Текст книги "Люблю тебя ненавидеть (СИ)"

Автор книги: Ники Сью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 15

Несколько следующих дней мы с Тимом не разговаривали. Он общался со всеми, кроме меня, даже с Соней, хотя тут скорее ее заслуга. Сам Макаров не проявлял особого интереса к Молотовой, она же, несмотря на его поведение, продолжала липнуть. А я… я была тенью. Никто в универе на меня не смотрел, не здоровался, казалось, на моей спине табличка – зараженная опасным вирусом. Обходите стороной.

Больше всего на свете, мне хотелось закрыться в туалете и разреветься. Из-за несправедливости, обиды, и вопросов, которые оставались без ответов. А еще я поняла, что тоскую по Маринке. С ней хотя бы могла поделиться, поплакаться, теперь же мне даже за советом сходить было не к кому.

Однако в среду вечером случилось то, что вновь заставило Тима общаться со мной.

Пару по политологии нам соединили с другим курсом и отправили всех в большой актовый зал. Но преподаватель казалось, был весь на нервах и в итоге, вместо лекции, он дал нам задание писать конспект с проектора. Сам же ушел, наказав всем, вести себя тихо.

Поначалу народ, действительно, писал, а потом в первых рядах началась возня. Я сидела в наушниках, только они и спасали от ощущения всеобщей ненависти. Красивые голоса, что пели о любви и вечном, не давали утонуть в безнадеге. Вернуться туда, откуда я выкарабкивалась не иначе целую жизнь.

Так что я не сразу заметила, что происходило. Сидела, склонившись над своей тетрадкой, и списывала с телефона, на котором было фото проектора с текстом. Подняла голову лишь тогда, когда пропал на миг интернет, услышала голоса. Взволнованные, наполненные страхом.

Переведя взгляд в проход, я обомлела. Какой-то парень избивал другого. Он бил его ногами по животу, ребрам, расходясь нецензурной бранью. Никто не смел ему сказать ни слова. Парни молча смотрели, переговаривались шепотом, однако ничего не предпринимали. Они боялись…

Когда парень повернулся лицом ко мне, я узнала в нем Давида Кортанова. Маринка мне как-то рассказывала, что он отбитый на всю голову. И отец у него такой же. Вся семейка вроде не в адеквате. Давид был боксером. Высокий. Плечистый. Монстр воплоти.

Аккуратно вытащив наушник из уха, я прислушалась к разговору.

– Тварь! Я же говорил тебе! – шипел он на парня, который казалось, и не дышал. Господи, он же убьет его! И все просто смотрят? Разве больше сотни человек не смогут противостоять какому-то уроду?

В голове вспышками мелькнули кадры из детства. Кровь. Много крови. Крики. Мои собственные. Мольбы. Слезы. Сердце, которое заходилось в агонии ужаса. Качнув головой, я подорвалась с места, наушники грохнулись на пол. Наверное, это была паническая атака или болезнь моего мозга. Но те воспоминания заставили меня ощутить вину. За все… За то, в чем я была не виновата. За бездействие в данный момент.

Быстрыми шагами, добралась до Давида, и когда он снова замахнулся, схватила его за локоть.

– Пожалуйста, – прошептала я, надеясь, что рассудок и здравомыслие у него все же имелись. – Прекрати.

– Что? – в глазах Кортанова полыхал гнев, как адово пламя. Было настолько страшно, что у меня затряслись колени, ладони покрылись влагой.

– Он же почти не дышит, – я отпустила руку Давида, отшатнувшись.

И прежде, чем он ответил, за спиной раздался знакомый голос.

– Да, скорая? У нас тут парень, ему нужна помощь. Записывайте адрес.

Давид кинулся к Тиму, который стоял на пару ступенек выше. Разъяренный, словно дикий зверь, он занес кулак в воздухе. Паника, похожая на бушующее море, захватила меня. И пусть мы с Макаровым не были особо близки, я не хотела, чтобы он пострадал. Душа разрывалась от тревоги за него, словно тонкая струна, готовая вот-вот лопнуть.

Нет… прошу. Только не драка. Если этот Давид безумец, он же прикончит Тима. Да, внешне они друг другу не уступали. Вот только где обычный парень, а где боксер? Мамочки…

Но Тимофей, к моему удивлению, без особых усилий поймал кулак, не дав себя ударить.

– Хочешь быть следующим? – спросил Давид, вырвав руку.

Я подбежала к ним, хотя судя по абсолютно спокойному выражению лица Тима, ему не нужна была ничья помощь. Непроницаемый. Ледяной. Словно души в его теле не существовало.

– А ты? – Макаров склонил голову на бок. – Уже убивал кого-то? Знаешь, что это за чувство?

– Что?

– После этого ничего хуже в твоей жизни не будет. – С омерзением кинул Тим, кривя губами. – Это состояние будет преследовать тебя, как гребаный яд, что отравляет жизнь.

В зале воцарилась гробовая тишина. Минуты превратились в вечность. Давид не ответил, но и драться не спешил. Он, кажется, хмыкнул, и, обходя Тима, задел его плечом. А через несколько минут и вовсе скрылся из зала, громко хлопнув дверью. Только после того, как Кортанов ушел, ребята кинулись к избитому парню, помогли ему подняться и вывели через другую дверь.

Остальные же вернулись на свои места, будто ничего не происходило. Не было драки. Страха. Странного разговора. Ничего. Для всех, кроме меня. Давно старые раны не давали о себе знать. Самый страшный день моего прошлого яркой вспышкой окрасил сознание.

– Не заставляй меня это делать больше, – когда Тим оказался рядом, я не поняла, слишком была погружена в себя. Он стоял близко и шептал эту фразу мне прямо на ухо, вызвав табун мурашек.

– Что? – пролепетала я.

– Ненавижу делать то, о чем потом могу пожалеть.

Глава 16 – Сталкер

Отработка по физре, худшее, чем можно заниматься в такую погоду. Туман. Горная местность. Куча деревьев и физрук, который у входа на эту территорию, топчется, уткнувшись в свой телефон. Если тебя случайно похитят, уверен, он и не заметит. Здесь слишком безлюдно и тихо. Вас разделяешь приличное расстояние.

Натянув маску на лицо, я во всем черном, иду тенью вдоль деревьев. Провожу рукой по влажной коре, ощущая, как под пальцами вибрирует от напряжения. Этой ночью ты мне снилась. Смотрела на меня своими ангельскими глазами, умоляя остановиться. Смешно…

Это вызывает во мне противный приступ тошноты, отголоски из прошлого. Когда-то я уже слышал эту мольбу… Не твою, нет. Но лучше бы так, чем то, что произошло девять лет назад.

Мой взгляд фокусируется на том, как ты бежишь. Смотрю на твои стройные ноги, обтянутые черной тканью легинсов. И невольно представляю, как развожу их в стороны, разрывая ткань влажных трусиков. Эта мысль возбуждает, заставляет усмехнуться.

Ты влюбишься в меня, детка. Отдашь свое гребанное сердце. Я стану твоим центром вселенной, миром, без которого ты не сможешь существовать. А затем… твой мир окрасится в черный цвет. Тот самый черный, как дно бездонного океана, куда никогда не проникает свет.

Но это больная любовь будет не к сталкеру.

Ты останавливаешься, поворачиваешь голову, и наши взгляды встречаются. Твои пухленькие губы размыкаются, зрачки расширяются, как у напуганного кролика, который понимает, что его скоро сожрет волк. Но не только страх в твоих глазах. В них еще… момент в автобусе. Твоя жалость и чертов лейкопластырь.

Сжимаю челюсть. Делаю протяжный глубокий вдох, от которого режет легкие. Хватит. Я годами вытачивал сталь в своей душе. Полное равнодушие. Ждал момента, когда смогу отомстить. Есть такие вещи, которые невозможно забыть. Которые разрывают изнутри, как бомба замедленного действия.

– Я заявлю на тебя в полицию, – доносится до меня твой дрожащий голос.

Открываю глаза, и вижу, как твои влажные волосы прилипли ко лбу. Грудь часто вздымается, ты нервничаешь. Твои плечи опускаются, после каждого проклятого вздоха.

– Что тебе от меня нужно? – кричишь так громко, что мне это нравится. Нравится видеть, как ты боишься меня. Хотя… уверен ли я в этом на все сто процентов?

Срываюсь с места и за несколько секунд достигаю тебя. Ты отшатываешься, от храбрости не осталось следа. Правильно, так и должно быть.

– Авдеева! – это уже физрук. Очухался. Но рано. Пока еще я не готов отпустить свою испуганную девочку.

Хватаю тебя за руку и толкаю к дереву, пряча нас за высокими ветвями. Твое хрупкое тело прижимается к моей груди, а рваные вдохи касаются моих губ. Я чувствую, как стучит твое сердце. Кажется, его ритм смешивается с моим собственным. Ты мне не нравишься. И твоя дерзость во взгляде совсем не вызывает во мне возбуждение, убеждаю себя.

– Опусти меня, слышишь! – дернувшись, ты брыкаешься в моих объятиях, а я думаю о гребанном пластыре.

Я пришел сюда с единственным намерением, держать тебя в тонусе. Напомнить, как бывает страшно, когда ты одна. Когда сидишь в комнате, а за стеной урод, убивающий людей. Когда никто не поможет, даже если громко звать на помощь. Именно это ты должна ощущать рядом со мной.

Но… в реальности, я думаю о мать его, гребанном пластыре. Проклятье!

– Отпусти, – уже тише говоришь, хмуря брови. Больше не дергаешься, только смотришь так, словно мысленно наносишь мне удар за ударом.

Я не отвечаю, наклоняюсь ближе к тебе, внимательно разглядывая твое лицо. Глаза с оттенком незабудок. Ты так похожа на свою мать.

– Знаешь, а мне не страшно, – с вызовом шепчешь, щекоча своим дыханием мои губы. – И если ты думаешь, что я буду молча играть в твои игры, ошибаешься. Ты… – несколько раз моргаешь. Дрожишь. От прохладного ветра, от эмоций, которые стараешься скрывать.

– Сними маску!

Моя рука уже на твоей шее, но я не сжимаю ее, лишь игриво вожу пальцами вдоль пульсирующей венки.

– Сними ее, – твой тон мягче, в нем пропадает былая твердость. Ты теряешь бдительность, и я подаюсь вперед, касаясь своими губами через черную ткань маски, твоей щеки. Ты вздрагиваешь. Кажется, что и не дышишь. Твое тело настолько напряжено, отчего мой член возбуждается, делаясь твердым.

Дьявол… Не понимаю, что меня заводит в тебе.

Ты впиваешься ногтями в мои плечи. И прежде, чем я успеваю разгадать твою реакцию, заинтригованный продолжением, физрук снова кричит:

– Авдеева!

Твою мать! Он так вовремя!

– Я здесь! – восклицаешь ты, отталкивая меня.

Наши глаза на мгновение сцепляются в напряжённом поединке. Ты словно бросаешь мне вызов своим взглядом, полным решимости и непокорности. Ты не готова сдаться без боя, и я совру, если скажу, что это не придаёт тебе особую притягательность.

Усмехнувшись, убираю руку, позволяя тебе сбежать. И ты вырываешься, не медля ни секунды. Убегаешь, но продолжаешь оглядываться. Спотыкаешься. Падаешь, впиваясь ногтями в сырую землю. Снова оглядываешься.

Я оттягиваю маску, а потом прячусь в тени пышной ели. Рано…

Пока еще рано.

Облокачиваюсь спиной о дерево, сняв кепку. Морось приятно освежает кожу. А еще отправляет в прошлое. Я никогда не вспоминал об этом. Незначительная глупость. Уверен, и ты забыла про ту встречу, длинную в несколько минут.

Нам по шесть лет.

На тебе лиловый сарафан, промокший до нитки. Ты бежишь. В этом же лесу, выглядывая мать. Не знаю, как ты умудрилась отстать от родителей. Так часто смотришь назад, что не замечаешь мне и врезаешь в мою грудь. Я хмуро вздыхаю, держа под мышкой скейт.

– Ой, прости, – шепчешь, поджимая алые губы. В твоих глазах застыли слезы, и мне… это бред, конечно, но тогда мне было жаль тебя. – Я… Можешь ты мог бы помочь мне?

Всхлипы. Они такие громкие. Всегда ненавидел их.

– Я… а меня Настя зовут. Я потерялась, не могу понять, как выбраться отсюда. И мамы нигде не вижу.

Качнув головой, я иду к тропе, ведущей на трассу. Ты увязываешься следом. Много говоришь абсолютно бессвязной ерунды. Но я слушаю, не знаю зачем. Как будто по-другому не получается.

Оказавшись на дороге, ты едва не прыгаешь от счастья, увидев своих родителей. И прежде, чем убежать, улыбаешься мне.

– Спасибо! – радостно говоришь, показывая, какая дружелюбная девочка. Твой палец тянется к моему скейту, и я завожу его за спину. На деке выведено мелко мое имя. – Спасибо, Тимофей.

Повторяешь ты, и лишь после убегаешь, оставив меня с каким-то странным послевкусием.

Черт… после того, что произошло, странно вспоминать об этом.

Глава 17

Когда закончилась моя отработка, на улице пошел сильный ливень. Я стояла у дверей и думала, что худшего завершения дня не может быть. Еще и сталкер. Господи, что ему от меня нужно? Я не роковая красотка, не богатая и знаменитая. Обычная. Разве у обычных девушек появляются одержимые преследователи?

За спиной послышался шорох, и я вздрогнула. Оглянулась, вроде никого. Черт! Из-за того парня мои нервные рецепторы были на пределе. Казалось, что на меня постоянно кто-то смотрит. И от этого состояния я испытывала дикий дискомфорт. Еще немного и у меня разовьется фобия.

Несколько девчонок прошли мимо, у одной из них был зонт. Спрятавшись под ним, они улыбнулись друг другу и побежали в общагу. В груди больно кольнуло, и я вспомнила, как мы с Маринкой также попали однажды под дождь. Мокрые пришли к ней, она тогда еще с родителями жила. Ее мама дала мне сменную одежду, затем напоила нас горячим чаем с пирожками.

Тоска по прошлому затянула не хуже удавки. А еще я в который раз задалась вопросом, почему моя мама не такая. Почему она меня бросила, оставив на произвол судьбы. Про отца вообще молчу. Не хочу никогда его больше видеть. Может, это неправильно, желать кому-то плохого, но если с ним что-то случится, не думаю, что пролила бы хоть слезинку. Он был и остается ужасным человеком…

Вдохнув больше воздуха, я вышла на крылечко универа и сразу почувствовала, как холодный ветер пронизывает насквозь. Капли дождя, падающие с неба попадали на меня, несмотря на небольшой козырек. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться, но это не помогало.

Одиночество окутало, как плотное одеяло. И снова мысли закрутились вихрем. Мысли о сталкере. О том, что если я попала бы в беду, никто бы не стал переживать обо мне. Это состояние отравляло не хуже яда. А еще мне безумно захотелось, чтобы кто-нибудь подошёл и спросил, всё ли у меня хорошо? Накрыл зонтом от дождя и тепло улыбнулся. Глупое желание, наверное. Но мне не хватало рядом близкого человека. Кого-то особенного.

Закрыв глаза, я сделала еще пару глубоких вдохов, и вдруг чьи-то сильные руки легки на мои плечи. А горячее дыхание защекотало кожу шеи, опыляя ее жаром.

– Поехали, я тебя подвезу. – Голос Тимофея не узнать было сложно. Он звучал успокаивающе, словно колыбельная, которую мне никогда не пели в детстве. Вот только есть такие мелодии, которые могут убивать – не сразу, но постепенно погружать в оцепенение, лишать воли и желания сопротивляться. Они проникают в самое сердце и потом избавиться от них уже невозможно.

– Я… нет, я сама дойду, – прошептала, сделав шаг вперед.

Тим обошел меня, и взял за руку. Его пальцы были горячими, а мои холодными. Тепло от него медленно передавалось мне, и дрожь начинала отступать. Я корила себя за то, что чувствовала с этим парнем, но и убежать от него почему-то до сих пор не могла.

– Это не вопрос, Настя, – спокойно произнес он, потянув меня за собой прямо в дождь. И я… пошла за ним, словно за спасением.

В момент промокла, ощутив, как одежда неприятно прилипла к телу. Бежать нам пришлось не далеко, машина стояла довольно близко к входу. Усевшись в салон, Тим тихо выругался, и включил подогрев.

– Ненавижу дождь, – слетело неожиданно у него.

– Я тоже, – призналась честно. В дождь произошло самое ужасное событие в моей жизни. И каждый раз, смотря на хмурое небо, я вспоминала тот день, когда пряталась в шкафу. Хотя… хуже всех было не мне.

– Мне кажется, ты слишком мало знаешь о ненависти.

Я повернулась к Тиму, он завел двигатель и резко дал по газам. Чудом я успела ухватиться за ручку, и не удариться.

– Ошибаешься, тебе так кажется, – прошептала, вспомнив отца.

– Ненависть делает из людей монстров, – говорил загадками Тим. – Она отравляет не хуже яда, от которого не противоядия.

– Я бы поспорила, но ты прав, – пристегнувшись, облокотилась на сидение. От тепла, исходившего от печки, меня стало клонить в сон.

Тим больше ничего не ответил, его молчание было таким же загадочным, как и слова. Мне казалось, за маской равнодушия у него скрывается нечто большее – возможно, боль или разочарование. Но он не делился этим со мной, а может, не делился ни с кем. Закрываясь от одного человека, мы закрываемся постепенно от всего мира, привыкая бороться с любыми бурями в одиночку.

Машина уносила нас прочь от здания универа, за окном мелькали разные пейзажи. Я старалась ни о чем не думать. Так и задремала по итогу, а проснулась от прикосновения Макарова. Он внимательно на меня смотрел, словно думал, как поступить дальше. Нет, не с моим сном, а в целом со мной.

– Проснулась?

– Ой, прости… – смутившись, я суетливо засобиралась. Быстро отстегнула ремень, схватила рюкзак, который кинула в ноги и дернула ручку.

– Настя, – позвал он меня.

– Спасибо, что… подвез, – и, выскочив на улицу, я помчалась к дверям подъезда, еще не подозревая, что финал этого дня меня просто растопчет.

Бабушка копошилась в пакетах, когда я вошла в квартиру. Она кинула на меня больно недовольный взгляд. Из кухни раздались пьяные мужские голоса, и я моментально вздрогнула, осознав, что дядя уже выпил. Черт! Черт… Только этого для полного счастья мне не хватало.

– Вот, – бабка кинула мне в ноги конверт. Губы ее в едва заметной розовой помаде искривились. – Не знала, что вы общаетесь.

– О чем ты…

Однако спросить подробнее я не успела, в коридор вывалился дядя. Он еле стоял на ногах и от него знатно разило перегаром. В два шага он сократил расстояние между нами и, положив руку мне на плечо, притянул к себе.

– Племяша, да ты как раз вовремя. Нам не хватает компании, – запах пота смешался с алкоголем и приобрел тошнотворный аромат. Я едва сдерживала подступившие рвотные позывы.

– Отпусти, пожалуйста, – попросила, стараясь убрать его руку. Но в ответ мой родственник лишь сильнее впился пальцами в плечо. Его улыбка напоминала оскал. Она была неестественной и пугающей, и вызывала во мне ещё большее отвращение и желание вырваться.

– Да ладно тебе, мелкая. Пойдем. Выпьем, поболтаем. Может, хоть с нормальными мужиками время проведешь, – он толкнул меня в сторону кухни. Сердце сжалось до точки, я с мольбой взглянула на бабку и та, наконец-то, подала признаки жизни.

– Оставь ее, – она подхватила меня под руку и насколько позволяла ей сила, толкнула прочь от своего сына. – Не хватало мне еще тут притон разводить.

– Ма, ты что лезешь? – прорычал дядя Вова.

– Она мне окна не помыла, оставь, говорю, – и следом бабушка зыркнула на меня с видом, мол проваливай.

Мысленно поблагодарив ее, я юркнула скорее к себе, закрывшись на щеколду. Усевшись на корточки, я шумно вздохнула. Дядя с бабушкой вступили в перепалку, он крыл матом ее, и все, на чем движет свет. А я думала, когда же ад проживания в этом доме закончится? И почему мама оставила меня здесь, с этими людьми?

Когда слушать крики стало невмоготу, я подскочила, вытащила из тумбы наушники. Дрожащими пальцами вставила провод в телефон. Запихав капельки в уши, я зажала их так крепко руками, как могла. Еще и звук прибавила. Дядя в кухне оскорблял меня, мать, отца. Хотя отца он боялся, а мать ненавидел. И я… меньше всего на свете мне хотелось слушать гадости в свой адрес.

Слезы подкатили к глазам. Я изо всех сил старалась заглушить крики дяди, но его голос всё равно прорывался сквозь музыку. Хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось, а дядя… отключился или просто пропал.

Часа через два, вытащив наушник, я осознала, что крики затихли. В квартире вообще была такая гробовая тишина, будто все ушли. Поднявшись, я приоткрыла дверь и на носочках вышла в коридор. В самом деле, никого не было. Наверное, дядя ушел бухать к кому-то из друзей, а бабка… она может в магазине, кто знает.

Но от пустоты в округе, я облегченно выдохнула. Решила, пока никого нет, схожу в душ. Мне необходимо было немного расслабиться, и перестать думать о том, что жизнь превратилась в яму, откуда невозможно выкарабкаться.

Войдя в ванную комнату, я обомлела, увидев медведя. Подарок сталкера. Он стоял на полке для грязных вещей, и у него была запачкана лапа. Бабка нашла. Теперь вопросов не оберешься. Стоп, она же мне конверт давала, а я так растерялась из-за дяди, что забыла его поднять.

Хотела уже вернуться, но остановилась, успеется. Вряд ли там что-то важное.

Включив воду, я стала раздеваться. И при этом не могла оторвать взгляда от медведя. Казалось, что он наблюдал за мной, такие у него глаза были, будто живые. А может это я себя накрутила уже…

Сняв трусики, я залезла в ванну, и закрыла глаза. Тёплая вода словно обволакивала, создавая ощущение безопасности. В этой маленькой вселенной я могла хотя бы на время забыть о реальности.

Мысли постепенно успокаивались, дыхание становилось ровным. Я старалась сосредоточиться на своих ощущениях, на том, как вода ласкает кожу, как расслабляются напряжённые мышцы. А потом, открыв глаза, мой взгляд снова приковал проклятый медведь.

И я, поднявшись, взяла его, затем вернулась в воду. Покрутила в пальцах игрушку, вообще-то я уже не первый раз рассматривала косолапого, не было в нем ничего такого, на что бы стоило обратить внимание.

– Блин… это уже паранойя, – прошептала себе под нос.

Поднявшись, я хотела поставить мишку обратно на полку, но вдруг поскользнулась. Игрушка выскользнула из рук и упала прямо в воду. Я же чудом удержалась на ногах. Ну что за невезение…

Когда я наклонилась, чтобы поднять мокрого медведя, то внезапно замерла.

– Это еще что такое? – спросила вслух, нащупав пальцами что-то инородное внутри.

Схватив полотенце, я быстро вылезла, протёрлась, и открыла тумбу, там лежали маникюрные ножницы. Сердце лихорадочно билось о ребра, дыхание было рванным и хаотичным. Я разрезала шов на игрушке, ощущая непонятный животный страх.

Когда отверстие стало приличным, чтобы просунуть туда руку, я откинула ножницы и нащупала там какой-то предмет. Затаив дыхание, вытащила его, и медведь тут же выпал из моих рук.

– Твою мать… – только и смогла выдать, разглядывая камеру, которая оказалась, спрятана в чертовом подарке. – Что за…

Подскочив, я открыла дверь и помчалась к себе в комнату. Благо дома еще никого не было. Схватив другого медведя, я уже была без ножниц, разорвала руками ткань. И там тоже обнаружила камеру. Дьявол! Взяла еще одну игрушку и там… Черт! Они были во всех подарках. Этот псих! Он… Следил за мной!

Меня охватил ужас. Дикий! Неподвластный! От которого леденели конечности!

Зачем? Зачем он это делал? Господи! Мысли кружились в голове, но ответов не находилось. Я чувствовала себя загнанной в ловушку, окружённой невидимым врагом.

По телу пробежала липкая дрожь. Хотелось кричать, звать на помощь, или упасть без сил в рыданиях. В этот момент одиночество чувствовалось как никогда остро.

Не выдержав, я схватила телефон и набрала Маринку. Гудки, длинные, убивающие, шли один за другим. Ну давай же… Прошу, ответь. Мне нужно услышать хоть от кого, что я не схожу с ума, и… как мне поступить дальше. Что делать?

Наконец-то на том конце раздался голос любимой подруги.

– Привет, Настя, – проверещала она.

– Он был у меня дома! – в панике закричала я в трубку, затем глухой всхлип слетел с моих губ.

– Кто? – Маринка не сразу поняла, и я даже разозлилась на нее за это, хотя она была ни в чем не виновата.

– Он! – крикнула я. – Этот псих, что отправляет мне подарки, в медведях камеры, слышишь! Марина, он следил за мной! Он постоянно следит за мной, даже сейчас! Он везде! Он меня… убьет! – истерила я, кусая до крови губу.

– Стоп! Стоп! Звони в полицию! Прямо сейчас!

– Я не уверена… что это поможет, Марина.

– Тогда, съезжай! – командным тоном проговорила подруга. – Немедленно собирай вещи и вали оттуда.

– Да куда я поеду? Ты же знаешь…

– Ко мне! – спокойно сказала она. – У Тима есть ключи, я позвоню ему сейчас и он заберет тебя. Собирайся. Все будет хорошо! Тим не даст тебя в обиду никакому сталкеру! Обещаю!