Текст книги "Русский флот на чужбине"

Автор книги: Никита Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

Шанхайский русский полк (1927–1947)

Полк был сформирован в соответствии с приказом от 17 января 1927 г. в составе Волонтерского корпуса, существовавшего с 1854 г. и охранявшего европейское население Шанхая. Корпус подчинялся Муниципальному совету международного сеттльмента [107]107
  Сеттльмент (англ. settlement – поселение), особый район города, создававшийся в зависимых странах крупными государствами-метрополиями для проживания их подданных. Не подлежал юрисдикции местных властей.


[Закрыть]. Целью его создания являлась охрана объектов (мостов, электростанций, улиц и т. п.) иностранных концессий в период борьбы китайцев против иностранного влияния и войны между Южным и Северным Китаем.

Основу отряда составили чины Дальневосточной казачьей группы в количестве 40 человек. К 5 февраля численность отряда превысила 150 бойцов, образовавших две роты. К апрелю численность отряда достигла 300 человек. Военнослужащие отряда имели чины английской службы.

В октябре 1928 г. Русский отряд переименовали в Отдельный Русский отряд Шанхайского Волонтерского корпуса 1 марта, согласно приказу по корпусу, Русский отряд был развернут в Шанхайский Русский полк, состоящий из четырех рот. 16 января 1941 г. полк был преобразован в Отдельный Русский отряд (именовался также Русским вспомогательным отрядом) Шанхайской муниципальной полиции. При этом 3-я волонтерская рота осталась в подчинении Волонтерского корпуса. С 17 декабря 1943 г. подразделение получило новое наименование – 4-й отряд Общеполицейского корпуса; под этим названием оно просуществовало до конца 1947 г. и было ликвидировано лишь с захватом власти китайскими коммунистами [108]108
  Окороков A.B. Указ. соч. С. 182.


[Закрыть].

Первым командиром русского отряда (в период с 16 января по 19 апреля 1927 г.) стал капитан 1-го ранга Николай Юрьевич (Георгиевич) Фомин. Эта фамилия уже встречалась читателю ранее на страницах, посвященных Белому движению на Восточном фронте. Фомин окончил Морской корпус в 1909 г. Служил на Балтийском море, занимая должности старшего флаг-офицера 1-й Минной дивизии (назначен исполняющим обязанности 5 ноября 1911 г.), флагманского штурмана штаба командующего Отрядом заградителей Балтийского моря (назначен 11 мая 1913 г.), исполнял должность старшего флаг-офицера штаба начальника Минной дивизии Балтийского моря (1915–1916). 8 марта 1916 г. Николай Юрьевич Фомин был награжден Георгиевским оружием « за отличие в делах против неприятеля». В августе 1916 г. Фомина перевели на Черноморский флот на должность флаг-капитана по оперативной части штаба командующего Флотом Черного моря. События 1917 г. застали его на посту начальника 1-го Оперативного отделения МГШ. Незадолго до Октябрьского переворота 1917 г. он уволился в отпуск по болезни на два месяца, в феврале 1918 г. вышел в отставку и, скорее всего, уехал к себе на родину – в Нижний Новгород.

Не желая признавать захвативших власть большевиков, Фомин принял активное участие в Белом движении. Он поступил на службу в Речной боевой флот Народной армии КОМУЧа, воевавший летом – осенью 1918 г. на Волге. Один из создателей флотилии, Г.А. Майер, вспоминал: « Как-то раз с „Вульфа“ [один из вооруженных пароходов – Н.К], стоящего у берега на отдыхе, заметили приближающегося человека в рваном крестьянском одеянии. Оборванец оказался старлейтом Ф[оминым]. По прибытии в Самару он „нанялся“ начальником штаба Волжской боевой флотилии. Это было большим приобретением, так как старлейт Ф[омин] был энергичного характера и с большим опытом в оперативной работе».

Следующие четыре года Фомин провел на фронтах. На 15 августа 1918 г. он числится исполняющим обязанности начальника оперативной части (начальником штаба) речной обороны, с ноября 1918 г. – начальником управления по оперативной части Морского министерства, в марте – июне 1919 г. – начальником штаба Речной боевой (Камской) флотилии. При Колчаке его последовательно произвели в очередные чины – капитана 2-го и 1-го ранга. В конце 1919 г. Фомин находился в отпуске в Японии. В начале 1920 г. он командовал ледоколами на Байкале во время отступления белых, затем эмигрировал в Харбин. В этот период он сотрудничал с атаманом Забайкальского казачьего войска Г.М. Семеновым, принимая участие в составлении некоего «плана борьбы с 3-мм Интернационалом», поддержку в реализации которого обещали англичане. Авторами плана были генерал-лейтенант М.И. Афанасьев и старший лейтенант барон Лев Львович Жерар-де-Сукантон. Но союзники в очередной раз своих обещаний не выполнили, и Фомин предпочел вернуться на флот.

В мае 1921 г. Фомин участвовал в подготовке восстания во Владивостоке, а затем стал начальником штаба Сибирской флотилии. Вместе с Сибирской флотилией Фомин ушел на Филиппины, потом эмигрировал в Шанхай. Помимо службы в русском полку. Фомин принимал участие в создании русской школы, церкви, больницы, театра. Эвакуировался он из Шанхая перед наступлением войск китайских коммунистов (1949). После эвакуации он сначала находился в лагере на острове Тубабао (Филиппины), а в 1950 г. эмигрировал в Австралию, где участвовал в создании Общерусского антикоммунистического центра.

Скончался Фомин в 1964 г. в городе Стратфильде на 76-м году жизни. Отпевавший его архимандрит Вениамин закончил свое надгробное напутствие словами: « Ты, Николай Юрьевич, царский воин, ты скорее встретишь там нашего православного убиенного царя… Поведай ему о том, как мы здесь молимся и просим Его заступничества перед Господом Богом, чтобы Он простил нас и вернул нам нашу Родину».

Одной из первых серьезных операций русского отряда была оборона его 1-й ротой Суджоуского канала от китайцев-«южан» в конце марта 1927 г. 7 марта того же года отряд получил приказ выставить караул для оцепления советского консульства. В его обязанность входила помощь муниципальной полиции при проведении обысков, а в период с 23 часов вечера и до 4 часов утра – и арестов всех выходящих из здания. Впрочем, с 9 апреля эти задачи стали выполнять американцы, а русскому подразделению поручили охрану электростанций.

Помимо Фомина в разное время в отряде служили и другие русские моряки. В марте 1927 г. адъютантом отряда состоял капитан А.А. Билюкович, а обер-офицерами для поручений – мичманы Козлов и Филиппов. До 28 декабря 1928 г. помощником начальника отряда являлся старший лейтенант Л.Л. Жерар-де-Сукантон.

Как отмечало руководство сеттльмента и командование отрядом, его русские военнослужащие отличались дисциплиной и четким несением службы на протяжении всего периода существования подразделения.

Русские служили не только в Шанхайском полку, но и в муниципальной полиции города Так, 30 июля 1940 г. при исполнении служебных обязанностей во время службы в полиции погиб бывший гардемарин Отдельных гардемаринских классов, произведенный в подпоручики в период Гражданской войны, Емельян Егорович Иванов.

На службе Абиссинии (1928–1936)

Российская диаспора, в которую входили и моряки, сложилась также в Абиссинии (прежнее название Эфиопии). Из морских офицеров здесь оказались старший лейтенант В.В. Дитерихс, инженер-механик старший лейтенант Э.Э. Петерсон (служил на крейсере «Аскольд», в Абиссинии находился с 1918 г., скончался там же до июля 1928 г.), возможно, капитан 2-го ранга Н.Л. Сенявин (в работе современного исследователя А.В. Хренкова «Российская диаспора в Эфиопии» упоминается в числе русских эмигрантов «адмирал Д.Л. Сенявин», но, скорее всего, речь идет о капитане 2-го ранга Николае Львовиче Сенявине).

Два русских офицера сыграли решающую роль в возведении на престол императора Хайле Селассие I, правившего страной с 1930 по 1974 г. После смерти в 1913 г. императора Менелика II в стране начался период двоевластия. После свержения первоначально воцарившегося Лиджа Иясу императрицей была провозглашена дочь Менелика II Заудиту, а регентом при ней – Тафари Маконнен, которого поддерживали сторонники укрепления центральной власти и создания благоприятных условий для экономического и политического развития страны На стороне Заудиту выступили крупные феодалы и представители духовенства; в 1926 г. Тафари Макконен полностью взял под свой контроль армию. В составе его личной гвардии в качестве военных советников служило и двое русских – упоминавшийся ранее В.В. Дитерихс и полковник А.Н. Фермор.

В сентябре 1928 г. в столице страны Аддис-Абебе вспыхнуло восстание. Руководителем его стал старый и популярный в народе полководец Аба Уок. Восставшие рассчитывали посадить на престол свергнутого ранее Аиджа Иясу, содержавшегося под стражей в глубине страны. Повстанцам удалось занять большой императорский дворец. Против них выступили силы гвардии Тафари Макконена во главе с двумя русскими офицерами. Их поддерживал единственный танк абиссинской армии.

Последующие события описал полковник В.К. Абданк-Коссовский в статье «Российские офицеры в изгнании». « Недолгий путь между обоими дворцами был пройден быстро; пьянствовавшее воинство у забывшее элементарные правила предосторожности, спохватиться не успело, как откуда не возьмись затрещали пулеметы, засвистели пули. Все входы во дворец оказались занятыми. К утру сопротивление было сломлено». Официальная коронация Таффари Макконена, принявшего имя Хайле Селассие I, состоялась два года спустя.

В упомянутой статье Хренкова написано о том, что В.В. Дитерихс вместе с капитаном М. Бабичевым и полковником Ф.Е. Коноваловым служил в абиссинской армии и во время Итало-эфиопской войны 1935–1936 гг., окончившейся поражением Абиссинии; император Хайле Селассие I эмигрировал и смог вернуться на родину только в мае 1941 г., т. е. после оставления оккупационными итальянскими войсками Абиссинии.

Жизнь старшего лейтенанта Владимира Владимировича Дитерихса вообще была наполнена опасностями и приключениями. Его служба на флоте началась в 1911 г. Во время Великой войны, в конце 1914 г., он добровольно принял должность командира пулеметного взвода в Конном подрывном отряде Балтийского флота при Кавказской («Дикой») туземной конной дивизии. В начале следующего года он уже получил Георгиевское оружие. С ноября 1915 г. его служба становится неразрывно связанной с авиацией Балтийского моря. В сентябре 1916 г. он получил высшую офицерскую награду – орден Святого Георгия 4-й степени. Самую престижную военную награду императорской России Дитерихс получил « …за то, что, управляя воздушным аппаратом и возвращаясь после исполнения опасного поручения к своей базе, заметил, что несколько неприятельских аппаратов атаковали другой наш гидроаэроплан и тотчас же подлетел к нему на помощь. Вступив с превосходящим неприятелем в бой, лейтенант Дитерихс, успешно маневрируя, уничтожил один из неприятельских аппаратов, и, несмотря на многочисленные (до 30) вражеские попадания, вернулся к своей базе».

В 1918 г. Дитерихс и еще ряд морских офицеров, товарищей по выпуску из Морского корпуса, создали в Петрограде и Кронштадте тайную военную организацию под названием «Великая Единая Россия». Целью организации было привлечение в свои ряды офицеров для их последующей переправки в Северную добровольческую армию. Несмотря на арест ряда членов, организация продолжала активно работать. В феврале 1919-го дамоклов меч навис и над головой Дитерихса. Ему пришлось покинуть Россию и перебраться в Финляндию, затем служил в армии генерала Юденича. Летом 1919 г. предполагалась его отправка в Сибирь, к адмиралу Колчаку, но, скорее всего, она не осуществилась. В эмиграции, после «абиссинской эпопеи», Владимир Владимирович Дитерихс осел во Франции, где занимался химией. Скончался он 28 декабря 1951 г. в Париже.

Война Перу с Колумбией (1932–1934)

В 1922 г. Колумбия и Перу подписали соглашение о границе между двумя странами по реке Амазонка и свободной навигации по реке судов обеих стран (Соглашение Саломон-Лозано). За Колумбией признавалось право на часть провинции Байо Амазонас с речными портами Летисия и Лорето («Трапеция Летисии»).

Через десять лет президент Перу С. Серро с целью добиться народной поддержки своего режима взял курс на ревизию соглашения Саломон-Лозано, поставив целью вернуть Перу «трапецию Летисии». Предлогом для вторжения в Летисию должно было послужить «народное восстание» на колумбийской территории.

В ночь с 31 августа на 1 сентября 1932 г. перуанский отряд инженера О. Ордонеза (250 чел.) перешел перуано-колумбийскую границу и захватил город Летисия на Амазонке, изгнав колумбийский гарнизон (12 человек) и представителей колумбийских властей, нашедших убежище в соседнем бразильском портовом городке Табатинга. Война за приграничную территорию шла в течение года. В конечном итоге победа осталась за Колумбией, Которой комиссия Лиги Наций 16 июня 1934 г. официально передала власть над территорией «трапеции Летисии».

Не останавливаясь подробно на ходе конфликта, отметим, что с обеих сторон в нем значительную роль играли военно-морские силы. Флот Колумбии насчитывал 3 морских и 6 речных канонерских лодок, в его личном составе числилось 1,5 тысячи человек, включая 250 морских пехотинцев. Морские силы противоборствующей стороны выглядели значительно сильнее: 2 крейсера, 1 миноносец, 4 подводные лодки, 5 речных канонерских лодок, 5 вспомогательных судов – всего 2 тысячи человек. С началом конфликта стороны стремились усилить свои флоты. Так, Колумбия приобрела 2 миноносца у Португалии и 4 сторожевых катера у Германии. На перуанскую службу помимо двух речных канонерок американской постройки поступили 2 бывших русских корабля – эсминцы «Леннук» (в Перу – «Альмиранте Гайсс») и «Вамбола» («Альмиранте Вильяр»), проданные Эстонией. Оба они – бывшие русские эсминцы типа «Новик»: «Спартак» (так с 18 декабря 1918 г. назывался «Капитан 1 ранга Миклухо-Маклай») и «Автроил», которые на стороне Красного флота принимали участие в операции «Отряда судов особого назначения» на Балтике в 1918 г., где отряд должен был обстрелять Ревель и спровоцировать «пролетарскую революцию». «Спартак» 26 декабря, отстреливаясь от английских крейсеров, сел на банку Девельсей (ныне Курадимуна) и сдался в плен; «Автроил» сдался в плен английским кораблям после короткого боя на следующий день. Оба корабля англичане передали Эстонии, где они служили до 1933 г., а затем пополнили флот Перу.

Помимо русских кораблей в войне на далеком континенте приняли участие и русские моряки. По данным, опубликованным в эмиграции, приглашение поступить на колумбийскую службу получили шесть проживавших во Франции русских морских офицеров. Нам известны лишь четверо из них: капитаны 2-го ранга К.Г. Люби, Н.И. Бутковский, В.К. Пашкевич и лейтенант Е.А. Гирс. Различные эмигрантские газеты опубликовали очерк одного из участников экспедиции, скрывшегося под инициалами Н.П.В., озаглавленный «Как мы воевали с Перу». Приведем отрывок из очерка, рассказывающий о том, каким образом русские офицеры оказались на колумбийской службе.

« … Как я туда попал? Да очень просто. Отработал я свой день на такси, завел машину в гараж, помылся, поел, лег в постель и заснул. Вдруг, стук в дверь, крик зовут к телефону…Набросил я ситроеновскую шинель на голые плечи, сунул ноги в „скороходы“, покатился вниз по лестнице:

– Алло? Кто говорит?

– Говорит такой-то. Хочешь немедленно ехать в Колумбию?

– Хочу! Но зачем? Что там делать?

– Воевать с Перу!

Оказывается, адмиралу К[едрову?] звонил колумбийский посланник. Спрашивал, нельзя ли найти инструкторов среди бывших русских офицеров. В Англии и Франции спешно куплены военные корабли, а командовать ими некому. Никто в Колумбии не умеет. Адмирал согласился передать предложение знакомым морским офицерам.

Воевать с Перу?.. Чем же это хуже, чем ездить на такси в Париже? Если русские продают иностранцам умение строить мосты и лечить зубы, почему же мне не продать умение стрелять из пушки? Самого могут убить? Да сделайте милость!.. Разве не убивает людей при постройке моста свалившейся балкой? Разве парижскому шоферу уберечься от аксидана? Раздавят так, что хуже всякого ранения… А тут, по крайней мере, поплаваешь по морю, новые места увидишь и заработаешь».

Основной задачей русских инструкторов стало приведение в боевую готовность, вооружение и перегон из Франции в Перу транспорта «Москэра», купленного Колумбией в Англии в 1933 г., а также канонерских лодок «Кордоба» и «Богота». 21 декабря 1932 г. «Москэра» прибыл к берегам Южной Америки. Меньше чем через месяц вспомогательный крейсер в сопровождении транспорта «Бойака» и канонерской лодки «Пингвин» вышел в верховья Амазонки. «Москэра», участвуя в перевозке войск экспедиционного корпуса под командованием генерала А. Васкеса Кобо (который был также главнокомандующим вооруженными силами Колумбии), прошла по Амазонке более 4-х тысячи километров. Об этом удивительном походе Люби написал книгу, озаглавленную «Под Колумбийском флагом». Увы, из печати она так и не вышла (во всяком случае, достоверная информация об этом отсутствует), лишь отрывки из нее были опубликованы на страницах пражского «Морского журнала» и парижской газеты «Возрождение».

Участие в «заморской экспедиции» русские моряки описывали в юмористических тонах. Дело в том, что на колумбийском флоте царили такие порядки, которые не могли присниться им в период службы в Императорском флоте даже в страшном сне. Вот что пишет уже цитированный нами П.Н.В.: « …у меня на корабле было 14 языков. Мировой сброд, как на золотых приисках. Здоровые, крепкие, зубастые, мускулистые, в морском деле ничего не понимают». К.Г. Люби написал, что один из «новообращенных» флотских артиллеристов (бывший сухопутный солдат) почистил стекла прицела орудия наждачной бумагой, после чего в них не стало видно ничего; в другом случае «для солидности» стволы 88-мм орудий транспорта «Москэры» удлинили с помощью… вентиляционных труб, и о многих других необычных фактах.

Константин Григорьевич Люби помимо вышесказанного исполнял также должность главного морского советника верховного главнокомандующего вооруженными силами Колумбии. Как и у большинства русских военных, продолживших свою карьеру в иностранных армиях, жизнь Люби оказалась весьма необычной. В качестве гардемарина в 1908 г. он принял участие вместе с другими русскими моряками в спасении жителей итальянского города Мессина, разрушенного землетрясением и цунами. Выпуск Морского корпуса 1908 г. с тех пор получил неофициальное название «мессинский», а память о русских моряках жива в Италии до сих пор.

В 1913 г. Люби закончил Офицерский класс подводного плавания. Дальнейшая ею служба связана с подводными лодками Черноморского флота. Весной 1914 г. он был назначен старшим офицером и одновременно исполняющим обязанности командира первого в мире подводного минного заградителя «Краб». Также он входил в комиссию, созданную для наблюдения за перестройкой (фактически достройкой и исправлением недостатков) «Краба». Постройка подводного минного заградителя стала совершенно новым делом не только в России, но и в мире, и при ее осуществлении возникало немало трудностей. С началом войны с Германией мысли большинства офицеров были устремлены к театру военных действий, ожидание ввода их кораблей в строй казалось им невыносимым. Не составил исключение и К.Г. Люби. 24 июля 1914 г. он направил в штаб командующего Черноморским флотом рапорт с предложением о переделке «Краба» в « чисто подводную лодку». По мнению лейтенанта, это позволяло ускорить вступление ее в строй на один месяц, а также дало бы возможность осуществления залповой стрельбы из торпедных аппаратов. Предложение это начальство отклонило, а сам Люби, несмотря на просьбы, обращенные к командованию, « не убирать его с „Краба“», в феврале 1915 г. назначили командиром старой подводной лодки «Карп», некогда построенной в Германии. В декабре 1916 г. «Карпа» признали негодным к дальнейшей службе, и Люби назначили старшим офицером подводной лодки «Нерпа» (типа «Морж»).

В период Гражданской войны Люби продолжил службу в белом Черноморском флоте вплоть до эвакуации Крыма. Он занимал должность начальника оперативной части штаба флота и главного командира Севастопольского порта. 28 марта 1920 г. за отличие по службе был произведен в чин капитана 2-го ранга. С 21 ноября 1920 по октябрь следующего года он командует канонерской лодкой «Страж», которая во время эвакуации одна из последних покинула Керченский пролив. Известно также, что в период Гражданской войны (или сразу после ее окончания) Люби был инструктором подводного плавания в греческом флоте.

В эмиграции Люби активно занимался литературным творчеством. В 1939 г. в Риге под псевдонимом «Черномор» он опубликовал книгу «Волны Балтики», посвященную военным действиям Балтийского флота в 1914–1915 гг. Она сразу же получила высокую оценку в морских эмигрантских кругах. Скончался Люби во Франции 11 июня 1957 г.

Немало интересного о незаурядной и противоречивой личности Люби можно прочитать в некрологе, составленном по материалам контр-адмирала Н.Н. Машукова и опубликованном в «Бюллетене Общества офицеров Российского Императорского флота в Америке». « По свойству своего характера К.Г. Люби не был способен к усидчивой работе, но от рождения в нем таился литературный таланту и он много писал в различных журналах, календарях и газетах, русских, французских и итальянских. Он не работал над своими произведениями, а как у талантов, слова текли сами под его перо. Стиль его изложения и фабула повествования были всегда настолько благородно и интересно слажены, что читатели повременной печати всегда ждали дня, когда в газете появлялись его рассказы или статьи. (…) Недобрые советники, не всегда удачные знакомые привели его к тому, что „воля“ его не справилась с его „характером“; он подорвался на мине эмигрантских соблазнов и 10 последних лет он был жертвой своей судьбы, т. е. своих ошибок. 10 лет были для него теми страданиями, кот[орые] сделали его физическим и душевным инвалидом, и после третьего удара и кровоизлияния в мозг, он скончался в городе Melun, в 48 километрах от Парижа.

Те, кто будет посвящать себя службе на морях, те еще много десятков лет будут перечитывать его труды и статьи, а это значит, что он не совсем умер… он переживет еще большинство ныне здравствующих, ибо полностью умер тот, кто позабыт.

В анналах флота его имя занесено уже на 16-м году его жизни, т. е. с 1905 г., т. к. за четырехкратное участие нашего выпуска в парусных гонках, наша рота дважды выигрывала Императорский приз, и имя кадета 2-й роты Константина Люби выгравировано на великолепном серебряном кубке со всеми государственными регалиями, пожалованном Корпусу Государем Императором Николаем II, а значит и повторено в приказах и по Морск[ому] Корпусу и по Морск[ому] Ведомству, как рулевого 14-тивесельного катера с фрегата „Князь Пожарский“.

Константин Григорьевич Люби был морской спортсмен, боевой офицер и писатель маринист. Таких счастливых сочетаний во флоте было немного».