Текст книги "Русский флот на чужбине"

Автор книги: Никита Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

Будучи в эмиграции, Марченко не захотел расставаться с летной специальностью. Два года он служил в югославской авиации, но по примеру товарищей Рагозина и Крыгина в 1922 г. поступил на испанскую службу. В испанских источниках, как и другие русские эмигранты, он фигурирует под двойной фамилией, – Марченко-Ларинов. Около года Марченко прослужил в должности инструктора гидроавиации в той же самой школе, где до него служил Рагозин. До 1927 г. Марченко служил в Марокко, в том же году получил испанское гражданство. В дальнейшем, до 1931 г., он преподавал в школе пилотов гражданской авиации, расположенной в провинции Альбасьете, где вначале был преподавателем, а вплоть до 1934 г. являлся директором школы и аэродрома Бараяс. В 1935 г. Марченко прошел курс обучения ночным полетам в Германии. Затем Марченко перешел работать пилотом на гражданские авиалинии на маршруты Мадрид – Париж и Мадрид – Берлин. После выступления генерала Франко Марченко отстранили от полетов и арестовали, но вскоре с помощью французского посольства ему удалось перебраться во Францию, в Байонну. Оттуда за собственный счет он отправился обратно в Испанию, на подконтрольную франкистам территорию.

Естественно, опыт бывшего русского морского летчика оказался востребованным. Марченко служил в бомбардировочной авиации (первоначально в чине младшего лейтенанта; 10 марта 1936 г. он получил чин лейтенанта) и выполнял самые разнообразные и сложные задания. Например, он оказался одним из немногих летчиков, выполнявших ночные полеты. Марченко принимал участие в снабжении с воздуха монастыря Вирхен де ла Кабеса, расположенного на юге Испании в провинции Хаен. В монастыре и расположенном рядом дворце Эль Люгар Нуэва укрылись жандармы упомянутой провинции вместе со своими семьями. Осада монастыря продолжалась с 14 сентября 1936 г. по 1 мая 1937 г. Самолетами из Севильи осажденным регулярно два раза в сутки, в т. ч. и ночью, сбрасывались продукты питания, боеприпасы и почта. Выполнение этой задачи оказалось связано с немалыми трудностями, т. к. требовалось летать на предельно малой высоте, подвергаясь ежесекундно риску быть сбитым огнем зенитных орудий.

Марченко участвовал также в сражении у Брунете (наступательная операция республиканских войск, проведённая в июле 1937 г. с целью окружения и разгрома мадридского корпуса франкистов), бомбардировке важного торгового порта Альмерия (январь 1937 г.), в арагонской кампании 1937 г.

Поскольку в Испании еще не было достаточного количества летчиков, умевших летать ночью, вся тяжесть ночных полетов легла на известного испанского летчика капитана Карлоса де Айя Гонсалеса и самого Марченко. В марте 1937 г. капитан Айя организовал 1-ю ночную эскадрилью бомбардировщиков Ju-52, в составе которой и стал служить Марченко (с 5 марта). После того как монастырь монастыря Вирхен де ла Кабеса взяли республиканцы, Всеволода Михайловича Марченко перевели на сарагосский фронт. Рагозин вспоминал: « В наше последнее свидание с ним, я был поражен видом страшной усталости не только его лица, но отпечатывавшейся по всей его фигуре, и в тот же день написал начальнику авиации, прося перевести В.М., хотя бы временно, в Школу наблюдателей, зная, что Марченко раньше умрет, чем попросится в тыл. Ответ пришел, и положительный, но раньше пришло трагическое известие о гибели Всеволода Михайловича» [142]142
  Рагозин Н. А. Геройская гибель капитана испанской авиации, бывшего старшего лейтенанта Всеволода Михайловича Марченко // Морские записки. 1954. № 3. С. 40.


[Закрыть].

Погиб В.М. Марченко, по рассказам его сослуживцев, при трагических обстоятельствах. Он вылетел на бомбардировщике «Юнкерс-52/3m» для нанесения бомбового удара по аэродрому республиканцев вблизи города Альканьис вечером 14 сентября 1937 г. в 20 часов 30 минут. Во время первого захода над аэродромом были сброшены осветительные ракеты. Во время последующих двух заходов Марченко сбросил 2/3 смертоносного груза. Но в тот момент, когда «Юнкерс» собрался идти на последний круг, чтобы сбросить оставшиеся бомбы, из-за облаков вышла полная луна, высветив силуэт бомбардировщика. Несмотря на это, Всеволод Михайлович не стал отказываться от завершения задания. Во время последнего захода его обнаружил республиканский истребитель И-15, ранее поднявшийся в воздух. Он зашел в хвост «Юнкерсу» и открыл огонь из пулеметов. Первая же очередь сразила второго пилота лейтенанта Мундатаса. Механик и радист попытались открыть ответный огонь из пулеметов, но уже следующая очередь попала в топливный бак, и самолет загорелся. В.М. Марченко отдал экипажу приказ спасаться на парашютах и сам выпрыгнул последним. При этом погиб радист, парашют которого загорелся, а Марченко и механик самолета благополучно достигли земли, не видя друг друга. Освободившись от парашюта, Всеволод Михайлович начал пробираться в направлении позиций франкистов, находившихся в 50–60 км от места его падения. Однако вскоре, невдалеке от шоссе, его обнаружили республиканские военные, выехавшие на автомобиле сразу же после того, как был замечен пожар и падение «Юнкерса». Марченко пытался отстреливаться, но вскоре в его пистолете кончились патроны, он попал в плен и был доставлен в расположение советских летчиков. Узнав соотечественника, они отнеслись к нему доброжелательно и даже послали за врачом, чтобы тот осмотрел его ожоги. Но внезапно в помещение вошли двое республиканцев и, ни слова ни говоря, убили Марченко выстрелами из пистолетов. Так описывает его гибель Н.А. Рагозин, опираясь на донесение спасшегося механика самолета Марченко. По версии однокашника по Морскому корпусу старшего лейтенанта Ф.Ф. Пелля, выдвинутой на основании письма сына В.М. Марченко, события выглядят несколько по-иному. По его словам, самолет Марченко был сбит во время четвертого, последнего пролета над аэродромом, который Марченко совершил для того, чтобы убедиться в результатах налета (для чего сбросил еще одну осветительную ракету). Вслед за этим его сбил республиканский истребитель. После того как радист и механик выпрыгнули с парашютом, Марченко, планируя, пытался достичь своих позиций, но, видя, что ему это не удастся, также покинул самолет. Погиб же он в перестрелке с испанцами, находившимися в высланном на его поиски автомобиле. Причем, по просьбе советских летчиков, его похоронили на городском кладбище, но вскоре республиканцами прах Марченко был вырыт, выкинут из гроба и закопан вне кладбища. Лишь после занятия этой местности франкистами сын отыскал могилу Всеволода Михайловича и перевез его тело в Севилью, где и похоронил отца с воинскими почестями. В выходившем в Париже журнале «Часовой», регулярно публиковавшем корреспонденции об участии русских добровольцев в войне в Испании, было помещено сообщение о гибели Марченко, подписанное псевдонимом «Один из добровольцев» и датированное 2-м октября 1937 г. Согласно ему, Марченко и остальные члены экипажа бомбардировщика погибли при падении его на землю, после того, как он загорелся от огня республиканского истребителя. На наш взгляд, первые две версии больше соответствуют действительности. Версию о том, что Марченко расстреляли уже на земле, причем без суда, высказывает и испанский историк Хосэ Луис Де Месса Гутеррез в своей работе, посвященной русским добровольцам в армии Франко. Еще одну версию гибели Марченко он же озвучивает в другой своей работе. Ссылаясь на публикацию в испанском журнале «Самолет» («Aeroplano»), он пишет, что на земле Марченко был арестован, затем доставлен на аэродром Сариньена, предан суду и затем расстрелян в городе Альбатилло [143]143
  De Mesa J.L. Los otros internacionales. Madrid, 1998. P. 103. 12 Кузнецовы. A. 337


[Закрыть].

Так как число ночных воздушных боев во время Гражданской войны в Испании было невелико, и большинство самолетов, сбитых в ночном бою, записали на свой счет советские летчики, можно предположить, кто именно сбил самолет Всеволода Михайловича Марченко. Скорее всего – это капитан Иван Трофимович Еременко (1910–1986), командир действовавшей под Сарагосой эскадрильи И-15. Он воевал в Испании с мая 1937 г. по 6 февраля 1938 г. Целый ряд советских источников [144]144
  Джога И.М., Кузнецов И.И. Герои боев с фашистами в Испании // История СССР. 1970. № 4. С. 87. Гусев А.И. Гневное небо Испании. М, 1973. С. 68. Шингарев С. «Чатос» идут в атаку. M., 1986. С. 165.


[Закрыть]подтверждает тот факт, что именно он сбил в районе Сарагосы бомбардировщик противника в ночь на 15 сентября 1937 г. За действия в Испании Еременко дважды награжден орденом Красного Знамени (2 сентября 1937 г. и 2 марта 1938 г.), а 28 октября 1938 г. ему было присвоено звание Героя Советского Союза, причем именно за бои под Сарагосой.

Так что вполне мог оказаться прав старший лейтенант Ф.Ф. Пелль, написавший в некрологе, опубликованном в пражском «Морском журнале», такие слова: « Кто знает, может быть красный аппарат, сбивший его, управлялся также русским, и погиб наш однокашник от братской руки» [145]145
  Пелль Ф. Некролог В. М. Марченко //Морской журнал. 1937. № 120 (12). С. 31


[Закрыть]. Скорее всего, так оно и случилось. Гражданская война продолжалась…

Посмертно Марченко был произведен в капитаны, а его вдове Вере Зеленской была назначена пенсия. Марченко неоднократно был отмечен испанскими наградами; по некоторым данным он был награжден одной из высших военных наград Испании – коллективной лауреадой. Эта награда представляла черный бархатный щиток с гербом провинции Наварра, предназначенный для ношения на правой стороне груди.

Третий «русский испанец» – Михаил Андреевич Крыгин – был практически ровесником Марченко и Рагозина. Достаточно похожим было и начало их служебной биографии. Крыгин родился 1 ноября 1890 г. в семье офицера Области Войска Донского. Воспитание получил в Донском Императора Александра III кадетском корпусе и в Морском корпусе, где обучался с 30 мая 1909 по май 1912 г. В период обучения в Морском корпусе Крыгин был назначен унтер-офицером одного из младших классов. По всей видимости, он пользовался любовью и уважением своих подопечных, т. к. при выпуске получил от них в подарок кортик с надписью «Капралу от класса» [146]146
  Белоборов А.П. Из воспоминаний / Морской кадетский корпус в воспоминаниях современников / Сост. А.Ю. Емелин. СПб., 2003. С. 151.


[Закрыть].

5 октября 1912 г. произведен в мичманы; ходил на учебных судах «Рында» (1909) и «Воин» (1910), на крейсерах «Аврора» (1910), «Россия» (1911), «Богатырь» (1911), линкоре «Ростислав» (1912,1913), крейсере «Кагул» (1913). Во время Великой войны, 10 апреля 1916 г., получил погоны лейтенанта.

Обучение на военно-морского летчика проходил на станции Круглая Бухта. Из наградных листов следует, что морским летчиком Крыгин был объявлен 11 ноября 1915 г., хотя в боевых вылетах участвовал еще с июля того же года и в том же месяце был направлен в отряд Б-1 (позже 1-й корабельный отряд). За действия против Зонгулдака 24 января 1916 г. Крыгина представили к ордену Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом За охранение транспортов в марте того же года был представлен к ордену Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом В августе – октябре 1916 г. Крыгин командовал особым отрядом корабельной авиации (отряд воевал в Румынии), в ноябре 1916 г. – 2-м корабельным отрядом и, возможно (эта информация до конца не подтверждена), – 1-м дивизионом Воздушной дивизии Черного моря в конце 1917 г.

В период Гражданской войны биография Крыгина прослеживается по документам весьма неполно. Как и Рагозину, ему довелось послужить и у красных, и у белых. В апреле 1918 г. Крыгин командовал Школой воздушного боя в Красном Селе. Однако затем появляется уже в стане белых. 25 декабря 1918 г. старшему лейтенанту Крыгину, служившему в Донском авиационном дивизионе, присвоили чин капитана 2-го ранга. Можно предположить, что на Дону Крыгин оказался, взяв отпуск по какой-либо причине. Прибыв домой и обнаружив, что родные места заняты антибольшевистскими силами, он мог быть мобилизован как офицер, либо мог уйти к белым сознательно. Чин старшего лейтенанта Михаил Андреевич, скорее всего, получил в Донской авиации, так как в списке офицеров флота, вышедшем в 1917 г., он числится лейтенантом. На наш взгляд, казачье происхождение и последующая служба у белых вплоть до самой эвакуации свидетельствуют скорее о сознательности его выбора.

С выходом русских частей к Черному морю у Крыгина появилась возможность вернуться в свою родную стихию – гидроавиацию. Об этом свидетельствуют следующие строки из рапорта морскою летчика лейтенанта Корниловича помощнику инспектора авиации Добровольческой армии полковнику Гаусману от 14 января 1919 г : «…из войска Донского вызывается старший лейтенант Крыгин для общего заведывания гидроавиацией[Черного моря. – Н.К]…» Упоминание о Крыгине как о старшем лейтенанте свидетельствует о том, что приказ командования Добровольческой армией мог быть еще неизвестен в этот момент на Черном море. Во всех последующих документах Крыгин именуется капитаном второго ранга. Будучи по выпуску из Морского корпуса на год младше коллег Рагозина и Марченко, Крыгин смог сделать в период Гражданской войны более удачную карьеру по сравнению с ними…

С занятием Севастополя белыми войсками появились надежды на скорое возрождение Черноморскою флота. Правда, этому противодействовали «союзники», страны Антанты, чьи корабли находились в черноморских портах. Их интересовала прежде всего собственная выгода, а не воссоздание русской морской мощи. Тем не менее восстановление уничтоженных войной и разрухой гидроавиационных частей входило в планы русского командования. В документах, относящихся к февралю 1919 г., имеются сведения о предполагаемом формировании на Черном море трех гидроавиационных отрядов, в том числе одного для Перекопа, второго для Сочи или Туапсе, а также одного или двух отрядов для Каспия [147]147
  Там же. Л. 48.


[Закрыть]. Однако из-за отсутствия материальной части этим весьма смелым проектам не было суждено осуществиться.

Весной 1919 г., после ухода немецких частей из Украины, большевики начали наступление на Крым, и союзники приняли решение об эвакуации Севастополя. Во время эвакуации они разграбили и привели в негодность значительное количество русских кораблей и имущества. Досталось и гидроавиации. Например, Варнек сообщал: « Французы занялись приведением в негодность орудий береговых батарей и разгромили базу гидроавиации, уничтожив все самолеты. Оставшиеся в их распоряжении десять летчиков с капитаном 2-го ранга Крыгиным во главе, которые по заданию французского начальника войск вылетали на разведки, получили разрешение погрузиться на транспорт „Почин“, на котором был поднят греческий флаг, ушедший в Пирей с беженцами-греками».

Однако в июне 1919 г. ВСЮР вновь заняла Севастополь и Крым, затем и большую часть Украины. Оставшиеся русские корабли вернулись в Севастополь, и забрезжила надежда на победу над большевиками. В этот период и вернулся из кратковременной эмиграции Крыгин, продолжив службу в гидроавиации Черноморского флота. Как говорилось выше, о ее структуре в период Гражданской войны известно очень и очень мало. Поэтому, какие должности занимал в ней Крыгин в разные периоды ее существования, до сих пор неизвестно. Известно, что в течение 1919 г. он командовал 1-м Добровольческим морским авиаотрядом в Севастополе. В Крыму Крыгин пробыл вплоть до самой эвакуации, произошедшей в ноябре 1920 г. Вместе со многими чинами Черноморского флота он оказался в Бизерте, где с января 1921 г. находился на эсминце «Дерзкий», занимая должность старшего офицера этого корабля. В 1922 г., по-видимому, последовав примеру боевого товарища Рагозина, Крыгин покинул эскадру и продолжил свою летную и боевую биографию в рядах испанской авиации.

19 июня 1922 г. Крыгин прибыл в Малагу, а с июля началась его служба в авиации. За боевые заслуги во время войны в Марокко 1 января 1924 г. он был произведен в сержанты, а ровно через пять месяцев – в «зауряд-офицеры» («suboficial»). 26 июня 1926 г. Крыгин получил чин младшего лейтенанта, ровно через пять лет – лейтенанта.

В некрологе, опубликованном в «Бюллетене Общества бывших Русских Морских Офицеров в Америке» от 24 апреля 1938 г., о жизни Крыгина в Испании сообщалось следующее: « В 1922 г., получив приглашение на службу в Испанию, Михаил Александрович[так в тексте, здесь и далее правильно читать – Андреевич. – Н.К], выезжает туда вместе сост[аршим] лейтенантом И. Рагозиным и ныне погибшим В. Марченко. Принятые по недоразумению за шпионов, они попадают в тюрьму, но освобождаются капитаном Франко, братом генерала. Михаил Александрович, в должности инструктора школы высшего пилотажа, обучает капитана Франко… В войне с арабами в Мароко, Михаил Александрович получает ряд боевых наград. После войны, владелец германской фирмы Дорнье лично предлагает русскому морскому офицеру М.А. Крыгину быть его летчиком-представителем по сдаче аппаратов в ряде стран. Зимой 1929–30 г. М.А. Крыгин попадает в Нью-Йорк и, в течение своего пребывания в Америке, состоит членом нашего Общества».

Хосэ Луис Де Месса Гутеррез утверждал, что Крыгин (в Испании он именовался Крыгин-Мелоканов) прибыл на испанскую землю в 1922 г. и вскоре поступил на службу в военную авиацию. Первоначально он получил назначение на Майорку; Новая в его жизни гражданская война застала Крыгина на базе Лос-Альказарес в Мурсии.

Участие Крыгина в испанской гражданской войне и его последующая судьба пока что представляют неразрешимую загадку. По испанским данным, он был насильно мобилизован в республиканскую авиацию, где числился пилотом. Причиной, по которой Крыгин согласился служить республиканцам, Хосэ Луис Де Месса Гутеррез называет угрозу расстрела его пожилой матери, жившей в России. При этом летать ему не позволяли, опасаясь побега в стан франкистов. По испанским данным, после окончания войны Крыгин уехал во Францию, где следы его затерялись [148]148
  De Mesa Gutierrez J. L. Rusos blancos en la Guerra civil у la division azul // SERGA. 2000. Septembre – Octobre. P. 31.


[Закрыть].

Между тем русский журнал «Часовой», подробно освещавший боевые действия русских добровольцев на стороне франкистов, в 1938 г. писал о том, что Крыгин « пал, защищая белую идею». Нужно отметить, что главный редактор «Часового» В.В. Орехов сам находился на испанском фронте в указанный период, и чаще всего информация, публикуемая в журнале, отличалась достоверностью. Сведения из «Часового» перепечатали морские эмигрантские издания. Однако 34 года спустя в «Бюллетене Общества офицеров Российского Императорского флота в Америке» (№ 127 за 1972 г.) был опубликован список здравствующих офицеров, окончивших Морской корпус и Морское инженерное училище в 1912 г. В этом списке фигурирует и капитан 2-го ранга Крыгин как проживающий на острове Майорка. Конечно, можно предположить, что составитель списка лейтенант А.А. Штром перепутал Крыгина с Рагозиным, скончавшимся на Майорке пятнадцатью годами ранее, но Рагозин окончил корпус в 1911 г., да и сообщение о его смерти уже публиковалось в «Бюллетене». Поэтому все-таки возможно, что Крыгин вполне мирно ушел в лучший мир, стараясь не афишировать свое участие в период гражданской войны в Испании.

Думается, весьма серьезным и практически исчерпывающим аргументом в пользу службы Крыгина на республиканской стороне является полное отсутствие какой-либо информации о нем в мемуарах Рагозина, который специально подчеркивает, что из русских моряков только он сам и Марченко воевали на стороне приверженцев Франко.

Еще одним фактом, практически бесспорно свидетельствующим о службе Крыгина у республиканцев, являются мемуары генерала-майора авиации Героя Советского Союза А.И. Гусева, озаглавленные «Гневное небо Испании». Гусев находился в Испании в 1937–1938 гг. в должности командира эскадрильи, затем истребительной группы. Он сообщил, что в Лос-Альказаресе советских летчиков встретил капитан Михаил Викторович Кригин. То, что у гусевского персонажа искажена фамилия, а также приводится другое отчество, легко можно объяснить понятной забывчивостью автора спустя несколько десятков лет. Да и написанная латинскими буквами фамилия Крыгин в обратном переводе будет звучать именно как «Кригин». В эскадрилье Гусева Крыгин занял должность начальника штаба и переводчика. Гусев посвятил ему немало теплых слов. Так, он пишет: « Своим главным лингвистом и связующим человеком мы считали Михаила Викторовича. И не ошиблись, он помог сравнительно быстро установить деловые, товарищеские отношения, взаимное доверие между советскими летчиками и испанскими специалистами». Отношения между Крыгиным и Гусевым со временем стали настолько доверительными, что он не побоялся рассказать ему о своей биографии. В общих чертах она совпадает с тем, что мы знаем о нем из скупых архивных данных. Некоторые разночтения объясняются тем, что Гусев писал свои мемуары спустя более 30 лет после описываемых событий. Кроме того, нельзя забывать и о том, что его книга вышла в 1973 г., в эпоху «застоя», и рассказать о возможных истинных мотивах поступков моряка-эмигранта автор просто не мог. По словам Гусева, Кригин рассказал о себе следующее: « Родом Кригин с Дона. Из казаков. Земляк командира звена нашей эскадрильи Ивана Панфилова. Отец Кригина служил не в казачьих частях, а на флоте. После смерти отца его друзья устроили Михаила в морской кадетский корпус. Потом – в военно-морское училище. По окончании училища служил на Балтике. В ту пору русская армия стала получать первые самолеты. По личной просьбе Кришна направили в школу летчиков-наблюдателей, а затем и в школу летчиков. В годы первой мировой войны Михаил воевал на разных фронтах. К началу гражданской войны он командовал авиаотрядом моряков.

Тяжелая болезнь приковала его к постели. К нему, в донскую станицу, явились непрошеные гости.

– Ко мне пришла группа офицеров. Старший по званию предъявил ультиматум, – вспоминает Кригин. – Или с нами или суд офицерской чести – и попадешь под трибунал. – Кригин проговорил это глухо, будто выдавливая из себя слова. – Теперь хорошо сознаю: тогда я струсил. Не от жажды жизни во что бы то ни стало, а от непонимания происходящего. И покатился вниз. А кое для кого покатился вверх – к концу гражданской войны командовал авиацией у Врангеля. Исподличался перед Родиной. Только ведь это не сразу осознал.

Но все-таки кое-что Кригин понял. В конце гражданской войны вернулся на флот. Назначили вторым помощником на флагманском корабле. Том самом, на котором после разгрома Врангель бежал в Турцию. Его интернировали. Ему удалось перебраться во Французское Марокко, затем в Испанское. Работал шофером-ассенизатором.

– Времени па чужбине для раздумий о жизни у меня было более чем достаточно… – с горькой улыбкой продолжал свою исповедь Михаил Викторович. – В Испанском Марокко познакомился с летчиками. Опять жизнь вроде потянула меня вверх. Попал в личные пилоты к одному генералу. Облетал вместе с начальством всю Европу. Работал по приемке купленных самолетов в Италии, Франции, США. Были и положение, и деньги…

Но Родины не было. Что ни ночь – вижу во сне родную станицу, Дон… Быстрый тихий Дон, кусты ивняка по-над берегом. И как под ветром ивняк глядится серебряным: Почувствовал – не могу так жить. Хоть в петлю. Перед мятежом я служил в одной из авиационных частей в чине капитана. Когда у слышал первые сообщения о мятеже, долго не раздумывал, сразу же с двумя товарищами-испанцами перелетел на сторону республиканцев. Если не у себя, в России, так хоть здесь решил воевать за народное дело…

Я знал, что Михаил Викторович с первых дней мятежа оказался на стороне тех, кто защищает правое дело трудовой Испании. Совершил более сорока боевых вылетов. Бомбил войска, военные объекты франкистов. Был тяжело ранен в воздушном бою. Выйдя из госпиталя, служил в штабе ВВС республики». Далее: « Мы работали с Михаилом Викторовичем достаточно долго. И ничего, кроме хорошего, сказать о нем не могу. В том, что эскадрилья быстро вошла в строй и в дальнейшем успешно вела боевые действия, есть частица и его труда». Как утверждал Гусев, Крыгин покинул советскую эскадрилью в самом конце 1937 г., «он был назначен заместителем командующего по вспомогательной авиации, в части которой входили транспортные, санитарные самолеты и самолеты связи» [149]149
  Гусев А.И. Гневное небо Испании. М., 1973. С. 29–30.


[Закрыть].

Однако в вышеупомянутой работе испанского историка Хосе Луиса де Месса приводилась еще одна версия судьбы Крыгина в годы гражданской войны в Испании. Историк утверждал, что начало мятежа застало Крыгина на острове Майорка, откуда он вылетел на аэродром Альказарес. Однако при этом на Майорке осталась супруга Крыгина (русского происхождения), которой в 1938 г. было разрешено воссоединиться с мужем. По версии де Мессы, после войны Крыгин уехал во Францию [150]150
  De Mesa J.L. Los otros internacionales. Madrid, 1998. P. 101.


[Закрыть].

Думается, право на существование имеют обе версии судьбы Крыгина – гибели его на стороне республиканцев и кончины в эмиграции уже после Второй мировой войны.

Судьба трех русских морских летчиков, воевавших в Испании, лишний раз доказывает то, что любая гражданская война, любой раскол общества являются величайшей трагедией, последствия которой могут проявить себя даже спустя много лет. Можно легко представить себе, сколько пользы Родине могли принести Рагозин, Марченко и Крыгин, если бы они не были вынуждены покинуть Россию.

Рассказ об участии русских моряков в испанской гражданской войне был бы не полон без упоминания двух лиц, служивших ранее в русском флоте, – лейтенанте С.С. Чиже и мичмане П.К. Одишария.

Сергей Сергеевич Чиж родился в 1893 г., в 1914 г. окончил Морской корпус (первый, еще довоенный выпуск). В годы Первой мировой войны служил на Балтике. Будучи мичманом, он был награжден орденами Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом и Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». В Гражданскую войну участвовал в Белом движении на Черном море, затем эмигрировал. О его гибели в Испании всего несколько строк сообщил очевидец в журнале «Часовой» № 217–218 за 1938 г. « На… позициях под Толедо, 6-го мая[19] 37 г. былу быт… русский легионер 6 бандеры [53 роты. – Н.К.] Сергей Техли. Я не знал его. Знаю только, что Техли не его фамилия, так прозвали его испанцы (кажется его настоящая фамилия – Чиж), знаю что он морской офицер, что прибыл он из Тулузы, что в бандере пользовался он всеобщей любовью, что накануне своей смерти отказался он от перевода из роты на более спокойную должность в штаб бандеры, и что убит он в день, когда 6-я бандера без поддержки артиллерии отбила ручными гранатами ворвавшиеся в окопы советские танки и в 10 раз сильнейшие части интернациональных бригад». Вот и все, что известно о жизни и смерти этого моряка.

Петр Кириллович Одишария в составе 3-й роты Отдельных гардемаринских классов убыл для прохождения практики на вспомогательном крейсере «Орел» на Дальний Восток. Вместе с училищем Одишария в начале 1920 г. был эвакуирован. В отличие от большинства гардемарин, пожелавших продолжить Белую борьбу в Крыму, он не остался на «Якуте», а отправился в Россию самостоятельно на пароходе. Перед эвакуацией Крыма Одишария убыл в отпуск к родным в Батум, где, поступив на службу в грузинский флот, получил в командование английский быстроходный катер с двумя орудиями, на котором ушел в Константинополь.

10 декабря 1920 г. был произведен в чин мичмана. До января 1922 г. Одишария находился в Бизерте, затем уехал в Европу.

В эмиграции жил в Чехословакии (в Праге поступил в университет, но не закончил его), затем во Франции. В 1936 г. Одишария воевал в Испании на стороне Франко (подробности его испанской службы, к сожалению, неизвестны). В следующем году уехал в отпуск в Париж, но из-за закрытия французами границы с Испанией вернуться туда не смог. С 1939 г. Одишария воевал во французском Иностранном легионе, откуда его демобилизовали в звании сержанта в следующем году (столь быстрая демобилизация была вызвана захватом Франции германскими войсками и капитуляцией Парижа). В 1950 г. Одишария переехал в Бразилию, в Сан-Пауло, где работал по росписи сирийского православного храма, с 1955 г. – по перевозке русских эмигрантов из Китая. В 1961 г. Одишария переехал в США, где и скончался 23 августа 1965 г. [151]151
  Крицкий Н.Н., Буяков A.M. Владивостокские гардемарины. Владивосток, 2000. С. 134–135.


[Закрыть]

Еще одним русским человеком, имевшим отношение к флоту и служившим в Испании, был Сергей Константинович Гурский. Он учился в Морском корпусе, затем перешел в Николаевское кавалерийское училище, которое закончил в 1915 г. Впоследствии Гурский служил в 6-м драгунском полку; в годы Гражданской войны участвовал в Белом движении в чине штабс-ротмистра. В эмиграции Гурский жил в Испании, служил в офицерских чинах в Иностранном легионе (по другим данным, он прибыл туда из Праги), участвовал в испанской гражданской войне. Скончался Сергей Константинович Гурский 26 сентября 1966 г. в Мадриде [152]152
  Волков С.В. Офицеры армейской кавалерии. M., 2004. С. 167.


[Закрыть].

В испанской научно-исследовательской литературе упоминается также лейтенант русского флота Вячеслав Крестлинг, проживавший в Тунисе, который 1 мая 1938 г. получил разрешение на въезд в Испанию. Однако неизвестно, участвовал ли он в боевых действиях. Более того, ни в одном из известных нам списков офицеров Русского флота человек с такой или похожей фамилией не значится.

Подчеркнем, что генерал Франко и после войны не забыл о храбро сражавшихся, пусть и немногочисленных, русских добровольцах. В октябре 1939 г. русские военнослужащие испанской армии приняли испанское подданство и в большинстве своем продолжили службу в Иностранном легионе. Более того, чтобы подтвердить свои симпатии к русским добровольцам, Франко издал приказ, в котором значилось: « Захваченные у красных трофеи, изготовленные в СССР, считать не русскими, а советскими, ибо русские – друзья и соратники наши».