Текст книги "Развод. Из Норвегии с любовью (СИ)"

Автор книги: Николь До

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Глава 20. Встреча

– Ну как тебе работа? Всё получается? – спрашивает Карина, и я слышу на заднем фоне какую-то суету, шум города, сигналы автомобилистов.

Моя сокурсница всё такая же. Всегда была активной, безбашенной и лёгкой на подъем. Она закончила учёбу, а следом пошла на новую. Теперь она какой-то регрессолог-психолог или что-то такое. И она же умудрилась помочь мне устроиться баристой недалеко от моей квартиры.

Я позвонила ей на днях, думая, что хотела бы встретиться. Хоть с кем-то из прошлой жизни. А потом разговор съехал на то, что мне нужна работа. И вот. Теперь я подрабатываю в кафе. Уже почти неделю.

Всего три дня и наступит Новый год.

Девочки, конечно, смотрят на меня настороженно. Типа, мама совсем головой тронулась, работает, когда мы приехали просто на каникулы отдыхать. А для меня это что-то новое, возможность переосмыслить, понять, куда я могу двигаться дальше. Просто побыть немного наедине со своими мыслями. И, конечно, осознание, что я ещё могу что-то.

Спасибо связям, конечно. Иначе меня с таким маленьким опытом вряд ли бы куда взяли. А тут ещё и с медкнижкой не пришлось возиться. Чудеса. Прямо знак судьбы, правда же?

Хоть что-то позитивное в моей жизни забрезжило.

– Спасибо тебе, Карин. Реально. Огромное спасибо. Если бы не ты…

– Ой да ладно, – отмахивается сокурсница. – Главное, что в пользу. Тут просто удачное стечение обстоятельств. Моему другу нужна была бариста, а ты вовремя подвернулась. На новогодние праздники вообще сложно было найти кого-то, у всех уже расписаны каникулы, отпуска и прочее.

– Да… волшебно вышло, – соглашаюсь я, протирая стойку в очередной раз.

Она итак уже блестит, но мне нравится, когда всё идеально. Где-то должно же быть всё разложено по полочкам. Хотя бы на моём новом рабочем месте.

– Ну всё, – торопливо выдаёт Карина. – У меня клиент. Чуть не опоздала. Целую.

Она сбрасывает вызов, а я прячу телефон в карман джинсов. Оглядываю бар. Днём народу намного меньше, чем вечером. Я выхожу всего на несколько часов в день, с четырёх до двенадцати, девочки в это время сидят дома. Читают книги или общаются со своими друзьями по видеосвязи. Или… с Эспеном.

А мне он не пишет и не звонит. У нас теперь всё общение через детей происходит. Я спрашиваю у девочек, как у папы дела, боясь услышать, что где-то там Игнунн затесалась, но они говорят просто, что всё у него хорошо. И ещё я сама слышала пару раз, проходя мимо их комнаты, как Эспен интересовался – как там мама.

И всё это отвратительно. Неприемлемо, неприятно. То, что мы не можем даже разговаривать друг с другом после случившегося. Трещина между нами становится только больше. Не получится собрать всё обратно.

Когда я не работаю в баре, мы с девочками гуляем по городу. Я пытаюсь показать им свои любимые места, рассказать о том, где проводила детство, а они смотрят на всё равнодушно, кивают, делают вид, что им интересно, но я вижу, что их мысли не здесь. Они в Норвегии с папой и друзьями.

Имею ли я право лишать их этого? Привычной жизни, того, что они любят. Чувствую себя с каждым днём всё более и более отвратительно. Наверное, придётся ехать назад. Пытаться там как-то обустраиваться, искать себе работу, дом… Не лишать же их общения с отцом, не менять же школу просто потому, что родители расстались…

Но думать об этом я пока не могу. Я ведь даже не знаю, на что мне покупать обратные билеты. Попросить Эспена? Стыдно, неудобно. Знаю, что он не откажет, но мне и самой бы так не хотелось.

Конечно, я сглупила. Сорвалась на обиде, психанула. Всегда такой была, так и не научилась управляться с эмоциями. Но если бы Эспен не держал глухую оборону, то до этого бы и не дошло. Впрочем… вина не может лежать на плечах одного. Наверное.

Через пару часов бар заполняется. Пятница, вечер. Люди хотят расслабиться после рабочей недели. Я стою за стойкой, смешиваю коктейли, варю кофе, улыбаюсь посетителям. Руки работают на автомате – столько лет прошло, а навык не потеряла.

– Алина, тут заказ на два американо и мохито, – кричит администратор.

– Сделаю.

Я сосредоточена на процессе, не отвлекаюсь. Мне нравится, что когда я работаю, я меньше думаю о своих заботах, нравится, что можно переключиться, нравится, что я не просто жена и мама, а женщина, которая просто работает баристой. Может мне этого и не хватало? Зарыла себя в быте, забыла, что когда-то у меня тоже были мечты и желания...

А ещё на работе я меньше думаю об Эспене, о том, что Новый год вот-вот нагрянет, а у меня нет ни ёлки, ни подарков, ни настроения, ни желания вообще его праздновать. Хотя мы уже пообещали бабушке, что приедем к ней в этот день.

Моя мама будет ждать. Даже несмотря на боль в ногах, собирается испечь торт. А я сделаю жаркое и салаты. Опять займу руки и перестану накручивать себя в своих переживаниях. И только ночами… всё равно вижу Эспена, когда закрываю глаза…

– Алина?

Я поднимаю голову на знакомый голос и удивлённо застываю. Перед стойкой стоит Кирилл. На нём чёрное пальто с небрежно повязанным шарфом. Он широко, дружелюбно мне улыбается. Прямо дежавю. Словно мы встретились снова. Как тогда в Норвегии. Прямо случайная встреча. Или…

– Кирилл? – выдыхаю я. – Ты что здесь делаешь?

– Решил зайти, – он садится на барный стул. – Кофе выпить. Или что покрепче.

– Откуда ты узнал, что я здесь работаю?

Он пожимает плечами. Смотрит в сторону, потом снова на меня. И до меня доходит. Ну конечно! Карина! Я обмолвилась, что у меня сложности на любовном фронте. А кто из нашей группы не знал, что у меня начинались отношения с Кириллом? Да все были в курсе. Конечно, обмусолили со всех сторон, что я бросила его ради норвежца.

А теперь Карина меня сдала с потрохами. Вот тебе и подруга...

– Карина, – выдыхаю я, а он кивает. – Ну конечно.

Я злюсь. На Карину, которая сдала меня без спроса. На Кирилла, который не может оставить меня в покое. На себя, которая не может просто послать его подальше. На то, что он будто желает что-то словить. То заграницей, то здесь. Я ведь говорила, что напишу ему, если буду готова. А я вот совсем не готова.

– Что будешь? – спрашиваю сухо.

– Виски. Двойной.

О как. Настроен всё-таки расслабиться. Я делаю ему виски. Стараюсь уговорить себя не волноваться. Может он просто хочет со мной пообщаться, это вовсе не преследование. Но осадочек остаётся. Будто я не могу и шага ступить, чтобы рядом не появился Кирилл. Это уже какой-то перебор.

Ставлю перед ним стакан. Кирилл пьёт, не отрывая глаз от меня. И мне становится некомфортно под этим внимательным, изучающим взглядом. Будто я под микроскоп попала, и теперь он меня препарирует, пытаясь выявить мои слабые места.

– Ты хорошо выглядишь, – говорит он задумчиво.

– Не начинай.

– Что – не начинай? – удивлённо спрашивает он. – Нельзя говорить комплименты красивой женщине?

– Кирилл, я на работе, – выдаю я, стараясь держаться невозмутимо. – Давай без этого.

Он усмехается, но замолкает. Пьёт дальше, уже не наседая на меня. Я отвлекаюсь на других посетителей. Делаю для них коктейли, улыбаюсь, разговариваю. И постоянно ощущаю на себе его тяжёлый, липкий взгляд. Он прожигает меня насквозь.

– Ещё виски, – говорит он, когда его стакан пустеет.

– Ты серьёзно решил напиться, Кирилл? – изгибаю вопросительно бровь.

– Я большой мальчик. Я знаю, что я делаю.

Ладно. Это не моё дело. Мне просто не нравится, что он пьёт, не закусывая. Унесёт же. А он мне всё равно как-никак, но не совсем уж посторонний человек. Тем более, он пытался меня поддержать в Норвегии. Кофе, блин, привозил. Хоть его забота и была слишком навязчивой.

Я делаю ему второй виски, затем третий. Потом он переходит на крепкие, сладкие коктейли. Я никогда не видела его пьяным. Мы с ним бывали на студенческих вечеринках, но он всегда знал меру. А сейчас я смотрю на него, и мне кажется, что он не понимает, что уже достигает предела.

– Ты бы поел, – говорю я осторожно. – На голодный желудок...

– Беспокоишься? – хмыкает он и смотрит на меня с тоской. – А я думал, тебе всё равно.

– Мне не всё равно, Кирилл. Но это не то, что ты думаешь. Не в том плане.

– А что я думаю? – он наклоняется ко мне, почти перегибается через стойку. – Я думаю, дура, что ты не моя. А должна быть.

Я морщусь и отшатываюсь. А вот и пьяные разговоры. Вот и суть. Он так и не смог пережить нашего разрыва. Всё равно вспоминает, всё равно думает о том, что у нас могло бы что-то получиться.

– Алина, мартини закончилось, – появляется администратор. – Принеси с подсобки. И следи внимательнее за бутылками.

– Да, Серёжа, я сейчас…

Я выскальзываю в служебную дверь, иду по коридору и толкаю дверь в подсобку. Ищу нужную мне полку, а следом чувствую, как кто-то входит в помещение. Сердце подпрыгивает в груди. Разворачиваюсь.

Кирилл.

Глава 21. Я лучше

– Ты чего? – спрашиваю я и не могу скрыть волнения в голосе.

Кирилл уже достаточно пьян, а тут ещё и пошёл вслед за мной. Закрывает проход, теперь же не выйти спокойно обратно в зал, обязательно столкнусь с ним. Зачем же он пошёл за мной? Что хочет?

В груди зреет нехорошее предчувствие, которое сковывает внутренние органы, давит на меня, заставляет дышать тяжелее. Я никогда прежде не была в такой ситуации. Никогда не чувствовала давления от мужчины. Даже когда работала в баре в Норвегии. Всё всегда было прилично.

Кирилл же сейчас на маньяка похож. Смотрит на меня таким тяжёлым, жарким взглядом, что мне становится не по себе. Он явно не просто так за мной пошёл. И вряд ли намерен просто разговаривать.

А ещё именно сейчас у меня происходит какое-то переосмысление всего. Все его появления в моей жизни прямо в данную минуту начинают казаться мне слишком подозрительными. Словно не судьба нас сталкивала, не случай, а чей-то очень уверенный расчёт.

– Ничего. Пришёл тебе помочь, Алина.

– Не надо, – говорю я тихо, не веря ему ни на секунду. – Сама справлюсь. К тому же ты пьян. Разобьёшь что-нибудь, а мне потом отвечать.

– Не пьян. Я выпил всего ничего, – хмыкает он и делает шаг в подсобку, приближаясь ко мне.

Я автоматически отступаю назад. Инстинкты вопят, что пора отсюда сваливать. Бежать обратно в зал, где есть народ. Где Сергей, в конце концов, торчит, который, если так-то посудить, вообще здоровенный мужик. А здесь наедине с Кириллом совершенно небезопасно.

Хотя… что он сделает? Неужели будет насильно меня к чему-то принуждать?

Чёрт. В пьяном состоянии я его не видела и знать не знаю, как он себя обычно ведёт. Тот парень, которого я знала много лет назад не пил, не курил, был образцовым студентом. Но это было слишком давно. Всё ведь изменилось.

– Кирилл, я серьёзно.

– И я серьёзно, – выдыхает он, устраивая одну руку на полку с бутылками. Я оказываюсь зажата между ним и стеной. Не выбраться теперь. – Сколько можно отрицать очевидное, Алина? Я лучше его. Почему ты не видишь этого? Открой глаза! Твой викинг – плохой. Он тебя обманывает.

Чёрт побери. Он опять приплетает в разговор Эспена. Да ещё и сравнивает себя с ним. Будто у меня вообще стоит выбор между ними двумя, будто я в стадии поиска нового мужа или любовника. Почему он не понимает, что я не заинтересована в нём?

Да, я приняла помощь друга, позволила себя проводить домой, позволила угостить кофе, но на этом всё. Я ведь говорила ему, что ничего такого не хочу. Не звонила, не писала. Специально держала дистанцию.

Но Кирилла будто заклинило на мне.

Может это какой-то незакрытый гештальт? Хочет заполучить меня, поставить галочку и успокоиться наконец-то? Не верю я в сказку про то, что я любовь всей его жизни. Что все эти годы он страдал и думал о том, как меня вернуть.

– Ты ничего не знаешь, – качаю я головой. – Ты не знаешь его.

– А ты знаешь? – смеётся он, пронзая меня туманным взглядом. – Ты сбежала от него сразу же после того, как увидела его с другой, сразу же после того, как услышала сплетни за твоей спиной. Да ты вообще своего мужа и не знала, дурочка! Он тебе изменял, может, кучу лет, а ты пребывала в уверенности, что он святой. Как видишь, это не так. Он не святой. Он обычный мужик, который не может устоять перед искушением.

Кирилл смотрит на меня с торжеством. Будто он судья, который поставил крест на преступнике и ждёт, когда я выдохну с облегчением и скажу, что он прав. Поблагодарю его жарко за то, что спас меня.

А у меня в голове вдруг быстро-быстро начинают двигаться шестерёнки. Откуда Кирилл, блин, столько всего знает? Про слухи, которые я услышала в институте, про то, что случилось между мной и Эспеном? Сколько раз мы с ним пересекались, сколько раз общались, но я так и не рассказала ему, что произошло между мной и мужем и почему я бегу…

Он слишком осведомлён. Чересчур. Подозрительно много знает. Это всё не просто так.

Мысль ошпаривает так, что я на несколько мгновений теряю всякие ориентиры. Проваливаюсь будто под лёд, вдохнуть нормально не могу. Просто стою и гипнотизирую пуговицу на его рубашке.

Неужели я идиотка, которая не поняла, что происходит на самом деле? Неужели Эспен меня не обманывал? Неужели его слова, что он мне не изменяет были правдой, а я просто не хотела верить?

– Выйди, – наконец-то обретаю я голос. – Выйди отсюда, Кирилл.

– Не выйду.

Он нависает надо мной. Пьяный, взъерошенный, чувствующий своё превосходство и силу надо мной. Я поднимаю взгляд выше и смотрю на него. В его глазах блестит жажда. Он смотрит на меня, как на добычу.

– Алина, я ведь лучше него. Почему ты не видишь этого? – горячо шепчет Кирилл. – Почему ты так в него веришь? Он тебя предал. А я – нет. Я люблю тебя. Всегда любил. Даже когда ты меня бросила.

Любил. Господи, да что он говорит такое? Невозможно. Столько лет прошло… Это не может быть любовью. Если бы он так хотел, то постарался бы связаться со мной как-то раньше. Но он просто принял мои слова и отпустил.

Разве не должен был он бороться, если бы хотел так, чтобы я была с ним?

– Кирилл...

– Я лучше него, – повторяет он снова, будто в каком-то бреду, будто зациклился только на этой мысли. – Я лучше. Почему ты не можешь это понять?

Он наклоняется ближе. Я чувствую запах алкоголя, его горячее дыхание на своём лице. В темноте подсобки его лицо кажется чужим, злым, незнакомым. Он выглядит пугающе, а моё положение напрягает меня.

Как сбежать?

– Кирилл, ты переходишь границу, – выдыхаю я, всем своим видом пытаясь показывать, что мне не страшно.

Только это неправда. Я напряжена так, как никогда прежде. Сейчас я вижу перед собой не старого знакомого, не того парня, с которым встречалась в студенчестве, я вижу другого человека. Того, кто себя почти не контролирует и готов поцеловать меня силой или и того хуже.

Кирилл, которого я знала – тот самый весёлый, наглый, но безобидный парень – исчез, будто его никогда и не было. А на его месте теперь чужой человек. Человек, который видит цель и не видит препятствий.

Конечно, это пугает.

Он обхватывает меня рукой за талию. Прижимает к себе, сдавливает так, что мне становится больно. Вот-вот косточки трещать начнут. Кирилл тяжело дышит. Я дёргаюсь из его захвата, но он держит крепко.

– Ты моя, – говорит он уверенно. – Должна быть моей.

Я замираю. Смотрю ему в глаза, пытаясь успокоиться. Мне нужна сила. Если я сейчас потрачу её на истерику, то точно проиграю. А вот договориться с ним точно не получится. Он меня не слышит. Но не могу не попытаться ещё раз.

– Отпусти, – выдыхаю я. – Последний раз прошу тебя по-хорошему.

– Нет.

Я поднимаю руку. Замахиваюсь. Вкладываю в удар всю силу, всю злость, всю боль, которая копилась внутри неделями. Активирую все свои возможности. Пощёчина получается звонкой.

Он отшатывается, наверное, больше от неожиданности, чем от боли, отпускает меня. Смотрит на меня с удивлением, а через секунду в его глазах вспыхивает злость. Но я уже не жду, пока он снова меня зажмёт, пока не начнёт очередные приставания. Я проскальзываю по его рукой, и стрелой мчусь к двери.

Вылетаю из подсобки, несусь к бару. Дыхание сбито, ладонь горит огнём, сердце колотится, как безумное, в ушах стоит звон.

Только войдя в зал, я замедляюсь. Пытаюсь перевести дыхание и прийти в себя. Иду к Сергею с решительным видом, чтобы сообщить о пьяном клиенте, который приставал ко мне, но краем глаза замечаю, как Кирилл выходит из служебного коридора вслед за мной.

Я застываю. Не смотря на меня, он подхватывает своё пальто и идёт на выход, чуть пошатываясь. Наверняка, всё ещё злой на меня. Наверняка, думает о том, что я зараза, которая никак ему не даётся.

За ним закрывается дверь, но я не чувствую облегчения. В груди всё равно всё клокочет, страх продолжает пульсировать в теле, а в голове поселяются разные мысли.

Я иду за стойку, поправляя волосы. Натягиваю дежурную улыбку, смешиваю коктейли, общаюсь с посетителями, но всё это происходит на автомате, а внутри меня идёт другой процесс. Я усиленно думаю, как распутать тот клубок лжи и обмана, который возник между мной и Эспеном.

И впервые со дня, как я увидела мужа, обнимающегося с другой женщиной, во мне зреет уверенность, что всё это было одной большой подставой.

Глава 22. Подозрения

На следующий день я просыпаюсь с тяжёлой головой после вчерашнего кошмарного вечера.

Почти всю ночь я не спала. Ворочалась, думала обо всём, что произошло со мной в последнее время. До появления Кирилла всё было так понятно и предсказуемо. Я была счастливо замужем, я никогда не сомневалась в Эспене. У меня всё было хорошо.

И вот моё прошлое ворвалось в мою жизнь с ноги. И всё полетело к чертям собачьим.

До сих пор чувствую на себе твёрдую руку Кирилла и его горящий взгляд. Подсобка, темнота, запах алкоголя, его тело, прижимающееся к моему. И пощёчина. Звук, с которым она отдалась в тишине.

Я выключаю будильник, смотрю на потолок. Девочки ещё спят. В соседней комнате тихо, слышно только их ровное дыхание. Я встаю, иду на кухню, завариваю кофе. Вчерашняя усталость всё ещё сидит в теле, но в голове впервые за много дней появляется странная ясность. Будто пощёчина отрезвила не только Кирилла, но и меня.

Всё слишком совпадает.

Слишком.

Кирилл появляется в Ставангере, на том же корпоративе, и сразу же эти девушки за спиной, их шёпот про «горячего в постели». Кирилл оказывается рядом, когда я стою на террасе и смотрю на Эспена. Кирилл ведёт меня домой, обнимает, утешает, а потом исчезает, чтобы через несколько дней появиться в моём доме с булочками.

А теперь Кирилл в Москве. Появляется как ни в чём не бывало в баре, где я работаю, после того как я сказала ему, что не хочу возобновлять с ним общение.

Слишком много совпадений. Слишком много «случайностей».

Я допиваю кофе и открываю ноутбук.

Вчера, когда я вернулась домой, я открыла сайт института и нашла в отделе морских млекопитающих Игнунн. Ту самую рыжую красотку, новую сотрудницу, которая почти в разводе и вешалась на Эспена. Я написала ей на почту, не зная толком, что хочу услышать от неё.

«Здравствуйте, Ингунн. Извините за беспокойство. Это Алина, жена Эспена. Я хотела бы поговорить с вами, если вы не против. Нам нужно кое-что обсудить. Если можете, позвоните мне, пожалуйста».

И оставила ей ссылку на свою соцсеть.

Вздыхаю. Открываю почту и вижу её ответ.

«Привет, Алина! Конечно, я помню тебя. Конечно, я позвоню. Напиши, как будешь свободна, я сразу наберу. Моя ссылочка, добавляйся в друзья».

Я прохожу по ссылке и вижу её профиль. Добавляю в друзья, просматриваю фотографии. Она с мужем, с детьми, с коллегами, на корпоративах, на пикниках. Она выглядит на них такой доброй и простой, что это совсем не вяжется с тем образом разлучницы, который я нарисовала в своём воображении.

Просто женщина. Мать двоих детей. Коллега Эспена.

Я долго смотрю на её фото. Потом пишу сообщение, что готова к разговору. Отправляю.

Смотрю на экран, пытаясь осознать, что я вообще творю. Зачем я ей пишу? Что я хочу услышать? О чём мы будем говорить? Будто разговор поможет мне расставить всё по местам. Но дело уже сделано, через две минуты я вижу входящий звонок.

Отвечаю.

– Алина? – раздаётся бархатистый, весёлый голос. – Привет! Я так рада, что ты написала. Как ты? Как девочки? Эспен говорил, что вы уехали в Москву. Надолго?

– Привет, – выдыхаю я и с трудом сглатываю ком в горле. – Да, мы в Москве сейчас. На каникулах.

– Как здорово! У вас, наверное, тоже всё в снегу? У нас, представляешь, снегопад. Эспен сказал, что такой огромный снегопад впервые за десять лет! Я пыталась напрячь память и вспомнить, и, кажется, так и есть.

Имя мужа болезненно отзывается в груди. Всё сжимается, и я прикрываю глаза. Он там, в снегопаде, среди своих коллег. А через два дня наступит Новый год, который впервые за наши совместные годы мы проведём порознь.

То ли из-за ошибки, то ли потому, что действительно всё разрушилось до основания. Если второе – понятно, а если первое… то я теперь не знаю, как мы сможем всё восстановить.

– Ингунн, – пытаюсь сосредоточиться на разговоре и затолкать свою боль куда подальше. – Я хотела спросить... как он?

– Эспен? – она замолкает на секунду. – Он... ну, он держится. Но я вижу, что ему тяжело. Он очень скучает. Совсем на нём лица нет.

В груди снова ёкает. Я никак не ожидала такого ответа. Думала, она скажет что-то дежурное. Вообще не понимаю, почему вопрос сорвался с губ.

– Правда?

– Правда. Мы все переживаем за него. Он стал каким-то замкнутым. Даже больше, чем обычно, а ты ведь и сама знаешь, какой он молчаливый. Теперь он на работе сидит до ночи, не разговаривает почти ни с кем. Я думала, может, у вас что-то случилось? – она делает паузу. – Но я не хочу лезть не в своё дело.

– Ингунн, – шепчу я, пытаясь скрыть волнение в голосе. – Скажи... ты слышала что-то подозрительное про моего мужа в институте? Что он... с кем-то встречается?

В наушнике возникает долгая пауза. Я даже думаю, что связь оборвалась, но через секунду снова раздаётся голос Ингунн. Только теперь он звучит серьёзно.

– Что? Алина, о чём ты?

– Я просто хочу знать.

– Ты думаешь, что Эспен... – она замолкает. Потом говорит громче, как-то возмущённо. – Что ты! Это невозможно! Эспен только про тебя всегда говорит. Только про тебя! Он никогда ни с кем даже не флиртует, я вижу его каждый день. Он – образец верности. Я не знаю, что ты там подумала, но выбрось эти глупости из головы!

У меня перехватывает дыхание от такой горячности. Может я и дурочка, но по какой-то неведомой причине её голос внушает мне доверия. Звучит так искренне, негодующе. Будто я пытаюсь навешать гадость на святого человека.

Смешно. Кирилл ведь вчера так мне и сказал:«Он тебе изменял, может, кучу лет, а ты пребывала в уверенности, что он святой».

– Я слышала на той вечеринке, как меня обсуждали за спиной, – признаюсь я. – Слушала, как говорили, что Эспен с кем-то спит.

– Кто? – голос Ингунн становится жёстким. – Кто тебе это сказал?

– Две девушки. Я не знаю их имён. Они стояли у меня за спиной и говорили про него. Про то, что он горячий в постели.

Ингунн молчит, обдумывает. Может пытается вспомнить что-то.

– Это невозможно, – говорит она наконец. – Разве что он невероятный конспиратор, но я представить себе не могу, с кем бы он мог быть... Алина, может, это был просто дурацкий розыгрыш? Может кто-то неудачно пошутил?

– Не знаю.

– Послушай, – голос Ингунн становится мягче. – Я не знаю, что ты видела и слышала. Но я точно знаю, что Эспен любит тебя. Он всегда говорит о тебе с таким теплом. Когда так говорят, когда восхищаются своей женой – это точно любовь. Вот я со своим Лукасом из-за этого почти и рассталась. Может ты слышала? В общем-то муж совершенно не ценил меня. Как я думала. Но я рада, что мы с ним поговорили. Кстати… вот тебе и мой непрошенный совет. Вам с Эспеном просто нужно поговорить! Уверена, что это всё недоразумение!

Конечно. Поговорить… Я этого и хотела, но мой муж не умеет общаться. Он только и делает, что хмуро смотрит и что-то там себе думает. Или дрова колет…

– Да, конечно, – я чувствую, как слёзы подступают к глазам. – Но это ведь не всё. Я видела, как ты его обнимала на террасе. Видела, как поцеловала его.

Уф. А вот это самое сложное. Даже не верится, что я всё-таки решилась сказать это той, кого посчитала разлучницей. Вообще весь этот разговор кажется мне удивительным и странным. Сутки назад я бы и не подумала, что буду разговаривать с Ингунн и изливать ей свою душу и опасения насчёт Эспена.

– Я? – удивлённо тянет она. Замолкает на секунду. – О, я поняла. Я просто поблагодарила его за помощь с проектом. Я поцеловала его в щёку. По-дружески, Алина. Я замужем! У меня двое детей! Я даже в мыслях не допускала такого. Прости, если со стороны показалось как-то по-другому. Ох, я вообще в последнее время была вся завалена проблемами с Лукасом...

– Я поняла, – выдавливаю я. – Всё в порядке.

Ингунн замужем, восстанавливает отношения со своим Лукасом. К Эспену не подкатывала. Выходит, я реально увидела и поняла всё не так? Остаются только эти две девушки, который шептали гадости.

– Алина, – говорит Ингунн задумчиво. – А если это было специально? Может кто-то хотел, чтобы вы поссорились?

Кирилл. Его лицо снова всплывает перед глазами. Его вчерашние слова:«Ты моя. Должна быть моей». Его руки в подсобке на моей талии. Его пьяная злоба, направленная на меня. Его жажда заполучить меня.

Кирилл был на том вечере. Он видел всё. Он подошёл ко мне именно в тот момент, когда я думала, что моя жизнь рушится. И его коллеги нефтяники тоже были там. Девушки же среди них тоже были? Он мог попросить их сказать те слова. Он мог подговорить.

Я закрываю глаза.

– Ингунн, – говорю я. – А можно узнать список всех, кто был на том вечере? Я хочу знать, кто там был из других компаний.

– Список? – удивлённо спрашивает она. – Наверное, он есть. В организационном отделе. Я могу попросить.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Это очень важно.

– Хорошо. Я найду. И напишу тебе.

– Спасибо.

Мы прощаемся.

А я ещё несколько мгновений смотрю в пустоту перед собой, пытаясь понять, верно ли я копаю? И почему внутри зреет ощущение, что только сейчас всё становится на свои места? Будто пазлы сходятся, картинка вырисовывается.

И образ Эспена последних дней особенно чётко проявляется. Он страдал от того, что я ему не верю. Я видела боль в его глазах, видела его злость, и не верила ему. Даже если всё правда, и он был мне верен…

Что со мной не так? Почему я так легко повелась на всё это?