Текст книги "Выбор сердца (СИ)"

Автор книги: Ника Верон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

А вот Константинов оказался в растерянности. По крайней мере – в первое мгновение. Устал, конечно, сегодня, но не до такой степени, чтобы совсем не понимать смысла сказанного. А то, что до него пытались донести…

– Не понял, поясни, – откинувшись на спинку стула, протянул он медленно, при этом не сводя с гостьи слишком пристального взгляда. Его сейчас попытались если и не обвинить в чем-то, так уж точно – на чем-то подловить. Вот только…

– Алеш, я не хочу, чтобы из желания произвести на меня впечатление, ты начал что-то принимать, какие-то стимулирующие, – выдала Рита на одном дыхании, старательно избегая даже случайно встретиться с ним взглядом. Хорошо хоть, в комнате не попыталась спрятаться. Не представлял себе сейчас игру в кошки-мышки. Вообще, вопрос с потенцией до сих пор как-то не возникал. Понял бы еще, проблему другого плана. – Мне любовник здоровый нужен, если что.

– А поконкретнее можно? – поинтересовался Константинов, небрежно облокотившись на стол и с интересом наблюдая за собеседницей. Прекрасно он понял, о чем разговор. Только причины его возникновения найти никак не мог.

– Издеваешься? – Рита замерла с плетеной хлебницей в руках.

– Да нет, хорошая моя, это, по-моему, ты издеваешься, – возразил Константинов, скользя взглядом по ее фигурке, соблазнительно подчеркнутой шелковой тканью.

Рита постаралась сохранить спокойствие. Всего лишь взгляд. В конце концов – предполагала, какой интерес может вызвать у него такой вот её наряд. Интерес… Интерес – да. А вот реакция оказалась неожиданной. Или – ожидаемой?

– Хочешь сказать, что в сорок восемь без проблем можешь вот так заводиться, а под утро еще и повторять?

Константинов молчал какое-то время. Вот сейчас, чувствовал, слова надо подобрать очень тщательно. Лгать и придумывать ничего не собирался. Терять её – тем более. Слишком долго искал. И обидеть прямолинейностью не хотелось.

– Если сейчас сделала комплимент – принимаю и польщен, – чему-то кивнув, заговорил он наконец. – Если претензия… – а вот тут было немного сложнее. – Прости – нет. Я всегда готов к разговору и компромиссу, – голос звучал совершенно спокойно, хотя, она панически боялась неконтролируемого взрыва.

– Леш… – попыталась она что-то сказать.

– Рит, – поймав за руку, Константинов усадил гостью себе на колени, прямо спросив, – Ты решила, что ради того, что у нас с тобой происходит, я принимаю пилюли? – Выдержав короткую паузу, и не дождавшись какой-либо реакции на собственные слова, добавил, – Рита, я пока, слава Богу, в состоянии и без них заниматься сексом. Я не одержим им, – продолжал размеренно, без раздражения, чего Рита особенно боялась, звучать его голос. – Просто показалось, ты совсем не против. Или, действительно, не так понял? – и вот этот момент, чувствовал, сейчас было крайне важно выяснить. – Давай обсудим данный момент. Я только «за». Скажи, сколько для тебя норма: три – два – один раз в неделю? Еще раз повторяю, всё регулируемо и, если для тебя слишком активен…

4

Санкт-Петербург. Покоя не давало её раздражение, которое всеми силами стремилась скрыть. К хорошему вряд ли приведет. Вполне может последовать срыв. А если то каким-то образом связано с близостью между ними… Сколько снова потребуется усилий на восстановление нормальных отношений…

– Да всё меня устраивает, – проворчала Рита. И, собственно, сейчас не лгала.

А Константинов снова почувствовал её необъяснимое напряжение. Или, наверно, правильнее будет сказать – сомнение. В его адрес? Скорее всего – да. А вот с чем то связано, понять никак не мог. Что он делал (или – сделал, как вариант) не так? Да, в эту их встречу практически отпустил жесткий самоконтроль, посчитав, что уж после совместного принятия душа, в день её неожиданного прилета, таковой попросту не нужен. Эта маленькая женщина приняла его, позволив себе раскрыться. Ошибся?

– Тогда в чем проблема? – мысль всё же прозвучала вслух.

– Ты у меня, когда был, по-другому как-то всё…

Спорить здесь и не собирался. Отлично помнил первые дни января. Только там и ситуация была другая. И уж ей ли о том не знать!

– У тебя, когда был, – передразнил Константинов, обнимая ее крепче, а от сердца, в буквальном смысле слова, отлегло. Если и существовала проблема, то не на столько глобальная. Правда, ни с чем подобным столкнуться даже не предполагал. – У тебя – понять пытался, подходим мы друг другу вообще или нет, – не смотря на серьезность вопроса, губ коснулась тень улыбки. – Ты, уж извини за откровение, в наш с тобой первый раз зажата была максимально. Голову сломал, как твою глухую оборону пробить. А позавчера удивила. Мне показалось, совсем не против игр и не сдержанного секса. Извини, если неправильно понял.

Максимально выдержанный, хотя и не резкий, тон. Титаническое спокойствие. А у неё совершенно неожиданно появилось чувство неловкости.

– Правильно всё, – проворчала Рита, уткнувшись ему в плечо. – Только… – начав фразу, резко смолкла. Константинов медленно выдохнул. Если уж у них сегодня ночь откровений… – С твоим темпераментом хочешь убедить меня в отсутствии в твоей жизни еще кого-то? – выдала Коташова совершенно неожиданно, не дав ему вставить даже слово.

Сомнения. В его верности. А ведь точно помнил, четко обозначил собственную позицию по данному вопросу. И, как показалось в тот момент, друг друга прекрасно поняли. И снова – здорова! Та же песня, только с другого конца.

– Знаешь, в данном случае я уважаю себя, как мужика, – заметил он, добавив, – И тебя – как любимую женщину. Мне, в последнюю очередь, хотелось бы узнать, что в мое отсутствие кто-то регулярно наведывается под юбку к тебе, – удержав у себя на руках, попросил, – Прости, не хотел обидеть или как-то задеть. Рит, я верю тебе. Но с твоим что доверием? Нет у меня никого кроме тебя. Как убедить в этом, извини, не знаю. Моим словам, уж не знаю почему, ты отказываешься верить категорически, – а вот сейчас его взгляд стал непривычно стальным, – Кто тебя до такой степени отучил доверять нашему брату?

Очередная попытка выяснить и, как следствие – разобраться в её прошлом. Да, возможно – не самое подходящее время. Но, как говорится, как уж получилось. Как к слову пришлось.

– Жизнь, – коротко прозвучал её ответ. Не впускала она в свое прошлое никого. Даже его.А затем последовало предложение, – Давай оставим. Не хочу об этом говорить.

В прошлом оставалось слишком много боли. Давно научилась с той жить, взяв под жесткий контроль. Случаются срывы, но – всё реже. Самая большая боль – ребенок.

– Уверена? – коснувшись губами ее губ, тепло улыбнувшись, спросил Константинов.

Он не собирался выяснять всех подробностей её прошлой жизни. Жизни до встречи с ним. Всего лишь хотел помочь справиться с демонами, не дающими покоя в настоящем. А в их существовании не сомневался. Причем – давно.

– Вполне, – уже поднявшись на ноги, замерла, почувствовав руку Константинова у себя под сорочкой. Потопив очередную волну раздражения, где-то глубоко внутри себя, максимально выдержанным тоном поинтересовалась, – Ты ужинать сегодня будешь?

– Когда ты рядом вот в таком виде? – полюбопытствовал он в ответ.

Рита, на мгновение прикрыв глаза, постаралась успокоиться. Нравились же его прикосновения, вызывающие волну желания. Его пальцы, уверенно подбирающиеся… Но вот только не сейчас! Что происходило, и сама понять не могла. Но желание устроить небольшой скандальчик, нарастало с каждой минутой.

– То есть, я – мешаю, – обронила она, делая резкий шаг в сторону. На какую-то долю секунды встретившись с взглядом Константинова, развернувшись на пятках и едва не потеряв равновесие, направилась в сторону комнат. Вечер, нет, наверно всё же ночь, сегодня не задалась.

– Рита, – попробовал Алексей остановить ее побег из кухни. Безуспешно. С настроением у его гостьи сегодня была беда. Или это он разучился понимать посылы женщин. Слишком долго жил один. И к переменам оказался просто не готов.

Подвинув тарелку и дотянувшись до вилки, всё же решил поужинать. Тем более, что пахло и выглядело вполне аппетитно.

В постели её ждал сюрприз. Рита, наблюдая за тем, как методично Константинов перелистывает страницы книги, пыталась понять, читает в действительности или – просто листает. Почему-то в большей степени склонялась к последнему. Выражение лица – слишком сосредоточенное. И взгляд поверх книги – так не читают. Скорее – размышляют. Причем – о чем-то крайне важном.

– Ладно, спать надо, – обронил он, захлопывая книгу и, неожиданно для Коташовой, поворачиваясь на другой бок. Новость. А она ждала объятий. Просто объятий, поцелуя перед сном. Ну, не обязательно же для этого сперва заниматься сексом. Как он там говорит – любит? Или любил, пока с доступом к телу не было проблем? Уткнувшись в подушку, затихла.

Он слышал, как сделав очередную попытку получить от него внимание, обиженно выскользнув из-под одеяла и набросив халатик, Рита оставила спальню. Пролежав в полном одиночестве несколько минут, тихо чертыхаясь в собственный адрес, надевая брюки и буквально на ходу натягивая футболку, отправился следом.

Приоткрытая дверь на лоджию гостиной безошибочно подсказала о месте её нахождения. От неожиданности тихо вскрикнула, когда сильные мужские руки обняли за талию. Не слышала, когда этот человек вышел следом.

– Тише, это всего лишь я, – произнес он, не размыкая рук. – Не хотел обидеть тебя, прости.

– Я тебя тоже. Но постарайся понять и меня. Тебе не двадцать лет. А у нас с тобой как по расписанию. Получается, партнерша тебе нужна в постели регулярно. Я – за тысячи километров отсюда. Зная тебя даже немного, сильно сомневаюсь, что сам с собой регулярно душ принимаешь.

– Тактично выразилась, – усмехнулся он, а дыхание коснулось ее виска. – А если скажу, что у меня исключительно на тебя подобная реакция? Правда, Рит, – продолжал он, позволив ей обернуться. – Не знаю, ты меня, как юнца, у которого кровь кипит, с пол оборота заводишь.

– Заметила я твой полуоборот в постели сегодня, – проворчала она, не сопротивляясь и позволяя распустить пояс ее халатика. Ладони скользнули по тонкому шелку вниз, к бедрам. Только вот продолжения, кажется, не предполагалось.

– А ты не заметила, что мне к тебе прикасаться нельзя, когда мы наедине? – продолжал он тихо завораживающим голосом. – Совершенно. Категорически. Мне что, после твоего заявления, в постели делать было? Ну, не душ же принимать. Тем более – холодный мне противопоказан. Рита, я твою женскую логику сейчас не понимаю. Ты не видишь меня в ду́ше, но зато запросто представляешь с любовницей. Не думаешь, что как-то неэтично, имея одну любовницу, обзаводиться второй. Я кому из вас изменять-то буду?

– Только попробуй, – прижимаясь к его груди, тихо проговорила Рита. – Я только с виду тихая, серая мышка.

– Да уж, понял, – не пряча усмешки, обронил Константинов. – Пошли-ка спать, любимая серая мышка, – обронил он, легко поднимая ее на руки. – Завтра вместе в театр поедем. Пока ты мне как минимум половину женской части труппы в любовницы не определила, – стащив с нее халатик, уложил под одеяло. – Всё. Вопрос закрыт. Спим, – закончил он, поверх одеяла обнимая её за талию.

– Лёш, если ты решил меня наказать…

– Я решил тебе показать, что в состоянии держать себя в руках, – терпеливо произнес он, после короткой паузы добавив, – Даже когда рядом любимая женщина. Да и устал я сегодня. Ночные съемки выматывают. Утром выслушаю оставшиеся претензии, – пообещал он. Крепко обнимая её поверх одеяла, попросил, – Лежи спокойно. Иначе вместе со мной в душ отправишься.

– Ты сейчас серьезно? – она сделала очередную попытку развернуться к нему лицом.

– Если дашь мне выспаться, то серьезно у нас, обещаю, будет утром. А сегодня – спать.

Он, действительно, немного устал. А она… Нет, не могла ошибиться, чувствовала его напряжение, его желание. Что он там обещал? Утром. Утром их секс всегда был медленным, чувственным. После которого, оставаясь в объятиях Константинова, она ненадолго снова засыпала. Сегодня он к ней не прикоснулся. Вернее, не совсем так. Не воспользовался ее телом, почувствовав отсутствие настроения. А у нее бывало такое. Хотелось объятий, ласк и поцелуев, но – без близости. И Алантьев всегда такой ее настрой улавливал. Наверно, этим и держал столько лет. А сейчас… Сейчас засыпала в объятиях человека, который, желая близости, не сказал ни слова в упрек, не обвинил в намеренной провокации. А учитывая тот вид, в котором встретила его…

Глава 17

25 февраля 2022

1

Санкт-Петербург. В полусне протянув руку и поймав пустоту, резко проснулся. Риты не было! Мгновенно сев на постели, прислушавшись, медленно выдохнул. Если не страдал галлюцинациями, то в районе кухни происходило какое-то движение. Неугомонная женщина! Самое время отдыхать и наслаждаться жизнью, а не…

Рита, в своем соблазнительном неглиже, действительно крутилась у плиты. Вряд ли не заметила его появления. Игнорировала принципиально? Или, в самом деле, оказалась на столько поглощена своим занятием? Вопрос со всеми неизвестными. Хотя, вроде, остаток ночи прошел спокойно. Даже под утро не стал её будить, давая отдохнуть от своего внимания.

– Спасибо за поднятие аппетита, – склонившись к ушку и застегнув у неё на шейке изящную цепочку с кулончиком, прошептал он.

Оба замерли. Как там говорил Димка про подарки – Константинов умеет их делать. И будет делать. Происходящее подтверждало слова парня. А вот её реакция…

– Это – что? – настороженно поинтересовалась Рита.

– Искренние извинения, – продолжал он шептать ей в ушко, в то время, как руки медленно спустившись с ее плечиков к едва прикрытой кружевом груди, беспрепятственно проникли под тонкую ткань. – Я вчера, вернее – сегодня, был немного не прав.

В чем неправ? Если верно помнила минувшую ночь, то инициатором мини-конфликта выступила она, не сумев справиться с непонятно откуда взявшимся раздражением. Константинову за выдержку награду давать надо, а не извинения от него ждать.

– Лёша…

– Рита, я клянусь, у меня кроме тебя никого нет, – продолжал тихо, даря нехитрую ласку до боли желанному телу. – Ты представить себе не можешь, сколько усилий требовалось, чтобы не сорваться к тебе на ночь. Когда уже оставалось нажать оплату билета, делал отмену. Я не хочу, чтобы ты почувствовала себя просто используемой. Ты мне очень дорога. То послевкусие, которое остается после близости с тобой… – не встречая сопротивления, коснулся губами шейки, ключицы… – Я говорю именно о близости, а не об обычном сексе со сбросом напряжения.

– Леша, а может, просто – новинка?

Развернувшись, оставаясь при этом в его объятиях, встретилась с его взглядом. А еще… Впервые он появился на утро в кухне – без футболки. Забыл надеть? Или такой тактический ход? Пальцы медленно прочертили дорожку от яремной впадины до границы пояса брюк. Дальше… А вот дальше появились сомнения. То, что происходило в постели, в свете приглушенного ночника – одно. Сейчас… На сколько она готова раскрыться перед этим человеком? Душ в расчет не брался. Там была совсем другая ситуация…

– Что-то делаю не так? – тихо прозвучал вопрос, в то время, как её пальчики… Именно с этим человеком, почему-то, появлялось необъяснимое смущение. Хотя ни разу не сделал ни одного замечания относительно действий.

– Боюсь, что это я сейчас что-то сделаю не так, если не прекратишь, – долгий, глубокий поцелуй. Его сильные руки на ее талии, медленное перемещение ниже, к краю сорочки. Пока решал, отнести в спальню или удобнее пристроить на столешнице кухни, Рита, развернувшись к нему спиной, потянулась к другому краю стола. Просто потянулась. Зачем-то. В совсем коротенькой сорочке. Оперевшись коленкой на табуретку, чтобы удобнее было дотянуться. Или… намеренно провоцировала?

Утренний секс у них был куда спокойнее вечернего. Обычно. Но сегодня… Если только причина не крылась во вчерашнем воздержании. Вернее – в ночном, в предутреннем. Мысли в голове путались. Какие мысли, когда…

Как сам Константинов называл их интимные отношения – близость, не секс? Всегда старался в первую очередь доставить удовольствие ей. Ласки, слова, осторожное «погружение». Но вот сейчас был именно секс. Быстрый, в какой-то момент даже грубый. Из всей ласки только стимуляция клитора и то уже после того, как полностью вошел…

– Рита… – она чувствовала его дыхание на своей шейке. – Рита, надеюсь я всё так понял, – удерживая одной рукой в своеобразных объятиях, а другой поправляя брюки, шептал он ей на ушко, когда сердце вернулось в свой привычный ритм, и вернулась способность говорить. – Хорошая моя, если очень грубо, прости, пожалуйста. Обещаю, больше не повторится… – в моменты близости прежде всего думал о ней. В первую очередь о ней. И входил всегда осторожно, не желая даже ненароком причинить боль. Что произошло сейчас? Что с ним вообще происходит! – Моя хорошая ты девочка, – продолжал он, чувствуя, как постепенно и она успокаивается, хотя всё еще позволяет его рукам удерживать себя. – Шикарная благодарность…

Фраза вырвалась прежде, чем сообразил… Мгновение…

– Что… – слишком резко обернувшись, едва устояла на ногах. От его попытки поддержать от возможного падения, отшатнулась, как от прокаженного. – Повтори… – голос еще не вернулся в привычную тональность. Еще хотелось быть в его объятиях, чувствовать силу рук, мягкий шепот. Но то, что прозвучало…

– Черт, Рита, я… – Константинов в растерянности сам отступил. От самого себя подобного выпада не ожидал. Ведь и мысли в голове были совершенно другие. Какая нелегкая заставила выдать последнюю реплику…

– Всё то ты имел ввиду, – сорвав с шеи цепочку, бросилась из кухни. А он испугался, чтобы случайно не поранилась.

– Идиот… – оставшись один, обронил любезно в собственный адрес.

Наполнив водой чашку и сделав несколько больших глотков, оперевшись руками о столешницу, несколько раз глубоко вздохнул. Спокойствие. Вот сейчас крайне необходимо железное спокойствие. Са́мого страшного пока не случилось. Фраза… Идиотская фраза. Всего лишь фраза, которую можно объяснить. Или, по крайней мере – попытаться это сделать.

Рита сидела на кровати, внешне оставаясь спокойной, обхватив себя руками за плечи. И её била мелкая дрожь. Однажды подобную реакцию на его выпад уже наблюдал. Тогда напугал, сейчас – обидел. На сколько сильно? Понаблюдав за ней какое-то мгновение, снова ненадолго вышел из комнаты, вернувшись со стаканом в руке.

– Пей, – спокойно прозвучал его голос. А у Риты появилось желание выбить у него стакан из рук. Чтобы сам немного освежился. Видимо, мысли отразились на, казалось бы, спокойном лице. – Не советую этого делать, – отлично выдержанным тоном предупредил Константинов, добавив, – Закручу в одеяло, и напою. Так что пей сама. Тебя трясет, как в лихорадке.

Нервы. Вот такое свое состояние больше всего ненавидела. Мысли в голове начинали путаться. Ни слез, ничего. Только нервная дрожь.

Присев перед ней, дождавшись, когда опустошит стакан, попытался привлечь к себе внимание. Однако, резко оттолкнув его, Рита, на минуту скрывшись в прихожей, вернулась оттуда с дорожной сумкой.

Что за женская привычка, при малейшей проблеме начинать собирать вещи, – подумалось не без раздражения. Стоп. А вот тут приказал себе остановиться. Никакой резкости, никакого раздражения! Хватит. И не только на сегодня, а вообще на ближайшие дцать лет. Мечтая о будущем с ней, сам никак не уйдет от прошлого.

– Рита, не сходи с ума, – пересев на постель, попросил он, ломая голову над тем, как исправить ситуацию. Это даже не Димкина выходка в его квартире, осенью прошлого года. Это, по сути, оскорбление. А оскорбленная женщина…

– Уже сошла, поверив в сказку, – сдерживая слезы, обронила Коташова, швыряя в сумку что-то из своих вещей. – А знаешь, я ведь предполагала нечто подобное, – добавила она, замерев и резко обернувшись к нему. – С самого начала. С первой секунды встречи летом. Считаешь, что всё можно купить?

– Рит, я правда… – а вот как объяснить то, что сорвалось с языка, на самом деле не знал.

– Ты правда так думал всё это время, – неожиданно (или – ожидаемо?) резко продолжал звучать голос гостьи. Не исключено, что за резкостью всеми силами пыталась скрыть обиду и рвавшиеся на волю слезы. – Твои цветы, безделушки, кольцо, серьги. Не хотела верить, – продолжал отрывисто и, одновременно, на слишком высокой ноте, звучать ее голос. – Я тебе хотела верить. Я не девка, не шлюха! Меня не надо покупать! Мне с тобой очень хорошо! Как бы у нас не происходило, я, кажется, ни разу не послала тебя к черту. Зачем ты сейчас так со мной⁈ Ты…

– Рита, – резко сократив и без того незначительное расстояние, крепко прижал молодую женщину к себе. – Успокойся. Хватит, – удерживая её, не давая освободиться, сохраняя на первый взгляд абсолютное спокойствие, обронил, – Когда же ты отогреваться начнешь…

Последняя фраза подействовала, как сильно действующее успокоительное. Рита в одно мгновение замерла. Успокоилась? Или взяла тайм аут в неравной борьбе?

2

Санкт-Петербург. По силе, без сомнения, Константинову проигрывала. Но был и еще один момент. Отвечать агрессией на абсолютное спокойствие долго не получалось. А выдержке владельца квартиры можно позавидовать. Да и, чувствовала растерянность человека, в объятиях которого, не смотря на все попытки выдержать расстояние, оказалась.

– Я очень сильно отогрелась, – услышал затем ее тихий голос. – Правда.

– И поэтому, как порох вспыхнула? – коснувшись губами ее виска, успокаивающе поглаживая ладонью по почти обнаженной спине, негромко продолжал, – Рита, прости. Пожалуйста. Мне тоже очень хорошо с тобой, – вот в эту минуту надеялся, что ему поверят.

Кто бы еще полгода назад сказал, что будет почти панически бояться потерять женщину с целой кучей необъяснимых проблем. Куда проще всё было бы с той же (пожелай только) Лерочкой Вешник или любой другой юной нимфеткой. Восемнадцать-двадцать лет – замечательный женский возраст, когда без особых усилий можно слепить под себя покладистую во всех отношениях жену. Когда человеку уже за тридцать и за спиной багаж из знаний и опыта…

– Это всё слова.

Думала ли так в действительности? Константинову показалось – нет. Но причиненная обида, пусть и невольная, с его стороны рвалась наружу.

– Я не знаю, как отблагодарить тебя за то, что между нами происходит. Чему ты позволяешь происходить, – продолжая, поправил самого себя, надеясь, что ему сейчас верят. – Рит, перестань, я не хотел тебя обидеть.

Удерживать её без того, чтобы не причинить боль даже случайно, становилось все сложнее. Снова сделала попытку освободиться от его рук.

– Отличная благодарность.

Очередная, намеренно едкая фраза. Его провоцировали на выпад. Вот когда выдержка совсем не помешала бы. Только, как часто бывает, не в самое удачное время и случаются срывы.

– Да, черт возьми! Привык я так жить! – в какой-то момент собственное спокойствие рухнуло. Всего на секунду ослабленный самоконтроль, а Рита проворно отскочила в сторону, потянувшись за халатиком. – Привык, чтобы вот такое получить, – при этом кивнул в сторону кухни, определенно имея ввиду произошедшее между ними там несколько минут назад, действо, – Надо голову сломать! По полной выложиться! С языка сорвалось! Расслабился недопустимо! Ну, не думаю я так о тебе! И сейчас не вру, – закончил уже совершенно спокойно. – Рита, я искренне извиняюсь за сорвавшееся с языка. Не хотел, не хочу, не собирался и не собираюсь каким-либо образом тебя оскорблять или, чего хуже – унижать. Прости, пожалуйста.

Прикрыв глаза, Коташова медленно сосчитала до трех. Отличный секс. Не близость, а именно секс. Достаточно бурное выяснение отношений. Удовлетворение. Полное. Раздражение выплеснуто наружу и – абсолютное опустошение. Необходимость восстановиться…

– Мне в душ надо, – выдала она, лишь на доли секунды встретившись с ним взглядом.

… Константинов заканчивал варить кофе. В турке, не в кофемашине. Соковыжималка звуковым сигналом оповестила о прекращении работы. Задумавшись над очередной наполненной чашкой кофе, глянул в сторону появившейся из душа Коташовой. Снова почувствовал перемены. Нет, не напряжение, скорее – зажатость, скованность.

Причина в нём? Черт возьми, этого только не хватало. Столько усилий приложено, чтобы вытащить эту маленькую женщину из непонятного кокона. И все усилия прахом из-за одного неосторожного… А вот действия или слова – пока понять не мог.

– Рита, извини, если неправильно понял твой посыл, – не двигаясь с места, проговорил он, стараясь удержать взглядом ее взгляд и, одновременно, понять, на сколько серьезна проблема. – Не хотел вызвать в тебе чувство неловкости. И в последнюю очередь хотел, даже случайно, причинить какой-то дискомфорт. Я не получаю удовольствие, причиняя боль партнерше, но иногда бываю грубоват. Понимаю, надо было обговорить этот момент. Не думал, что сорвусь.

– Я была не против

Остановившись, Рита, потянулась за оставленным на столе разорванным украшении. Сейчас было жалко. И себя, и цепочку с кулончиком (украшение, в самом деле, было красивым), и – Константинова, с настороженностью наблюдавшим за ней. Но себя – жальче всего. В ней видели шлюху, которую можно купить за дорогую безделушку, а потом получить…

– Оставь, – остановил Алексей, опережая и забирая цепочку. – Что порвалось, не соберешь. Подберем тебе новую.

У него всё было максимально просто. Рита с трудом удержалась от соблазна съязвить. Действительно – хватит. Ибо такими темпами до серьезного конфликта рукой подать. Хотела ли такового? С уверенностью на сто процентов готова ответить – нет.

– А если дарить будет не за что, – уничтожать никого не собиралась, как-то само вырвалось.

Очень хотелось оказаться в его объятиях. Сильных и нежных одновременно. Услышать стук его сердца. Почувствовать тепло тела сквозь футболку. А он снова был в футболке. Однако, когда сделал шаг в ее сторону, резко отступила, чем привела в откровенное замешательство.

– Просто так подарю, – обронил, убирая разорванное украшение в карман домашних брюк. – За то, что ты есть у меня, – выдержав паузу, наверняка над чем-то размышляя, не сводя с неё внимательного взгляда, негромко продолжал, – Рит, ну, хочешь, я к тебе сегодня вообще не прикоснусь? Просто рядом будем.

Готов, как оказалось, пойти на любые её условия. Вот только поверят ли ему сейчас. С женской обидой сталкиваться приходилось неоднократно. Но если в тех, других случаях, вопрос улаживался посредством дорогих подарков, то здесь всё куда сложнее.

– Посмотрим, – обронила она, глянув на стол, накрытый к завтраку.

Нервное напряжение отпустило. Но! Обида осталась. Не могла послать его ко всем чертям. И именно потому, что – любила. Не представляла уже жизни без него. Совсем.

Старательно выдерживая расстояние, Алексей поставил перед ней чашку с кофе. После звукового сигнала отключившейся микроволновки – достал горячие бутерброды.

– Рит, я, действительно, не хотел тебя обидеть, – тщательно обдумывая каждое слово, вновь заговорил он. – Правда, не понял, как сорвалось с языка. Скажи, как мне извиниться? Что должен сделать? – выход оставался один: максимально откровенный разговор. Получится ли – вопрос. – Хочешь, давай после театра куда-нибудь съездим, погуляем? Ты у меня который день в Питере, а мы толком нигде и не были. Исключительно моя программа.

День сегодня обещал быть не простым. А у него – слишком мало времени, чтобы исправить ситуацию и завтра к вечеру, с её отлетом, не оказаться снова в черном списке. Вот теперь, чувствовал, наплюёт на все условия контракта, случись подобное. А учитывая ситуацию в мире в целом и в стране в частности… Черт, да, ситуация. Вот еще о чем не мешало бы поговорить. Только сомневался, что Рита согласится сейчас что-либо обсуждать.

– Можно и погулять, – согласилась она.

Удивительно, но раздражение как рукой сняло. Даже не верилось, что каких-то пол часа назад было феерическое шоу. И он не знал, с какой стороны подступиться к этой маленькой женщине. Впрочем, сомневался, что проблема полностью исчезла. Вполне возможно, ему просто милостиво дали шанс. Теперь, главное – не совершить ещё одного прокола…

– Тогда, пока разбираюсь с репетицией, набросай примерно, что хочешь увидеть, – предложил Алексей и, перехватив взгляд гостьи, добавил, – Я сориентируюсь по маршруту.

Готов был на Марс её увезти, только чтобы ситуацию выправить. До отлета – чуть больше суток осталось. Хотя, если исключить время на сон и дорогу до аэропорта, значительно меньше. И к моменту отлета между ними не должно остаться и намека на конфликт. Если, конечно, сам не хочет поучить головную боль на ближайшие, в лучшем случае, пару тройку недель, в худшем – а черт его знает.

3

Санкт-Петербург. Нет, он не контролировал каждый шаг жены. Действительно – максимально доверял. Да и Лада, до сих пор, не давала ни малейшего повода к ревности. Её общение с коллегами и знакомыми воспринимал вполне адекватно. Но была в их числе одна личность, вызывавшая массу вопросов. Что произошло сегодня…

На работе устал, как собака. Внеплановая тяжелейшая операция. Пациента, вроде, с того света вытащили. Но будет ли жить полноценной жизнью, пока говорить рано. В его практике данный случай – первый. Слишком близко к сердцу воспринял. А тут еще дома…

Димка замер на пороге кухни, куда с четверть часа назад, начав с кем-то разговор по телефону, сбежала Лада. Совсем на неё не похоже.

Закончив разговор и отключив телефон, обернулась от окна. Задержала на младшем Константинове достаточно удивленный взгляд. Хмурость мужа не давала покоя. Попытка поговорить по возвращению с работы успехом не увенчалась. И когда телефон зазвонил, решила не мешать его отдыху. Тем более, что совместного вечера сегодня вряд ли стоило ждать.

А вот сейчас его взгляд…

– Что-то случилось? – в недоумении глянула на молодого человека.

Ответил не сразу. Оставаясь стоять в дверях кухни, задержал на Ладе долгий настороженно-изучающий взгляд. Складывалось стойкое ощущение, что хотел о чем-то спросить, но по каким-то причинам не решался.

– Не знаю, – обронил он, пожав плечами.

Странный жест. И для него – совершенно непривычный. Лада постаралась сохранить спокойствие. Если на работе какие-то проблемы, если сложная операция, то ему сейчас, понимала прекрасно, не до выплесков эмоций с её стороны. Вот о чём думала всегда и в первую очередь – так это о его спокойствии и комфорте дома. Профессия у её мужа такая, когда от верного действия зависела человеческая жизнь. А если последует срочный вызов во время семейного конфликта… О чем он будет думать, стоя перед лежащим на операционном столе пациентом? Точно не об операции!