Текст книги "Люблю тебя ненавидеть (СИ)"
Автор книги: Ники Сью
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Глава 22
Всю следующую неделю я нагло жила у Тимофея, и игнорировала звонки бабки. Понимала, конечно, что поступаю не правильно, в конце концов, Макаров не обещал мне вечную защиту, крышу над головой и еду. Он довозил меня до универа по утрам, независимо от того, какая стояла пара, и привозил.
По вечерам мы вместе ужинали, а утром иногда завтракали. И чтобы хоть как-то перестать быть от него зависимой, а я физически ощущала, что попала в его плен, я приняла решение найти подработку. В конце концов, Тимофей, будто кукловод, мог сделать со мной что угодно. У меня не было денег. У меня не было друзей, родителей. Абсолютно никого. Мой мир сузился до одного человека – Тима. И это не предвещало ничего хорошего.
Более того, сердце мое все больше отзывалось чувствами к этому парню. Ждало хоть какого-то внимания, и радовалось тем крохам, которые иногда перепадали. Ведь… между нами была холодность. Тим будто намеренно отдалился, опасаясь, что может разрушить свой мир, если впустит туда меня.
* * *
В пятницу я на стенде в универе увидела объявление: рекламное агентство искало моделей. Объявление было едва заметным, скромненько висело в углу. Сорвав его, я в отчаянии набрала по номеру, и узнала, что мои данные им подходили: рост, вес, возраст, даже цвет волос. Обещали за одну съемку три тысячи рублей, что для меня нынче – целое состояние.
Тревожило только месторасположения – в черте города. С другой стороны, где сейчас не размещались фотостудии? Мысленно я себя убедила, опасаться нечего. И не сказав Тиму ни слова, сбежала с последней пары на подработку.
Он, конечно, мое отсутствие заметил. Он вообще как коршун следил за мной. Я в этот момент уже ехала на автобусе, и увидев его вызов, вся сжалась. Не хотелось ему врать, но я почему-то была уверена, он не одобрил бы эту работу. А почему, я и сама не понимала толком.
В итоге решила сбросить, и запихала мобильник в сумку. Позже расскажу… Может, же у меня быть личная жизнь, границы которой никто не будет пересекать?
Высокое двухэтажное здание студии показалось мне очень милым, по крайней мере, с виду. Панорамные окна. Красивая вывеска. Ухоженная клумба рядом. Я открыла дверь и, с тревожной душой, вошла внутрь. Меня встретил просторный холл с большими зеркалами и мягкими диванами. На стенах висели абстрактные картины в ярких рамках, на полу лежал мягкий ковёр с необычным узором. Все в целом… будто так и должно быть, но где-то под ребрами меня кусало странное ощущение. Я не могла его толком объяснить, и из-за этого раздражалась.
Молодая девушка, в довольно откровенном платье, приветливо мне улыбнулась.
– Вы на фотосессию? – спросила она, кокетливо поправляя край короткой юбки, которая, словно нарочно, задралась чуть выше приличного.
– Ну... да. – Ответила я, пытаясь скрыть неловкость, которая внезапно сковала горло.
– Прошу, – она показала на лестницу, ведущую куда-то в полумрак нижнего этажа. И в этот момент, у меня снова зазвонил телефон.
– Простите, – я затормозила. Внутреннее желание взяло вверх. – Могу воспользоваться вашей уборной? Мне очень… нужно.
– Конечно, – хитрая улыбка сверкнула на пухленьких губах, а уже через пару минут, девушка покинула меня, оставляя в туалете.
Я приваливалась спиной к стене, вглядываясь в столь своеобразный интерьер. Диван в стиле девятнадцатого века прямо по центру помещения, странная подсветка в алых тонах, но больше всего меня смутило содержание ведра, под раковиной. С моего места было отлично видно, что там валились использованные презервативы.
Мне сделалось не по себе…
Вытащив мобильник, я быстро набрала Тима, который оставил больше десяти пропущенных. Единственный человек, кто обо мне переживал – был он.
– Да, привет, – тихо произнесла, поглядывая на дверь. Казалось, ручка вот-вот повернется и кто-то войдет.
– Почему ты не отвечала? – грозно спросил Тим. – Где ты вообще? С кем?
Показалось, что он сделал акцент на фразе “с кем”, но возможно, это лишь мои предрассудки.
– Я вроде нашла работу, модель в фотостудии… Платят неплохо.
– Что за работа? – его голос, такой глубокий и строгий потребовал ответов. Я замерла, и уголки моих губ невольно растянулись в улыбке. В груди разлилось тепло, редкое и почти забытое чувство. Впервые за долгое время кому-то было не всё равно: где я, что со мной.
Это ощущение было для меня почти чужим. Сколько я себя помню, всегда была одна – никому не нужная, просто тень, скользящая по жизни. Но теперь… ничего особенного между нами вроде бы и не произошло, но эти звонки, его серьёзный тон, лёгкий намёк на контроль – всё это будило во мне что-то новое. И я совру, если скажу, что мне не нравилось это.
– Моделью.
– Моделью? – скептично и как-то озадаченно переспросил Макаров. – Чего именно? Как называется компания?
– Я не уточнила, пока вроде только собеседование. Я прислала им свою фотку и они сказали, что я симпатичная.
– Как будто и без них ты этого не знала, – я представила, что если бы Тим стоял напротив, то, наверное, он бы хмурил бровями.
– Ладно, мне уже пора.
– Какой адрес, Настя? – вдруг кинул раздраженно Тимофей.
– Что?
– Говори адрес твоей фотостудии.
– Зачем? – искренне удивилась я. А потом послышались шаги, и я подумала, ничего такого не будет, если Тим заедет за мной. Он ведь сам проявляет инициативу, я его не заставляю. – Ладно, сейчас скину.
– Буду после последней пары. Отключаюсь.
Вызов завершился, и на пороге выросла та девушка, что меня встретила в холле. Она намотала прядь светлых волос на палец, громко и активно жуя жвачку.
– Ну, долго ты еще?
– Нет, я уже все, пойдемте.
– Слава богу, а то там уже ожидают тебя.
Мы снова прошли вдоль холла, и стали спускаться по лестнице. С каждым шагом свет становился тусклее, а воздух – тяжелее, пропитанный сыростью и чем-то металлическим. В груди нарастало странное беспокойство, причину которой я до сих пор была не в состоянии объяснить.
– Вам понравится, – сказала мне девушка, виляя бедрами, словно в предвкушении чего-то интересного.
– Я… а для какой именно сферы нужна реклама? Где будут опубликованы мои снимки?
– Скоро все узнаете, – она подмигнула мне, и дернула ручку двери.
Перед нами предстало почти заброшенное помещение, что шло вразрез с моими ожиданиями. На стенах местами сыпалась штукатурка, никаких обоев или ремонта здесь не было. Под ногами оказалась потрескавшаяся плитка, а в углу валялись какие-то старые коробки и ржавые металлические трубы.
В центре комнаты расположился потрёпанный диван с выцветшей обивкой, а рядом – штатив с софитами, которые, похоже, только что включили. Всё выглядело так, будто это место давно никто не убирал, но кто-то пытался придать ему вид студии.
– Ну чего стоишь как не родная? Проходи, – девушка меня подтолкнула, и я заметила двоих мужчин.
Один из них сразу бросился в глаза: молодой, лет двадцати пяти, он стоял почти голый, в одних чёрных боксерах. Его тело было накачанным, мышцы словно обтянули руки и ноги, будто незнакомец жил в спортзале. В отличие от атлетической фигуры, лицо у парня было далеко не смазливым, даже каким-то скользим, противным. Грубые черты, слишком широкий подбородок, глаза маленькие и пустые.
Когда он взглянул на меня, спину осыпали липкие мурашки.
– Анастасия, входи, – это был другой мужчина, лет пятидесяти полагаю, с сальными волосами, зачёсанными назад. В руках он держал камеру – большую, профессиональную, но что-то в том, как он её сжимал, вызывало у меня тревогу. Мужчина улыбнулся, но улыбка выглядела больно неискренне.
– Раздевайся, вещи можешь оставить там, – его голос прозвучал слишком сладко.
– Что? – глухим, почти неслышным тоном прошептала, опешив я.
– Трусики можешь пока оставить, – подмигнул мужчина.
От его ответа, ноги мои сделались ватными, а в горле затесался ком. Я хотела сказать что-то, развернуться и уйти, но страх, словно цепями сковал каждую мышцу, и я просто стояла, глядя на этих двоих, пока в голове крутилась одна мысль: надо бежать.
Глава 23
– Я... простите, но, кажется... – мой голос дрожал, слова путались. Несколько раз оглянувшись, я пыталась вспомнить, не захлопнулась ли дверь. Смогу ли я дернуть ручку и помчаться прочь, если прямо сейчас развернусь.
– Давай уже, проходи, – наседал взрослый дядька, делая шаг ближе. Тон его был нетерпеливым, почти угрожающим, и от этого внутри меня всё вздрагивало. Мне сделалось дурно от ситуации, в которую я влипла и от людей, что смотрели на меня голодными коршунами.
Мамочки… Почему в моей жизни вечно так: никакого просвета, с каждым днем только хуже и хуже? Чем я это заслужила? Неужели карма отца настигла его дочери и теперь отыгрывается?
– Нет, – отшатнувшись, я чуть не споткнулась о разбитую плитку. – Я не уверена, что работа мне подходит. – Говорила я торопливо.
– В смысле? – мужик свел брови на переносице, и его лицо стало ещё мрачнее. Глаза, прищуренные и злые, впились в меня, словно когти зверя. Тон его походил на угрожающие рычания.
– Я думала, тут будет съемка для рекламы чего-то. Простите, но я не такая… Я ошиблась.
– Да мне плевать, деточка, о чем ты там думала. У нас сроки горят, так что давай, распаковывай свою задницу и ложись на чертову кровать. – Цедил сквозь зубы он.
– Нет, – покачала я головой и снова стала отступать назад. До дверей оставалось пару шагов, ерунда, я справлюсь.
– Что? Целка что ли? – мужик заржал, и в этот момент я уловила движение сбоку.
Это был тот молодой парень в одних боксерах, я не заметила, как он приблизился. И прежде чем успела отреагировать, его рука жестко сжала моё запястье.
– Отпусти! – закричала, что есть мочи, ощущая, как пульс долбит в виски.
– Отпущу, как отработаешь, – фыркнул недовольно он и потянул меня за собой, к месту, где стояла кровать.
На ней были смятые простыни, словно кто-то уже полежал или не только, здесь. Ноги у меня заплетались, я пыталась вырваться, ерзала, дергалась, кричала, но мужская хватка была слишком сильной.
– Ну-ка заткнись! – командный басом парировал парень, окинув меня сальным взглядом. К горлу подступила тошнота. – На койку, быстро и ноги раздвигай!
– Нет, прошу, – дергалась я. – Пожалуйста.
– Ложись, сучка, пока я не трахнул тебя прямо тут!
От его слов меня словно прошибло током, а еще появилось второе дыхание сражаться до последнего. Я изо всех сил рванулась назад, пытаясь вырвать руку из хватки парня. Но его пальцы настолько сильно впивались в моё запястье, что казалось, оставляли там не просто синяки, а настоящие ссадины.
– Блядь! Ты конченая шлюха, – заорал он, пытаясь завалить меня на кровать.
В панике я дернулась в сторону, и раздался резкий треск – моя кофта, тонкая и уже изрядно поношенная, не выдержала, и рукав оторвался, обнажив плечо. Этот урод вдруг отпустил меня, видимо специально, чтобы я упала, создав ему приемущество, но мне повезло удержаться на ногах.
– Пожалуйста… – пищала я со слезами, застывшими в глазах, и уже повернулась, планируя бежать, как мужская ладонь с силой ударила меня по лицу. Голова мотнулась в сторону, в ушах зазвенело, а ноги подогнулись – я рухнула на плитку, ощущая во рту металлический привкус крови.
– Не зли меня, – прорычал парень, его голос был низким, в нём сквозила угроза, от которой кровь стыла в жилах.
– Вас посадят! Зачем вам проблемы? А? Есть же куча согласных девушек, ну пожалуйста, я умоляю, – взмолилась, срываясь на хрип.
– Тебе же сказали, отработаешь, тогда отпустим, – бросил он с мерзкой ухмылкой.
Конечно, никто не планировал меня отпускать, скорее всего, и видео со мной попадет куда-то в контент восемнадцать плюс. Даже если я буду реветь и просить остановиться. Чувство безысходности накрыло волной, но в этот момент, я случайно нащупала что-то твёрдое и холодное, напоминающее кусок обломившейся плитки. Притом довольно острый кусок.
Обхватив его пальцами, я ощутила, как края впиваются в ладонь. Адреналин заглушил боль, и я, собрав все оставшиеся силы, кинулась на парня. С криком, больше похожим на звериный вопль, замахнулась и нанесла удар острием прямо по чертовому лицу.
– Блядь! – закричал не своим голосом парень. – Тебе пиздец, сука!
Смотреть на то, как эта сволочь корчился от боли, смысла не было, и я, не теряя ни секунды, бросилась бежать к дверям. Мне повезло, что мужик с камерой сориентировался поздно – я успела дернуть ручку. Мои громкие рваные вдохи заглушали звук быстрых шагов по лестнице. Паника душила не хуже змеи, но мне нельзя было останавливаться.
Выскочив в холл, я еще раз оглянулась, и не поняла, как врезалась во что-то или же… в кого-то. Потеряв равновесие, начала падать, но мужские руки крепко обхватили меня за талию, рывком притягивая к себе. Размокнув глаза, я обомлела, увидев перед собой Тимофея.
– Тим… – прошептала, почти онемевшим от страха голосом. Я вцепилась в его куртку, словно это было единственное, что удерживало меня в реальности.
– Ах ты ж дрянь! – раздалось за спиной, и я вздрогнув, вся задрожала, словно соломка на ветру.
В дверном проёме, тяжело дыша, стоял с кровоточащей ссадиной на щеке тот сволочь. А мужик с камерой маячил за ним, с перекошенным от злости лицом.
– Друг, отойди-ка от нашей модели.
– А то что? – равнодушным и полным высокомерия тоном отозвался Тимофей. Сбоку послышались шаги, и рядом с нами выросло еще двое мужчин. Худощавых, с вытянутыми лицами, одетых в спортивные костюмы. В руках они держали биты.
– Сам понимаешь, – растянул губы мужик с камерой.
– Серьезно? – усмехнулся Тим, будто ситуация не была угрожающей, а наоборот, принимала для него увеселительный характер.
– Проваливай, пацан, – вмешался парень в спортивном костюме, закинув на плечи биту.
Тимофей засунул руку в карман и вытащил брелок от своей машины. Он аккуратно впихнул его в мою ладонь, и я, опешив, взглянула растерянно на него. Лицо Макарова оставалось непроницаемым, как и всегда, словно он и вовсе не имел никаких эмоций. Ни страха, паники или сожалений. Он будто робот, отключил себя, оставив реальный мир за ширмой.
– Тим, – прошептала я.
– Моя тачка на улице, иди в нее и запри замок изнутри, – спокойным и в то же время стальным тоном отдал приказ он мне. В том, что это была не просьба, я не сомневалась.
– Я не… – хотела сказать “ не могу”, но Тим оттолкнул меня в сторону входных дверей, да так сильно, что я почти оказалась напротив нее и чудом удержала равновесие.
– В машину, Настя, ослушаешься, прикончу! – прорычал он.
– Эта шлюха никуда не уйдет, – мужик с камерой кивнул тем, которые были с битами, будто отдал команду своим верным псам. Сердце мое заледенело, будто его поместили в морозильную камеру, а руки задрожали.
– Посмотрим, – хрустнув костяшками кулаков, ответил Тима.
Глава 24
За окнами хлестал дождь, его монотонный ритм заглушал стук моего разъяренного сердца и тяжелого дыхания.
– Сам напросился, уебок, – закричал парень в боксерах и бросился на Тима. Его движения были резкими и неуклюжими. Словно он не особо-то часто дрался, но на что-то рассчитывал.
Наверное, поэтому Макаров с легкостью уклонился: он перехватил руку парня, одним рывком вывернул ее, тот с воплем упал на колени.
– Пора научить тебя манерам, порнохабник хренов, – процедил сквозь зубы Тимофей, нанося довольно хлесткий и жесткий удар с ноги по лицу парня. Я зажмурилась. Капли крови брызнули на пол. По пустому холлу фотостудии раздался мужской вопль.
– Чего вы стоите? – запищал растерянно мужик с камерами, и два парня в спортивных костюмах ринулись в бой.
В отличие от полуголого, эти двигались слаженно, как хищники. Один схватил Тима за плечо, другой замахнулся битой. Макаров увернулся, затем снова. Он даже сумел перехватить биту и ей нанести удар в живот сопернику, правда потом потерял ее.
– Сука! – завыл тот, который был с бородой. Второй же наоборот чисто выбритый. – Тебе не жить.
Макаров шумно втянул носом воздух.
– Уверен? – цокнул он так равнодушно, будто эта потасовка для него была пустяком.
Парни вновь кинулись на него, и Тим отбивался как мог, при том достаточно умело, казалось, он владел какими-то навыками боевых искусств, но что-то пошло не так, когда ему прилетел удар в бок. Секундная заминка, и парень в боксерах оказался неожиданно рядом, зарядив Тиму в челюсть. А следом удар битой пришелся по задней части ног Макарова, и он, тяжело дыша, рухнул на колени, не издав при этом ни звука.
Сердце мое сжалось от ужаса, я зажала рот руками, ощущая, как слезы обожгли щеки.
– Тим! – закричала, срываясь с места.
Ноги сами понесли меня к нему, я ни о чем не думала, кроме одного – кто-то за меня заступился. За всю мою сознательную жизнь никому не было до меня дела. Я была никчемной вещью своих родителей. Уверена, мать не испытывала ко мне ни любви, ни жалости.
А отец… Он просто меня ненавидел.
Шаг за шагом, и перед глазами кадрами взрывались воспоминания. Вот садик, девочка толкнула меня, и я упала кубарем с горки. Мама просто отвезла в больницу, не сказав родителям той девочки ни слова. Вот наш двор, собака кинулась на меня, и я с криками бежала по двору, умоляя маму о помощи. Она была дома, но не вышла. Не вышли и соседи. Собаку спугнул звук мотоцикла, который удачно въехал во двор.
Я всегда была одна. Никому не нужная.
И тут Тим рискнул собой ради ненужной меня. Разве я могла бы остаться в стороне? В этот момент мое сердце словно вырвалось из груди и умчалось отдавать всю себя ради первого и, кажется, единственного человека, кому оказалось не все равно.
Все произошло стремительно, почти как кадр экшенового фильма. Я встала напротив Тима, и в этот момент что-то тяжелое обрушилось мне на спину, кажется, то был удар битой, вместо головы Тимофея. Я стала его живым щитом. Боль взорвалась между лопаток, и я упала рядом с Макаровым, хватая ртом воздух.
Его глаза широко раскрылись, в них отражалась смесь неверия и ужаса, как будто привычный мир треснул на части. Его лицо, некогда полное безразличия, сейчас кипело эмоциями, и, кажется, я впервые видела Тимофея настоящим.
Он не двигался, будто мой поступок настолько поразил его, что пригвоздил к месту, заставляя мышцы сделаться деревянными.
Тогда я кашлянула, пытаясь вдохнуть, заодно перевести дух от противной, тупой боли, что разливалась по телу, и это, кажется, вывело Макарова из оцепенения. Его выражение лица изменилось, теперь в нем читалось что-то звериное, яростное. Тим рывком поднялся на ноги, двигался он довольно резко, казался неконтролируемым. Запустил руку за пазуху, и в ту же секунду в его пальцах блеснул пистолет.
– Господи, – прошептала я, переводя взгляд на парней, которые замерли на месте.
Раздался выстрел – звонкий, оглушительный, заставляющий весь эпизод этой драки поставить на паузу. Я повернула голову, превозмогая боль, и увидела, как бородатый парень, рухнул на землю, громко выругавшись. Пуля попала ему в ногу, и на его спортивных штанах постепенно появлялось алое пятно от крови.
– Ты… Чертов псих! – закричал мужик с камерой, который до этого помалкивал.
– Ты будешь следующим, – Тим навел пистолет на него, чеканя каждое слово медленно, и ядовито. – Я не промазываю, это был намеренный промах. Еще одно движение и я прострелю башку тебе или этим двоим.
– Эй, чувак, давай поговорим, – неожиданно парень в боксерах поднял руки, в примирительном жесте. В его глазах читался испуг.
– Я не буду вызывать копов, сделаю вам великое одолжение. Блядь… – Тимофей опустил пистолет, хрустнув шеей. Он выглядел устало и раздраженно. – Но за удары битой придется расплатиться.
Тим выстрелил снова. Я вздрогнула, когда пуля с глухим звуком вонзилась в ногу того парня, что уже корчился на полу, держась за простреленную раньше конечность. Его стон разорвал звенящую тишину. Кровь медленно растекалась по плитке, а вопли повисли в воздухе. Это походило на жуткий фильм, который мне бы не хотелось никогда увидеть. Может, происходящее сон? Может, я проснусь и все забуду? Но сколько бы раз я закрывала и открывала глаза, ничего не менялось. Кровь и вопли не исчезали.
Тим повернулся к другому – тому, что был чисто выбрит, с лицом, будто высеченным из камня. Его глаза расширились, но он не успел даже шагнуть назад. Два выстрела, один за другим, эхом ударили по моим ушам. Пули попали точно в цель – в обе его ноги. Он рухнул, издав сдавленный крик, и я почувствовала, как мои лёгкие сжались ещё сильнее. Я не могла дышать. Не могла думать. Всё, что я видела, – это кровь, боль и холодное спокойствие в глазах Тимофея. Он походил на зверя, способного убить любого. Опасного. Беспринципного.
Когда дело было сделано, Макаров убрал пистолет за пояс. Он взглянул на меня, заставив иступлено замереть. В пару шагов сократил между нами расстояние, наклонился и, не говоря ни слова, подхватил меня на руки. Я ахнула, инстинктивно вцепившись в мужские плечи.
Не говоря ни слова, мы двинулись к выходу. Зажмурившись, я больше всего на свете боялась, что Тимофей услышит стук моего обезумевшего сердца и поймёт, как сильно я напугана.
Когда мы оказались напротив его машины, меня опустили на ноги.
– Садись, – командным басом отдал приказ он. Фары моргнули, замки отщелкнули, и я покорно села в салон. А через некоторое время сел и Тим.
– Я… – прошептала, склонив голову. Мыслей не было, сплошной хаос и неразбериха. Кинув на Макарова быстрый взгляд, только сейчас заметила, что у него были сбиты костяшки и уголок губ кровил. – Ты ранен…
– Мои раны – тебя не касаются, – грубо ответил он, словно в очередной раз пересекая черту. Загудел двигатель. Машина сорвалась с места, унося нас прочь.
