Текст книги "Убежище в горах (ЛП)"
Автор книги: Никки Джеймс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
Глава 4
Хаксли
Он был вне поля моего зрения, но не исчез из моей жизни.
Восемь-десять километров на юг.
Команда из шести человек.
Они следили за мной.
Мои легкие горели огнем и отзывались резкой болью, и я снова закашлялся в куртку, изо всех сил стараясь заглушать звук. Когда приступ утих, вокруг снова воцарилась тишина. Все мое нутро ощущало себя под прицелом чужих глаз, и я, прищурившись, снова осмотрел все вокруг, потому что мне казалось, будто я окружен и больше не в безопасности.
Мне нужно уходить.
Я должен найти себе новое жилье, где-нибудь подальше отсюда.
Мое убежище в этой глуши было рассекречено. Аспен и его команда следили за мной. Они наблюдают за мной. Хоть он и сказал, что не хотел этого. Он кормил меня выдуманной легендой об исследовательской работе, чтобы сбить меня с толку, но я не настолько глуп. Я все прочел между строк.
Проект «Гризли» – это прикрытие для операции «Убрать Хаксли Демпси». Их задача – найти меня, задержать, повесить на меня обвинения, арестовать и запереть в тюремной камере.
Я заглянул в ведро с уловом и недовольно поморщился на пару рыбешек, которых мне удалось поймать сегодня. Из них, безусловно, тоже можно приготовить ужин, но не такой, который я планировал. А с учетом двух зайцев, которых я сегодня упустил, мои мысли о предстоящем ужине и вовсе омрачились.
Взяв ведро, я осторожно побрел по тропинке по направлению к хижине. Всю дорогу у меня першило в горле, побуждая меня откашляться и прекратить это раздражение. Я сдерживался как можно дольше, чем вызвал неимоверно сильный и громкий приступ кашля.
Поставив ведро на тропе возле себя, я уткнулся в воротник и решил все же прокашляться, чтобы освободить свои легкие от мокроты. Я не хотел признавать этого, но мне становилось все хуже. У меня ломило все кости, и я ощущал, что меня неумолимо клонит в сон.
Забив на осторожность, я не стал изучать территорию возле дома на наличие шпионов и сразу прошел со своим скудным уловом в хижину. Там меня настиг еще один приступ кашля, настолько сильный, что я чуть было не упал на колени. Откашлявшись, я сбросил свои грязные ботинки и выставил их за дверь. Обычно я не делал этого, но Аспен и его люди все равно уже обнаружили меня, поэтому, наплевав на все, я потащил свою больную задницу в кровать.
Страх во мне отошел куда-то в сторону. Он никогда не покидал меня, и я знал, что должен быть начеку, но усталость от болезни взяла верх над всем.
Рыба в ведре плавала кругами, и я оставил ее на кухне, решив разобраться с ней позже. Я снял с себя куртку и все лишние слои одежды, дрожа от влажного холода, охватившего тело. Оставшись в термобелье, я сменил уличную шапку на шапку для сна и заполз под одеяло, не переставая кашлять. Тяжесть в груди заставляла свернуться меня в клубок.
Сон наступал, но прежде чем погрузиться в него полностью, я вспомнил лицо Аспена. Глаза небесно-голубые. Они были обучены скрывать обман, потому что я не видел лжи в них, хотя знал, что он врет. Его голос был ровным и глубоким. Баритон. Он был из тех людей, вся сущность которых успокаивала своей мягкостью. В моих фантазиях, искаженных болезнью, я позволил его сущности скользнуть по моей коже и обнять меня. До тех пор, пока его слова не всплыли в моем сознании.
Мои глаза открылись, и хотя я не мог вспомнить, что именно он говорил и какие слова использовал, я прекрасно понимал, что он имел в виду. Его успокаивающие интонации внезапно заставили меня оцепенеть.
Мое сердце билось громко и в бешеном ритме, сердцебиение – единственное, что было слышно в тишине. Звук полностью соответствовал скорости мыслей в моей голове, которые сменяли одна другую. Я долго ворочался и стонал от усталости, которая растекалась по всем моим конечностям. Эти мысли трансформировались, в конце концов, в кошмары, когда мой воспаленный мозг погрузился в беспокойный сон.
Только на следующий день я заставил себя вытащить ослабленное тело из постели. В хижине было очень холодно. Обернувшись в одеяло, я пытался разжечь камин, который игнорировал большую часть недели, опасаясь быть обнаруженным. Неудивительно, что я заболел, так как позволил холодной весне, с ее высокой влажностью, поселиться внутри жилища.
Дрожь пронзала все мое тело, казалось, что холод проник даже в кости. Меня лихорадило. В течение многих лет я не страдал даже насморком, а в тот единственный момент в жизни, когда мне нужно быть максимально собранным, я еле могу стоять на ногах.
Как только огонь разгорелся, я отправился на кухню, чтобы посмотреть, жива ли там моя рыба. Я не собирался оставлять ее в ведре так надолго, она должна была стать моим ужином в предыдущий вечер.
Они не двигались и не плавали, поэтому я пнул ведро ногой, одетой в носок. Это привело их в чувства, и пара сделала пару кругов в ведре, прежде чем снова успокоиться. Мне нужно было убить и почистить их, а также заставить себя их съесть, чтобы не чувствовать такую слабость.
Одна мысль о том, что нужно выходить из дома, заставляла меня стонать. У меня снова начался приступ кашля, поэтому я решил одеться еще теплее. Я надел второй слой термобелья, натянул на себя толстовку с капюшоном, но все равно не переставал дрожать. Одевшись, я натянул на себя флисовую куртку и заправил пряди волос в шапку.
С ведром, в котором плескалась рыба, разделочным ножом и несколькими вещами, необходимыми на открытом воздухе, которые я брал с собой для безопасности, я с трудом передвигал свои ноги по дороге к ручью. Снимать шкуры и разделывать рыбу у хижины было неразумно. В первый год проживания в этой местности, я испытал это на собственной шкуре. Гризли и волки появлялись при первых признаках забоя живности, а рыбьи потроха, оставленные возле дома, несли за собой большие проблемы.
С тех пор, как я усвоил этот рук, я начал разделывать всю добычу у ручья. Если они и захотят полакомиться объедками, то это будет достаточно далеко от хижины, и я могу не волноваться.
Шел я очень медленно. Моя грудь болела и сопротивлялась каждому шагу, у меня случилось полдюжины приступов кашля, прежде чем я добрался до места. Даже если я смогу почистить эти две рыбины не рухнув, то тот факт, что я смогу их съесть, становился все менее вероятным. Но мозгами я понимал, что есть мне необходимо.
У ручья я тщательно осмотрел местность, прежде чем ступить на выступ скалы. Там я поставил ведро и присел на корточки у воды, чтобы скорее очистить рыбу.
Я чистил ее на автомате, так как не редко приходилось это делать. Разделавшись с первой, я перешел ко второй. Новый приступ дикого кашля остановил меня, и все мое внимание сосредоточилось на том, чтобы очистить легкие от мокроты. Я ударил себя кулаком в грудь, уже даже не пытаясь заглушать звуки своего кашля.
Как только приступ отступил, я продолжил свое занятие. Чувствуя жуткую слабость, я изо всех сил старался справиться с простой задачей, которую выполнял прежде много раз. Полоснув ножом, чтобы сделать первый разрез, моя рука соскочила, и нож прошелся по большому пальцу руки.
– Дерьмо!
Я выронил нож и рыбу, чтобы ухватиться за раненый палец. Порез был глубокий, и я чувствовал пульсацию. Кровь просачивалась сквозь пальцы, и когда я неохотно разжал руку, чтобы посмотреть на рану, она хлынула и собиралась в лужицу на моей ладони.
– Е*аный в рот!
Стараясь устоять на выступе, я опустил руку в ледяную воду. Она онемела, но кровь мгновенно смылась, и я мог рассмотреть рану. Но в тот момент, когда я вынул руку из ручья, кровь снова начала сочиться.
Не имея под рукой ничего, чем я мог перевязать рану, я просто зажал ее рукой. Кровь капала на камень подо мной. Я сжал руку еще сильнее. Тут меня накрыл очередной приступ кашля, я выругался и ударил себя по груди, палец оказался прижатым к куртке, а кровь текла по ней, но я решил все-таки откашляться.
В этот раз я не смог контролировать и остановить кашель, и теперь сидел, хрипя и обливаясь кровью, у ведра с не дочищенной рыбой. В конце концов, приступ утих, и я, задыхаясь, хватал ртом воздух, в то время как волна головокружения отступила.
Шорох на берегу напугал меня. Отвлекшись на свою травму и болезнь, я совсем растерял бдительность. Я обернулся и мгновенно вскочил на ноги, готовясь ко встрече с хищником.
Из-за кучи упавших деревьев и кустов появился агент Аспен, он шел, нахмурившись. Он подошел ко мне, подняв руки, и посмотрел на меня, прежде чем сканировать глазами лес.
Находясь в растерянности, я опустил раненую руку, чтобы достать спрей от медведей, но как только угроза нападения слегка отступила, боль от пореза вернулась.
Аспен уже не смотрел на мое лицо, его взгляд переместился на мою руку. Его глаза расширились, и он снова посмотрел на меня, прежде чем двинуться мне навстречу снова. Все мои мышцы напряглись, и в моей голове не оставалось больше ни одной мысли, кроме как мысли об отступлении.
Я сделал шаг назад, но мой ботинок встретил там пустоту. На мгновение время застыло, а затем я начал падать. Ледяная вода поглотила меня и украла возможность вздохнуть. В этом месте ручей был неглубоким, поэтому я не опасался утонуть. Моя спина болезненно хрустнула, приземлившись на скользкие камни под водой, лишая меня чувств.
Все мои мысли улетучились, и я лежал в воде, не понимая, что происходит, прежде чем две крепкие мужские руки потянули меня наверх и вытащили обратно на скалистый выступ, откуда я упал минуту назад. Мои зубы стучали от холода, и я не мог остановить этот процесс. Через секунду после того, как я обрел твердую почву под ногами, я встал на колени, кашляя и задыхаясь.
Мои мышцы болели, а в ушах звенело. Прошло еще несколько минут, прежде чем я заметил, как Аспен дрожит и кричит на меня.
– Тут повсюду кровь! Ты что, совсем спятил?
Я был полностью разбит, и тело не слушалось меня, и все, что я мог делать, – это смотреть в его взволнованные голубые глаза. Обрывки, сказанных им, слов попадали в мой мозг, но я не всегда понимал их значения.
– ...ты понимаешь, насколько это опасно?!
Он хлопнул меня по щеке и схватил за подбородок, когда моя голова устало опустилась. Каждая моя конечность стала тяжелой, и меня настолько сильно тянуло лечь, что я не мог этому сопротивляться. Аспен не мог этого допустить. Он отпустил мое лицо, обматывая чем-то мою руку. Это была очень плотная ткань.
Меня снова захватил приступ кашля.
Я не заметил, в какой момент оказался прижатым к его крепкому телу, я все еще задыхался от нехватки воздуха в перерывах между приступами кашля.
– Ты должен встать. Я помогу тебе, но мы не можем оставаться здесь. Эй, приятель? – он снова хлопнул меня по щеке. – Ты меня слышишь?
Своей неповрежденной рукой я вцепился ему в куртку и позволил поднять меня на ноги. Снова приняв вертикальное положение, я пошатнулся. Он обхватил меня за талию и потянул дальше от ручья. Мое тело дрожало, не переставая. Промокшая одежда прилипла к телу и стала тяжелой, не давая мне нормально передвигаться.
Аспен снова заговорил, и я пытался вслушиваться в его слова, прежде чем снова потерять сознание.
– ...в этих краях полно медведей, а ты истекаешь кровью, как раненая собака. Ты потенциальная добыча, идиот!
Аспен тащил меня быстрее, чем я мог перебирать своими ногами, вверх по склону, а потом вниз по тропе к моей хижине. Несколько раз мне приходилось просить его остановится, потому что мои легкие требовали от меня откашляться. Глубоко в моем сознании иногда всплывали воспоминания, кто этот человек и что ему нужно.
Что если он пользуется тем, что я практически беззащитен и, возможно, умираю от пневмонии? Что если его команда сейчас шарится по моей хижине и подбрасывает улики, чтобы выставить меня виноватым и задержать?
А что если он и вовсе хочет хладнокровно убить меня?
«Ты моя добыча».
Ведь именно эти слова, похоже, произнес Аспен у ручья. И я слышал их.
Сил становилось все меньше, но я попытался вырваться из его крепкой хватки, но только споткнулся о ветку и тяжело завалился на бок. Внезапный удар моего тела о землю снова заставил меня закашляться.
Аспен снова поднял меня на ноги, после того как приступ прошел. Я качнулся вперед, и мы столкнулись грудь в грудь. Его руки держали меня, и я положил ему свою голову на плечо, подчиняясь болезни, которая полностью завладела мной.
Уткнувшись носом в его холщовую куртку, я почувствовал запахи, которые помнил еще с нашей первой встречи в магазине, и рефлекторно вдохнул. Он пах осенним днем, и эти запахи окутывали меня: сосновая смола, листья, земля и едва уловимый запах дыма от костра.
– Ты замерз. Уже скоро. Мы уже почти на месте, – пробормотал он.
Он оттолкнул меня, чтобы я смог стоять самостоятельно, и я был опечален тем, что оторвался от умиротворяющих запахов, исходивших от него.
Мы двинулись дальше, чуть медленнее, но увереннее. Он открыл дверь в хижину и втолкнул меня внутрь, прежде чем я успел что-то возразить. Затем он закрыл дверь за нами.
Звук закрытой двери эхом разнесся по хижине. Это было похоже на сигнал охотничьего горна, оповещающего о моей неминуемой гибели. Я старательно вглядывался в полумрак, ожидая нападения.
Аспен прошел вглубь хижины, оставив меня прислоненным к стене. Он щелкнул включателем лампы, стоящей на столике рядом с диваном, но ничего не произошло. Он перешел к другому маленькому столику с лампой возле кухни. Но снова ничего.
– Генератор, – прохрипел я. Мой голос был еле слышен в тишине, но Аспен уловил мои слова и понимающе кивнул.
Он быстро вернулся к входной двери и посмотрел на меня.
– Где он находится?
Я указал на восточную стену хижины, и он понял меня даже без слов. Затем он вышел.
Почти все во мне кричало, что я должен запереть дверь и забаррикадироваться внутри, но тогда я окажусь в ловушке. Он и его команда окружат меня, и я просто не смогу покинуть хижину. Мне нужно было бежать. Найти себе другое место и начать все заново.
Мой мозг соображал не так быстро, как должен, и прежде чем у меня в голове сформировался хороший план, заревел генератор, и Аспен вернулся в хижину. Он снова щелкнул выключателем на торце стола и потащил меня на кухню. Он усадил меня на единственный стул и начал стягивать с меня промокшую насквозь одежду.
Я прикладывал все усилия, чтобы остановить его. Я отмахнулся от него и огрызнулся. Но мой голос звучал скорее жалостно, чем грозно.
– Ты насквозь промок и промерз до костей. Я бы сказал, что ты чертовски простужен, но судя по звукам, которые вырываются у тебя из груди, ты уже одной ногой в могиле. Прекрати сопротивляться и снимай одежду, чтобы я мог тебя разогреть и осмотреть твой большой палец.
Мой большой палец.
При этом напоминании он снова запульсировал в такт моему сердцебиению, пульсация пробиралась по моей кисти и вверх по руке.
– Можно мне уединиться? – произнес я, мой голос стал чуть сильнее, но все еще полон хрипов.
Аспен опустил свой взгляд, его голубые глаза были полны беспокойства и сочувствия.
– Конечно, извини.
Он встал и осмотрел пространство хижины. Вскоре он заметил камин.
– У тебя есть дрова, которые я могу собрать, пока ты раздеваешься, – спросил он, указывая мне на камин.
Я утвердительно кивнул и ухватился за край стола, чтобы не упасть. Все поплыло перед моими глазами, и дрожь пробирала все сильнее.
– За домом.
– Я сейчас вернусь, – кивнув, сказал Аспен.
Потом он снова вышел из хижины.
Я не понимал, что мне делать дальше. Сбежать казалось лучшим вариантом, но я понимал, что рухну, преодолев буквально метров триста. Оставаться было еще хуже. Понимая, что он может вернуться в любое время, а я по-прежнему мокрый и замерзший, я старался все-таки снять с себя одежду. Этот процесс затянулся. Мало того, что я был слаб и еле стоял на ногах, так вдобавок одежда прилипла ко мне и, казалось, весила тонну.
Наконец-то я был абсолютно голый и быстро натянул на себя пару спортивок и рубашку с длинными рукавами. Моя шапка и волосы тоже были мокрыми. Я расчесал пальцами столько прядей, сколько смог, но с перевязанным пальцем не смог собрать их в хвост, поэтому оставил их спадающими на плечи.
Раздался тихий стук в дверь, прежде чем она приоткрылась.
– Я могу войти?
Мне хотелось ответить отрицательно, но вырвался положительный ответ.
Аспен вошел со связкой дров в руках. Ему понадобилось несколько минут, чтобы развести огонь, затем он встал и вытер руки о свои джинсы. Когда он повернулся и посмотрел на меня, мое сердце бешено заколотилось. От ощущения тревоги волосы на моих руках встали дыбом и по телу побежали мурашки. Я был в ловушке и слишком слаб, чтобы бороться.
– Могу я взглянуть на твою руку? У меня есть навыки оказания первой помощи, так как моя деятельность к этому обязывает. Возможно, я смогу тебе помочь.
Я слегка закашлялся, когда утвердительно кивнул и посмотрел на свою руку. Кровь просочилась сквозь материал, который он использовал. Только сейчас я присмотрелся и понял, что это его шарф.
Медленно он подошел к столу и присел на корточки, прежде чем поднять мою руку за запястье и размотать временную повязку. Сделав это, Аспен осмотрел увечье, которое я нанес себе ножом.
Тут я задумался, куда дел свой нож.
Кровотечение почти не было, а рука стала холодной и бледной.
– У тебя есть аптечка? – спросил Аспен, глядя мне прямо в глаза. Он прижимал шарф к ране и жестом попросил меня подержать его.
Кашель не дал мне ответить. Не в силах остановить его, я указал на аптечку подбородком. Я держал несколько основных предметов и медикаментов в пластиковом мешке на молнии в закутке под тумбочкой. Аспен понял меня и направился к тому месту.
Пока он двигался через комнату, я усиленно пытался откашляться. Чем дольше я кашлял, тем мне становилось хуже. С каждым новым приступом требовалось все больше времени, чтобы придти в себя. К тому времени, когда я больше не кашлял и не задыхался, я начал искать Аспена глазами в комнате.
Наконец, я восстановился и увидел, что делает Аспен.
– Нет!!! – крикнул я ему, вскочив с места.
Глава 5
Аспен
Я предположил, что он указывает мне на тумбочку, поэтому без всякой задней мысли пересек комнату и уставился на ветхий предмет мебели у его постели. Она была значительно повреждена и перекошена. На ее поверхности было множество царапин и сколов, и на полу она стояла довольно неустойчиво.
Когда я попытался открыть ящик, он застрял и сопротивлялся, и мне понадобились усилия, чтобы выдвинуть его. Весь этот процесс сопровождался жутким кашлем бедняги, который пытался выплюнуть свои легкие, находясь позади меня. Какого черта он решил, что достаточно здоров, чтобы выйти на улицу, я искренне не понимал.
В ящике тумбочки лежало несколько вещей. Потрепанная тетрадь, которую я вытащил и переместил в другую руку; небольшая коробочка, с выгравированными на ней птицами, которая была слишком мала для аптечки. Также там валялись несколько мелочей: простой карандаш, батарейки, зажигалки, небольшой моток бечевки, а также фотография, которая была перевернута изображением вниз.
Аптечки я там не обнаружил и уже хотел переспросить у больного, чтобы уточнить ее местоположение, но вместо этого рефлекторно перевернул фотокарточку и посмотрел на изображение.
Фотография была довольно потрепанной. Поверхность была поцарапана, но изображение оставалось четким. На ней было двое мужчин в смокингах, их лица были близко друг к другу, и они улыбались. У обоих мужчин руки были прижаты к груди, а на пальцах красовались кольца. Похоже, что это было свадебное фото.
В этой фотографии было что-то странно знакомое мне, и от этого ощущения по моему телу пробежали мурашки. Парень слева был более молодой и менее мускулистой версией мужчины, который сейчас задыхался от кашля за столом на кухне. На изображении его волосы были короткими и более светлыми, у него не было бороды, но это, безусловно, был он. Однако причиной моей тревоги был второй парень на фото.
Я чувствовал, что он мне знаком, но не мог вспомнить, где видел его лицо. Оливковая кожа и темные черты подчеркивали острые углы его лица. Парень был очень красивым и высоким, с янтарно-карими глазами и длинными ресницами, и он улыбался своему возлюбленному.
Я точно знал его. Откуда я с ним знаком? И кто он такой?
– Нет!!! – хриплый и сдавленный крик раздался с кухни.
Он заставил меня вздрогнуть и поднять глаза.
– Не прикасайся к этому! – произнес он, встав на ноги и посмотрев на меня с яростью.
– Прости, – произнес я и поспешил убрать фото и тетрадь обратно в ящик.
Мне потребовались усилия, чтобы закрыть его. К тому моменту, когда я справился, больной был уже рядом со мной и оттолкнул меня от тумбочки. Он встал между мной и ящиком и грозно смотрел на меня. Каким бы он не был ослабшим в данный момент, вид его не внушал мне доверия и немного пугал, поэтому я слегка отступил.
– Послушай, я просто пытался найти аптечку. Я думал, ты указываешь мне на тумбочку. Я не хотел...
– Что они тебе сказали?
– Ты о чем?
– Обо мне, – рявкнул он в мою сторону. – Что они тебе рассказали обо мне?
Я отступил еще на шаг и покачал головой, показывая, что не понимаю, о чем идет речь.
– Кто они?
Он боролся с очередным приступом кашля, стараясь удерживаться на ногах, но силы были не на его стороне и недуг брал над ним верх.
– Я знаю, что они делают... – пробормотал он и будто завис, задумавшись о чем-то.
Его колени подкосились, но он успел ухватиться за край кровати. Я не был уверен, но казалось, что он бредит от лихорадки. Он нес какую-то чепуху. С осторожностью, стараясь не терять бдительности, я подошел к нему и положил свою руку ему на плечо.
– Почему бы тебе снова не присесть. Мне, правда, нужно осмотреть твою руку, чтобы оценить, насколько серьезна рана. Возможно, придется тебя штопать, потому что порез кажется глубоким.
На минуту вспышка страха отразилась в его темных глазах, все его тело напряглось. Он сжал свои челюсти, стараясь не показывать своих эмоций. Он сел, продолжая подозрительно смотреть на меня, хотя я не понимал, чем это вызвано. Он нагнулся и достал аптечку, которую я не заметил в открытом пространстве под тумбочкой, и протянул ее мне.
Внутри было совсем мало предметов. В основном это была марля, бинты, несколько булавок и лейкопластырь. Я надеялся, что швы ему не понадобятся, потому что был уверен, что в больницу его не затащишь.
Пока он неподвижно сидел на кровати, я встал перед ним на колени и взял его раненую руку. Он не сопротивлялся этому, но заметно напрягся. Когда я снова снял шарф с его раны, то заметил, что пульсация и дрожь явно уменьшились.
Его мокрые волосы лежали у него на плечах, обрамляя его лицо, и он молча наблюдал за моей работой. Я дул ему на руку, пока осматривал порез. Его рука все еще была холодной, но рана не кровоточила. Она была глубокая и около трех сантиметров длиной, но я подумал, что вполне можно обойтись без швов.
– У тебя есть спирт или перекись? Или хотя бы что-то в этом роде, чтобы я обработал рану?
– Внизу, – ответил он, дернув ногой в сторону тумбочки.
Я порылся под ней и нашел полбутылки алкоголя. Поскольку ваты у него не оказалось, мне пришлось расположить шарф у него под рукой и лить спиртное прямо на рану. В тот момент, когда струя коснулась его кожи, он втянул воздух сквозь зубы и зарычал. Я представляю, как ему было чертовски неприятно.
– Потерпи, – тихо произнес я.
Он позволил мне дотронуться до раны и обильнее промыть ее алкоголем. От моих манипуляций кровотечение возобновилось, но не было столь сильным. Как только я обработал рану, я извлек из аптечки марлю и приложил ее к разрезу, чтобы сделать перевязку. Занимаясь этим, я решился завести разговор. Я до сих пор ничего не знал об этом парне, кроме того, что он проживает в хижине незаконно и не в восторге от моего появления тут. Кроме того, я никак не мог понять, почему появилось странное чувство чего-то знакомого. Особенного это касалось второго парня с фотографии.
– Ты все еще не хочешь представиться? После того как я вожусь с твоей раной, мне кажется мы могли бы хотя бы нормально познакомиться.
Я зубами оторвал еще один кусок бинта для перевязки.
– Ты уже знаешь мое имя, – сухо ответил он.
Я остановился и посмотрел в его темные глаза цвета лесного ореха. Они были тяжелыми и окруженными темными кругами. Я рассмотрел перед собой молодого мужчину с фотографии где-то среди бороды и длинных волос, но все еще не мог вспомнить, где я его видел. Его щеки сейчас были впалыми, а губы, скрытые частично в бороде, бледными. Он был крайне болен.
– Почему ты так уверен, что я должен тебя знать?
Он пристально посмотрел на меня.
– Это он нанял тебя. Ты один из его головорезов. За мной наблюдает целая команда. Я уверен, что ложные обвинения против меня уже сфабрикованы. Я только не понимаю, почему ты медлишь.
Я нахмурился, но был заинтригован постоянным потоком запутанной информации, которая слетала с его бледных губ. Это определенно был бред, вызванный лихорадкой. Ему нужен был отдых.
– Как тебя все-таки зовут? – настаивал я сквозь улыбку.
Но вот его это не веселило, он склонился надо мной, глядя мне прямо в глаза.
– А может, ты скажешь мне, как меня зовут?
Я неожиданно рассмеялся, от чего он вздрогнул. Но я не мог сдержаться, настолько он был наигранно серьезен.
– Приятель, у тебя жар, и ты сходишь с ума. Ну, давай, я буду звать тебя Джо. Если ты, конечно, не против?
Я наклонил голову и закончил закреплять марлю. Я сложил остальные припасы в аптечку и вернул ее обратно под тумбочку. Я остался стоять на коленях перед ним и положил ему на колено руку, чтобы привлечь его внимание.
– Хорошо, Джо. О ране мы позаботились. Держи ее в чистоте, и тогда она быстро заживет. И еще один маленький совет: когда так болеешь, сиди дома. Еще одно подобное происшествие в краю, где обитает полно медведей, и ты привлечешь не только их внимание, но и волков. Ты реально можешь плохо закончить такими темпами. А сейчас я советую тебе отдохнуть.
Он посмотрел на мою руку, затем медленно перевел свой взгляд на мое лицо. В тишине хижины было слышно, как бешено колотится его сердце. Напряжение между нами еще сохранялось, но оно было смешано с чем-то еще, чего я не мог понять. Какое-то непонятное тепло объединяло нас в эти минуты.
Мы просидели в тишине несколько мгновений.
Когда я не дождался от него никакого ответа, я поднялся с колен, чтобы уйти. Когда я уже подходил к двери, он снова заговорил.
– Мое имя Хаксли. Тебе ведь уже известно это, не так ли?
Я наклонил голову и еще раз изучил его с головы до ног. Он был предельно серьезен. Хотя я надеялся на то, что ранее он просто шутил, чтобы напугать меня, теперь тревога в его глазах убедила меня, что это не так.
– Это не важно, приятель. Поправляйся.
***
Возвращаясь в лагерь, я размышлял о том, какое странное стечение обстоятельств привело меня к якобы «свободному» домику покойного Томаса Эльдерфилда. Первоначально, выйдя на улицу свежим утром, я просто был охвачен непреодолимым желанием побольше узнать о нашем странном соседе. Я оставил инструкции своей команде по их первому сбору информации о местонахождении гризли в данной местности, в то время, когда сам был ведом необъяснимой тягой к укрытой среди скал хижине. Мне не потребовалось много времени, чтобы определить местоположение ее обитателя. Выйдя с тропы, я обнаружил Хаксли, которого мое появление застало врасплох. С этого момента все события дня вышли из-под контроля.
«Хаксли? Хаксли?»
Это не было просто именем. Мне казалось, что в моей голове оно соотносится с каким-то туманным образом. Будто в моей памяти было зарыто какое-то воспоминание об этом человеке, но я не мог никак его раскопать.
«Хаксли? А кем был второй парень с фотографии?»
Это была свадебная фотография. Они были женаты. Значит, Хаксли точно гей. А где же тогда его супруг? И почему Хаксли скрывается в этой хижине?
Пока я думал, квадроцикл нес меня к лагерю. Слишком много вопросов терзало мой мозг, а ответов совсем не было. Когда наша хижина появилась в поле зрения, я отбросил вопросы, чтобы вернуться к ним позже. Была середина дня, а значит, команда будет ждать дальнейших инструкций, как только вернется с ежедневных обходов.
Зейн был единственным, кто оказался в доме на момент моего возвращения. Он был занят составлением различных таблиц. Как только наши образцы будут обнаружены, их данные будут регистрироваться и систематизироваться, чтобы сократить объем работы, когда лето закончится. Парень только на секунду оторвался от компьютера, когда я вошел в хижину. Гостиная была похожа на развалины после бомбежки: среди кучи коробок и папок, валялись ноутбуки ребят, бутылки и остатки еды.
Я решил приготовить себе кофе. Как только я налил напиток в свою любимую кружку, устроился в плетеное кресло напротив Зейна. Он выглянул из-за ноута и посмотрел на мою дымящуюся чашку.
– Я бы с удовольствием выпил кофе, Аспен, спасибо, что предложил. Нет-нет, сиди, я сам принесу.
Он отодвинул ноутбук в сторону и захихал, когда я засмеялся.
– Ну ты и задница, – кинул я в его сторону.
– Подходящее сравнение, – ответил Зейн, направляясь на кухню, – я выполняю за тебя всю грязную работу.
– Как у нас дела?
Зейн минуту был занят приготовлением кофе, затем отхлебнул из чашки и вернулся на свое место.
– Я пытаюсь вытащить формы с университетского сайта, но это крайне изнурительно. Все было бы гораздо быстрее, если бы наше интернет-соединение не было из каменного века. Сигнал здесь – дерьмо. Даже дозвониться невозможно, хотя я всегда считал, что университет должен идти в ногу со временем.
– Мне это прекрасно известно. Мы добиваемся этого годами, но нужно радоваться, что мы живем не в трейлере, как вертолетная бригада. Тогда бы нам пришлось ездить несколько раз в неделю в город, чтобы поймать хоть какой-то сигнал. Если ты хочешь что-то более стабильное, то нужно ехать в Эшленд Парк, который в часе езды отсюда. У них довольно высокая скорость интернета в местной библиотеке.
Зейн задумался, будто размышляя о том, стоит ли тратить час на то, чтобы загрузить несколько таблиц. Затем его взгляд упал на мою рубашку, и он нахмурился.
– Это что, кровь?
Я посмотрел вниз и отодвинул стопку с книгами на столе, чтобы поставить кружку с кофе.
– Не волнуйся, это не моя, но мне нужно переодеться, если я снова соберусь выйти из дома. В той хижине, где мы были, я встретил жильца.
– Я думал, что она должна пустовать.
– Ну как видишь, это не так.
Зейн поставил ноутбук на колени и поправил очки.
– Наверное, мы должны сообщить об этом.
Образ Хаксли вновь возник в моей голове. Длинные, волнистые, мокрые волосы обрамляли его лицо. Обеспокоенные, обвиняющие меня в чем-то глаза, жар от которых заставлял мой член реагировать, вне зависимости от ситуации и обстоятельств. Конечно, я понимал, что правильно было связаться с властями и сообщить о наших подозрениях, но волна возбуждающего тепла прокатилась по моему телу при одной мысли о Хаксли. В нем было что-то таинственное и интригующее, что тянуло меня к нему, и я не мог этому противиться. Я не мог допустить, чтобы его трогали, пока я не разгадаю эту загадку.
