Текст книги "Люблю тебя ненавидеть (СИ)"

Автор книги: Ники Сью

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 7 – Из воспоминаний сталкера

Пам. Пам. Пам. Бью пальцами по столу, подперев рукой подбородок. Честно сказать, у меня довольно скучное занятие, но цель оправдывает средства, поэтому я продолжаю свою охоту. Это даже забавно, узнавать тебя ближе, нащупывать твои слабости.

Но я пока что слишком мало знаю, и рычагов давления у меня тоже ограниченное количество. Надо это исправлять. Время испаряется. Его безумно мало, я должен успеть до того момента.

Ты подходишь ближе, а затем я и сам расширяю экран, чтобы внимательнее рассмотреть тебя. Зачем? Не знаю. Я ведь прекрасно видел тебя и так ни один раз вблизи. Но теперь... как-то иначе все. Отмечаю про себя, что у тебя утонченные черты лица, которые в тусклом освещении дешёвой квартиры кажутся идеальными, даже какими-то кукольными. А глаза сочетают в себе ангела и демона одновременно. Такие бывают только у бунтарок, но ты больше смахиваешь на тихушницу.

Снимаю кепку с головы и тянусь за банкой энергетика. Я не сплю уже третью ночь, мыслей так много, что башка гудит, как гребаный мотор. Поэтому приходится накачивать себя всякой дрянью, иначе поиграть с тобой не получится.

Ты неуверенно разглядываешь белье, проводя по нему пальцами. Уверен, этикетка бренда сделает свое – ни одна девчонка не устоит перед дорогими подарками. Особенно, если учесть, в каком клоповнике ты живешь.

И если до этого я скучал, то сейчас мне становится интересно, что будет дальше. Ты сдашься или покажешь зубки… Хотя по факту, мне должно быть плевать, ведь это не основная моя цель. Ты должна меня бояться, сходить с ума от леденящего страха. Думать о том, что попала в клетку, из которой выбраться невозможно. Иначе эта затея потеряет всякий смысл, вот что самое главное. Я должен успеть!

Наклоняюсь ближе к монитору и напрягаюсь, разглядывая, как ты замыкаешь дверь, несколько минут нерешительно топчешься, затем начинаешь снимать с себя рубашку. Пуговица за пуговицей, обнажая плечи. Несколько неловких движений, и джинсы оказываются на полу, а следом белье. Стремное. Простенькое. Совсем не сексуальное. Ты быстро подхватываешь мой подарок и пытаешься одеться. Вообще-то ровно до этого момента я считал тебя никакой. Но вот сейчас, смотря на тебя обнаженную, а затем, как твои соски упираются в чёрное кружево ткани, ход моих мыслей меняется.

Ты крутишься перед зеркалом, медленно ведешь руками вдоль своего тела, задерживаясь в области груди, затем на полоске трусиков, словно никогда не видела себя такой – конченной шлюшкой. Девушкой, которую хотят все, и которая хочет, чтобы её трахали. Жестко. До хрипа и стонов. Затем распускаешь волосы, проводя по золотистым прядям пальцами.

Нащупав телефон, я хочу написать тебе очередное послание, но вовремя себя торможу. Ты не должна знать, что я тебя вижу, слежу за тобой. Рано. Пока рано.

А потом ты размыкаешь пухлые губы, и я ловлю себя на том, что они неплохо бы смотрелись на моем члене.

Было бы забавно наблюдать, как ты стоишь передо мной на коленях, невинно хлопая глазами. Позволяешь мне засадить тебе до самой глотки, намотать волосы на кулак, а после, когда все закончится, кончить на твою грудь. Размазать сперму по твоему ангельскому лицу.

– Твою мать! – громко выругавшись, я отключаю монитор. У меня есть правила, стратегия, план. Я должен думать только об этом, а не о том, как трахнуть девчонку, которую я ненавижу.

Откинувшись на спинку кресла, уношусь воспоминаниями в тот день. В свое детство. Испорченное. Перечеркнутое. А потом почему-то вспоминаю твоего ухажера. Я подловил его за углом около универа. Схватил за горло, прожигая взглядом придурка, который жаждет тебя трахнуть. Никто не посмеет притронуться к тебе, пока мы не закончим. Я не позволю.

– Еще раз увижу тебя рядом с Настей, – спокойно говорил я ему пронизывающим, ледяным тоном. – И я отрежу твои чертовы яйца. Понял?

Он молчал, в глазах стояли слезы.

– Если понял, то кивни.

И он послушно кивнул. Привычно. За всю жизнь ни один человек не смел перечить мне. Я вырос отъявленной сволочью, кто-то за спиной называл меня монстром. Но мне плевать. На всех. Кроме тебя. Ты – мой смысл существования. И пока я не исполню задуманное, даже концу света не позволю настать. Такая вот арифметика.

Шумно выдохнув, я открыл глаза и снова включил монитор. Ты сняла лифчик, затем трусики. Твоя задница не должна была меня возбуждать, но… видимо придется утихомирить внутреннего демона.

Так уж и быть, я трахну тебя, детка. Очень скоро. А потом уничтожу.

Глава 8

Белье, в самом деле, красивое. И я в нем выглядела не такой серой и мрачной, а реально сексуальной. Правильнее было бы не примерять, все-таки кто знает, что у человека, присылающего мне такие подарки, в голове. Но у меня подобной вещи никогда не было, и желание… жгучее, от которого вдруг между бедер сделалось жарко, пересилило.

Я покружилась перед зеркалом и быстро переоделась. А потом снова взяла записку, перечитала ее, и мне стало не по себе. Создавалось ощущение, что у сталкера, не иначе этот человек будто преследовал, глаза всюду. Ведь откуда он мог знать про мое спортивное белье? Хотя Маринка, наверное, предположила бы, что это несложно. Мой стиль одежды не подразумевал что-то другое, и в целом я сама не решилась бы на кружева.

Ладно, в этом что-то есть.

Переодевшись в свое, я спрятала коробку под кровать. Думала, правильнее было бы выбросить подарок, но не смогла. Почему? Сама не знаю.

Когда бабушка вернулась домой, я подошла к ней и хотела спросить уже про коробку, надо понимать, как она попала в мою спальню, но ба в очередной раз загрузила делами.

– Пора окна мыть уже, на улице плюс двадцать. Они вон какие грязные. И пледы перестирать.

– Да, на выходных…

– Каких выходных? – раздраженно буркнула ба, закладывая в мусорное ведро новый пакет. – Сегодня. Что просто так просиживать штаны будешь?

– Вообще-то мне нужно зани…

– Меня не интересует, – отрезала она и ушла прочь из кухни.

Следующие два дня бабушка активно загружала меня делами, а если учесть, что мне нужно было готовиться к зачетам и тестам, то времени рассуждать об анониме и его подарках не было.

А в пятницу мне не приехал коробок с очередной игрушкой. И я по наивности предположила, что незнакомец от меня отстал. Все закончилось. Больше нет смысла переживать по пустякам.

* * *

Отъезд Маринки состоялся раньше на две недели. Уж как так получилось, она и сама не поняла. Документы везде подготовили быстрее, и на принимающей стороне торопили, мол, не тяните.

В аэропорт я поехала провожать ее одна, на такси, с отложенных денег, которые у меня имелись. Иногда брала писать курсовые, тестовые работы, помогла с ответами на вопросы к экзаменам. Моя бы воля, я бы устроилась и в кафе куда-то, но мест с совмещением не находилось. Вот и крутилась, как могла.

– Слушай, все же хорошо будет? – вдруг спросила меня подруга, когда мы подъезжали. И я впервые задумалась, почему Тим не провожает ее. Они же вместе, разве он не будет скучать или переживать. Это мне показалось странным.

– Конечно, у тебя все получится, – подбодрила я.

– Тим тоже так сказал, – в ее голосе сквозила грусть. И мне подумалось, что Маринка где-то в душе не хотела уезжать. Возможно, из-за родного города и знакомых мест, а возможно, причиной тому был Тимофей. Она не признавалась, но таких парней реально встретить практически невозможно.

– Мы в тебя верим, – я тактично отвела тему от Тима, решив, что ей из без этого хватает мыслей.

– Звони мне, пиши, и вообще, не забывай, – попросила Марина. Мы обнялись на прощание, обменялись дружелюбными улыбками, и подруга упорхнула из такси, а я поехала на занятия. В конце концов, пары никто не отменял, да и пропускать нельзя. Я так-то училась на бюджете и не могла позволить себе слететь с него.

Ни матери, ни отца, считай, у меня не было. Нет, по факту оба живы, здоровы ли – не знаю. И если о том, куда делась мама, вопросы еще возникают, то желание хоть раз встретиться с отцом напоминает дикий страх.

Я не просто его ненавижу… Я егобоюсь.

Таксист высадил меня у шлагбаума, времени оставалось в обрез, и я практически бегом мчалась до корпуса. Благо преподаватель по маркетингу опаздывал. Наверное, мне повезло. Поздоровавшись с одногруппниками, я прошла к предпоследней парте на свободное место. Хотела сесть с Линой Филатовой, мы неплохо ладили, но она уже сидела с Нонной Ляповой. Алиса Бурова тоже выбрала сегодня себе соседа по парте – Игната Каминского. Одним словом, те девочки, с которыми я иногда сидела и всегда обедала, были заняты.

– Кстати, – Оля Анурова, наша староста, сидящая за второй партой на втором ряду, вдруг повернулась и громко произнесла. – Вы слышали, что к нам перевели новенького?

– К нам? – Денис Бабаев и Андрей Васин, которые до этого играли на телефонах в онлнай-стрелялку, удивленно посмотрели на Олю.

– Разве в такое время года переводят? – Нонна тоже озадаченно взглянула на старосту.

– Он вроде какой-то мажорик, – пожала плечами Анурова. – Не удивлюсь, что предки договорились.

Дверь в аудиторию с шумом распахнулась, и нет, это был не преподаватель маркетинга, а наша куратор. Алла Дмитриевна Гротова, молодая девушка лет тридцати с длинными золотистыми волосами, которые она всегда носила распущенными, помахала всем рукой. Парни называли ее “своей в доску”, потому что, в отличие от многих, Гротова относилась с пониманием даже к прогулам и сводила все к тому, мол учиться не любит никто. Она не ругалась, не читала нотаций и не звонила родителям. Лишь предупреждала о последствиях, относительно разных поступков. Но не более.

А следом за Аллой вошел он… И у меня от неожиданности аж ручка из рук выпала. Сердце застучало сильнее, а когда наши взгляды случайно пересеклись, в глазах его, пустых, темных, казалось, вспыхнула искра, похожая на ту, от которой случаются пожары крупного масштаба. К моим щекам прильнул стыдливый румянец.Что происходит?..

– Ребята, знакомьтесь. Это Тимофей Макаров, ваш новый одногруппник.

“Быть не может”, – пронеслась шальная мысль в голове. Тим – парень Маринки – стал моим одногруппником? И когда? В день ее отъезда? Да как же… как же так? Почему?

Тем временем губы Тима изогнулись в дерзкой ухмылке. Он даже выглядел иначе на фоне всех нас: старше, умнее, увереннее. Макаров держал руки в карманах черных чиносов, окидывая ленивым взглядом аудиторию. Две верхние пуговицы его черной, как ночь, рубашки были расстегнуты, и это придавало строгому образу какое-то бунтарство. Опасность.

Он был другой. Совсем другой. Не такой, как мы.

По классу покатилась волна перешептываний.

– Блин, какой красавчик.

– Я слышала, он водит спортивную тачку.

– Интересно, у него есть девушка…

Девчонки, не стесняясь, продолжали едва ли не в открытую его обсуждать. А Тиму будто было плевать. Он кивнул в знак приветствия, затем двинулся вдоль рядов, видимо, выбирая себе место. Внутри у меня все сжалось от неожиданного волнения. И почему-то подумалось: вдруг Тим сядет рядом, прямо вот тут, на стуле, около меня. Потом повернется, тихо поздоровается, спросит о моих делах или, например, какой стоит следующая пара. А может, предложит вместе пообедать, ведь он кроме меня ни с кем не знаком. От всего этого внизу живота сладко заныло, дыхание сделалось сбивчивым, лихорадочным каким-то. Я и не заметила, как улыбнулась, словно дурочка. Со мной такого никогда не было. Я вообще не понимала, что за реакция такая на этого парня.

Качнув головой, постаралась взять себя в руки.

Но в тот миг, когда Тим прошел мимо, вернее, не так, когда он остановился рядом с партой Сони Молотовой, самой популярной девушки на потоке, внутри все резко оборвалось.

Быть не может…

Глава 9

– На сегодня все, – объявил преподаватель, и народ быстренько засобирался, покидая аудиторию.

Я же наоборот – задержалась: медленно засовывая учебники в сумку. Зачем? Не знаю. За целый день мы с Тимом не обмолвились и словом. Незнакомцы. Вот определение того, что витало между нами.

Он, как знаменитость, ворвался вихрем в нашу студенческую жизнь и всех покорил. Буквально каждого. Девчонки от него пищали, особенно Соня, она от него взгляда не отводила, даже не скрывая восторгов. Парни пытались оказаться в лучах его славы, отхватить себе кусок популярности. И только я в сторонке стояла, несмотря на то, что мы знакомы, и уже несколько раз ездили в его машине.

Что-то будто не так, а что ‐ я и сама не пойму.

Когда дверь с шумом закрылась, я вдруг заметила, что в аудитории никого. Вернее, тут только мы с Тимофеем. Он тоже почему-то не спешил уходить, сидел за партой, подперев ладонью лицо, но стоило нашим взглядам пересечься, как Тим резко подорвался со своего места и оказался напротив меня.

– Я должен был обидеться, что ты ко мне не подошла первой, – в его тоне звучало пренебрежение, и я ощутила вину. Наверное, он прав и надо было подойти. Почему я ступила?

– Я... просто это так неожиданно, – не получалось у меня совладать с голосом, он выдавал волнение.

– Что именно?

– Твой перевод, отъезд Марины и... – появление в моей никчемной жизни сталкера. Хотя последнее я не сказала вслух, лишь потупила взгляд. И почему я о нем вдруг вспомнила? Он не давал о себе знать уже вторую неделю, пора бы забыть этого странного человека. Скорее всего, сталкер потерял ко мне интерес. Но вот я снова о нем думала, и это вызвало волну непонятной дрожи.

– Ты же не одна, – ответ Тима прозвучал странно, с каким-то озорством или чем-то вроде того.

– Что?

– Я же здесь, – уголки его губ приподнялись, и Тим приблизился ко мне. Опустил неожиданно руку мне на бедро, не сводя глаз. Пальцы у него были такими горячими, что я почувствовала их жар через толстую ткань юбки. Они немного скользнули вверх и обожгли кожу ноги, хотя я была в колготках. Казалось, этот парень заклеймил меня таким образом. Господи, что в моей голове? Почему я смутилась?

Мы стояли слишком близко, дыхание моё сбилось, а по спине прокатилась волна мурашек, внизу живота затягиваясь узлом.

– Вот как? – кое-как выдавила из себя и почему-то прикусила губу.

– Конечно, я не позволю тебе об этом забыть, – с деланным высокомерием заявил Тимофей. Я не успела сообразить, что он имел в виду под этой фразой, как снова потерялась в своих ощущениях. А все потому, что Тим поднял руку и провел пальцем вдоль моей щеки.

Меня снова пробрало дрожью от стыда и удовольствия. И даже когда рука Тима нежно опустилась на моё горло, слегка сжав его, я не оттолкнула. Это чертовски неправильно, особенно по отношению к Марине. Ведь он её парень. Она не говорила, что они расстались. Они же... все ещё вместе? Господи, я была ни в чем не уверена. Почему тогда он себя так ведет?

– Мне... наверное, пора, – я закрыла глаза. Дала себе несколько секунд, чтобы успокоиться. А когда открыла их, обнаружила, что Тим уже убрал руку с моей шеи и просто стоял напротив. Улыбался. Хотя его улыбка выглядела больно дикой, опасной и загадочной. Он как темное дно океана где-то в округах Бермудских островов, куда, если затянет, выбраться нереально.

Но мне нужно было уходить. Спасаться. Выбираться из этого проклятого «треугольника». Поэтому, схватив сумку, я стремительно двинулась к дверям, правда в последний момент остановилась, услышав мужское короткое:

– Угу, – кивнул Макаров позволительно, облокотившись о парту. И я подумала, может, спросить у него все-таки, точно… Спрошу.

– Скажи, а как ты оказался тут?

– Тут? – удивился он.

– Да, в моем универе и в моей группе. Это… так… – я не могла подобрать слов, ведь до сих пор не верила в реальность происходящего.

Тим оттолкнулся от парты, накинув рюкзак на плечо, и приблизился ко мне. В проходе он замедлился, мы поравнялись, и Тимофей шепнул мне на ухо:

– Помнишь детскую считалочку? Раз, два, – пропел хрипловатым голосом Макаров. Огненным, как настоящее пламя, которое может обжечь крылья бабочки. Но мне понравилось. Аж сердце томительно сжалось и дыхание перехватило.

– Он найдет тебя.

– Что? – хрипло прошептала я, не понимая.

Тим отстранился, дернул ручку и, прежде чем выйти, добавил:

– Четыре, пять, ночью ты не будешь спать. Забавная, да?

– Я не… – договорить он мне не дал, вышел прочь, оставив после себя еще больше вопросов.

Соня однозначно влюбилась в Тимофея. Я видела ее поведение собственными глазами и это вызывало во мне волну негодования. Хотя и Макаров вел себя довольно странно, словно в нем поселились две личности. За последние несколько дней при моих одногруппниках он со мной не заговорил ни разу, зато, если мы оказывались наедине, он мог поздороваться и сказать какую-нибудь ерунду.

А в пятницу вечером, так уж совпало, мы вошли в лифт втроем: я, Соня и Тим. И также вышли на пятом этаже. Только мне нужно было на кафедру занести доклад, а куда они направлялись, я понятия не имела. И нет бы заняться своими делами, я зачем-то остановилась в центре коридора и наблюдала, тайком, конечно. Делала вид, что копошусь в сумочке.

Тим и Соня дошли до туалета, перед ним была комната студсовета. Соня посмотрела на парня, возникло ощущение, что она с ним флиртует. Они о чем-то говорили, потом Молотова стала неторопливо водить пальцем по его груди, опускаясь ниже и ниже. И в тот момент, когда она будто случайно задела ремень Тима, скользнув к его ширинке и пристраиваясь ладонью на ней, я отвернулась.

Да как он… Он же с Мариной. Почему тогда? Дверь с шумом захлопнулась, и я поняла – они займутся сексом. Прямо в кабинете студсовета.

Шумно вздохнув, я вмиг растерялась. Настроение пропало, а вместе с ним и желание идти на кафедру. Не знаю, что со мной происходило. Но где-то в глубине души мне стало обидно, словно ревность кусала, что Тимофей там, в этом кабинете будет с Соней. Хотелось ворваться, помешать им, сказать, что это неправильно. Но я слишком трусливая и считаю, что я жизнь этого красавчика меня не касается.

На следующий день нам объявили, что в субботу мы с группой едем в лагерь, который находится в чаще леса. Там будут проходить лекции и командные игры, вроде как для сближения. Тем более апрель радовал теплой погодой, многие уже бегали в майках с коротким рукавом.

Я бы, может, и не поехала с ними, но куратор объявила, что все за счет института. А так как дядя Вова планировал в субботу привести друга, с которым хотел выпить, я согласна была хоть в космос, лишь бы не дома.

Собрала с утра вещи в рюкзак, взяла только самое необходимое: сменное нижнее белье, щетку и теплую кофту.

– Куда это ты собираешься? – удивилась бабка, заметив мои сборы.

– Сегодня у нас поездка в лагерь с группой, – я испугалась, вдруг она не отпустит. Нет, в целом бабушка мне ничего не запрещала, ее бы воля, она бы меня вообще сплавила куда-то, но мало ли.

Ба протерла руки фартуком, она с утра пекла пирожки, и, ничего не сказав, закрыла дверь. Я облегченно выдохнула, схватила рюкзак и уже через час сидела в автобусе с Линой Филатовой. Мы с ней обсуждали предстоящую поездку, какие будут условия в лагере, кто будет преподавать и какие темы, когда в салон вошел Тим. В спортивном черном костюме широкого покроя Макаров выглядел еще привлекательнее и раскрепощеннее, чем обычно.

Он лениво окинул взглядом автобус, по его лицу так и читалось: “Зачем я здесь нахожусь?”. Мне и самой стало интересно, почему он не поехал на машине.

Наши взгляды случайно пересеклись, и у меня в груди что-то вспыхнуло, словно спичка зажглась. Тим еще так посмотрел, может, мне показалось, но было в его глазах что-то похотливое, озорное. Я аж смущенно сглотнула и поспешила отвернуться к окну.

С кем он по итогу сел, не заметила, да и потом как-то не до этого было. Мы расселились по комнатам, и сразу же пошли на лекции, которые проходили на открытом воздухе. После обеда, когда солнце только начало окрашивать небо в малиновый цвет, ко мне подошла вдруг Лина.

– Не хочешь прогуляться? В лесу сейчас хорошо, красиво. Тем более занятий больше не будет.

– Почему бы и нет, – я радостно кивнула, стараясь ловить момент, и мы пошли по тропинке, усыпанной одуванчиками. Она вела вглубь леса. Деревья здесь стояли плотно, их ветви переплетались над головой, образуя густой полог, который почти не пропускал солнечный свет. Красиво, но немного пугающе.

– Ой, – Лина остановилась, ударив себя ладонью по лбу. – Я кое-что забыла в комнате. Ты иди, я сейчас сбегаю и догоню тебя.

– Может, я…

– Не стоит, иди. Я скоро! Одна нога тут, другая там, – заверила одногруппница. Развернувшись, она побежала прочь, оставляя меня одну. А через пару минут ее силуэт окончательно скрылся из вида.

Оглядевшись, я подумала, что, в самом деле, пройду дальше. Чего на месте стоять? Буду идти медленно, а там Лина и догонит. Правда, погода резко испортилась, горная местность – никогда не знаешь, будет сухо или пойдет дождь. Подул ветер, я поежилась, но продолжала прогуливаться. И только когда потемнело, и раздался гром, я замерла на месте.

А еще мне показало, будто я не одна. Странное ощущение, логики и объяснения у которого не было. Оглянулась, но не увидела ничего, кроме тёмных силуэтов деревьев и сгущающихся теней. Наверное, это просто мое воображение.

Надо было возвращаться, и чем быстрее, тем лучше. Тогда я решила, что сверну и пройдусь другой дорогой, вроде эти высокие ели мы проезжали, лагерь должен быть прямо за ними.

Небо прорезала яркая вспышка молнии, и почти сразу же раздался оглушительный раскат грома. На землю обрушился ливень – крупные капли мгновенно промочили мою одежду. Я попыталась ускориться, но скользкие от дождя листья и ветки делали дорогу опасной и трудной.

Господи, черт меня дернул пойти так!

Высокие ели, которые должны были указывать путь, казалось, растворились в темноте. Я остановилась, пытаясь сориентироваться. Сердце бешено колотилось, и в очередной раз я подумала почему-то о нем – том парне, который присылал мне медведей. Паника сковала легкие, мне пришлось заглатывать ртом воздух, чтобы хоть немного успокоиться и привести мысли в порядок.

В итоге, я свернула вправо, но проклятые кеды меня подвели: поскользнувшись, я потеряла равновесие. Готовилась уже упасть, как мужские сильные руки подхватили меня, резко потянув на себя.

– Поймал тебя.