Текст книги "Люблю тебя ненавидеть (СИ)"
Автор книги: Ники Сью
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Глава 10
– Тимофей, – прошептала я, не в силах поверить, что он держит меня в своих объятиях. По его красивому лицу скользили капли дождя, и я смутилась почему-то, когда наши взгляды встретились. У меня перехватило дыхание, посторонний шум пропал, будто нас отправили в вакуум, и это с одной стороны немного пугало. Я боялась того, что зарождалось во мне – ощущений, от которых живот стягивало спазмом и хотелось чего-то безумного. С другой стороны, рядом с Тимом казалось, что я теряла контроль над собой, своими мыслями и поступками. Это что-то необъяснимое, новое.
– Тим... – прошептала я, вглядываясь в тёмные глаза напротив. Слишком тёмные, даже темнее ночи. Его взгляд вдруг упал на мои губы, и очередная волна смущения заставила щеки вспыхнуть стыдливым румянцем. Ну что же такое? Это неправильно, ужасно неправильно.
– Пошли, там есть хижина, – глубоким, мрачным голосом произнес он.
И я подчинилась, позволила взять себя за руку и вести по скользкой тропинке, окутанной осевшим туманом и ветром. Спотыкалась, старалась ни о чем не думать. В конце концов, на улице слишком сильный ливень, и в такую погоду искать дорогу будет сложно. Нам нужно переждать, Макаров прав.
Хижина оказалась небольшой, сделанной из дерева. Замка не было, дверь легко поддалась, и мы вошли в сухое, но довольно холодное помещение. Из щелей продувало, на старых стеклах были трещины, что тоже создавало дополнительный сквозняк.
– Тут должны быть дрова, – спокойно рассудил Тим, обнаружив камин. И в самом деле, за углом была дровница, где находилось немного сухих дров, спички и средство для розжига. Будто… нас здесь ждали. Хотя, нет, это глупо. Скорее всего, это домик лесника и он нет-нет остается ночевать в лесу.
Тимофей отправил полено в камин, налил немного розжига и вуаля – повеяло теплом. Хотя толку было немного, конечно, одежда у нас промокла до нитки, отчего противно липла к коже. И только от этого зубы уже постукивали друг о дружку.
– Нужно раздеться, – сказал вдруг Тим, вырастая напротив меня.
– Что... – опешила я от такого предложения. О чем он?
– Одежда промокла, ты же не хочешь заболеть, Настя? Давай, – Макаров говорил таким спокойным тоном, будто каждый день оказывался в подобных ситуациях и вполне себе знал, как правильно поступить.
– Нет, я... – правда, даже представить подобное было сложно, что уж говорить о реальности. Сердце заходилось в груди, меня переполняли странные эмоции, очень странные, граничащие с симпатией и виной за ужасное поведение одновременно.
– Закрой глаз и просто сделай это, – в его голосе звучали командные нотки.
– Я не могу... мне... неловко, – кое-как вымолвила.
Тогда Тим подошёл ко мне вплотную и накрыл ладонью мой рот. Его пальцы оказались горячими, словно прикосновение угольков. И это было совсем не нежно, скорее жестко, как сигнал хищника жертве, что она должна подчиниться.
– Закрой глаза, – шепнул он. И я настолько от его поведения теряюсь, что даже не сопротивляюсь. Не знаю, почему. В Макарове есть что-то такое, имеющие надо мной власть. Или же он сам соткан из этой бешеной дикой энергетики. Как настоящий дьявол. – Открою тебе секрет, моя девочка.
Тело прошибает от фразы “моя девочка”, которую я моментально вылавливаю. Хватаюсь за нее и не могу отпустить. Она будоражит и посылает подальше все то хорошее, что во мне есть. Принципы. Правила. Черту, которую я не имею право пересекать. И вот я полностью обескураженная, подчиняюсь команде. Закрываю глаза в ожидании, что произойдет дальше.
– Неловко – это когда вот так, – только произнес он и вдруг коснулся языком моей щеки. Слизнул одну каплю дождя, затем вторую. Его ладонь обхватила мою шею, так если бы он хотел задушить меня, но в этом действии была мягкость, игривость, что-то напоминающее страсть.
Я не кричала. Не говорила ни слова, но и двинуться не могла. Внизу живота возникла незнакомая приятная пульсация, мне сделалось жарко, хотя еще минуту назад я дрожала.
Тим слегка толкнул меня, заставив спиной упереться в прохладное дерево. Его нога оказалась между моих ног, а язык продолжал слизывать капли, которые стекали по лицу. И когда Макаров буквально насадил меня на свою ногу, я перестала дышать, потому что ощутила, как по телу прошло нечто похожее на ток. Щеки кажется, порозовели, с губ слетел стыдливый вздох. Моя грудь часто вздымалась, задевая ткань белья. Господи, что со мной такое?
– Хорошая девочка, – в какой-то момент я подумала, что Тим проведет языком вдоль мочки уха, но он остановился и также резко отдалился от меня, оставив после себя табун мурашек на коже. Как вихрь. Ураган, от которого никогда не знаешь, чего ожидать.
Я часто моргала, прижимая к груди руку и пытаясь немного перевести дух.
– Что ты… – только и смогла вымолвить, широко раскрыв глаза от удивления. Макаров дотронулся до края своей толстовки и одним движением снял ее, а следом и футболку. В приглушенном освещении, исходящем от камина, было не очень отчетливо видно Тимофея, но я все равно с любопытством разглядывала его.
Даже в темноте прокаченная грудь и шесть кубиков пресса на животе были идеальными. Но больше всего мой взор привлекли татуировки, разбросанные по телу, особенно бабочка. Она была алого цвета и выбивалась из общего колорита разных черно-белых рисунков. Словно мечта о счастье, которая никогда не исполнится. А ещё мне показалось, что весь образ Тима не просто великолепен, но и граничит с опасностью. Она от него прямо веяла, кричала громкими буквами: держись от меня подальше.
Мамочки… Мне сделалось не по себе от того, насколько сильно я заинтересована в этом парне.
– Твоя очередь, – он вытащил из кармана стальную зажигалку и стал открывать и закрывать колпачок. Щелк. Щелк. Звучало в помещение, как отсчет к действию. Щелк. Щелк. Будто что-то должно произойти.
Сглотнув, я отвернулась, приняв тот факт, что в одежде мне действительно будет холодно, затем медленно стянула с себя толстовку, оставшись в одном спортивном топе.
Тут есть одеяла, я это приметила еще изначально, поэтому согласилась раздеться, утешала себя. Ничего странного в том, что я потянулась к спине и пальцами расстегнула лиф нет. Тем более он был настолько влажный, что даже не сразу упал на пол, а прилип к телу. Мне пришлось помочь себе и в этом.
И пока я снимала джинсы, почему-то задавалась вопросом: смотрит ли Тим на меня. О чем он думает? Что я бессовестная? Ведь он с моей подругой, а мы тут… стоп! У нас экстренная ситуация, мы можем замерзнуть. Тем более сейчас возьмем одеяла и ляжем, укутавшись в них, пока наша одежда будет сохнуть. Ничего другого.
– И их тоже, – прозвучал за спиной голос Тима. Я кинула на него удивленный, полный смущения взгляд, прикрывая руками обнаженную грудь.
– Что… – хрипло прошептала.
– Трусики, – сказал он и снова щелкнул зажигалкой. Щелк. Щелк. Как удары моего сердца. И я вдруг осознала, что все это время Макаров смотрел на меня. Неотрывно. Пристально. Как голодный дикий зверь. И при этом джинсы его уже лежали на полу, он успел с себя снять их и, кажется, не только их.
Заметив рядом черные боксеры, я сглотнула и резко отвернулась. Пульс ускорился, мне казалось, что в помещении все пропиталось моими эмоциями, тем, как я вся тряслась и в то же время не могла остановиться. Мне хотелось оглянуться, увидеть то, что было не для моих глаз, затем пристыдить себя и убежать прочь.
Но вместо всего этого, подхватив пальцами ткань трусиков, я медленно стянула их по бедрам, скинув на пол. За окном раздался очередной раскат грома, молния осветила темное помещение, и я, вздрогнув, все-таки повернулась и осознала…
Первое – здесь было холодно, но мои соски твердели и казалось, изнывали, как бы ужасно не звучало или банально, в прикосновении. Мамочки… О чем я дура думаю? Второе – Тим смотрел на меня. Пошло. Обжигающе, прямо на мою грудь, господи, я, что реально опустила руки? Затем его взгляд скользнул ниже и остановился у меня между ног, отчего там стало приятно покалывать.
– Ты чертовски красивая, – приглушенным голосом произнес он, и я не поверила, что фраза вообще прозвучала в реальности. Что она не плод моего воображения. У меня аж все заискрило от нее. А может, он правда считает меня… красивой? Ох, от этой мысли мне пришлось сглотнуть и закусить губу. До боли. Чтобы очнуться от морока. Вернуться в реальность.
Он ничего не говорил. Не мог. Мне показалось. Упорно твердила себе я. И вообще…
Господи… какой же это стыд! Вот так впервые предстать абсолютно обнаженной перед парнем, думать о том, как он на меня смотрит, представлять, что было бы, дотронься Тим до меня, моей груди или губ… Я…
Тело проняло волной дрожи, особенно там – между бёдер, и я поспешила отвернуться. Покраснев до кончиков ушей, я скрестила руки на груди, надеясь, что темнота стала моим укрытием. От всего, но главное – от самой себя.
И именно в этот момент на мои плечи вдруг легко одеяло. Колючее, прохладное, но такое необходимое.
– Вот видишь, – Тим прошептал мне это на ухо. – Ничего страшного. А теперь… предлагаю вздремнуть.
И не дожидаясь моего ответа, Макаров поднял вещи, развесив их вдоль камина на спинки стульев. Мои тоже взял, даже белье. И когда он дотронулся до трусиков, теребя их между пальцами, я снова закусила губу, ощутив все то же покалывание внизу, а еще поняла, как сильно уязвима. Не понимаю себя. Впервые в жизни я не могу понять того, чего хочу и как этому противиться. А главное, почему Тимофей, будучи парнем моей подруги, позволяет себя вести вот так раскованно?
– Смотри-ка, – Макаров показал на тумбу, дверцы который были открыты. – Тут есть дешевый коньяк. Надо выпить.
– Что… А это зачем? – робко прошептала я, отвернувшись.
– Чтобы согреться, зачем же еще? – приоткрыв один глаз, я заметила загадочную улыбку, что мелькнула на его лице, правда не заострила на этом внимание. Покорно взяла бутылку, после того как сам Тим сделал пару глотков, и тоже выпила. Он прав, лишним не будет. Не хотелось бы заболеть.
Алкоголь показался на вкус странным, приторным каким-то, словно детский сироп. Хоть бы не отравиться. Передав бутылку Тиму, я смотрела, как он поставил ее на место и лег, закрутившись в покрывало, повернувшись лицом к стене.
На носочках я подошла к кровати, присела, сжав руками края верблюжьего одеяла. Мне было неловко пристраиваться рядом, но я понимала, что дождь еще не скоро закончится, да и одежде для того, чтобы высохнуть, нужно время. Поэтому мне требовалось успокоиться и просто лечь.
Минут двадцать… Тридцать. Ничего не произойдет, верно?..
Закрыть глаза-то я закрыла, но уснуть удалось не сразу. Мурашки, охватившие каждый участок кожи, и фраза, застывшая в моих ушах: "ты красивая", не давали покоя. Щеки так и горели в тех местах, где касался язык Тима, словно там теперь были отметины. Мне было сложно поверить, что он делал это играючи, не по-настоящему.
Интересно, какой Тим на самом деле? Что прячут его тёмные глаза? Что творится в его душе...
А потом я просто отключилась, в моменте как-то и не заметила. Проснулась от резкого скрипа.
Разомкнула глаза, было уже довольно светло. Лучи солнца били прямо в окно, и я не сразу заметила, что в хижине мы не одни.
– Настя! – голос старосты заставил меня подорваться с постели, прикрываясь одеялом. Я готова была провалиться под землю, до того стало неловко.
– И тебе привет, – Тим помахал рукой Оле, следом бодро улыбнулся, скинув... одно одеяло? Но мы же были под разными? Или не были?
В отличие от меня, Макаров абсолютно непринужденно слез с кровати, и когда Оля увидела, что на нем нет боксёров, завизжала, смущенно отвернувшись. Я и сама отвернулась, скрыв лицо в ладонях. Мамочки… Что о нас подумают? Обо мне? Ох, нехорошо это. У меня аж пульс зачастил, и по вискам ударило, словно молотом.
– Развели здесь, – буркнул недовольно лесник, который и привёл, видимо, старосту к нам. – Одевайтесь и на выход.
И мы ни говоря ни слова быстро оделись, затем пошли в лагерь следом за лесником. Молча. Оля на нас с Тимом поглядывала, я смущенно прятала глаза, а Макаров... он спокойно шёл себе, иногда камешек пинал. Как будто ничего и не было. Наверное, так и надо... Ведь действительно, мы лишь спали рядом. Волноваться об этом… Глупо?!
Проводив нас до ворот, лесник попросил Тима ему помочь, а тот неожиданно согласился. Нам с Олей пришлось остаток пути проделать вдвоем. Мне хотелось объясниться с ней, попросить, чтобы она сохранила увиденное в тайне, но Анурова всю дорогу с кем-то переписывалась и убрала телефон только напротив нашей общей комнаты.
– Оль, – прошептала я, стушевавшись от ее резкого, колючего взгляда. – Слушай, насчет…
Но договорить я не успела. Дверь открылась, на пороге стояли Соня Молотова и ее две подруги. Анурова толкнула меня в спину, мол, шевелись, и я, споткнувшись, позорно распласталась на полу перед девочками.
– Блин, – пискнула, поднимаясь. Ну что за непутевая? На ровном месте падаю.
– Поговорим? – холодного процедила Соня, заставив меня поднять на нее глаза.
– Что? – отряхнув джинсы, я встала напротив, непонимающе всматриваясь в лицо своей одногруппницы.
– О тебе и о моем парне.
Глава 11
До меня дошло не сразу, что это Оля постаралась нас столкнуть лбами. Правда, я не слышала ни от кого, что Тим начал встречаться с Соней, тем более мне казалось, они с Мариной не расстались. Какая-то Санта-Барбара. Однако я в нее влипла, и надо было как-то выпутываться, потому что девочки, судя по их гневным взглядам, были настроены серьезно.
– Соня, ты…
Но она даже слова мне сказать не дала, замахнулась рукой, и я чудом успела поймать ее, не дав себя ударить. К счастью, реакция у меня было хорошая. Молотова, при всем своем ангельском личике и идеальной репутации, сейчас походила на настоящую стерву. Казалось, я впервые видела этого человека.
– Офигела с моим парнем трахаться? – она выдернула руку, зло прищурившись.
– У нас ничего не было, – поспешила оправдаться я. А у самой так зачастил пульс, что аж стал отдавать в уши. Мне оставалось надеяться, что девочки не заметили, насколько сильно я паниковала. Это были мои первые в жизни разборки, и, честно сказать, без них жилось лучше.
– Да ну? Просто так свои сиськи ему показывала под одеялом?
– Ничего я ему не показывала, и вообще, – мне стало не столько обидно, сколько я разозлилась. Почему она налетела на меня? Если уж у них с Тимофеем такая любовь, хотя я в этом сомневалась, могла бы пойти к нему выяснять. – Дай пройти.
– За дуру меня держишь?
– Слушай, если ты не веришь, иди к нему и спроси. Чего ты ко мне пристала? Ночью шел дождь, мы оказались в лесу мокрые. И вообще, он…
Я хотела сказать, что Тим с Маринкой, но Соня так громко фыркнула, будто заткнула меня этим. Она кинула взгляд на своих подруг, видимо, дала команду, и я внутренне напряглась. Ну нет, не могут же взрослые девчонки устроить тут бои без правил? Это же бред, не фильм все-таки… И из-за чего? Из-за парня? Уверена, Макаров и знать не знает, что Соня вообразила между ним безумную любовь.
– Раздевайся! – приказным тоном говорила Молотова.
– Сонь, ты что несешь? Я не собираюсь выяснять с тобой… – но она резко схватила меня за толстовку, попыталась снять ее.
– Раздевайся, сука, я сказала! – запищала Соня. Между нами завязалась возня. Я выворачивалась, как могла, а потом и вовсе в порыве схватила ее за волосы. На автомате скорее, чем осознанно, просто иначе не знала, как вырваться. Они ведь реально решили меня раздеть.
– Убери от меня руки, – кричала я.
– Дрянь! Я покажу тебе, как по чужим членам скакать, – вопила не своим голосом Молотова. В какой-то момент, я и сама толком не поняла, но мои пальцы сжались в кулак, и я ударила им прямо по ее роскошному лицу. Вообще-то я никогда не была храброй или крутой девчонкой, в школе не отвечала на обидные слова одноклассниц, старалась держаться тихонько, не влезать в конфликты. Но в данный момент я понимала, что одна – никто за меня не заступиться. Никто не придет на помощь. Поэтому боролась из последних сил, до тех пор, пока в драку не вступили подружки Сони.
В итоге двое меня схватили, а Молотова силой стащила толстовку, сняла брюки, оставив в одном белье. А затем они меня вытолкали в коридор, потащив силой к лестнице.
– Отпустите! – ерзала я, стараясь как-то вырваться, затормозить, но вдруг они и сами остановились. Кинули меня как какую-то шавку на пол, развернулись и ушли. На глазах выступили слезы, меня трясло, а на руках я заметила царапины от ногтей этих стерв. Но это не самое страшное, конечно.
Потому что стоило мне поднять голову, как дверь напротив открылась, и оттуда вывалились толпой наши мальчишки. Не все, человек пять, и как оказалось, это была дверь в душевую. Сердце ухнуло в пятки, спину окатило таким кипятком, что впору закричать от унижения. Я быстро подорвалась на ноги, скрестила руки на груди, будто это могло хоть как-то помочь, укрыться от противных пошлых взглядов.
– Вау, Настюха, да ты к нам на огонек, – присвистнул Игнат.
– Какой вид, – поддержал его Толик. – Я, правда, третий размерчик люблю, но и такое можно, для экзотики.
Парни заулюлюкали, а один даже шагнул ко мне и потянул свои ручищи с противной влажной улыбкой, я отшатнулась. Бороться с девчонками еще как-то можно, но с парнями, которые сильнее тебя в несколько раз…
Зажмурившись и закусив губу до боли, я подумала – может это кошмар? Очнусь сейчас, и все закончится. Вот только сколько бы раз я не открывала и не закрывала глаза, картинка не менялась. Парни окружили меня, как черти, которые засасывали в свою агонию ужаса, ни влево, ни вправо сбежать у меня не получалось, как бы я не металась. В полном отчаянии я смотрела на них, на лица тех, с кем училась, и не понимала, в какой момент все пошло не в ту сторону.
Почему ребята, которых я считала нормальными, вдруг стали вести себя озабоченными идиотами? Почему в их глазах мелькал нездоровый блеск, а один вон майку уже снимал. Они забавлялись, пока я дрожала, метаясь то туда, то сюда, искренне надеясь – это дурацкая шутка скоро закончится.
И вдруг… совершенно случайно выцепила среди одногруппников Тима. Он спускался по лестнице как обычно ленивой походкой, с видом человека равнодушного и задумчивого. Неожиданно Тим остановился в проходе, смотря на эту безумную картинку абсолютно пустым, безразличным взглядом. Я не была уверена, что он видел меня за спинами парней, но Макаров почему-то и не уходил.
Разомкнув дрожащие губы, а я чудом не разревелась, хотя слезы застилали глаза, думала закричать и попросить его о помощи. Ведь он не чужой, мне так казалось, искренне хотелось в это верить, как помощь пришла, откуда не звали. Андрей Васин накинул на меня свою олимпийку, вытолкнув из порочного круга смеха и гадостей, что лилась изо ртов одногруппников.
– Заткнись уже, придурки, – рявкнул он, приобняв меня за плечи. – Совсем что ли уже?
Никто его особо-то и не послушал, пошлые шутки продолжались, только теперь и в сторону Андрея. Но, по крайней мере, мы уходили прочь, и на мне была хоть какая-то одежда.
Сердце разрывалось от обиды и несправедливости, ноги подкашивались, я вроде споткнулась, а Васин подхватил меня, сказав что-то на ухо. Я не расслышала его слов. В ушах стоял шум, и все еще звучали голоса одногруппников, яд, который медленно отравлял легкие.
Напротив Тима мы замедлили шаг или мне так показалось. Я повернула голову и обомлела. Глаза его будто потемнели, но взгляд его был адресован не мне, а кому – я не поняла. От стыда отвернулась и поспешила скорее подальше отсюда.
– Не переживай ты, Настя, – ободряюще сказал Андрей, закрыв за мной дверь медкабинета. Мы решили подождать в лазарете, пока народ успокоиться. Да и хотелось банально тишины, прийти в чувства.
Усевшись на кушетку, я сама не поняла, как расплакалась. Слезы полились градом по щекам, стыдливый всхлип слетел с губ. Обида ударила наотмашь, словно я была преступницей какой-то, которой полагалось всеобщее наказание. За что они так со мной? Притом все. Мы же дружили, нет, друзьями прямо не были, но общались хорошо. Никогда эти ребята даже шутки грубые в мою сторону не кидали, а тут… Словно всех подменили или подговорили. Может, конечно, это Соня постаралась, я этого факта не отсекаю. У нее так-то и авторитет есть, и попросить она могла, парни ее любят, многие на любые вещи согласны, лишь бы она разок улыбнулась.
Со стороны это выглядит дико, но откровенно говоря, сейчас я сомневалась во всем.
– Настя, ну ты чего? – Андрей присел рядом и вдруг приобнял меня. По спине стал гладить, как маленькую девочку. – Да забей ты, они просто дебилы.
В ответ я лишь всхлипнула. Как забить, когда ты резко оказываешься куском мяса, который кинули своре голодных собак?
– Все наладится, эй, – он взял мое лицо в свои ладони и тепло посмотрел. Мне было приятно его участие, но насладиться им как следует, я не смогла. Вздрогнула, услышав шорох. Отдалилась от Андрея, посмотрела ему за спину, и то ли мне показалось, то ли там мелькнула тень.
– Настя, – Васин зашуршал перед моим носом батончиком. – Держи. Для настроения.
– Ой, спасибо, – я смутилась, даже сама не поняла, чего именно. Взяла шоколадку, покрутила ее в пальцах, озадаченно размышляя, как быть дальше.
– Куратор сказала, что у них автобус сломался, и нас повезут домой только завтра с утра, – огорошил новостью Андрей. Провести ночь в комнате с девочками, которые раздели меня и выставили на всеобщее обозрение парням, то еще удовольствие. Да и чем черт не шутит, вдруг, как только погаснет свет, они вытворят что-то еще. Нет, мне надо как-то самой. Может, поехать на автобусе там или на попутке. Что угодно… только не с ними, не тут.
– Я так понимаю, у тебя проблемы с Соней? – смекнул Васин.
– Откуда ты… хотя неважно, – понуро склонив голову, я отложила шоколадку и облокотилась о стену. В висках пульсировало, а несколько царапин на руке после драки ныли. Ужасный день. Господи, ну за что мне все это?!
– Я помогу тебе, пойду, скажу куратору, что ты плохо себя чувствуешь, думаю, она разрешит остаться на ночь в лазарете. Заодно твои вещи принесу.
– Правда? – едва не расплакалась я от радости. Когда хоть один человек на твоей стороне, уже не так страшно. А мне так-то любая помощь хорошо, сама я не представляла, как вернусь в комнату, если только с битой в компании. Чтобы ко мне в этот раз никто не смел притронуться. Ладно, это я утрирую, конечно, биты-то у меня нет. Да и боец из меня так себе.
– Не переживай, – Андрей поднялся и, прежде чем уйти, вдруг наклонился и коснулся своими прохладными губами моей щеки. Коротко. Едва ощутимо. И тут же отдалился. Скулы у него слегка порозовели, словно одногруппник смутился. А потом, видимо, чтобы разрядить повисшую между нами неловкую паузу, подмигнул и умчался прочь.
И вместо того, чтобы думать про его поступок, про этот робкий чмок в щеку, я унеслась мыслями к Тимофею. Бредово? Согласна. Нерационально? Еще как. Да только ничего не могла с собой поделать. Этот парень даже на расстоянии магнитом к себе притягивал.
Интересно, он в курсе того, что произошло? Реально ли они с Соней вместе? Макаров такой загадочный, и при этом от него исходит животная опасность, как от настоящего хищника. Наверное, поэтому к нему многих тянет. В том числе… и меня.
Нам однозначно нужно поговорить. Пусть разбирается со своими подружками, но меня в это не втягивает. Ведь между нами действительно ничего нет. Мы друг друга толком и не знаем. Но где-то внутри, мне кажется, я была ему симпатична, и это пугало. До чертиков пугало.
Андрей вернулся минут через двадцать: принес мою одежду и сообщил, что мне разрешили переночевать здесь – на больничной койке, даже ключ дали от дверей. А вечером он, как самый настоящий друг, принес мне ужин и сидел со мной почти до девяти, рассказывая о том, что происходило в лагере.
Про наш конфликт между девочками народ помалкивал, как и про мой позор у мужской душевой. Все было относительно тихо, будто этот ужас мне привиделся.
– А Тим? – сжав руки в кулачки, уточнила я.
– Я его не видел ни во время ужина, ни до. Не знаю, где Макаров, – пожал он плечами. И больше разговор на эту тему мы не заводили.
Разошлись почти в девять, вернее, Андрей ушел, хотя было видно, что с неохотой. Но я уже устала и хотела отдохнуть, тем более завтра предстоял тяжелый день: встретиться с одногруппниками, Соней, как-то выдержать все это и не сломаться. Думала, Маринке позвонить, совета спросить, однако позыв быстро улетучился. Ну что я ей скажу? Твой парень спит с другой? Или твой парень странно себя вел со мной? Нет, надо бы в первую очередь с Тимом разобраться, потом уже подруге жаловаться.
Переодевшись в пижаму, а у меня был черный топ с тонкими бретелями и короткие шорты, я закрыла дверь на замок, несколько раз дернув ручку, чтобы наверняка. Выключила свет, накрылась одеялом и задремала.
Проснулась из-за странного ощущения, будто не могу шевельнуться. Дернула рукой, но вдруг ощутила боль на запястье. Да такую резкую, словно в кожу впилось что-то, напоминающее веревку. Разомкнув глаза, я панически ахнула, осознав, что руки у меня запрокинуты за голову и привязаны к кровати. А рядом сидел человек… во всем черном, как сама ночь. Он повернулся ко мне, из-за надетого на голове капюшона лица его было не видно, и я замерла, ощутив, как сердце забилось в конвульсиях.
Мамочки…
– Проснулась? – спросил мужской хрипловатый голос. Я слишком волновалась, чтобы понять, слышала ли когда-то его или нет.
– Кто… – задыхаясь, прошептала обрывисто.
– Твою мать, – усмехнулся он. – Какая ты забывчивая, крошка. Я же обещал, что мы скоро познакомимся. И этот день настал.
И следом он подхватил ножницы с тумбы, поднес их к моей груди, отчего я прерывисто задышала. Чт… что он собрался делать? Нет, нет, только не… Я, наверное сплю, и это просто плод моего воображения. А что, если не сплю?
Тем временем он реально взял их – ножницы – и поднес к моей груди.
Господи, этот парень точно безумец!
– Не смей! Не трогай! – завопила я, пытаясь хоть как-то оказать сопротивление. Ерзала, брыкалась, да только толку-то нет.
Щелк...
Это мой топ чуть оттянули и отрезали кусок. Прямо вот так – что один сосок теперь был полностью на вид.
Щелк...
За первым последовал и второй. И я в ужасе забилась, видя, как наглые пальцы тянуться к моей груди и соскам, которые теперь были ничем не прикрыты…
