу кричать. Хочу найти Кирилла и сказать ему всё, что я о нём думаю. Влепить ему вторую пощёчину за то, что пытался сломать мне жизнь. За то что хотел отнять у меня всё.

Он хотел, чтобы я стала его. Месть или незакрытый гештальт, или просто желание? Я не знаю, на кой чёрт он хотел меня заполучить, но это так низко и подло, что я выть хочу. Ужасный план, коварный и дерзкий. И как только я вообще могла купиться на всё это?

Закрываю глаза. Делаю глубокий вдох. Потом ещё один. Пытаюсь прийти в себя, успокоиться, не наделать очередных глупостей. А через секунду чувствую, как мне на плечо ложится рука Эспена.

– Алина? – спрашивает он. – Что-то не так?

Я киваю. Открываю глаза и тычу пальцем в экран.

– Прочитай, – говорю я.

Он читает. Я вижу, как темнеет его лицо, как сжимается челюсть, как желваки ходят под кожей. Я вижу, как он закипает внутри, как лава под слоем льда. Он злится. И, кажется, его злость в разы сильнее, чем у меня.

– Он... – Эспен смотрит на меня глаза. – Он всё это подстроил. Значит, это действительно проделки Кирилла.

– Да, – шепчу я. – Он хотел разрушить нас. И у него почти получилось.

Эспен выпрямляется и берёт свой телефон. Начинает что-то набирать там. Я вижу, как его пальцы дрожат от злости.

– Я уничтожу его, – говорит он. – Я сделаю так, что он пожалеет, что родился на свет.

– Эспен, – я откладываю ноутбук в сторону на кровать и поднимаюсь с места, беру его за руку. – Не надо.

– Что значит – не надо? – мрачно произносит он. – Он разрушал нашу семью. Он почти добился своего. Он...

– Я знаю, – говорю я. – Но не стоит. Он не заслуживает того, чтобы мы тратили на него время. Он не заслуживает того, чтобы ты из-за него потерял покой или полез в какие-то разборки. Не надо, правда.

Я тяну Эспена за руку и заставляю сесть на кровать, забираюсь на него сверху и обхватываю за шею. Теперь мы сидим лицом друг к другу. Я вижу, как внутри него борется желание отомстить и желание успокоиться.

– Алина... – начинает он.

– Всё это уже неважно, – произношу я спокойно. Злость уходит. Я в руках Эспена, мы смогли всё преодолеть. Так зачем продолжать ворошить этот кошмар? – Мы вместе. Мы семья. Это главное. Кирилл не заслуживает того, чтобы мы думали о нём.

Эспен молчит. Потом медленно откладывает телефон и сжимает меня сильнее в своих объятиях. Несколько мгновений переваривает мои слова.

– Ты права, – говорит он тихо и целует меня в щёку. – Он не заслуживает.

– Главное, что мы вовремя опомнились, – говорю я. – Мы с тобой. Мы вместе. Это всё, что имеет значение.

Это самое важное, что нужно вынести из нашей ситуации. Нам нужно сделать выводы, чтобы больше никогда ничего подобного не случалось.

– Может, нам нужно больше общаться, – задумчиво говорю. – Больше доверять друг другу. Не молчать, когда что-то болит.

– Да, – он гладит меня по спине. – Я буду стараться. Хотя это нелегко для меня.

– И я буду стараться, – обещаю я. – Не убегать и не делать поспешных выводов.

Он целует меня в лоб.

– Договорились.

В дверь стучат, и она почти сразу же открывается. Мы с Эспеном поворачиваем головы и смотрим на наших девочек. Лив и Эмма стоят на пороге и смотрят на нас. Сначала настороженно, а потом я вижу, как их лица расслабляются.

Ой, кажется, мы перешли на повышенный тон из-за Кирилла, а они услышали. Решили, наверное, что у нас тут очередной шторм назревает. Бедные наши девочки, пришлось участвовать в эмоциональных качелях родителей.

– Пап, – тянет Лив. – А вы не будете ругаться?

– Нет, – отвечает Эспен. – Мы больше не будем ругаться.

– Обещаешь? – уточняет Эмма.

– Обещаю, – говорит он. – Если мы с мамой и будем бурчать друг на друга, то это будет временно и несерьёзно. Вам не о чём переживать.

– И я обещаю, – добавляю я. – Всё у нас будет хорошо. Теперь точно.

Они заскакивают в комнату и лезут нас обнимать. Я смеюсь и верю в то, что так у нас и будет.

Глава 30. Праздник

Мы встречаем Новый год у мамы.

Маленькая квартира преобразилась. Она нарядила ёлку, повесила гирлянды, достала старые игрушки, которые я помню с детства. Пахнет мандаринами, ёлкой и пирогами.

На столе куча разных вкусностей – оливье, селёдка под шубой, жаркое, торт. И даже холодец, который я не люблю, но мама упрямо ставила его каждый год и в этот раз тоже приготовила, напоминая мне о прошлом.

Девочки смотрят на это всё с любопытством. Для них это экзотика, необычная русская еда, хотя кое-что я всё-таки дома готовила. Но не так много, сама и не заметила, как перешла на местную кухню.

– А это что? – спрашивает Лив, показывая пальцем на салат.

– Оливье, – отвечаю я. – Попробуй.

Лив накладывает себе порцию. Неуверенно пробует и расплывается в улыбке.

– М-м-м. Вкусно! – удивлённо тянет она. – Папа, попробуй!

Эспен тоже пробует, оценивающе прикрывает глаза на секунду, и потом деловито кивает.

– Хорошо, – заключает он.

Мама смотрит на нас и улыбается. Я вижу, как в её глазах блестят слёзы. Она рада, что я помирилась с Эспеном. С той самой минуты, как мы переступили порог квартиры, она наглядеться на нас не может. Я знаю, что она счастлива. Она ведь сама говорила мне, что я совершаю ошибку, уходя от мужа.

К тому же Эспен постоянно проявляет знаки внимания мне. Прикосновения, взгляды, переплетённые под столом руки. Конечно, мама замечает. Понимает, что мы справились со своими проблемами.

– Ну, за Новый год! – мама поднимает бокал с шампанским. – Чтоб все были здоровы и счастливы!

– За здоровье! – говорит Эмма, поднимая стакан с вишнёвым компотом.

– За счастье! – добавляет Лив.

Мы чокаемся, пьём.

– А можно мы останемся у бабушки? – спрашивает Лив спустя время.

– На ночь? – тяну я удивлённо.

Мы не планировали оставаться. Думали, вернёмся под утро домой или насколько нас хватит. Хотя, конечно, здесь есть свободная комната, ведь тётя Лариса всё ещё гостит у своей семьи. Но я даже не знаю, удобно ли будет…

– Да. Мы хотим. Бабуля нам обещала рассказать про твоё детство, – добавляет Эмма.

Я смотрю на маму. Она подмигивает мне.

– Пусть остаются, – говорит она с улыбкой. – Мы отлично проведём время вместе. А вы… отдохнёте, погуляете.

Я смотрю на девочек. Вижу их хитрые глаза. И до меня доходит. Они придумали это специально. Они хотят, чтобы мы остались одни с Эспеном. Будто понимают, что после всей бури, что была между нами – нам нужно время, чтобы восполнить всё, поговорить, помириться окончательно.

Маленькие ещё, но уже такие взрослые.

– Ты не против? – спрашиваю я Эспена.

– Конечно, нет. Если всех всё устраивает, то я только за.

Мама встаёт, подходит ко мне, обнимает.

– Идите, – шепчет она. – Я присмотрю за ними. Всё будет хорошо.

Я смотрю на неё, и чувствую, как внутри поднимается волна благодарности.

– Спасибо, мам, – шепчу я.

– Не за что, дочка. Вы заслужили этот вечер.

Наевшись до отвала, наобнимавшись с мамой и дочками, мы с Эспеном выходим на улицу, держась за руки. Медленно идём, прислушиваясь к шуму на улице. Кое-где слышны взрывы фейерверков, кто-то кричит и смеётся. А мы просто неторопливо бредём всё дальше и дальше, предвкушая, чем закончится этот вечер.

Первый день года, который мы проведём вместе. Впервые за много лет мы будет в этот день одни.

– Спасибо, – говорю я. – Что приехал.

– Я не мог иначе, – отвечает он. – Я не мог тебя потерять.

Мы идём дальше, сжимая пальцы друг друга. В голове много чего крутится, но я не знаю, как начать. Уверена, что мы должны стать более открытыми, мы будем стараться…

– Ингрид приезжала к тебе? – вырывается у меня вопрос.

Эспен косится на меня. Вижу в его глазах удивление.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что она… Я слышала, как твоя мама сватала тебе её, а потом встретила её в тот вечер перед вылетом. Ингрид обещала мне, что будет тебя развлекать, – выдыхаю я на одном порыве и краснею.

Отчего-то становится неловко всё это вспоминать, но я поклялась себе, что больше ничего не буду скрывать от мужа. И да. Я ревную. До безумия ревную его к подруге детства. Я помню её хищный взгляд. Она уже тогда ждала с нетерпением, когда сможет подобраться к Эспену.

И тут я слышу его смех.

– Ты ревнуешь, – хмыкает он.

– Да, – бурчу я. – Ингрид положила на тебя глаз. Мы были в ссоре, так что…

– Так что я переживал о том, что мы в ссоре, Алина. И я не думал ни о чём другом. И с Ингрид я не виделся, потому что был занят всё это время работой. Специально старался закончить всё быстрее, чтобы успеть приехать к вам.

Я улыбаюсь. Будто с плеч свалилась вся тяжесть этого мира. Выдыхаю. Кладу голову ему на плечо. Идём близко. И я расслабляюсь. Я же слышала голос Эспена, когда мама ему про Ингрид говорила. Он её оборвал. Он меня любит.

– Я хочу ещё одну дочку, – неожиданно произносит Эспен и останавливается.

Я спотыкаюсь, а он притягивает меня к себе в объятия и смотрит мне в глаза. Его лицо озаряется светом рассыпающегося в небе фейерверка. А я вдохнуть не могу. Потому что это именно то, о чём я думала почти весь день. Прямо с сегодняшнего утра. Точнее, уже вчерашнего.

– Ты серьёзно? – шепчу я.

– Или сына, – пожимает он плечами. – Не важно. Я хочу, чтобы у нас был ещё один ребёнок. Чтобы ты снова была беременной. Я хочу снова быть с тобой в роддоме. И неважно, мальчик это будет или девочка, главное, чтобы это был наш малыш. Ну что, согласна?

Я смеюсь. Смеюсь громко, счастливо, чувствую, как его слова согревают меня изнутри.

– А если я скажу «нет»? – подкалываю я.

– Я не приму «нет», – он улыбается и целует меня. – Буду убеждать тебя. Как думаешь, у меня есть шансы склонить тебя на свою сторону?

– Безусловно, – хихикаю я.

– Предлагаю начать сегодня же. Поехали?

– Да.

До дома доезжаем на такси, поглядывая друг на друга в нетерпении. Мысль о расширении семейства отзывается в теле такой правильностью, что я не понимаю, почему мы раньше об этом не подумали.

Мы выбираемся из такси в обнимку, улыбаясь, будто заговорщики. В голове крутится только предстоящая ночь любви, если я не отключусь в процессе от недосыпа. Но сомневаюсь. Чувства бурлят, счастье зашкаливает.

Мы делаем шаг к подъезду, и вдруг я чувствую на себе чужой взгляд. Оборачиваюсь и изумлённо застываю. Кирилл стоит в пяти метрах от нас. В чёрном пальто, с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. В руках бутылка виски.

– Алина, – зовёт он меня.

Я чувствую, как Эспен напрягается рядом со мной. Его рука, обнимающая меня за плечи, сжимается. Я чувствую это напряжение каждой клеточкой. И я вспоминаю сразу, как муж злился на него несколько часов назад.

Сейчас же рванёт. Вот зачем он приехал, а? Как давно стоит под окнами и ждёт? Как много успел выпить? Насколько пьян? Хотя не шатается и на том спасибо. Значит, соображает. И голос вроде нормальный.

– Кирилл, – холодно говорю я. – Я же сказала, что не хочу больше с тобой видеться.

– Я просто хотел поговорить, – он делает шаг вперёд.

Эспен не даёт ему приблизиться. Он делает шаг ко мне, становясь между нами, прикрывая меня собой. Я вижу, как он сжимает кулаки.

– Поговорить? – переспрашивает Эспен. Он говорит спокойно, но я слышу в его голосе сталь. – После того, что ты сделал?

– Я просто... – Кирилл смотрит на меня поверх плеча Эспена. – Прости меня, Алина. Я был дураком.

– Ты был не дураком, – говорю я, выглядывая из-за плеча мужа. – Ты был подлецом. Ты разрушал мою семью. Ты пытался меня украсть. Ты заставил меня сомневаться в муже. Это низко, Кирилл.

Он молчит, а потом горько хмыкает, будто ему неловко, но я больше не верю ему. Слишком много его масок я видела в последнее время. Я уже не знаю, какой он на самом деле. И не хочу знать.

– Алина, ты не понимаешь… – начинает он.

И в этот момент Эспен бьёт его. Быстро, резко, без предупреждения. Я слышу глухой удар, вижу, как голова Кирилла откидывается назад, как он хватается за лицо. Из носа течёт кровь, на снег падают красные капли.

– Ты! – Кирилл смотрит на Эспена, прижимая руку к лицу. – Твой викинг мне нос сломал!

Я смотрю на него. На его окровавленное лицо. На его злые глаза. И вдруг внутри вместо паники и ужаса разливается совершенно нерациональное чувство. А может оно и правильное. Не знаю и мне всё равно.

Я чувствую облегчение.

– Так тебе и надо, – говорю я спокойно. – Никогда больше не приближайся ко мне и к моей семье, Кирилл. Мы с тобой не друзья. Не желаю видеть тебя в своей жизни.

– Убирайся, – говорит Эспен таким морозным тоном, что у меня ледяные мурашки по коже бегут.

Кирилл качает головой, делает глоток из горла своей бутылки. И только после этого отступает на шаг, будто взвесил все за и против.

– Ладно. Я ухожу.

Он поворачивается и уходит. Наконец-то оставляет нас. Я смотрю ему вслед, чувствуя, как вся дрожу. Эспен поворачивается ко мне. Поднимает мою ладонь, касается губами моих холодных пальцев.

– Всё, – говорит он тихо. – Его больше не будет. Я сделаю так, чтобы он никогда не появился в нашей жизни.

– Спасибо, – шепчу я. – Спасибо, что ты есть. Что ты защищаешь меня. Что ты... такой.

Он улыбается. Притягивает меня к себе, крепко сжимая в своих объятиях.

– Ты моя жена, – говорит он. – Я всегда буду защищать тебя.

Мы стоим на заснеженной дорожке, обнявшись. Я смотрю на удаляющуюся фигуру Кирилла, понимая, что он ушёл навсегда. А если и вернётся, то ничего у него больше не получится. Потому что мы с Эспеном друг другу доверяем.

– Пошли домой, – прошу я. – Нас ждёт одно важное дело.

Эспен хмыкает и тянет меня за собой. И я следую за ним, как всегда следовала до этого. И буду следовать всю свою жизнь.

Эпилог

Солнечные лучи разливаются по фьорду. Лето в Норвегии особенное. Оно пахнет морем, травой и свободой. Свободой от прошлого и нашим шикарным будущим, которое мы строим вместе. День за днём.

Я поправляю цветы на столе. Моё детище уже функционирует несколько месяцев, а я до сих пор смотрю на него и не могу поверить, что решилась. Я открыла кофейню. Маленькую, уютную, с видом на набережную, прямо в центре города.

Эспен помогал мне во всём. Он первый поверил в мою идею. Он делал стеллажи, вешал картины, разбирался с документами. Он прошёл каждый шаг со мной в этом деле, всё время был рядом, несмотря на свою загруженность своими проектами.

Утром я открываю дверь, включаю свет, и чувствую себя счастливой. Я строю свою жизнь. Я больше не та девушка, которая никак не могла понять, чего хочет от этой жизни. Сидела дома и всего боялась. Теперь у меня есть своё дело.

Сив из отдела планктона иногда заглядывает ко мне по пути на работу. Как обычно много щебечет и всегда берёт капучино с ванильным сиропом. Ингунн тоже часто заходит по утрам за кофе. Мы подружились, и я даже перестала вспоминать ту историю, когда мне казалось, что она охотится на моего мужа. Теперь я знаю, что она просто добрая, отзывчивая женщина. И я рада, что у меня есть такая подруга.

А ещё с каждым днём становится всё более и более заметно, что у меня есть животик. Потому что после той новогодней или предновогодней ночи, я забеременела.

Мы ждём сына. Девочки в восторге прыгали, когда поняли, что у них появится братик. Так что все теперь в режиме ожидания, хотя мне ещё ходить до осени. И даже свекровь прониклась ко мне, хотя я помню её слова.

Мне кажется, Эспен с ней серьёзно поговорил после нашего возвращения. Она реально стала более сдержана и чаще улыбается мне.

Вечером девочки прибегают ко мне в кофейню. В лёгких платьях, пьют какао у окна и смотрят на проходящих мимо людей. За лето они выросли ещё на несколько сантиметров, стали почти взрослыми, такими красивыми, что у меня замирает сердце, когда я смотрю на них.

– А вот и папа, – радостно подпрыгивает на месте Лив.

– Минута в минуту, – довольно говорит Эмма.

Эспен сразу после своей работы идёт сюда, помогает мне закрыть кофейню, а потом мы прогуливаемся до дома всей семьёй. Это наш новый ритуал.

Он здоровается с девочками, а потом идёт ко мне за стойку. Целует быстро в губы и кладёт руки на мой животик.

Я кладу свою руку поверх его ладони, и мы стоим так, наслаждаясь своим счастьем.

Я вспоминаю, какой путь мы прошли. Снег, холод, ссоры, разлуку. Всё это было. И это осталось там, где-то позади. А сейчас всё совсем по-другому. Сейчас лучше, чем когда-либо. Мы никогда не были настолько близки. Словно всё случившееся сблизило нас ещё больше.

– Ты красивая, – говорит Эспен, наклоняясь ко мне ближе.

Его шёпот у уха, отзывается трепетом в моём теле, я прижимаюсь к нему, кладу голову на плечо.

– Спасибо, – улыбаюсь я. – Ты хочешь кофе? Какао? Или может домой?

– Я хочу тебя, – выдыхает он мне в ухо, чтобы девочки не услышали. – Ты даже не представляешь как.

Я краснею. Ненасытный мужчина у меня, но мне это нравится. Кажется, у нас перезагрузка по всем фронтам случилась в этом году. Я смеюсь и пытаюсь выпутаться из его объятий.

– Пора закрываться.

– Пора. И домой ужинать.

Угу, мной, видимо. Но оставляю его горячий взгляд без ответа.

Девочки выходят на улицу ждать нас, а Эспен умудряется перехватить меня снова и зажать у стены. Он жарко целует меня в полумраке помещения, признаётся в любви и обещает любить меня всегда. И я отвечаю ему тем же.

Потому что я верю, что так и будет. Всегда.

Конец.