Текст книги "Ковыль-трава на Куликовом поле"

Автор книги: Никита Хотинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Новая информация

ервое и по существу единственное историко-археологическое описание района Куликова поля дал в конце прошлого века Н. И. Троицкий[39]39
  Троицкий Н. И. Берега Непрядвы в историко-археологическом отношении // Труды седьмого Археологического съезда в Ярославле. М., 1890.


[Закрыть]. Его внимание в первую очередь привлекли берега Непрядвы. Именно здесь, а не на водоразделах, он искал и находил следы далекого прошлого. Во время полевых исследований в 1884. 1886 и в 1887 годах Н. И. Троицкий собрал интересные сведения о геологии, рельефе и археологии района. Это позволило ему восстановить некоторые черты древней истории и природы края. Сделанные им около ста лет назад выводы сохраняют определенный интерес до наших дней.

В первобытное время вся неширокая долина Непрядвы была покрыта водой, и русло этой реки было гораздо шире, чем теперь. Возвышенные берега Непрядвы были в ту пору покрыты лесами. От них, но свидетельству Н. И. Троицкого, в конце XIX века сохранились лишь жалкие остатки. В береговых откосах он обнаружил пласты валунной глины, принесенной древними ледниками. В отложениях ледникового времени были найдены зубы мамонта – у села Монастырщина. расположенного на правом берегу Непрядвы. Ниже часто встречаются выходы известняка, под которыми иногда залегают каменноугольные слои.

Археологические находки позволили Н. И. Троицкому предположить, что на лесистых берегах Непрядвы первобытный человек поселился очень рано. Следы доисторической культуры – каменные орудия – довольно часто обнаруживаются в этой местности. В верховьях Непрядвы, например, им было найдено шесть каменных наконечников стрел, которые он отнес к неолитическому времени. Теперь его вывод подтверждается находками целого комплекса неолитических стоянок в районе Непрядвы.

После неолита, как считал Н. И. Троицкий, в долине Непрядвы жили угро-финские племена, от которых и пошло название Непрядва. Эти племена поклонялись «священным» камням. Такие камни еще существовали в конце XIX века в верховьях Непрядвы, а также на Красном холме. С ними местные жители связывали предания о Кудеяре, Мамае и т. д.

Позднее на берегах Непрядвы появилось славянское племя вятичей, расселившееся в верховьях Зуши и Оки на западе и до среднего течения Оки на севере. В центре области, занятой вятичами, располагался уже известный летописцу град Дедославль (позднее – город Дедилов, а затем село Дедилово Богородицкого уезда) на реке Шивороне, притоке Упы.

Местом игрищ вятичей была «Веселая горка» – пологий холм на левом берегу лощины «Платошина», расположенный между непрядвинскими селами Непрядивом и Ростовом. Этими краткими сведениями ограничивались знания в конце XIX века о древней природе и истории заселения района Непрядвы.

Современные исследования нашей объединенной группы археологов и географов велись на профессиональном уровне. Какими же методами мы узнавали о прошлом Куликова поля? В первую очередь геоморфологами М. П. Гласко и Л. Н. Былинской было проведено изучение геологии и рельефа района[40]40
  Монастырщина II – неолитическое и средневековое поселение на Куликовом поле в верховьях Дона // Археология и палеогеография мезолита и неолита Русской равнины. М., 1984. С. 120.


[Закрыть] ². По их наблюдениям, Куликово поле относится к северной части Среднерусской возвышенности, геологическую основу которой образует так называемый Воронежский выступ фундамента. Здесь близко к поверхности залегают известняки девона и карбона, перекрытые маломощным слоем мезозойских и четвертичных (ледниковых) отложений.

До позднего мела в районе Куликова поля плескались волны морского бассейна. К началу ледникового периода (около одного миллиона лет назад) в результате врезания рек в осушенную морскую равнину сформировался равнинно-эрозионный рельеф. Днепровский ледник (около 300 тысяч лет назад), истощив свою энергию, не оставил здесь выразительных ледниковых форм рельефа.

Таким образом, рельеф района имеет очень древний возраст. В настоящее время это холмисто-увалистая равнина с максимальными высотами до 230 метров над уровнем моря. С запада, севера и востока Куликово поле окаймляется широкими долинами Непрядвы и Дона. Равнина расчленена балками, среди которых наиболее крупные – Дубик, Смолка, Рыхотка и Курца. Склоны их, как правило, длинные и пологие. Смыкаясь, они образуют плосковыпуклые, сглаженные формы водораздельных пространств.

Изучение этих и других балок Куликова поля показало, что за последние тысячелетия форма их почти не изменилась и здесь не было активно действовавших постоянных водотоков.

Таким образом, рельеф Поля во время битвы был примерно таким же, как и теперь. Бытующее представление, что Куликово поле раньше было пересечено глубокими реками и изрезано болотами, не подтверждается ни геологическими, ни геоморфологическими данными.

Не обнаруживаются и следы сильной заболоченности района, в частности топяного болота по берегу Смолки, в котором якобы мог утонуть всадник с лошадью. Упоминание в летописях о существовании на подходах к Куликову полю «гатей» не обязательно надо рассматривать как указание на непроходимые болота, так как, по Владимиру Далю, они сооружались не только на торфяниках.

Не менее важное значение имели почвенные исследования в районе Непрядвы. Почвы, по знаменитому выражению В. В. Докучаева, есть зеркало ландшафта и климата. Они хранят важную информацию по истории растительности, климата, гидрологического режима прошлого. Установлено, что все почвы в большей или меньшей степени обладают «памятью» о растительности, под которой они образовались в прошлом. Она наиболее устойчива, консервативна у так называемых тяжелых почв, сформировавшихся на глинах и суглинках. У легких, песчаных почв память недолговечна: она не исчезает полностью, но стирается до такой степени, что современными методами часто не улавливается.

Почвенный покров Куликова поля обладает сравнительно хорошей «памятью», так как здесь в основном распространены суглинистые почвы. Благодаря этому почвоведам удалось восстановить характер былой естественной растительности района, несмотря на то что в настоящее время она почти полностью уничтожена человеком.

^{Схема растительности, почв, древнерусских поселений XIII–XIV вв. и расположение войск на Куликовом поле}

Выявлены два основных типа почв района: серые лесные, образовавшиеся под дубравами, и черноземы – под степями. Распределение этих почв в пространстве было детально изучено А. Л. Александровским по многочисленным почвенным профилям. Он составил первую подробную почвенную карту правобережья и левобережья Непрядвы. Она достаточно точно отражает характер распределения лесов я степей до времени их коренного изменения человеком в XVII–XVIII веках.

Составить такую карту района было непросто. Естественный покров Поля претерпел значительные изменения, время которых установить иногда трудно. Степи почти повсеместно распахивались. На месте вырубленных лесов появлялась лугово-степная и сорная травяная растительность. Соответственно начинали изменяться и почвы: серые лесные почвы постепенно превращались в выщелоченные черноземы. Этот процесс мог зайти так далеко, что следы лесной почвы иногда терялись. При этом можно ошибиться, считая, что в данном месте испокон веков существовали степи, хотя раньше здесь существовали леса.

Учитывая эти сложности, А. Л. Александровский провел специальное исследование для выяснения скорости изменения серых лесных почв, лишенных лесной растительности. Для этого он изучал древние почвы, погребенные под курганами и валами городищ в районе Куликова поля. Сравнение их с окружающими почвами показало, что для превращения лесной почвы в чернозем необходимо по крайней мере 800 лет. Но и в этом случае некоторые признаки былого лесного почвообразования все-таки будут сохраняться и улавливаться современными методами.

Таким образом, даже для данного времени картина распределения лесов на Куликовом поле выявится достаточно отчетливо. По мере приближения к современности следы лесного почвообразования будут становиться все более отчетливыми. Иными словами, для особо интересующего нас среза в 600 лет назад – времени битвы – степень облесенности территории определяется с помощью почвенных методов вполне достоверно.

Составленная на этой основе почвенно-растительная карта выявляет истинную картину распространения лесов и степей в районе Непрядвы в эпоху Куликовской битвы. Она существенно приблизила нас к решению таких важных проблем, как определение места сражения и характера расположения и движения полков во время битвы. С ее помощью можно наметить заповедные участки для восстановления первозданной растительности Поля,

Исследование почв показало, что Куликовская битва происходила в лесостепном районе, где степь преобладала. Такой вывод хорошо согласуется с древними письменными свидетельствами. «Сказание о Мамаевом побоище» сообщает: «…было то поле чистое и великое очень». Здесь рос степной ковыль. «…Лежать на зеленой ковыль-траве на поле Куликовом», – свидетельствует «Задонщина».

На степном фоне существовала лесная растительность. Засадный полк, решивший исход сражения, скрывался в Зеленой дубраве. Князь Дмитрий был найден раненым под березой в дубраве. По данным писцовых книг XVI–XVII веков, дубравы тянулись вдоль берегов Непрядвы на многие километры. Еще в начале XIX века старожилы села Монастырщина помнили, что дубрава их простиралась прежде на несколько верст по Непрядве и Дону.

И в настоящее время Куликово поле расположено на северной окраине лесостепи. Для археологов этот район интересен как зона постоянных, с глубокой древности, контактов южных степных и северных лесных племен, для географов – как динамически подвижная полоса взаимодействия различных экосистем: леса и степи.

Однако почвенные исследования не могут дать прямого ответа на вопрос, какой точно характер и состав имели леса и степи в эпоху Куликовской битвы. Более древние этапы развития растительности Поля вообще не улавливаются пока почвенными методами.

Некоторую помощь в этом отношении могут оказать ботаники, изучающие современную естественную растительность. Но их возможности ограничены. Хозяйственная деятельность человека давно изменила девственное лицо растительного покрова района Непрядвы. Водораздельные пространства правобережья и левобережья этой реки почти полностью распаханы. Большинство немногих современных лесов являются вторичными (возникшими после вырубок) или посадками последнего столетия. Небольшие фрагменты былых обширных степей сохранились кое-где лишь по склонам балок и долин. Но и там они в значительной мере утратили свой естественный облик в связи с повсеместным распространением сорной растительности.

И все же ботаники пытались восстановить древнюю историю степей Куликова поля на основе их сопоставления с участками сохранившихся целинных степей в Центральночерноземном заповеднике[41]41
  Курнаев С. Ф. Куликово поле в прошлом и настоящем // Природа. 1980. № 9. С. 4–9.


[Закрыть]. Но эти реконструкции не опирались на фактические данные о характере и времени изменения растительности в прошлом.

Прочесть страницы древней истории растительности помогла палеоботаника; во многих геологических отложениях до наших дней сохранились ее древние следы – остатки древесины, семена, плоды, отпечатки листьев. Но наиболее полная информация о былой растительности запечатлена в «пыльцевой летописи», где «буквами» является микроскопическая пыльца. Мириады мельчайшей пыльцы распыляют цветущие растения. Достаточно сказать, что лишь одно соцветие сосны дает за лето миллионы пыльцевых зерен.

Пыльца различных видов подхватывается воздушными потоками, перемешивается и оседает на землю, где она сохраняется в течение многих тысячелетий. При этом образуются сочетания, или спектры, пыльцы, отражающие характер растительности обширных территорий. Это удивительное свойство пыльцевых спектров академик В. Н. Сукачев, основоположник пыльцевого метода в СССР, назвал «великим даром природы». Оно позволяет ученому, не выходя из лаборатории, установить под микроскопом характер растительности того района, откуда был получен образец почвы.

Конечно, при этом учитываются различия в дальности разноса пыльцы различных растений. У сосны, например, пылевые зерна разносятся по воздуху на многие сотни километров, а у дуба – всего на несколько километров. Эти и другие особенности пыльцевого анализа изучает и учитывает специальная научная дисциплина – палинология, бурно развивающаяся в настоящее время. Усилиями большого коллектива советских палинологов были составлены карты древней растительности территории СССР в голоцене[42]42
  Голоцен – самый молодой этап развития Земли, охватывающий последние десять тысяч лет.


[Закрыть].

Изучая находки древней пыльцы, исследователи могут не только читать летопись древней растительности, но и восстанавливать климатические, почвенные, гидрологические и другие условия прошлого, поскольку растения всегда чутко реагируют на изменения природной среды.

В последнее время палинология получила новый импульс для своего развития. Совершенствование пыльцевого метода позволило с его помощью выявлять «обратную связь» – определять степень антропогенного изменения естественных ландшафтов в течение последних тысячелетий. Удается, в частности, выявлять пыльцу сорной растительности, указывающую на различные стороны хозяйственной деятельности человека. По этим находкам можно установить, чем питался, что выращивал человек в прошлом, каков был уровень его агрокультуры.

Обнаруживаются следы пожаров, рубок леса, нарушения почвенного покрова при интенсивном выпасе скота. Появилась возможность определять древнюю пыльцу культурных злаков; это позволяет уточнять и дополнять исторические – часто фрагментарные – сведения о ранних этапах развития земледелия в различных районах нашей страны. Применение пыльцевого анализа на Куликовом поле имело решающее значение для восстановления истории его древних ландшафтов и их антропогенного изменения в течение голоцена.

Пыльца большинства растений сохраняется в земле в течение многих десятков и даже сотен тысячелетий. Она хорошо сохраняет свою индивидуальную форму, по которой специалисты могут определить семейство, род, а иногда и вид древнего растения. Особенно много древней пыльцы встречается в отложениях органического происхождения – торфах, озерных илах и т. д. Постоянно нарастая, такие осадки образуют непрерывную, ежегодную летопись истории растительности.

Таких «идеальных» осадков мы первоначально не обнаружили на территории Куликова поля. Обширные заболоченные пространства простираются далеко к востоку и северо-востоку от нашего района, на левом берегу верховьев Дона. Проводить пыльцевой анализ в тех краях не имело смысла, так как оттуда трудно уловить все характерные черты истории растительности Куликова поля. Пыльца некоторых древесных пород, например дуба, липы, вяза, разносится но воздуху всего на несколько километров. Недалеко летит пыльца и многих травянистых растений. Поэтому для изучения древней пыльцы необходимо было найти геологические разрезы, расположенные в непосредственной близости от Куликова поля.

И тут на выручку пришла Непрядва! Ее пойма (мощностью в пять-шесть метров) являлась интересным объектом для поисков древней пыльцы. Уже первые анализы показали: пыльца здесь есть! В дальнейшем ее удалось обнаружить по всему вертикальному разрезу поймы в районе села Монастырщина. Это позволило проследить историю развития растительности района за последние шесть тысяч лет. Именно такая археологическая и радиоуглеродная датировка была получена в основании поймы Непрядвы.

Но пыльцовая летопись поймы Непрядвы оказалась неполной: отдельные ее страницы как бы истлели, а некоторые вообще отсутствовали. Эти «перерывы» связаны с тем, что иногда в прошлом река сильно мелела. Весной вода уже не заливала пойму, и здесь прекращалось накопление осадков с пыльцой соответствующего времени. Поскольку эти спады уровня вод охватывали всю гидросеть района, надежд, на нахождение более полного, непрерывного разреза пойменных осадков не оставалось.

Надо было попытаться найти в районе Непрядвы хотя бы небольшие болотца, рост которых не прекращается даже при сильном пересыхании. Несколько обследованных нами заболоченных участков оказались малоинтересными: торфяные слои здесь были тонкие и охватывали малый интервал времени. Наконец было обнаружено два небольших торфяника. Один из них находился в верховьях долины небольшой речки Сури, на левобережье Непрядвы, другой – на правобережной части поймы Непрядвы, напротив села Большая Березовка.

Оба болота, к сожалению, утратили свой естественный облик: местное население давно добывало здесь торф. Болота пересохли, их поверхность изрезана глубокими ямами, а верхние торфяные слои сняты во время торфодобычи и частично выгорели. И все же сохранилась надежда найти более или менее ненарушенный участок торфяной залежи.

Особый интерес вызывал торфяник у села Большая Березовка, так как он находился в непосредственной близости от северной окраины Куликова ноля. Это небольшое болото (около трех с половиной гектаров) возникло на месте древней старицы Непрядвы. Когда-то оно было осушено и теперь поросло березой, ивой и другими кустарниками. Кое-где встречаются заросли камыша, тростника и таволги. Старые ямы торфодобычи поросли осокой.

Надежд найти совершенно не тронутое рукой человека место на болоте не было. Но опыт подсказывал, что в перемычках между ямами могут сохраняться участки с естественным напластованием торфа. После долгих поисков такой участок был найден.

Здесь под метровым слоем торфа залегали озерные органогенные осадки – сапропеля. Возраст вскрытых озерно-болотных отложений был определен радиоуглеродным методом в шесть тысяч лет. Самые верхние слои торфяной залежи, относящиеся ко времени после Куликовской битвы (т. е. моложе 600 лет), оказались почти уничтоженными. И все же временной интервал в 600–6000 лет был представлен достаточно полно, так как накопление осадков здесь не прекращалось. Пыльцевой анализ этих отложений позволил восполнить пойменную летопись Непрядвы и выявить историю растительного покрова района за последние шесть тысяч лет.

Исследование любого процесса истории природы и человека основывается на точном знании времени событий прошлого. Иногда это время хорошо определяется по археологическим находкам. Но они не всегда встречаются там, где это необходимо. Кроме того, по мере движения в глубь веков археологические часы становятся все менее точными, так как возраст древних культурных слоев не всегда определяется достаточно надежно. В этих условиях неоценимую помощь оказывает радиоуглеродный метод датирования, позволяющий с высокой надежностью определить возраст органического материала в диапазоне последних 40–50 тысяч лет.

Радиоуглерод – изотоп углерода С¹⁴ – образуется в атмосфере под действием космических лучей и накапливается растениями, животными и другими организмами в период жизни. После их отмирания начинается процесс распада изотопа. Скорость этого распада хорошо известна ученым. Это позволяет, сравнивая содержание радиоуглерода в мертвом и живом объекте, устанавливать его возраст.

Точность радиоуглеродного датирования довольно высока: ошибка обычно не превышает трех процентов полученного результата. Например, для одной тысячи лет назад она может составлять плюс-минус 30 лет, для пяти тысяч лет – 150 лет, для десяти тысяч – плюс-минус 300 лет. С помощью различных методов можно добиться еще более точных результатов датирования. Не всегда радиоуглеродные часы работают с абсолютной точностью. Они иногда могут запаздывать или, напротив, забегать вперед. Ученые исследуют причины подобных отклонений и учитывают их в своих хронологических построениях.

Конечно, с летописными датами, фиксирующими события прошлого с точностью до года, радиоуглеродный метод соперничать не может. Но летописные данные относятся к сравнительно короткому периоду нашей истории. Кроме того, огромные территории вообще не охвачены древними письменными свидетельствами. В этих условиях метод С¹⁴ оказывает существенную помощь в уточнении хронологии истории природы и общества. Примером может служить опыт использования радиоуглеродных дат при палеогеографических исследованиях в районе Куликова поля.

Особо важное значение имели проведенные здесь в последние годы под руководством М. И. Гоняного археологические раскопки. Концентрируясь в основном в долине Непрядвы и Дона, они выявили поистине огромный комплекс селищ и городищ XIII–XIV веков, неизвестных по письменным источникам. Мы еще вернемся к обсуждению результатов археологических исследований, вносящих новые черты в историю заселения южных окраин Северо-Восточной Руси и в историю эпохи Куликовской битвы.

Летопись Непрядвы

арким летом 1981 года наша небольшая группа археологов и географов медленно двигалась по берегу Непрядвы. Река змеевидно извивалась по долине. То замедляясь, то ускоряясь на перекатах, она несла свои взмученные сероватые воды к Дону. Невольно вспоминалось свидетельство автора «Задонщины» о далеком времени, когда здесь «сильные рати сошлись вместе и затоптали холмы и луга, а реки и потоки и озера замутились»[43]43
  Сказания и повести о Куликовской битве. Л., 1982. С. 134.


[Закрыть].

Близ древнего села Монастырщина Непрядва как бы прижимается к высоким откосам правобережья, где возвышается церковь Рождества Богородицы, стоящая, по преданию, на месте захоронения русских воинов.

В этом месте Непрядва сливается с Доном и образует широкую асимметричную долину: правый ее берег крутой с выходами известняков девона, левый – пологий с комплексом речных террас. Пойма на левом берегу достигает ширины 300 метров. Отвесным, пяти-, шестиметровым уступом она возвышается над уровнем вод в Непрядве. Изучение вертикальной стенки поймы геоморфологами и почвоведами показало, что она сложена буровато-серыми суглинками, подстилаемыми ожелезненными глинами. В средней части разреза поймы ясно выделялась темная полоса гумусированных суглинков, которая оказалась мощной луговой погребенной почвой. Во время ее образования пойма Непрядвы почти не перекрывалась паводками и уровень вод в этих реках был ниже современного.

Наиболее древние археологические находки были обнаружены в самых низах пойменных отложений. Здесь найдены фрагменты гребенчато-накольчатой керамики, относящейся к древнейшим неолитическим культурам Русской равнины[44]44
  Крайнев Д. А., Хотинский Н. А. Природа и неолитический человек Русской равнины в свете новых археологических открытий. // Природа. 1978. № 5. С. 102–113.


[Закрыть]. Радиоуглеродный возраст слоя с этой керамикой оказался равным 6340±90 лет, что соответствует началу неолитической революции в центре Русской равнины.

^{Ландшафтная карта Куликова поля в эпоху неолита (3–4-е тысячелетие до н. э.)}

Несколько выше стала встречаться иная, в основном ямочно-гребенчатая керамика, характерная для огромного ареала неолитических культур, распространившихся в конце 4-го – начале 3-го тысячелетия до нашей эры на значительной части лесной зоны Русской равнины. Соответствующая этой керамике неолитическая стоянка находилась на берегу древнего (исчезнувшего позднее) старичного озера.

В таких же условиях располагались и другие появившиеся в это время неолитические поселения в районе долины Непрядвы. Эти поселения имели сезонный характер, так как уровень вод в Непрядве и Доне был выше современного, и пойма на длительное время заливалась паводковыми водами. Хозяйство неолитических племен района имело присваивающий характер и было основано в первую очередь на рыболовстве, а также на охоте и собирательстве. В культурных слоях были обнаружены многочисленные кости рыб и диких животных: лося, кабана, бобра, выдры.

Время существования неолитического поселения относится к так называемому атлантическому периоду – наиболее теплому этапу послеледникового, голоценового времени. Находки пыльцы и спор древних растений, обнаруженные в пойменных отложениях Непрядвы, позволяют восстановить облик ландшафтов района устья Непрядвы в течение последних шести тысяч лет. Выделенные спектры – сочетания пыльцы различных видов растений – характеризуют изменение растительного покрова территории в радиусе примерно до десяти километров от исследованного пункта.

Пыльцевые спектры имеют интегральный характер: с одной стороны, они отражают историю растительности поймы Непрядвы, а с другой – растительности водораздельных пространств собственно Куликова поля. Кроме того, отмечаемая иногда в спектрах пыльца сорняков и культурных злаков указывает на различные стороны хозяйственной деятельности человека в прошлом.

С учетом этих соображений историю растительного покрова района можно реконструировать следующим образом. В эпоху неолита на Куликовом поле господствовали в основном сухие степи с большим участием полыней, характерных в настоящее время для более южных районов. Среди лугового разнотравья встречались гвоздики, лютики, шалфей, тысячеголовник, лапчатка, клубника, различные виды кипрея и клевера, щавель кислый и другие растения, которые в период цветения создавали пеструю гамму красок. На этом фоне кое-где колыхались от ветра седые перья ковылей, уже существовавших на Поло около шести тысяч лет назад.

Леса были представлены небольшими березовыми колками, подобными тем, которые теперь сохранились только в лесостепи Западной Сибири. Эти лесные островки тяготели к балкам и другим увлажненным понижениям рельефа. Дубрав в это время на Куликовом поле еще почти не было.

^{Пыльцевая диаграмма поймы Непрядвы}

Пойма Непрядвы – Дона в неолите заросла ольшаниками из ольхи клейкой с типичным травостоем из осок, кипрея, лютиков, василистника. Вдоль берега и стариц белели заросли таволги вязолистной, здесь также росли реликты каменноугольной эпохи – хвощи, ужовники, гроздовники. Каких-либо ясных следов изменения естественной растительности под воздействием хозяйственной деятельности неолитических племен в районе Куликова поля в это время не обнаруживается. Исключение составляют находки пыльцы крапивы – неизменного спутника человеческого жилья.

Непосредственно над слоем с неолитическими находками, в нижней части погребенной луговой почвы, была найдена ямчатая и гребенчато-ямочная керамика, относящаяся к концу 3-го – началу 2-го тысячелетия до нашей эры. Она может быть отнесена к эпохе ранней бронзы. Здесь найдены кости не только диких, но и домашних животных. Обнаружено глиняное изображение головы теленка с небольшими округлыми ушками, крутым лбом и вытянутой мордой. В это время на Верхнем Дону начало зарождаться хозяйство производящего типа, которое еще имело подчиненное значение на фоне господства присваивающей экономики.

Около четырех тысяч лет назад на Куликовом поле впервые появились значительные участки широколиственных лесов, представленные в основном липовыми рощами с дубом. Однако степи и тогда продолжали господствовать на Поле. Но облик их изменился: они приобрели более влаголюбивый характер.

Количество полыней сократилось, тогда как ковылей и других злаков стало больше. Луговой травостой состоял из розоцветных, зонтичных, клеверов, лютиков, гвоздик, манжетки, земляники, шалфея, герани луговой, синюхи. На пойме Непрядвы поредели заросли ольхи клейкой из-за распространения луговой растительности: осок, василистника, ириса, таволги вязолистной.

Появились первые признаки сорных растений, указывающие на усиление хозяйственной деятельности человека, и в частности на развитие скотоводства. Обнаружился злостный сорняк – марь белая, которая обычно распространяется с навозом, так как ее семена сохраняют хорошую всхожесть при прохождении через пищеварительный тракт животных. Увеличилось количество щавеля и васильков – растений, не поедаемых скотом и поэтому широко распространенных.

Темпы накопления пойменных осадков Непрядвы резко снизились. Река обмелела настолько, что даже весенние паводковые воды почти не заливали пойму. Радиоуглеродная датировка – 3930 ± 50 лет назад – отмечает время пересыхания старичного водоема, на берегу которого существовало поселение начала эпохи ранней бронзы.

В эпоху бронзы (2-е тысячелетие до нашей эры) пойменные стоянки в районе долины Непрядвы исчезли. В это время степную и отчасти лесостепную зону Евразии охватил жесточайший экологический кризис. Напрасно люди молили у ясного неба ниспослать на землю живительную влагу. Страшнейшая засуха выжгла степи. Обмелели реки и озера, вызвав кризис рыболовства – наиболее устойчивого способа добывания пищи первобытными племенами.

^{Ландшафтная карта Куликова поля в эпоху бронзы (конец 3-го тысячелетия до н. э.)}

Массы истощенных людей и животных устремились на север, к спасительной прохладе и влаге лесной зоны. Это «великое переселение народов» эпохи бронзы хорошо прослежено археологами. В южную часть лесной зоны Русской равнины проникли совершенно чуждые ей степные скотоводческие племена фатьяновской, среднеднепровской, балановской культур, а затем поздняковские племена. То же самое произошло в Западной Сибири, где скотоводческие племена устремились на север, достигнув таежно-болотных районов Нарымского края[45]45
  Бадер О. Н. Проблема смещения ландшафтных зон в голоцене и археология // Первобытный человек и природная среда. М., 1974. С. 227–228.


[Закрыть].

Некоторые ученые считают, что эти миграции скотоводческих племен были связаны с проникновением степей на север, на территорию части лесной зоны. При этом обращают внимание на обнаруженные здесь кое-где погребенные почвы типа черноземов, не характерных для лесных областей. Эти древние почвы и являются якобы следами распространения степей на территорию лесной зоны в эпоху бронзы.

Казалось бы, все ясно: южные скотоводческие племена двигались на север по привычным «степным дорогам» в результате соответствующего смещения растительных зон. Однако эта «красивая» концепция не подтверждается результатами пыльцевого анализа – наиболее точного свидетельства изменения растительного покрова в прошлом.

В спектрах пыльцы из отложений эпохи бронзы в южной части лесной зоны Русской равнины и Западной Сибири не обнаружено никаких следов проникновения сюда южной, степной растительности. Со времени окончания атлантического периода (около 4500 лет назад) до наших дней они свидетельствуют о неизменно лесном характере этих территорий. Кроме того, выяснилось, что для продвижения степей на север необходим холодный и сухой, резко континентальный, климат, а не теплый и сухой.

Многочисленные палеогеографические данные, сопровождаемые радиоуглеродными датами, показывают, что наиболее интенсивная миграция степной растительности в северном направлении происходила не в эпоху бронзы, а в конце последнего оледенения – около 10–11 тысяч лет назад, в период сильного похолодания и резкого усиления континентальности климата в Северной Евразии. В то время произошло удивительное природное явление – смешение зон и распространение на огромных территориях растительных комплексов, образованных сочетанием тундровых, лесных и степных элементов[46]46
  Хотинский Н. А. Следы прошлого ведут в будущее. М., 1981. С. 57–62.


[Закрыть].

Как согласовать эти палеоботанические данные с, казалось бы, противоречащими им археологическими и почвенными свидетельствами? Факт проникновения скотоводческих племен в лесную зону в эпоху бронзы не подлежит сомнению: он точно зафиксирован результатами многочисленных археологических раскопок. Каким же образом они могли развивать свое скотоводческое хозяйство в условиях лесной зоны?