Текст книги "Танец наших чувств (СИ)"

Автор книги: Ника Лор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 24
ЕГОР

Я остановился на тёмной парковке. Заглушил двигатель, но не спешил выходить из автомобиля. Что-то внутри меня подсказывало – не стоит туда идти.

Выйдя из салона, закурил сигарету, снимая напряжение. После такого необычного рабочего дня я бы предпочёл напиться под громкую музыку в клубе, но вместо этого приехал на семейный ужин. Полное дерьмо!

Из раздумий меня вывел звук знакомого мотора. «Мерседес» Стаса остановился рядом, и через несколько секунд появился сам парень.

– Почему не заходишь? – спросил он, вытаскивая пакеты из багажника.

– У вас же в квартирах теперь нельзя курить, – кивнул я на сигарету.

Мне всё ещё было напряжно находиться рядом с ним. Я не мог до сих пор поверить, что его тесть крутит роман с моей матерью. Сегодня не было времени заехать на «чаепитие» к Емельянову, но, думаю, завтра я выделю для него пару минут.

– Поможешь?

Стас протянул мне пару пакетов. По звуку я понял, что там лежат бутылки. Скорее всего, пиво.

Я выкинул окурок и забрал у парня пакеты. Мы двинулись к лифту. В гнетущей тишине я надеялся, что Стас не поднимет тему нашего конфликта, но ошибся. В отличие от своего брата, этот чувак привык решать всё словесно, с помощью разговоров, а не кулаков. Я не был фанатом психологических сеансов.

– Ты сегодня не съездил к Сергею.

– А ты, как я понял, у него побывал, – хмыкнул я, думая, что он поймёт моё нежелание разговаривать об этом.

– Вика испугалась, что ты можешь что-то с ним сделать. Я должен был проверить.

– Что-то? Например, прикончить?

– Егор, – тяжело выдохнул Стас, покачав головой. – Они взрослые люди. И ты же не думал, что твоя мать до конца дней останется одна? Когда ты женишься на Сабине, то покинешь её.

– Женюсь на Сабине? – я не смог сдержать удивления в голосе.

– Думаю, скоро это произойдёт. Рамир отступил.

Я же видел всё иначе. Этот мужик затаился в кустах, чтобы атаковать меня в самый неподходящий момент. Чувствую, Гырцони ещё скажет своё слово.

– Я не против, чтобы мама вышла замуж, только не за мента же, – закусив язык, я проклинал самого себя.

Глупо говорить, что мама предаёт моего отца и нашу группировку, когда я сам делаю то же самое.

– Думаю, этот вопрос мы с Викой уже закрыли. Сергей – часть нашей семьи. И когда твоя мать выйдет замуж за него, мы станем родственниками не только на словах. Это же прекрасно, ты так не считаешь?

Лифт издал звонкую мелодию, сообщая, что мы прибыли на нужный этаж. Но ни я, ни Стас выходить не спешили.

– Намного лучше того варианта, если бы Ларионов нашёл ей кого-нибудь. Второй фиктивный брак – слишком жестокая участь для неё. Да и давай признаемся, твой дед – скользкий человек. Вряд ли он будет искать для неё жениха, ориентируясь на его личные качества.

– Мне ли не знать…

Стас повернулся ко мне, но я смотрел вперёд, игнорируя его пристальный взгляд. Его стеклянные серые глаза чертовски напоминали Руслана. Не знаю, хватит ли мне смелости сообщить его отцу, что я ухожу.

– Сергей с твоей матерью хочет устроить семейный ужин вместе с нами и тобой.

Похоже, Стас сообщил жене, что я обо всём знаю, а та – своему отцу. Дальше всё дошло и до моей матери. Она пыталась сегодня дозвониться до меня, но я игнорировал её звонки.

– Хорошо, – глухо ответил я, лишь бы мы закончили трепаться. Я чертовски сильно хотел встретиться с Сабиной. Лишь поэтому и приехал сюда.

Дверь квартиры открыл Фил. Он окинул нас со Стасом вопросительным взглядом.

– Мы встретились на парковке, – сообщил ему брат.

– И не подрались?

Я закатил глаза.

– Перестань, чувак. Я не ты. Иногда умею головой думать, а не кулаками.

– Вынесенные ворота Рамира говорят об обратном, – сказал он со смешком и пропустил внутрь квартиры.

– Ты мне это будешь напоминать до самой смерти?

– Да, – усмехнулся Фил и забрал у нас со Стасом по пакету. – На такую дерзость даже я бы не решился.

В этом я сомневаюсь. У него бы крышу снесло, если бы он увидел в окне дома Тагара Алису с другим парнем.

Когда я зашёл в квартиру, до меня донёсся запах свежей выпечки и кофе. В просторной гостиной девушки сидели на диване и смотрели какой-то телеканал, держа в руках кружки. Услышав наши шаги, они обернулись. Алиса и Вика подскочили, чтобы разобрать пакеты. Я встретился со взглядом Сабины. Её черные глаза, казалось, пытались вытащить из меня всю душу.

– Привет, – подошёл я к ней после того, как поставил пакет возле стола.

Парни помогали своим жёнам, давая нам немного уединения.

– Привет. Как твои дела?

Она поглаживала свою больную ногу нежными движениями.

– Болит?

– Немного. Это всё из-за смены климата. Такое бывает, если у тебя был перелом. Хотя, ты и сам должен знать.

Да, кости ломал частенько, но я не хотел об этом с ней говорить. Всё-таки мы пытались начать с ней новую жизнь без всего дерьма.

Я присел рядом с ней, кинув взгляд на других, чтобы убедиться, что нас не подслушивают.

– Сегодня был мой первый рабочий день в качестве офисного работника, а не солдата группировки.

Глаза Саби распахнулись от удивления. Кажется, она не была готова, что я так быстро начну воплощать наши задуманные планы в реальность.

– И как?

– Думал, будет хуже. К этому можно привыкнуть.

Возможно, со временем даже найду общий язык с Германом, но это будет точно не в ближайшем будущем.

– Ох, я не думала, что… – она запнулась, посмотрев на меня таким взглядом, что у меня ноги подкосились бы, будь я на них, – что ты решишься ради меня на такое.

Уголки моих губ дёрнулись вверх. Я не гребаный романтик, но рядом с ней хотел им быть.

– Мне нужна ты. Ради этого я готов на всё.

Она замерла. Её глаза расширились, затем смягчились, наполнившись такой смесью изумления, нежности и чего-то ещё, чего я не мог назвать. Губы слегка приоткрылись, потом сомкнулись в лёгкую, едва уловимую улыбку. Мне безумно захотелось вновь их попробовать на вкус.

Вместо этого Сабина положила свою тёплую ладонь мне на руку. Я схватил её и переплёл наши пальцы. В этом простом жесте было больше доверия и благодарности, чем в тысяче слов.

– Спасибо тебе, Егор. И извини меня, что раньше я тебя считала тупоголовым бабником.

От её слов у меня рот сам приоткрылся.

– Ну, знаешь ли, дорогая…

– Это в прошлом! – воскликнула она, перебивая меня. – Теперь ты мне кажешься милым.

– Милым? Даже не знаю, комплимент это для парня или оскорбление.

– Милашка, – протянул Фил с насмешкой. – Знала бы ты, Сабина, что известно мне про этого парня, милым бы точно его не назвала.

– Заткнись, – гаркнул я. – У меня в телефоне до сих пор хранится компромат на тебя. Ещё слово, и я все фото скину твоей жене.

Фил поднял нож, которым нарезал хлеб, и указал им на меня.

– Убью.

Я натянуто улыбнулся ему.

– Взаимно, друг.

– Перестаньте, я ничего не хочу слышать о бывших девушках моего мужа, – нахмурилась Алиса, вручая Филу ещё один батон хлеба. – А ты не подслушивай их разговоры.

Фил кинул на меня испепеляющий взгляд.

– Удали фото.

– Я подумаю, – послал я ему воздушный поцелуй и вернулся к Сабине, которая тихо смеялась в ладошку.

– Думаю, что на тех фотографиях есть не только Фил, но и ты, – её глаза опасно сверкнули. – Верно?

Я не был святым. Она это прекрасно знала. Но все это в прошлом.

– Красавица, мой член не видел женщин уже полгода, – приблизил я лицо к ней.

Стоило мне произнести эти слова, как вся уверенность девушки испарилась. Её щёки покрылись смущённым румянцем. Боже мой! Эта её невинная сторона меня просто сводила с ума.

– Я буду верным мужем, не волнуйся.

Ещё один сантиметр – и я смог бы снова насладиться вкусом её губ, если бы не чёртова вспышка.

– Теперь у меня и на тебя есть компромат, – хитро ухмыльнулся Фил. – Отправлю-ка я это фото Рамиру.

Я не успел подняться с дивана, как Алиса вырвала из рук своего мужа телефон и бросила на него злобный взгляд. Фил был опасным парнем, но только не дома, не рядом с этой девушкой. Алиса держала его в ежовых рукавицах.

– Он тоже издевался надо мной, когда мне было плохо, – сказал он в своё оправдание.

Так и было пару раз, а может, и больше. Его тайные свидания с Алисой казались мне полным сумасшествием. А теперь я стал не меньшим психом, решив заполучить себе дочь Рамира.

Когда стол был накрыт, я взял на руки Саби до того, как она успела схватить свой костыль, и усадил на стул.

Стас открыл две бутылки пива и протянул их нам с Филом. Сам он был, как всегда, на соке. Этот парень – яркий пример того, как надо вести здоровый образ жизни.

Мы просидели три часа, болтая о всякой ерунде. В основном темы подкидывали девушки. Когда Фил настойчиво позвал меня на перекур, мне пришлось встать из-за стола. Я не хотел курить, но сразу понял, что это всего лишь повод, чтобы остаться наедине без девушек. Стас хоть и не курил, но последовал за нами.

Мы вышли на улицу, где вечером уже было прохладно и достали по сигарете.

– Недавнее нападение было не на Сабину, а на Яна. Этот план не детдомовцев, – начал Фил. – Кирилл сказал, что к нему пришли цыгане и попросили оружие.

– И он им его благородно выдал. Если так продолжится, то наш город станет похож на один из засранных кварталов в Штатах. Заполненный наркоманами с пушками в руках. Полное дерьмо! Этот ублюдок не понимает, во что превращает наш город?

– Скорее всего, он лишь чья-то пешка. Нужно схватить этого рыжеволосого ублюдка и допросить, – потерев переносицу, продолжил Фил. – Займёмся этим после выходных. Жан не откажется к нам присоединиться.

Я чуть не проглотил сигарету. На этих выходных Ларионов представит меня как своего внука. Такая новость будет во всех городских новостях. Если Фил увидит это, то прикончит меня, не успею я выйти из здания.

Нужно собрать волю в кулак и поехать к Руслану с объяснениями. Если они узнают о моём уходе через новостные паблики, то точно посчитают предателем. Вот только перед этим нужно убедиться в одной вещи.

– Сделаешь мне одолжение? – спросил я Фила.

– Что ты хочешь?

– Забрать Сабину к себе на ночь.

– Брат, ты хочешь, чтобы Рамир нас обоих кастрировал?

– Между нами ничего не будет…

– Кому ты заливаешь? – усмехнулся он, хлопнув меня по плечу. – Я обещал Тагару, что Сабина в моей квартире будет в полной безопасности. И её девственность тоже.

Я умоляюще посмотрел на Стаса. Он редко встревал в наши споры, но мог переубедить Фила, если бы захотел.

– Егор, это не очень хорошая затея. Твоя репутация и твоё текущее состояние говорят не в пользу твоей сдержанности. Риск велик, что Сабина лишится…

Я застонал, сдерживаясь, чтобы не врезать этим козлам. Терпение моё лопнуло.

– Не надо тут строить из себя святош. Напомнить, как вы сами начинали? Ты, – я ткнул пальцем в Фила, – первый же день, как Алиса оказалась у тебя, провёл с ней в комнате. Чёрт знает, что ты там делал. А ты, – мой взгляд перешёл на Стаса, – вообще увёл дочь мента прямо у него из-под носа и спал с ней, пока мы ждали, что вот-вот нагрянет облава! Так что хватит мне тут лекции читать о рисках и правилах! Я прошу об одной ночи. Не о разрешении жениться.

Фил долго смотрел на меня, его лицо было серьёзным. Потом он тяжело вздохнул, словно снимая с плеч невидимый груз.

– Чёрт с тобой! Ладно, забирай. Но без… Ты понял. Терпение Рамира и так висит на волоске. Не подливай масла в огонь.

– Понял.

Глава 25
САБИНА

Меня всегда завораживал ночной город. Я не могла налюбоваться яркими вывесками и многоэтажными зданиями, проплывающими за тонированным стеклом автомобиля.

– Всё хорошо? – спросил меня неожиданно Егор.

– Да. А что, должно быть что-то не так?

Он пожала плечами, не отрываясь от дороги. Его взгляд был тяжёлым, даже сквозь боковое зрение я это чувствовала.

– Мне не страшно с тобой ездить. Я уже тебе говорила, что ты не виноват в той аварии.

– Виноват. Я был за рулём.

– Нас столкнули с дороги.

– Я не сумел выйти из заноса.

Этот маленький спор начал уже надоедать. Я не сдержалась и ударила парня по плечу. Егор наконец-то повернул ко мне голову. На его лице виднелось недоумение.

– Мы же решили все проблемы оставить в прошлом. Зачем к этому снова возвращаться?

Егор слабо улыбнулся и вернул внимание на дорогу.

– Ты права.

Оставшийся путь мы провели в тишине. Она не была неловкой, скорее успокаивающей. Каждый находился в своих мыслях.

Я до сих пор не верила, что согласилась поехать к нему домой. Это нарушало все традиции, которым я должна была следовать. Но почему-то внутри я чувствовала освобождение, какое-то умиротворение. Словно всё, что я делаю, – правильно, так и должно быть. Вот только это совсем не так!

– Заходи, – Егор открыл дверь и пропустил меня внутрь квартиры.

Когда включился свет, я осмотрела всё вокруг. Квартира была не такой, как я представляла. Здесь не было современного ремонта, как в квартирах Фила и Стаса. Умеренная, даже слишком простенькая обстановка. Прихожая, прямо – гостиная с панорамным окном, две двери, видимо, в спальни. Чисто, почти пусто. Никаких лишних вещей, никаких следов той разгульной жизни Егора, о которой ходили слухи.

– Это не то, что я ожидала увидеть, – призналась я.

– Здесь мы жили с матерью. После смерти отца она не могла продолжать находиться в прежнем доме, где всё напоминало о нём. Руслан купил нам эту квартиру. В те времена это был люкс.

– Ты вырос здесь?

– Да. Потом, конечно, подзаработал и купил себе другую квартиру.

– Почему ты туда меня не отвёз?

Егор нервно почесал затылок.

– Это было бы неуважением к тебе.

Я прищурилась посмотрела на него, пытаясь понять ход его мыслей.

– Ты приводил туда девушек, – поняла я не сразу.

Егор неохотно, но кивнул.

Я бы точно не захотела спать на кровати, где он с другими развлекался.

– И много у тебя было их?

Брови Егора взлетели на лоб. Он смотрел на меня так, словно я задала ему самый сложный вопрос, ответ на который, возможно, и не существовал.

– Да.

– Пять?

Меня это совсем не интересовало, но вот видеть растерянность на лице этого самоуверенного парня меня очень забавляло.

Возможно, раньше он хвастался этим перед другими парнями, но рядом со мной точно не хотел обсуждать данную тему.

– Больше.

– Десять?

Он покачал головой.

– Двадцать?

Егор протёр переносицу, давая мне ответ этим жестом. С моих уст вырвался воздух со свистом.

– Саби, ради всего святого, давай не будем обсуждать это?

– Тридцать? – продолжала я, наслаждаясь его мучениями.

– Не знаю. Я не вёл список, – тяжело вздохнул он, облокачиваясь об стену. Будто мой допрос высосал из него все силы.

Мой взгляд зацепился за необычный предмет в углу гостиной, возле книжной полки.

– Это граммофон? – удивилась я, подходя ближе.

Старинный, деревянный, с огромной трубой-раструбом. На нём лежала аккуратная стопка виниловых пластинок.

– От отца остался, – коротко пояснил Егор, скидывая куртку.

Он подошёл, взял верхнюю пластинку, осторожно поставил её и завёл механизм. Сначала послышалось шипение, потрескивание, а затем полилась медленная, томная джазовая мелодия. Звук был тёплым, живым, совсем не таким, как из цифровых колонок.

Егор обернулся ко мне. В его глазах, отражавших мягкий свет, светилась какая-то неуверенная, редкая нежность.

– Саби, – он сделал шаг вперёд и протянул руку. – Потанцуем?

Я замерла. Это шутка? Совсем неудачная.

– Егор, я же не могу, – я опустила взгляд на свою больную ногу.

– Можешь, – сказал он твёрдо и забрал у меня костыль. – Со мной можешь всё.

Он не стал ждать моего ответа. Аккуратно, но уверенно обнял меня за талию и прижал к себе. Второй рукой взял мою ладонь. И прежде чем я успела что-либо понять, мои ноги оторвались от пола. Он просто поднял меня, держа на весу, но так естественно, будто мы и правда танцевали.

– Егор! – выдохнула я от неожиданности, инстинктивно обвивая его шею руками.

– Расслабься, – прошептал он мне на ухо, и его голос, низкий и тёплый, смешался с музыкой. – Я держу тебя и ни за что не отпущу.

Мы закружились. Вернее, кружился он, плавно раскачиваясь в такт музыки, а я парила в его объятиях.

За огромным окном виднелся ночной город. Я закрыла глаза и прижалась щекой к его груди. Слышала стук его сердца – ровный, сильный. Чувствовала тепло его тела через тонкую ткань футболки.

Музыка стихла, сменившись на тихое шипение иглы. Егор медленно опустил меня на пол, но не отпустил. Его руки всё ещё обнимали мою талию, а взгляд стал серьёзным, почти мрачным. То волшебное спокойствие, что было у него в глазах секунду назад, куда-то испарилось.

– Сабина, – начал он, и его голос прозвучал непривычно тихо. – Мне нужно тебе кое-что сказать. То, что я должен был сказать давно.

– Что такое?

Он отвёл взгляд в сторону, к тёмному окну, но пото вернул его на меня.

– Про твою ногу. Врачи не рассказали тебе всей правды. Чтобы у тебя был стимул на реабилитации.

Мир вокруг замедлился. Звук моего собственного дыхания стал слишком громким в ушах.

– Что они не договорили мне? – мои губы еле двигались.

Егор снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидела такую боль и вину, что мне стало физически плохо.

– Перелом коленной чашечки был сложным. Слишком сложным. Реабилитация поможет ходить. Но… – он замолчал, сжав челюсть. – Но бегать, танцевать так, как раньше, ты больше не сможешь никогда, Саби. Ты навсегда останешься с хромотой.

Слова с болью крутились в моей голове: «навсегда», «хромота», «не сможешь танцевать».

– Нет… – вырвалось у меня хриплым шёпотом. – Нет, это неправда. Врач сказал… он сказал, что если хорошо постараться…

– Он лгал, Саби! – голос Егора сорвался. – Все лгали! Чтобы ты не сдалась. Прости, что сразу не рассказал. Я испугался.

Слёзы хлынули сами собой. Горячие, обжигающие, нескончаемые. Они катились по щекам, падали на его футболку, на наши сплетённые руки. Если бы не крепкая хватка Егора на моей талии, то я бы упала на пол.

Он молчал, а я просто стояла и плакала, чувствуя, как внутри рушатся мои планы. Думала, что смогу продолжить заниматься танцами, пока Егор будет на работе. Возможно, в будущем открою танцевальную школу, буду обучать детей, но всему этому пришёл конец.

– Прости… – произнес Егор, прижимая меня к себе, гладя по волосам. – Боже, прости меня, я должен был сказать раньше. Я не смог. Я боялся.

Я подняла заплаканное лицо. Он смотрел на меня, и в его глазах не было жалости. Была боль, разделяющая мою. Была ярость на весь мир.

Воцарилась тяжёлая тишина между нами. И в этой тишине вдруг прозвучали слова Егора, сказанные давно, в машине:

«– Ты можешь показать страсть через танец, но могу поклясться, что ты никогда не ощущала это своим телом».

Всю жизнь мне говорили, что можно, а что нельзя. Как сидеть, как говорить, как смотреть. «Дочь Гырцони должна…», «девушка из нашего рода не может…». Каждое желание, каждый порыв, каждая настоящая эмоция – всё это приходилось загонять внутрь, прятать под маской послушания и скромности.

И только в танце я могла быть собой. Только там невидимые стены клетки растворялись. Каждый поворот, каждый прыжок, каждый жест – это был выдох. Выплеск всей той тоски, гнева, страсти, которые копились во мне годами. Музыка давала разрешение чувствовать, а тело – высказывать это без слов.

«– Секс тоже помогает выражать чувства без слов», – хмыкнул он тогда.

Тогда его слова смутили и разозлили. Сейчас они прозвучали как единственное спасение.

Я оторвалась от его груди и посмотрела ему в лицо. Его глаза были полны боли и ожидания удара. Он ждал, что я оттолкну его? Что обвиню во всём?

Вместо этого я подняла руку и прикоснулась пальцами к его колючей щеке. Потом мой взгляд опустился на его губы. Твёрдые, сжатые в тонкую линию.

И я решилась.

Это не был детский поцелуй, как раньше. Он был решительным. Я сама преодолела расстояние между нами и прижалась губами к его. Он вздрогнул от неожиданности, но не отстранился.

Спустя несколько секунд он ответил. Медленно сначала, как бы давая мне шанс передумать. А потом – с той самой силой и жадностью, которые так пугали и манили меня в нём всегда. Его руки крепче сомкнулись на моей талии, прижимая к себе так, что между нами не осталось и сантиметра воздуха.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, он прижал лоб к моему. Его дыхание было неровным, а в глазах, помимо боли, теперь горела какая-то хищная, оберегающая нежность.

– Сабина, – прошептал он хриплым голосом. – Ты уверена? Мы не должны. Не сейчас, не из-за этого…

– Я хочу, – выдохнула я, заливаясь румянцев смущения, – но не знаю, что делать дальше.

Его взгляд, мгновение назад полный сомнений, вдруг стал тёмным. Это должно было меня напугать, но вместо этого по телу прошла странная приятная волна.

Он не стал целовать меня снова. Вместо этого одним плавным движением подхватил меня на руки, как будто я ничего не весила. Я рефлекторно обвила его шею и прижалась лицом к его плечу.

Мы прошли через гостиную. Мимо старого граммофона, который теперь молчал. Егор ногой толкнул дверь одной из спален, и мы оказались внутри.

Комната была такой же простой, как и вся квартира. Узкая кровать с тёмным покрывалом, письменный стол, заваленный бумагами, и старый плакаты с гоночными машинами на стене. Настоящая комната подростка.

Егор осторожно опустил меня на край кровати и присел передо мной на корточки. Его руки легли на мои бёдра. Взгляд был пристальным, изучающим.

– Ты уверена? – спросил он ещё раз.

Я ответила не словами. Мои пальцы вплелись в его короткие тёмные волосы, и я потянула его лицо к себе, чтобы наши губы снова встретились.

Поцелуй оказался немного другим. Медленным, глубоким, исследующим. В нём уже не ощущалось прежней отчаянной жадности, только нарастающая, неумолимая уверенность и тепло, разливающееся по всему телу.

Его руки начали двигаться. Одна осталась на моём бедре, крепко удерживая, а другая скользнула вверх, по моему боку и поднялась к лицу. Большой палец провёл по моей нижней губе, влажной от поцелуя, потом по скуле, смахивая застывшую слезу.

– Я буду осторожен, – прошептал он мне в губы бархатным голосом. – Скажи, если что-то будет не так.

Он снова поцеловал меня, и его рука начала медленно, нерешительно скользить вниз. Мне показалось, я слышу, как громко стучит моё сердце. Его ладонь была шершавой, тёплой. Она легла поверх платья на моём животе, и я инстинктивно втянула воздух. Он почувствовал это и замер, но я кивнула, едва заметно, не прерывая поцелуя.

Его пальцы начали двигаться дальше. Они скользнули ниже, лаская сначала внешнюю сторону бедра через тонкую ткань платья. Его губы оторвались от моих, переместились к виску, затем к мочке уха.

– Расслабься, – его шёпот был горячим. – Просто чувствуй. Не думай.

Его рука подобралась к подолу моего платья. Пальцы коснулись кожи выше колена, и я вздрогнула – не от страха, а от неожиданности, от нового ощущения.

Платье медленно задралось выше. Его пальцы скользнули по внутренней поверхности бедра, и всё моё тело напряглось. Он снова остановился, давая мне привыкнуть. Его губы нашли мою шею, целуя и слегка покусывая кожу, отвлекая, пока его рука продолжала своё дело.

Когда пальцы Егора наконец коснулись тонкой ткани моего белья, я задержала дыхание. Он провёл по ней подушечками пальцев, лёгким, едва ощутимым движением. Потом снова. И снова. Наращивая давление, но не скорость. Ища отклик моего тела.

И он нашёл его. Неожиданная волна тепла прокатилась по низу моего живота, заставив меня тихо ахнуть. Он услышал этот звук и в ответ издал низкое, одобрительное рычание прямо у моего уха.

– Вот так, – прошептал он, и его палец нажал чуть сильнее на мой клитор, прочертив медленный круг через ткань. – Не бойся. Отдайся этому чувству.

Страх и неуверенность начали таять, растворяясь в нарастающем потоке новых, незнакомых мне ощущений.

Егор немного отстранился от меня и стянул с себя футболку. Мой взгляд опустился на его оголённый торс. Он, как и все парни группировки, обладал накачанным телом, благодаря ежедневным тренировкам.

Егор сдвинул ткань белья в сторону. Первое прямое прикосновение его пальцев к моей обнажённой коже заставило меня выгнуться.

Он начал двигать пальцем. Сначала медленно, аккуратно, следя за каждым моим вздохом, за каждым движением. Потом, почувствовав, как моё тело отзывается, как я начинаю двигаться навстречу ему, он добавил ещё один палец, и ритм стал увереннее.

Мир сузился до этой комнаты, до шума нашего дыхания, до ощущения его кожи под моими ладонями, впившихся в его плечи. Я больше не думала о ноге, о танцах, об опасном мире. Я чувствовала только нарастающее давление, тепло, странную, захватывающую пульсацию между ног.

Губы парня вернулись к моим, заглушая мои тихие стоны. Его движения пальцами стали быстрее, точнее, находя тот самый ритм, который сводил меня с ума. Во мне что-то сжималось до предела, а потом всё разом рухнуло в тихий, сокрушительный взрыв.

Белая вспышка за закрытыми веками. Волна тепла, прокатившаяся от макушки до пят. Судорожный выдох в его рот.

Дрожь, пробежавшая по всему телу так сильно, что он точно должен был её почувствовать.

Егор не останавливался, пока последние отголоски моего оргазма не стихли. Моё тело полностью обмякло в его объятиях.

Нас окружала ночная тишина. До ушей доносилось лишь наше тяжёлое дыхание.

Я медленно открыла глаза. Егор смотрел на меня, его лицо было очень близко. В его тёмных глазах я увидела не триумф, не похоть. Я увидела благоговение и тихое, потрясённое удивление.

– Боже, Сабина… – прошептал он. Затем осторожно притянул меня к себе и обнял так крепко, как будто боялся, что я уйду. – Если бы я раньше знал, что такое произойдёт после того, как ты узнаешь про ногу, то рассказал бы всё ещё в больнице.

– Не думаю, что в больнице я бы кинулась тебя целовать.

Я лежала, прижавшись щекой к его груди, слушала, как его сердце постепенно успокаивается.

– Я никогда… – начала я, но запнулась, подбирая нужные слова. – Я никогда такого не чувствовала.

Егор провёл рукой по моей спине.

– Я знаю, – прошептал он гордо. – Потому что у тебя никогда не было связи с парнем, кроме меня. И не будет. Я украл твой первый поцелуй, красавица, украду и… – он не договорил, потому что в этот момент в квартире раздался резкий звонок в дверь.

Мы оба замолчали, застыв. Решили, что послышалось. Но звонок прозвучал снова – долгий, требовательный.

– Чёрт, – тихо выругался Егор.

Он осторожно высвободился из объятий, сел на край кровати и потянулся к своему телефону, лежавшему на тумбочке. Экран ярко вспыхнул. Он быстро открыл приложение с камерами наблюдения.

Я приподнялась на локте. Егор резко втянул воздух, и я поняла, что этого гостя он точно не ждал. Обернувшись ко мне, сразу заметила, как его лицо побледнело.

– Твой отец, – коротко сказал он.

У меня похолодело внутри. Папа! Здесь!

Адреналин, только что дававший ощущение лёгкости обратился в чистый, леденящий ужас. Он точно не обрадуется, увидев меня тут.

– Что будем делать?