Текст книги "Танец наших чувств (СИ)"

Автор книги: Ника Лор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 32
ЕГОР

Мы сидели в клубе за дальним столом, в полумраке, подальше от чужих ушей. Хотя был не поздний вечер, весь персонал уже находился на своих местах. Руслан – в центре со стаканом воды, хотя раньше в его руках всегда был коньяк. Рядом с ним Тагар, Рамир напротив меня, с таким лицом, будто уже прикидывает, из какого именно места моей шкуры сделает себе ремень. Фил сбоку от меня.

Обстановка была – хуже не придумаешь.

– Твой план, – Рамир сверлил меня взглядом, – дерьмо редкостное.

– Есть идеи получше?

– Да. Поехать к этому старому ублюдку и грохнуть его. Быстро и эффективно на сто процентов.

– Рамир, Егор прав, – начал Тагар. – Если устроим шумиху, то нам придётся снова залечь на дно. А если Ларионов работает с детдомовцами, то эти мелкие сукины дети быстро заграбастают себе весь наш бизнес. Нужно действовать осторожно, как бы нам это ни нравилось.

– Нам это очень не нравится. Это не наш стиль, – скривился Фил, косясь на меня. – И твой кузен не внушает доверия.

Я сам не до конца верил Герману, но у него был замечательный мотив избавиться от старика. Слишком долго тот душил парня.

Спустя несколько минут из кабинета вышел Стас вместе с адвокатом группировки. Мужику было уже за сорок. Когда он частенько вытаскивал нас с Филом из обезьянника, то клялся, что уволится. Но, видимо, Руслан ему не дал на это добро, и бедолага продолжал подчищать за нами дерьмо.

– Мы созвонились с Михаилом. Он согласился сотрудничать с нами, но только анонимно, – произнёс Евгений, складывая бумаги в чёрную папку.

– У него хоть есть что-то интересное на отца? – спросил я.

– Да. Он рассказал, что Ларионов в последние годы начал сотрудничать с неким иностранным предпринимателем. Но ни на каких бумагах это зафиксировано не было.

– Ну понятно, что у них было за сотрудничество, – хмыкнул Рамир. – Контрабанда?

– Да.

– Михаил узнал это случайно, подслушал телефонный разговор отца. Он попытался его отговорить, но Ларионов лишь отправил сына за границу, подальше от себя и своих дел.

– Значит, этот старик такая же пешка, как Воронин. Ничего нового, – усмехнулся Фил.

– Не совсем. По словам Михаила, его отец сотрудничал с иностранцем, но не подчинялся ему. Между ними был договор.

– Тогда схватим этого старика, допросим и наконец-то выйдем на этого грёбаного иностранца.

Фил поднялся, собираясь отправиться в особняк Ларионова, но я схватил его за локоть, останавливая.

– Мы ждём сигнала Германа.

Но вместо моего мобильного зазвонил телефон Тагара.

– Жан, – сообщил он.

Пока мы сидели здесь и ждали, когда Ларионов начнёт действовать хоть как-то, девушки отправились в кино. После мероприятия прошла почти неделя, и мы на всякий случай решили держать всех женщин по домам. Но сегодня нервы Алисы не выдержали. Фил не умел отказывать своей жене, поэтому разрешил ей поехать в кино. Сабина и Вика тоже отправились развеяться. Их вызвался сопроводить Жан, и обычно он звонил, когда возвращал их домой, но ещё было рано.

– Не преследуй. Держись на расстоянии. Парни сейчас подъедут.

По словам Тагара мы все поняли, что что-то случилось. Мужик повернулся к Рамиру, и я всё понял до того, как с губ Гырцони сорвались слова.

– Сабину похитили. Алису и Вику не тронули.

У меня сердце пропустило удар. Потом забилось где-то в горле.

Фил грубо схватил меня за локоть и опасно приблизился к моему лицу.

– Говоришь, Герману можно верить?

Мой телефон издал вибрацию. Я под пристальными взглядами мужчин достал мобильник и прочитал адрес, который отправил мне кузен.

– Это может быть западня.

– Сейчас проверим, – произнёс Рамир и начал что-то искать в своём телефоне. – Какой там адрес?

Я прочитал ему, и мужик кивнул.

– Сабину везут в ту сторону. – Рамир вернул мобильник в карман и поднялся. – Я поеду за дочерью.

– Фил, Стас, вы тоже езжайте. Верните девочку, – приказал Руслан и взглянул на меня. – Ты был прав. Ларионов что-то хочет от тебя. В ближайшее время он должен с тобой связаться. Будем ждать.

Рамир вместе с Яровыми покинул клуб. Тагар поехал проведать дочь и сына. Я остался с Русланом один. Он сделал глоток воды, привлекая моё внимание.

– Ты в порядке? – спросил я.

Он с прищуром посмотрел на меня. Я кивнул на стакан.

– Ты до сих пор не пьёшь алкоголь, не куришь.

– Я своё уже выпил и выкурил.

Этот мужик никогда не был разговорчив, если дело не касалось работы. Из него хрен вытянешь какую-нибудь личную информацию.

– Таблетки помогают?

– Как видишь. Я ещё не сдох.

– Тагар хоть знает?

– Да.

– И не смей об этом проболтаться Рамиру. Я терпеть не могу этого ублюдка.

Я издал едкий смешок.

– У вас взаимные чувства.

Если они с Тагаром смогли найти общий язык за все годы совместной работы, то с Рамиром напряжение в их отношениях никуда не делось.

Руслан ещё что-то хотел мне сказать, но тут мой телефон издал тихую мелодию. Неизвестный номер.

– Ларионов?

– Не знаю, – покачал я головой, а потом резко вспомнил: – Настоящий номер старика я заблокировал. Возможно, он звонит с другого.

Я принял вызов.

– Егор…

Это был он

– Чего тебе?

– Приезжай ко мне. Один. Иначе ты больше не увидишь свою цыганочку.

Сбросил.

Я поднялся с дивана. Кровь начала бурлить в венах. Я же знал, что всё к этому идёт, но почему-то внутри всё равно рвалось что-то опасное. Главное сейчас – не сорваться и не выпустить пулю в башку старика.

– Ларионов позвал к себе.

Руслан кивнул.

– Иди. За Сабину не беспокойся. Рамир и парни освободят её быстрее, чем ты доедешь до особняка ублюдка.

Я это знал, но всё равно хотелось сейчас быть рядом с Саби.

В особняк Ларионова я влетел через десять минут, хотя ехать было двадцать. Охрана пропустила без слов – видимо, ждали.

Дед сидел в своём кабинете, за массивным дубовым столом. Перед ним стопка бумаг, авторучка и довольная, сытая ухмылка на лице. В одном из кресел расположился незнакомый мне мужик в солидном костюмчике.

– Садись, внучек.

Я не сел.

– Где она?

– Сначала обсудим одно дело. – Он подвинул ко мне бумаги. – Это протокол о сотрудничестве со следствием. Подписываешь – и девчонка твоя. Не подписываешь – даже думать забудь, что увидишь её живой. Я, конечно, не люблю пачкать руки, но вы по-другому не понимаете.

Я взял бумаги. Пробежал быстро по ним глазами. Стандартная херня: показания на Яровых, на Гырцони, на всю верхушку группировки. Подписи под пустыми бланками допросов, которые они заполнят потом, как захотят.

– Ладно. Я подпишу, – исподлобья посмотрел я на старика, подавляя желание воткнуть ему ручку в шею, – но я хочу знать, кому ты приказал похитить Сабину? Это детдомовцы, да? Они работают на тебя?

– О, нет, мальчик, ты ошибаешься. Они не работают на меня. Они работают со мной. У меня с ними выгодное сотрудничество. Я помогаю им, а они помогают мне.

– Чем ты им помогаешь? Снабжаешь оружием?

Ларионов растянулся в довольной ухмылке.

– И какая тебе от этого польза? – Я старался, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело.

Ларионов откинулся в кресле, сцепил пальцы на животе и посмотрел на меня с таким выражением, будто я задал самый глупый вопрос в его жизни.

– Я всю жизнь строил империю. Легальную, чистую, с хорошей репутацией. Но в этом городе, – он сделал паузу, – в этом городе всегда были те, кто мешал: Яровы, Гырцони, Рябин. Весь этот криминальный сброд, который считает, что ему принадлежит каждая точка, каждый ларёк, каждый кусок асфальта.

Я молчал, сжимая кулаки.

– Я пытался договариваться, – продолжил он. – Ещё с твоим отцом. Думал, если породнимся, если отдам ему дочь, он станет моим партнёром. А он просто пользовался мной. Брал мое без спроса и плевал мне в лицо. А после его смерти Руслан вообще решил, что я никто. Пустое место. – Голос старика дрогнул от едва сдерживаемой злобы. – Знаешь, каково это – быть богаче, умнее, влиятельнее, но при этом кланяться грёбаному бандиту с пушкой, потому что у него есть ствол и пара отморозков в подчинении?

– И ты решил завести своих отморозков, – усмехнулся я. – Детдомовцев.

Он подался вперёд, глаза опасно заблестели.

– Кирилл и его шайка – идеальный инструмент. Злые, голодные, без роду, без фамилии. Им нечего терять, и они готовы на всё за нормальную жизнь. Я дал им деньги, оружие, крышу. И они чистят город от моих конкурентов.

– То есть ты спонсируешь их, чтобы они мочили нас, а сам сидишь в сторонке, чистенький? Интересно. А иностранцы? – спросил я. – Нам известно, что ты с кем-то из них сотрудничаешь.

Ларионов нахмурился.

– Да, есть у меня партнёры из-за границы. Им нужен выход на наш рынок. Наркотики, оружие – стандартный набор. Я обеспечиваю логистику и прикрытие. Они финансируют мои проекты и помогают с поставками для детдомовцев. Взаимовыгодное сотрудничество.

– Воронин работал с вами, да?

– Он был нашим мальчиком на побегушках, и не более. Не мне же лично вести переговоры с грязным сбродом? И именно через него мы общались с…

Ларионов замолчал и тихо посмеялся.

– Чуть не рассказал тебе лишнего.

Я подавил улыбку, понимая, что всё равно скоро мы вытащим из него всю информацию, какой он владеет.

Я смотрел на этого старика и поражался: он действительно верил, что контролирует ситуацию. Что он – центр паутины, а все остальные – лишь его пешки.

– Сумасшедший псих, – сказал я тихо. – Думаешь, можно сидеть на двух стульях? Дружить с ментами, с бандитами, с иностранной мафией и при этом оставаться чистым?

– Я не дружу, мальчик. Я использую. – Он пододвинул ко мне бумаги. – А теперь подписывай. И запомни: если ты хоть кому-то расскажешь об этом разговоре, твоя жизнь превратится в полнейший ад. Я не шучу.

– А я думал, что мы действительно могли бы стать семьёй. Я даже фамилию взял твою.

Ларионов усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего доброго.

– Да? Не думал, что ты решишься. Но это ничего не меняет, внучок. Я смотрю на тебя и вижу твоего отца. Он так же, как ты, до конца был уверен в себе. Даже перед тем, как мои иностранные партнёры пустили в его башку три пули, он смотрел на меня с победным выражением лица. – Он сделал паузу, смакуя мою реакцию. – Если бы я знал о твоём существовании раньше, то заставил бы дочь сделать аборт.

Внутри меня что-то оборвалось.

Слова старика врезались в меня. Я слышал их, но не мог осознать. Он. Он был там. Он смотрел, как убивают моего отца. Возможно, даже отдал приказ. А теперь сидит передо мной в своём кожаном кресле и рассказывает об этом, как о забавном случае из жизни.

Кровь зашумела в ушах. Мир сузился до одной точки – его самодовольной физиономии. Кулаки сжались сами собой, ногти впились в ладони.

Ярость была настолько сильной, что на секунду я перестал дышать.

Но где-то на задворках сознания, сквозь этот гул, пробился голос разума. Если я сейчас сорвусь, если прикончу этого старого ублюдка прямо здесь – план рухнет. Всё, ради чего мы это затеяли, пойдёт прахом.

Я заставил себя сделать вдох. Потом ещё один. Сжал зубы так, что скулы свело.

– Но, насколько мне известно, – выдавил я, глядя ему прямо в глаза, – после этого Руслан и Гырцони разорвали твоих партнёров на части.

Ларионов нахмурился, но я уже склонился над бумагами и начал ставить подписи. Одна за другой. Чётко, разборчиво. Именем – Егор Ларионов.

Ко мне подошёл мужик, о существовании которого я уже забыл.

– Можно ваш паспорт?

Я покосился на старика, который довольно откинулся в кресле, наблюдая за моей покорностью.

– Конечно, – процедил я сквозь зубы, вручая мужчине документ. Сам же не сводил взгляда с Ларионова.

Когда все документы были заполнены и подписаны, я поднялся.

– Умный мальчик. Надеюсь, когда с твоими старыми дружками будет покончено, я смогу дать тебе и твоей девчонке шанс на нормальную жизнь, за которой ты пришёл ко мне.

Из меня вырвался нервный смешок.

– Иди нахрен, старик.

Я развернулся и вышел из его кабинета. В главном холле затылком почувствовал чей-то взгляд и обернулся. На балконе стоял Герман. Он легко кивнул, давая понять, что всё идёт по плану. Надеюсь, Сабину уже освободили.

Сев в автомобиль, я не сразу завёл двигатель. Моё тело трясло от ярости. Как же, блядь, мне хотелось вернуться и убить этого старого мудака.

Вместо этого я достал телефон и позвонил Руслану. Он почти сразу поднял трубку.

– Старик причастен к смерти моего отца, – первое, что выдавил я из себя. Мой голос охрип, и я не думал, что мужчина меня вообще понял.

– Приезжай ко мне домой.

Я дрожащими руками завёл двигатель, набирая на ходу Фила.

– С Сабиной всё в порядке?

– Да, брат. Не переживай. Рамир повёз её в дом Тагара. Как переговоры?

– Я еду в дом к твоему отцу. Там всё расскажу.

Сердце бешено колотилось в груди. По приезду я и вовсе обмяк, плюхнувшись на диван в гостиной.

– Матвей, принеси воды, – вошёл ко мне Руслан, отдавая младшему сыну приказ.

– Просто воды или…

– Воды, – рявкнул на него мужик и сел напротив меня. – Возьми себя в руки.

Легко сказать. Тело совсем не слушалось. Воздуха перестало хватать в лёгких, и я начал задыхаться. Пара глотков воды немного облегчили моё состояние.

– Может, принести какие-нибудь таблетки? – спросил Матвей, забирая у меня стакан.

– Не надо, – прохрипел я, запрокинув голову и прикрыв глаза. – Я в порядке.

– Не похоже. Ты выглядишь чуть-чуть красивее мертвеца.

– Матвей, иди к Нику.

Мальчишка закатил глаза, но выполнил указание отца.

– Ты назвал его в честь моего отца, – произнёс я, смотря в спину паренька.

– Да.

Спустя несколько минут тишины, нарушаемой только моим сбивчивым дыханием, к нам зашёл Фил.

– Стас остался с женщинами. Маму и Аню привезли в квартиру, – доложил он, но остановился, заметив меня. Похоже, выглядел я явно хреново.

– Только не говори, что твой план провалился?

Я покачал головой, пытаясь вернуть себе голос.

– Рассказывай, что тебе сказал Ларионов, – требовательно выпалил Руслан.

Фил сел рядом с отцом, смотря на меня хмурым взглядом.

– Это он. Ларионов. Он был там, когда убили моего отца. Не просто был – он, похоже, и отдал приказ. Его иностранные партнёры стреляли, а он просто смотрел. Сука…

Руслан молчал. Его лицо оставалось каменным, но я видел, как на скулах напряглись мышцы.

– Мы отомстим, – просто выпалил Фил. – Сначала засадим его в тюрьму, а там уже наша власть. Но когда этот старик сдохнет, его место займёт Герман. Тогда что будет с тобой?

Я посмотрел на него, не понимая, к чему он клонит.

– Ты уже обсудил это с Сабиной?

– Мы остаёмся здесь, – бросил я.

Фил усмехнулся и хлопнул меня по колену.

– А я уж думал, ты решишь стать Ларионовым и будешь пить чай с Германом.

– Заткнись, – буркнул я, но впервые за вечер почувствовал, как напряжение отпускает.

Мы провели ночь, не сомкнув глаз. Фил включил телик и принёс бутылку виски. Матвей хотел к нам присоединиться, но Руслан велел ему идти спать. Мы остались с Филом одни.

– Прямо как в старые времена, да? – спросил он.

– Ага. Только раньше мы эту бутылку выпивали за двадцать минут, а теперь один стакан мусолим третий час.

Я уже и не помню, когда в последний раз напивался так, что не помнил ничего. Наверное, когда Фил сошёлся с Алисой. Тогда мне одному стало пить неинтересно.

– Сабина сильно испугалась?

– Нет. Мы же её предупредили, что такое может случиться. Она была готова.

– А я никогда не буду к такому готов, – вздохнул я, делая маленький глоток.

– Я дал ей обещание, что она больше не пострадает, и собираюсь его сдержать.

Я только кивнул на слова друга, молча отблагодарив его. Если он дал обещание, то этот придурок сам сдохнет, но выполнит его.

Утром к нам присоединились Руслан, Тагар, Рамир и адвокат – Евгений Кондрашев. Он листал бумаги, над которыми работал всю ночь. Синяки под его глазами давали понять, что он очень серьёзно отнёсся к этому делу.

Рация на столе зашумела. Охрана на воротах сообщила нам, что у нас гости.

– Пропусти, – отдал приказ Руслан.

Через несколько минут входная дверь распахнулась. Послышались тяжёлые шаги. В гостиную ввалились пятеро мужиков в форме, а с ними знакомый мне следователь с папкой под мышкой.

– Руслан Яров? – начал он официально. – Вы задержаны по подозрению в организации преступного сообщества. На основании показаний свидетеля Ларионова Егора Матвеевича, данных при допросе…

Он нёс свой полнейший бред, а мы сидели и спокойно слушали этого идиота. Знакомая ухмылка Рамира расползлась на его лице.

Когда следователь закончил, Кондрашев медленно поднялся и взял со стола свою тонкую папку.

– Уважаемый следователь, – голос его звучал мягко, почти ласково. – Позвольте поинтересоваться: вы только что сослались на показания лица по имени Ларионов Егор Матвеевич?

– Именно так. – Следователь выпрямился, чувствуя свою значимость.

Кондрашев протянул ему распечатку.

– А теперь взгляните сюда. Это официальный ответ из государственного органа. Запрос по предоставленным вами в протоколе данным – серия, номер паспорта, дата рождения – не дал результатов. Такого паспорта не выдавалось. Такого человека в государственном реестре не существует.

Следователь побледнел. Он лихорадочно листал бумаги, сверяя цифры.

– Этого не может быть… Я лично видел…

– Вы лично видели фальшивку, – любезно пояснил Кондрашев. – Вы строите обвинение на показаниях фиктивного лица, что, согласно статье ***, делает эти доказательства недопустимыми. Более того, это тянет на фальсификацию доказательств. А это уже статья ***. До пяти лет, между прочим.

Я поднялся, неторопливо достал из внутреннего кармана свой настоящий паспорт и протянул следователю.

– Я – Егор Рябин. Вот мой паспорт. Впервые слышу о каком-то Ларионове. Похоже, кто-то вас, товарищ следователь, ввёл в заблуждение.

Следователь смотрел то на мой паспорт, то на свои бумаги, то на Кондрашева. Лицо его покрылось потом. До него медленно доходило, что его развели. Он видел меня в особняке Ларионова, но не мог доказать, так как все бумаги мы подписывали в неофициальной обстановке.

– Я… мы проверим… – пробормотал он.

– И ознакомьтесь ещё вот с этим, – Евгений протянул бумаги следователю. – Заявление моего доверителя Егора Рябина о давлении на него со стороны Константина Ларионова с целью получения ложных показаний, что подтверждается аудиозаписью.

Герман мне на неделе скинул файл с видео, где старик обсуждал, как собирался нас нагнуть. Нашу с ним встречу я тоже записал, как мне велел Кондрашев. Слова Михаила могли бы тоже помочь, но их недостаточно, чтобы обвинить Ларионова в контрабанде.

– Аудиозапись? – мужик аж пошатнулся и посмотрел на меня безумными глазами.

– Продолжишь так на меня таращиться, я ещё добавлю в этот список похищение человека – моей невесты.

– И самое главное, – продолжил адвокат, – мы подаём встречный иск о клевете и фальсификации.

– Встретимся в суде, ублюдки, – оскалился я, чувствуя вкус победы.

Глава 33
САБИНА

Егор забрал меня вечером из дома дяди Тагара. Спустя двадцать минут мы подъехали к старым хрущевкам. На улице еще не стемнело, но даже при свете дня эти дворы не казались безопасным местом.

Только я вышла из машины, как чуть не наступила на какой-то мусор.

– Не могу поверить, что Вика здесь раньше жила, – я вцепилась в руку Егора.

Последние недели я посвятила реабилитации и теперь могла обходиться без костыля, но недолго. Через несколько минут ходьбы колено начинало ныть, так что опора под рукой мне все еще требовалась.

– А я не могу поверить, что мать решила променять особняк на это, – пробурчал Егор, махнув рукой на пятиэтажку.

Я подняла взгляд. Дома выглядели удручающе. Серый кирпич крошился, грозя рухнуть на головы прохожих, балконы были завалены хламом. Вокруг – покосившиеся качели, старая лавочка, на которой двое мужиков с бутылками играли в карты. Кусты и деревья давно не знали секатора. Осенняя погода делала это место еще мрачнее.

– Улыбнись, – ткнула я Егора локтем в бок. – Признайся, ты уже смирился с тем, что твоя мама выходит за Емельянова?

На лбу Егора залегла складка.

– Меня сейчас больше заботит собственная личная жизнь, чем ее.

От его слов во мне снова вспыхнула надежда, что наши отношения перейдут на новый уровень. Последнее время мужчины разбирались с Ларионовым, и я не лезла. Но теперь, когда все утихло, я каждый день ждала, что Егор наконец сделает мне предложение. Может, сегодня?

– Моя мать и неделю здесь не выдержит, – покачал головой Егор, обходя очередную лужу.

– К многому можно привыкнуть ради любимого человека.

Он бросил на меня изучающий взгляд. Понял, что я имела в виду не только его маму, а нас самих.

Наш зрительный контакт прервал мужик в одних трусах, который спустился к почтовым ящикам и вытащил какие-то бумаги. Я отвела глаза от такой непристойности.

– Вы тоже к Емельянову? – просипел он.

– Да, – ответил Егор.

– Этот мент свою дочурку за какого-то олигарха выдал, сам небось скоро отсюда съедет. Везет же некоторым.

Он закурил прямо в подъезде, почесал волосатый живот и поплелся наверх.

– Емельянов с твоей мамой переедут? – спросила я.

Егор фыркнул.

– Этот упрямый хрен даже копейку от Стаса не берет. Они с Викой сто раз пытались перевезти его в другой район.

– А дом, где раньше жила твоя мама?

– Принадлежал Ларионову. Мы могли бы его выкупить, но мать отказалась там жить. Думаю, что просто Емельянов не захотел туда переезжать.

Егор нажал на звонок, и через секунду дверь открылась. Стас пожал ему руку. Мы вошли в крошечную прихожую, где втроем было тесно. Стас отступил, пока Егор помогал мне раздеться.

– Я не видел твою машину.

– Оставляю за домами. Однажды застрял здесь, поэтому больше не рискую, – сказал Стас.

– Не надо было лезть в лужу, – из-за его спины вынырнула Вика и помахала мне. – Привет, Саби! Как нога?

– Лучше.

Я заметила перемену в ее внешности: короткая стрижка. Теперь волосы едва доставали до плеч.

– Тебе идет.

– Спасибо. В школе такую носила, очень удобно. Решила вернуть.

В моем народе не принято, чтобы у женщины были короткие волосы. Это считается символом бесчестия.

Квартира оказалась крошечной. Заблудиться тут невозможно. Мы прошли в зал, где посередине стоял раскладной стол, ломившийся от еды. От волнения я сегодня не ела, и запахи манили меня к себе нещадно.

Надя подошла, обняла сына и чмокнула меня в щеку. Сергей протянул руку Егору, и тот под ожидающими взглядами матери и Стаса нехотя ее пожал.

– Садитесь за стол.

Я заметила на безымянном пальце Надежды тонкое помолвочное кольцо.

За столом повисло напряжение. Тишину нарушал только звон вилок.

– Уже обжилась? – спросил Егор у матери.

– Почти.

Я смотрела, как она разглаживает скатерть, поправляет салфетки, украдкой оглядывает комнату. Эта маленькая квартирка с обшарпанными стенами была для нее чужой.

– Тут... уютно, – сказала я, пытаясь поддержать разговор.

Надя благодарно улыбнулась, но в глазах застыла тоска. Видимо, мой голос прозвучал неуверенно.

Сергей словно почувствовал настроение жены и взял ее за руку.

– Я скоро начну ремонт.

– Здесь даже ремонт не спасет, – хмыкнул Егор.

Он хмуро смотрел в тарелку. Я видела, как ходят желваки на его скулах.

– Ты понимаешь, что на зарплату полицейского вы никогда не заработаете на нормальное жилье? – вдруг резко спросил он, поднимая глаза на Емельянова. – Тем более теперь ты не один. Хочешь отправить мою мать на работу? Черта с два!

– Егор, спокойнее, – одернул его Стас, давно отложивший вилку.

– Я правду говорю, и ты это знаешь. – Он отодвинул тарелку. – Сколько ты получаешь, Сергей? Двадцать? Тридцать? Ипотеку не потянешь, даже если почку продашь. А моя мать привыкла к другому. Она не сможет жить в этой грязи.

– Я не возьму ваши деньги, – твердо ответил Емельянов. – Я хочу, чтобы моя совесть оставалась чистой.

– А я хочу, чтобы моя мать жила по-человечески.

Повисла мертвая тишина. Вика вцепилась в руку Стаса. Надя смотрела в тарелку, и я видела, как дрожат ее губы.

Я сжала руку Егора под столом. Он взглянул на меня, и в его глазах я прочитала борьбу – злость, отчаяние, желание защитить мать любой ценой.

– Есть вариант, – вдруг сказал он спокойнее. – У меня есть квартира. Старая, где мы с матерью жили раньше. Нормальный ремонт, хороший район.

Емельянов нахмурился и открыл рот, но Егор поднял руку.

– Я не предлагаю подачек, Сергей. Я предлагаю сделку. Вы с матерью переезжаете туда. Я не беру денег – квартира все равно пустует. Или же, – он посмотрел на Емельянова в упор, – я прямо сейчас забираю мать отсюда и делаю так, что вы больше никогда не встретитесь. Что выбираешь?

Тишина. Вика застыла, выпучив глаза на отца. Стас с интересом наблюдал, хотя по его лицу было видно, что методы Егора ему не по душе.

– Хватит! – отрезала Надя, грозно глядя на сына.

– Моя мать не должна жить в этом... – он обвел рукой комнату, подбирая слово.

– Бардаке, – подсказал Стас и тут же получил от Вики уничтожающий взгляд.

– Она привыкла к роскоши. И если ты ее любишь, то не будешь заставлять ее мучиться ради своей гребаной гордости.

Я смотрела на Егора и чувствовала, как сердце переполняется теплом. Он умел быть жестким, даже жестоким, но сейчас я видела то, что он редко показывал другим – заботу, любовь, желание сделать жизнь близких лучше.

Надя смотрела на сына так, будто видела впервые.

Емельянов молчал долго. В нем боролись принципы и здравый смысл. Он хотел оставаться независимым от наших семей, хотел сам обеспечивать свою женщину, но реальность была неумолима.

Наконец он тяжело вздохнул.

– Коммуналку буду платить сам. И ремонт, если что, тоже за мой счет.

– Договорились, – кивнул Егор.

Стас наполнил стаканы – мы с Викой уже давно выпили весь сок, борясь с жаждой во время мужских разборок.

– Тогда за скорый переезд, – усмехнулся Егор, поднимая стакан.

Остальная часть ужина прошла спокойно. Попрощавшись с Викой и Стасом, Егор отвез меня к дому дяди Тагара.

Мы остановились прямо напротив ворот. Улица была тихой, лишь фонарь мерцал вдалеке, разбрасывая желтые пятна по асфальту. В салоне пахло мужским парфюмом и кожей – этот запах уже стал для меня родным.

– Спасибо, – тихо сказала я, поворачиваясь к нему. – Ты сегодня был на удивление спокойным.

Егор усмехнулся и убрал прядь волос с моего лица.

– Не начинай.

Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то теплое. Я потянулась к нему, и наши губы встретились.

Поцелуй начался нежно. Я запустила пальцы в его волосы. Он тихо выдохнул, притягивая меня ближе, и поцелуй стал настойчивее.

Его рука скользнула по моей шее, по ключице, опустилась ниже. Я выгнулась навстречу, теряя голову от его прикосновений. Пальцы нашли край моей кофты, забрались под неё, обжигая кожу. Я закусила губу, когда он коснулся груди, а потом его ладонь скользнула ещё ниже, к резинке юбки.

– Егор...

Он тихо засмеялся мне в губы, расстёгивая пуговицу.

– Тише, Саби. Я только...

Договорить он не успел.

Ворота перед нами с грохотом распахнулись. Я дернулась так, что ударилась головой о потолок. Егор выругался сквозь зубы, убирая руку и пытаясь принять непринужденный вид.

Из ворот вышел дядя Тагар. Он остановился, скрестив руки на груди, и смотрел на нас с таким выражением, будто только что поймал подростков за неприличным занятием. Хотя, по сути, так и было. Хотя Егора уже сложно назвать подростком.

– Егор, – голос дяди звучал ровно, но я уловила в нем усмешку. – А я смотрю, ты решил проверить, насколько хорошо у меня работают камеры видеонаблюдения?

Подняв взгляд, я обнаружила две камеры, направленных прямо в нашу машину.

Я залилась краской. Кажется, даже уши горели. Схватив сумку, вылетела из машины быстрее, чем Егор успел сказать хоть слово. Стиснув зубы от боли, похромала в сторону дома.

– Спокойной ночи! – бросила я на ходу, не оборачиваясь.

Вбежав в дом, я прислонилась спиной к двери, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Из гостиной доносились голоса тёти Миры и Ромы. Походу они снова пытались сделать домашнюю работу.

Я не пошла к ним. Вместо этого поднялась на второй этаж, в свою временную комнату, и только там позволила себе выдохнуть.

Я упала на кровать, закрывая лицо подушкой.

Боже! Дядя Тагар всё видел. Какой же стыд!

ЕГОР

Я выскочил из машины, но догнать Сабину не успел – Тагар преградил мне дорогу.

– Серьезно? Ты не мог выйти на пять минут позже?

Тагар хмыкнул, доставая пачку сигарет.

Его спокойствие бесило. Хотя еще пару лет назад я побаивался этого мужика и его бешеного брата. А теперь один из них станет моим тестем. Я полный мазохист.

– Мог. Но тогда бы я не увидел твое растерянное лицо. – Он протянул мне пачку сигарет. – Будешь?

– Буду, – злобно выдохнул я.

Затяжка никотином немного успокоила, но организм не обманешь: ему нужна была Сабина, а не гребаная сигарета.

– Чего смотришь? – не выдержал я его насмешливого взгляда. Тагар буквально наслаждался моими мучениями. – Мы ничего такого не делали.

– Ага. Я видел, как вы «ничего такого» не делали.

– Она и так моя. Мы скоро поженимся.

Тагар усмехнулся.

– Да? Не слышал об этом.

Я сжал зубы так, что сломалась сигарета.

Не думал, что так скоро решусь заковать себя в оковы брака. Планировал гулять до тридцати, но Сабина уничтожила мой идеальный план холостяка. Теперь я даже на других баб смотреть не могу.

– Скоро услышишь, не переживай.

Так и не докурив, я уехал домой. А на следующий день срочно вызвал Фила.

Он подъехал по адресу, который я скинул. Выскочил из тачки, оглядывая округу, а затем помог выйти жене.

– Вы поссорились с Сабиной? – натянуто спросила Алиса.

– Нет. Твоя помощь нужна. – Я кивнул на магазин позади меня.

– Ювелирка? – Фил задумался, потом все понял. – Решился? Давно пора.

– Я не знаю, какое кольцо выбрать.

Я умолчал, что это не первый мой поход в ювелирный магазин. Но каждый раз уходил из него ни с чем.

Мы зашли внутрь, и к нам тут же подскочила продавщица, разглядывая нас с плохо скрываемым любопытством.

– Только красное золото, – говорила Алиса, бросив на меня короткий взгляд. – Сабина не любит белое.

Фил ткнул меня в бок.

– Записывай, чтоб не забыть. В будущем пригодится.

Я только зубами скрипнул, но промолчал.

Продавщица выложила на витрину десяток колец. Они переливались, слепили глаза. Бриллианты, сапфиры, изумруды – черт бы их побрал! Я даже не знал, чем они отличаются.

– У нас есть прекрасные модели с бриллиантами классической огранки, – щебетала она. – А вот этот комплект с сапфирами очень популярен в этом сезоне...

Я перестал слушать и умоляюще уставился на Алису.

– Помню, Сабина говорила, что ей нравится что-то нежное, но с характером. И камень не слишком большой – она не любит понты.

– Не слишком большой, – повторил я, глядя на витрину. – И с характером. Это как?

Фил заржал, и успокоился, только когда Алиса метнула в него убийственный взгляд. Он кашлянул и отошел в другой конец магазина.

Продавщица, кажется, начала что-то понимать. Она убрала пафосные перстни с огромными камнями и достала скромную бархатную подушечку с тремя кольцами.