Текст книги "Хирург моей души. Верните мне сына, барон! (СИ)"

Автор книги: Ника Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 33

Глава 33

Воздух в операционной зале сделался густым, как застывающая смола. Удары топорово дубовую плоть дверей сменились лязгом стали и криками, но для меня весь мирсхлопнулся до размеров операционного стола. Я чувствовала, как по лицу течетчто-то горячее и липкое – кровь из носа, верный признак того, что мои сосуды невыдерживают давления.

Я держала «Стену».

В моем представлении это была не каменная кладка, а вибрирующая мембрана изчистого света и воли. Каждый шаг инквизиторов в коридоре отдавался в моеммозгу ударом кувалды. Я видела их ауры через закрытые двери – грязные,фанатичные, жаждущие крови. Но среди них выделялась одна:мертвенно-белое пятно Брата Доминика. Он не просто шел. Онпрощупывал мою защиту, ища в ней микротрещины.

– Клара, держи! – голос Генри донесся словно из-под толщи воды.

Я видела его периферийным зрением. Окровавленный, с бешеным огнем в глазах, онне выпускал скальпель. За его спиной Семён превратился в живой громоотвод.Голубые молнии плясали по его забинтованным рукам, а в воздухе, повинуясьего воле, кружили стальные зажимы и иглы, создавая вокруг стола смертоносныйореол.

Двери рухнули.

Первый каратель влетел в залу, занося тяжелый палаш. Я рванулась ему навстречу —не телом, а разумом. Я ударила его чистым ужасом, выплеснув в его сознание всете кошмары, что видела в психиатрической клинике. Воин захлебнулся криком,споткнулся и рухнул, скребя пальцами по камню.

Но Доминик был другим. Он вошел следом, переступая через упавшего, и его взглядвпился в мой.

«Ты – аномалия, маркиза», – его голос зазвучал прямо в моем черепе, холодный исухой. – «Ты и твой выводок нарушаете чистоту этого мира. Вы – опухоль на телеГоспода, и я здесь, чтобы её вырезать».

– Попробуй, – прохрипела я вслух, чувствуя, как реальность вокруг начинаетдвоиться.

В этот момент Семён вскрикнул. Его руки внезапно полыхнули не синим, аослепительно-белым светом. – Мама! Оно… оно проснулось! Оно под нами!

Пол под ногами вздрогнул. Это не было землетрясением. Это была вибрацияогромного, спящего двигателя. Мой дар парапсихолога внезапно«провалился» вниз, сквозь метры фундамента, в глубокие подземельядворца.

И я увидела его.

Там, в пустоте, замурованной веками, лежало Металлическое Сердце. Огромнаяконструкция из матового серебристого сплава, напоминающая капсулу илиобшивку межзвездного корабля. Это не была магия. Это была технологиянастолько древняя и совершенная, что этот мир принял её за божественноеприсутствие. «Странник». Корабль-маяк, который когда-то выпал из Воронки изастрял в этой реальности, создав вокруг себя Столицу.

Он реагировал на Семёна. Резонировал с мутацией в его крови.

– Доминик, назад! – крикнула я, видя, как инквизитор тянется к ране КороляЭдуарда своей странной деталью-чипом.

Доминик не слушал. Его белая аура внезапно окрасилась в хищный фиолетовый цвет.Он хотел не просто убить Короля – он хотел использовать его тело как проводник,чтобы замкнуть цепь и запустить Сердце под городом. Ему нужен был хаос,масштабный выброс энергии, который Воронка дает в момент смертивысокоуровневого существа.

– Генри, зашивай! Скорее! – я бросила все силы на Доминика.

Я вошла с ним в клинч. Это была астральная битва, скрытая от глаз Ганса и Марты.Я видела его истинное лицо – не фанатика, а холодного исследователя пустоты,который веками собирал «артефакты» из других миров. Он был таким жепришельцем, как и мы, но пришедшим сюда задолго до нас, чтобы статьпаразитом на теле целой цивилизации.

Он ударил меня волной пустоты. Я почувствовала, как мое сердце – сердцеКаталинабель – споткнулось. В глазах потемнело.

«Клара, дыши!» – голос мужа ворвался в мой затухающий разум. – «Держи зажим,Клара! Я почти закончил!»

Этот профессиональный призыв, этот наш вечный код вернул меня к жизни. Я не былапросто маркизой. Я была ассистентом лучшего хирурга. Я была матерью инженера. Ябыла Кларой.

Я не стала бороться с Домиником его же оружием. Я открылась. Я позволила энергииМеталлического Сердца пройти сквозь меня.

– Семён, давай! – закричала я. – Соединяй!

Сын понял меня без слов. Он коснулся ладонями пола, и ослепительная дуга разрядапрошила комнату, соединив подземелье, наши тела и тело Короля на столе.

Раздался звук, похожий на пение тысячи струн.

Доминика отшвырнуло к стене. Его ряса вспыхнула, а белый свет его аурырассыпался прахом. Инквизитор закричал, но это был не человеческийкрик – так звучит металл, разрываемый на части.

В этот же миг Король Эдуард сделал вдох.

Это не был вдох больного старика. Это был рык пробуждающегося льва. Я видела,как золотая нить Генри в его груди вспыхнула, впитывая энергию «Странника».Ткани восстанавливались с невероятной скоростью. Аневризма, которую Генритолько что иссек, затянулась идеальным рубцом. Эдуард открыл глаза, и в нихпульсировала та самая синева, но теперь она была не холодной и мертвой, а живой,властной.

Генри отшатнулся от стола, тяжело дыша. Его фартук был залит кровью, лицо – вкопоти, но он улыбался.

– Операция завершена, – выдохнул он.

Рыцари Ордена, застывшие в дверях, медленно опускались на колени. Не передКоролем. Перед той силой, что заполнила залу.

Я подошла к Генри, опираясь на его руку. Мои ноги дрожали, как у новорожденногоолененка. Семён стоял рядом, его черные ногти снова стали обычными, розовыми,но в глубине зрачков навсегда остался отблеск звездного неба.

– Ты видела? – шепнул Прохор, прижимая меня к себе. – Это же… это былбиореактор. Мы запустили его.

– Я видела больше, Генри, – я вытерла кровь под носом. – Мы не просто спаслиКороля. Мы нашли ключ. «Странник» – это не тюрьма. Это мост.

Король Эдуард медленно сел на операционном столе. Он посмотрел на свои руки —сильные, молодые руки воина. Затем перевел взгляд на Доминика, который жалкоскорчился в углу.

– Брат Доминик, – голос монарха заставил стекла в окнах завибрировать. —Кажется, ваше «очищение» пошло не по плану. Вы хотели увидеть чудо? Вотоно. Перед вами истинные целители моей империи.

Маркиз Филипп, наблюдавший за всем из своего угла, вдруг зарыдал. Это были слезычеловека, который всю жизнь искал золото, а нашел настоящую алхимию духа.

Я посмотрела на Генри. В этом хаосе, среди обломков дверей и запаха озона, мыснова были просто мужем и женой.

– Мы спасли их всех, Прош, – прошептала я.

– Мы спасли нас, Клара, – он поцеловал меня в висок.

Внизу, под Столицей, Металлическое Сердце затихло, перейдя в режим мерного,спокойного ожидания. Оно больше не звало Семёна. Оно признало в нас своих.

Но я знала – это еще не конец. Доминика отбросило в угол. Орден Чистоты был обезглавлен, но не уничтожен. А нам еще предстоялопонять, как жить в этом мире, где мы стали богами против своей воли.

–

Семён поднял с пола тот самый чип, которыйвыронил Доминик. Он взглянул на него и побледнел. «Папа, мама… посмотрите насерийный номер». Я присмотрелась. На золотистой пластине, под слоем древнейпатины, четко читалось: «Клиника „Сердце на ладони“. Модель 2029. Сделано вРоссии».

Мы не просто попали в прошлое. Мы попали в собственное будущее, которое ужеуспело стать историей этого мира. И теперь нам нужно было выяснить, кто изнас троих совершил этот круг первым.

Глава 34(Прохор/Генри)

Глава 34(Прохор/Генри)

(от лица Прохора)

(Кровь на моих руках уже начала подсыхать, стягивая кожу багровой коркой. Ясмотрел на свои пальцы, на этот совершенный инструмент, который только чтосовершил невозможное, и чувствовал, как меня накрывает запоздалый ледяной озноб.Адреналин, этот беспощадный кредитор, начал требовать возврата долгов.

В зале стояла звенящая, почти физически ощутимая тишина. Только мерное, мощноедыхание Короля Эдуарда нарушало её. Он сидел на дубовом столе, который мыпревратили в алтарь науки, и свет, исходивший от него, медленно гас,оставляя лишь здоровый румянец на прежде пергаментных щеках.

– Барон… – голос Эдуарда прозвучал глубоко, с теми самыми металлическиминотками, которые заставляли полки идти в атаку тридцать лет назад. —Помоги мне встать.

Я шагнул вперед, но Клара опередила меня. Она бережно, но уверенно подхватиламонарха под локоть. Её аура, всё еще вибрирующая от недавнего столкновения сДомиником, окутала Короля мягким защитным коконом.

– Ваше Величество, вам нужно лежать, – мой голос прозвучал хрипло. – Швы…

– Швы подождут, – Эдуард решительно спустил ноги со стола. Его босые ступникоснулись холодного камня пола, и я увидел, как под кожей перекатилисьокрепшие мышцы. – Сегодня в этом зале решается не только моя судьба.

Он обвел взглядом присутствующих. Каратели Ордена Чистоты, еще минуту назадготовые к резне, теперь жались к стенам. Их лица, скрытые тенями капюшонов,выражали суеверный ужас. Они видели смерть, которую барон-мясник вырезал из телакороля, и они видели силу, которую ведьма-маркиза призвала из недр земли.

– Где этот… «брат»? – Эдуард выплюнул это слово как ругательство.

Доминик, скорчившийся в углу после удара Семёна, попытался подняться. Его рясабыла обожжена, а взгляд, лишенный прежней надменности, метался по залу впоисках выхода.

– Здесь я, Ваше Величество, – прохрипел он, пытаясь вернуть голосуинквизиторскую сталь. – Вы… вы не понимаете. Это не исцеление. Этотемное колдовство. Эти люди использовали запретные силы…

– Колдовство? – Эдуард сделал шаг к нему, и Доминик невольно отшатнулся. —Колдовство – это когда твои лекари поили меня отравой три месяца, Доминик.Колдовство – это когда ты пытался ворваться в мою опочивальню с топорами, покаэтот человек зашивал мою жизнь.

Король повернулся к гвардейцам, которые замерли у дверей, не зная, чью сторонузанять. – Взять его. И всех, кто был с ним. Допросить с пристрастием. Я хочузнать, кто именно в Ордене решил, что королю пора на покой.

Стража, почуяв смену власти, мгновенно пришла в движение. Доминика и его людейскрутили быстро и жестко. Инквизитор не сопротивлялся, но, проходя мимоСемёна, он на мгновение остановился и прошептал что-то, что услышалитолько мы.

– Круг замыкается, пришельцы. Вы думаете, что победили, но вы просто нажали накнопку старта.

Его увели. Я чувствовал, как Клара сжала мою руку. Её ладонь была мокрой отпота, но пальцы держали крепко.

В этот момент из тени за разбитой дверью вышел маркиз Филипп д’Орсе. Он выгляделкак человек, который только что увидел крушение собственного мира. Его глаза,обычно холодные и расчетливые, теперь лихорадочно блестели. Он смотрел наКлару так, словно видел в ней не жену, а бесценный алхимический ингредиент,который ускользает из его рук.

– Ваше Величество! – Филипп бросился в ноги Королю, едва не запутавшись всобственных мехах. – Слава Пресветлому! Моя жена… моя верная Каталина…она ведь тоже помогала! Я всегда знал, что в ней скрыт дар!

Старый манипулятор пытался переобуться на лету. Он понял, что Генри фон Штальтеперь – самый влиятельный человек в королевстве, и хотел урвать свою долюславы.

Я почувствовал, как во мне закипает ярость. Этот паразит, который пять летвыпивал жизнь из девушки, чье тело заняла Клара, теперь смел называть еёсвоей.

– Маркиз Филипп, – голос Эдуарда стал ледяным. – Встаньте. Ваша роль в этойдраме еще не до конца ясна.

Король посмотрел на Клару, затем на меня. – Барон Генри, маркиза Каталина… И ты,юноша, – он кивнул Семёну. – Вы совершили то, что не под силу целым армиям. Выспасли меня. И вы спасли Столицу от безумия Ордена. Я обещал вам награду.Говорите.

Я сделал шаг вперед. В моей голове уже не было медицинских терминов. Была толькоодна цель, ради которой мы прошли через всё это.

– Ваше Величество, я прошу выполнения нашего договора, – сказал я, глядя прямо вглаза монарху. – Полная амнистия для моего сына. Признание хирургии и медицинызаконными науками, защищенными вашей короной. И… свобода для моей жены.

– Она моя жена! – взвизгнул Филипп, вскакивая. – У нас законный брак, освященныйцерковью! Вы не можете, барон! Это покушение на устои общества!

– Устои, построенные на лжи и насилии, не стоят того, чтобы их беречь, —отрезала Клара. Она вышла вперед, становясь рядом со мной. Её золотыеволосы, растрепанные в пылу битвы, сияли в лучах утреннего солнца,пробивавшегося сквозь разбитые окна. – Филипп, вы никогда не были мнемужем. Вы были моим тюремщиком. Вы использовали мой дар, чтобы продлевать своюдряхлую жизнь, медленно убивая меня.

– Ложь! – Филипп обернулся к королю. – Она бредит! У неё помутнение рассудкапосле монастыря!

– Тихо, Филипп! – рявкнул Эдуард. Он подошел к столу, где лежал приготовленныйзаранее пергамент с королевской печатью.

Король взял перо. Я видел, как напряглась спина маркиза. Филипп понимал: еслиэтот указ будет подписан, он потеряет всё – влияние, земли д’Орсе (которыетехнически принадлежали роду Каталинабель) и свою «батарейку».

– Маркиз Филипп д’Орсе, – Эдуард не смотрел на него, он читал строки указа. – Всилу особых обстоятельств, открывшихся в ходе моего лечения, а именно —неоспоримых доказательств проведения вами запрещенных алхимическихопытов над собственной супругой, что привело к временной остановке еёсердца… Я объявляю ваш брак недействительным. С этой секунды Каталинабельиз рода д’Орсе свободна от любых обязательств перед вами. Она переходит подмою личную протекцию.

– Вы не имеете права! Это прерогатива папы! – Филипп задрожал от ярости, егоаура вспыхнула багровым.

– В этом королевстве Я решаю, что является прерогативой, – Эдуард поставилтяжелую золотую печать на воск. – Более того. Земли д’Орсе остаются замаркизой. Вы, Филипп, отправляетесь в свое родовое поместье на юге. Безправа выезда. До конца ваших дней. Радуйтесь, что я не отдаю вас в рукигвардии за то, что вы знали о заговоре Ордена и молчали.

Маркиз Филипп словно сдулся. Он постарел на глазах, превратившись в жалкого,испуганного старика. Гвардейцы вежливо, но твердо взяли его под руки ивывели из залы. Проходя мимо нас, он не поднял глаз. Его игра былазакончена.

Король повернулся ко мне. – Барон фон Шталь. Отныне ты – Главный ЦелительЭдельгарда. Тебе выделяются средства на постройку Академии. Учи своихпомощников. Режь, шей, делай что хочешь, пока твой скальпель служит жизни.

Эдуард посмотрел на Семёна. – А ты, юноша… Твои таланты нам еще предстоитоценить. Тот «свет», что ты явил… Это не пророчество. Это сила, которую яхочу видеть на службе короны, а не в подвалах монастырей.

Семён коротко кивнул. Я видел, как он сжимает в кармане тот самый чип из нашегомира. Он думал не о титулах. Он думал о коде.

– Благодарю вас, Ваше Величество, – я склонил голову в глубоком поклоне. На этотраз – искренне.

Когда Короля унесли в его покои для настоящего отдыха (на этот раз под охранойлично Ганса и верных гвардейцев), мы остались в зале одни. Трое людей избудущего в руинах средневекового прошлого.

Рассвет заливал Столицу холодным золотом. Город внизу просыпался, еще не зная,что старый мир умер этой ночью на операционном столе.

Я подошел к Кларе и просто обнял её. Мы стояли среди обломков, пыли и запахаозона.

– Мы свободны, Клара, – прошептал я ей в макушку. – Юридически, физически… Мыснова семья.

– Но мы всё еще здесь, Генри, – она подняла голову, и в её глазах я увиделотражение того самого синего сияния. – Тот чип… татуировка… Мы не простопопали сюда. Мы создали этот мир. Или его часть.

Семён подошел к нам, держа на ладони золотистую пластину. – Модель 2029 года,папа. Наша клиника. Это значит, что кто-то из нас… или мы все… когда-нибудьнайдем дорогу назад. Или уже нашли её раньше.

Я посмотрел на шрам на руке сына, на мудрые глаза жены и на свои руки, которыетеперь были законом этого мира.

– Мы разберемся с этим завтра, – сказал я, притягивая обоих к себе. – А сегоднямы просто будем дышать. Вместе. Ритм в ритм.

Аритмия закончилась. Началась новая жизнь. И на этот раз мы собирались прожитьеё так, чтобы даже история не осмелилась нас разлучить.

–

Уходя из залы, Клара на мгновение замирает у окна. На площади переддворцом она видит Павла Петровича – старого врача-архивариуса. Он поднимаетна неё взгляд, улыбается и… растворяется в утреннем тумане, оставляя на камняхлишь маленькую синюю искру. Тот, кто предупредил их, был не просто выжившим.Он был хранителем, чья миссия наконец-то завершилась. И теперь бремя знанийполностью легло на плечи Генри и Клары.

Глава 35

Глава 35

Золотой воск на пергаменте королевского указа еще не успел окончательно застыть,а моя жизнь уже перевернулась, сделав крутой вираж и оставив позади пять летпепла и безнадеги. Я смотрела на свои пальцы, испачканные в чернилах идорожной пыли, и не узнавала их. Это были руки молодой женщины, наделеннойвластью и землями, но внутри меня всё так же билось сердце сорокапятилетнейКлары, которая знала: настоящая свобода – это не документ с печатью, авозможность просто дышать одним воздухом с теми, кого любишь.

После операции и ночного штурма дворец Эдельгарда напоминал растревоженный улей,в который плеснули кипятком. Гвардейцы в начищенных кирасах теперь низкокланялись нам с Генри в коридорах, а придворные дамы, еще вчерашептавшиеся о «безумной маркизе», испуганно прижимались к стенам,провожая нас взглядами, полными суеверного восторга.

– Мама, сюда, – негромкий голос Семёна вырвал меня из раздумий.

Сын стоял в дверях Королевской библиотеки. Это место не было похоже на пыльныйархив Павла Петровича. Огромный зал с купольным сводом, заставленныйстеллажами из темного мореного дуба, казался храмом тишины. Солнечныелучи падали из высоких окон широкими столпами, в которых медленно кружилисьпылинки, похожие на микроскопические искры той самой Воронки.

Генри шел рядом, тяжело опираясь на трость – старая травма барона фон Шталя иизнеможение после операции давали о себе знать. Он уже снял свойокровавленный кожаный фартук, сменив его на чистый камзол цветаночного неба, но в его взгляде всё еще горел тот самый огонь «режима бога»,который включается у великих хирургов во время спасения жизни.

– Ты нашел его? – Генри подошел к Семёну.

– Да, – сын указал на массивный стол в центре зала. – Я чувствовал егометаллическое нутро сквозь три этажа. Тот «Странник», что лежит подфундаментом Столицы… он не один. У него есть «бортовой журнал».

На столе лежал предмет, который меньше всего на свете подходил к этомусредневековому интерьеру. Черная папка из полимерного материала,покрытая глубокими царапинами и патиной веков, но сохранившая свою форму.Семён осторожно раскрыл её.

Я прижалась к плечу Прохора, глядя на страницы. Это была не бумага. Тонкие листыпластика, на которых текст был выжжен лазером. Русский язык. Специфическиесокращения. Графики.

– Это отчет экспедиции, – прошептал Семён, проводя пальцами по строкам. —«Проект: Горизонт Событий. 2029 год». Папа, посмотри на дату.

– Через пять лет после нашей аварии, – выдохнул Генри. – Клара, ты понимаешь? Мыне в прошлом. Мы в…

– В будущем, которое рухнуло, – закончил за него сын. – Произошел глобальныйсбой. Воронка – это не природная аномалия, а результат неудачногоэксперимента по передаче энергии на расстояние. Наша клиника «Сердцена ладони» была одним из узлов этой системы. Тот бродяга с татуировкой, я вмонастыре, вы в своих замках – мы все были «затянуты» в зону резонанса. Этотмир – Эдельгард – построен на руинах нашего. Но из-за искажения времени здесьпрошло семьсот лет, а для нас – всего мгновение.

Я смотрела на чип, лежащий рядом с папкой. Тот самый, с маркировкой 2029 года.Всё встало на свои места. Магия Эдельгарда – это остатки нанотехнологий. Мойдар парапсихолога – гиперчувствительность к биополям, усиленная радиациейВоронки. Хирургия Генри – забытая технология богов.

– Значит, мы можем вернуться? – в моем голосе послышалась надежда, смешанная спугающим сомнением.

Семён посмотрел на меня. В его сапфировых глазах отразилось всё то, через что онпрошел за пять лет в монастыре. – Мы можем перезапустить систему один раз.Энергии «Странника» под дворцом хватит, чтобы открыть Воронку на исходнуюточку. Прямо в тот день, на перекрестке. Мы сможем избежать столкновения.Остаться там.

Я посмотрела на Генри. Он молчал, и я видела, как в его голове крутятся те самыержавые шестеренки, которые он так успешно смазал своим скальпелем. Он огляделбиблиотеку, вспомнил спасенного Короля, вспомнил Академию, которую емупообещали. Вспомнил сотни людей, которых он научил мыть руки и не боятьсястали.

– А что будет с Эдельгардом? – спросил Генри.

– Если мы заберем всю энергию на прыжок… – Семён запнулся. – Город погрузится вотьму на десятилетия. Начнется хаос. Король Эдуард снова станет стариком, потомучто наноботы в его крови перестанут получать подпитку. Орден Чистоты вернетвласть. Медицина снова станет ересью. Мы спасем себя, но убьем этот мир.

Тишина в библиотеке стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Мыстояли у черты, которую не проходят дважды.

Я вспомнила Павла Петровича, растворившегося в тумане. Вспомнила Марту,мечтавшую о приданом. Вспомнила Бертрана, чей перелом сросся под моимируками. Мы были здесь инородными телами, но мы стали теми антителами, которыеначали лечить этот мир от тьмы.

– Мы остаемся, – сказала я, и мой голос не дрогнул.

Семён облегченно выдохнул. Я видела, что он ждал этого решения, но не смел егопредлагать. – Я надеялся, что вы это скажете. Мама, папа… Я чувствую этуВоронку внутри себя. Я смогу стабилизировать поле так, что «Странник»станет просто источником чистой энергии для города. Мы построим здесь непросто Академию. Мы построим цивилизацию. Без инквизиторов и алхимии.Настоящую.

Генри подошел к сыну и крепко положил руку ему на плечо. – Инженер и хирург подприсмотром лучшего психолога Москвы… Думаю, у этого мира есть шансы.

Семён улыбнулся – впервые за всё время открыто и по-детски. – Я пойду к«Страннику». Нужно начать настройку контуров. Ганс поможет мне с медью.

Он вышел из библиотеки стремительным шагом, и в каждом его движении я виделановую цель. Наш сын нашел свое место. Он больше не был «блаженным» илипленником. Он стал архитектором нового Эдельгарда.

Мы остались вдвоем. Генри подошел к окну, выходящему во внутренний сад дворца.Там, несмотря на «черную зиму», начали пробиваться первые зеленые ростки – ещеодно последствие выброса энергии во время операции.

– Клара, – он позвал меня, не оборачиваясь.

Я подошла к нему, чувствуя, как внутри разливается тепло. – Что, Прош?

– Посмотри на этот город, – он обнял меня за талию, притягивая к своему боку. —У нас нет «Мерседеса», нет дачи в Подмосковье и даже лабрадора, о котором мыспорили. У нас есть только этот серый камень, куча фанатиков и король сзолотой ниткой в аорте.

– И у нас есть мы, – я прижалась щекой к его плечу. – В телах, которые не болятпо утрам. С опытом, который позволяет не совершать старых ошибок.

Генри развернул меня к себе. Его взгляд стал серьезным, лишенным и тени иронии.Он медленно опустился на одно колено, прямо здесь, на пыльных плитахкоролевской библиотеки.

– В прошлой жизни я сделал тебе предложение в дешевой столовой мединститута,положив кольцо в пирожок с капустой, – сказал он, и его голос вибрировал отсдерживаемого волнения. – Я был беден, самоуверен и чертовски глуп. Я думал,что впереди у нас вечность.

Он достал из кармана маленькую золотую нить – ту самую, которой он зашивалКороля. Скрутил её в аккуратное кольцо.

– Клара. Каталина. Любовь моя. Ты прошла за мной через смерть и безумие. Ты нашла меня там, где найти невозможно. Ты стала моим сердцем, когда моё собственное превратилось в кусок льда. Согласна ли ты… снова стать моей женой? На этот раз – навсегда, в этом мире и во всех последующих?

Слезы обожгли глаза. Я смотрела на него – на своего мужа, на этого невыносимого,гениального хирурга, который сейчас выглядел как истинный рыцарь без страха и упрека.

– В пирожке с капустой было романтичнее, – прошептала я, улыбаясь сквозь слезы.– Но я согласна, Генри. Триста раз согласна.

Он надел золотое кольцо мне на палец. Оно было теплым, словно хранило энергию«Странника». Генри поднялся и притянул меня для поцелуя – долгого, глубокого,в котором не было больше горечи полыни. В нем был вкус жизни. Настоящей,яростной и бесконечной.

За окном раздался колокольный звон. Но это был не набат Ордена. Это был чистый,праздничный звон, возвещающий о выздоровлении монарха и начале новой эпохи.

Мы стояли в лучах зимнего солнца, два пришельца из будущего, ставшие хозяевами настоящего. Аритмия закончилась. Ритм был восстановлен. И я точно знала: пока его рука сжимает мою, никакая Воронка во вселенной не сможет нас разлучить.

Потому что любовь – это единственная константа, которая не меняется при переходе между мирами.