Текст книги "Влюбить босса. Новогодний спор (СИ)"
Автор книги: Ника Лето
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Глава 30
Знакомство
Кирилл Шереметьев
Я в панике.
В полной, абсолютной, всепоглощающей панике. Такой, какой не испытывал даже перед защитой диплома или подписанием первого миллионного контракта.
Моя мама стоит за дверью, Женя стоит в гостиной в моей футболке с ногами до середины бедра, и эти две женщины вот-вот встретятся. Впервые в жизни. Потому что, и это самое безумное во всей ситуации, я никогда не знакомил маму ни с одной девушкой.
Ни с кем.
За всю свою сознательную жизнь. Никогда.
Впрочем, я и в отношениях раньше не был. Всё моё общение с девушками сводилось к сексу и ничего более. Никаких привязанностей. Некогда было, да и не хотелось.
В общем-то, знакомство с мамой для меня – это уровень «всё серьёзно». Это уровень «я готов». Это уровень «свадьба, дети, дом, собака и общий счёт в банке».
И сейчас, глядя на Женю, стоящую посреди гостиной в моей футболке, с припухшими от моих поцелуев губами и паническим ужасом в глазах, я понимаю – это оно. Это ведь та самая женщина, с которой я хочу воплотить все эти пункты. И мама сейчас её увидит.
Обалдеть просто.
Я действительно созрел? Хочу этого?
И каждая клеточка тела мне транслирует: да. Да, блин, Кирилл, это она. Та самая, ради которой можно перевернуть весь твой одинокий, холостяцкий мир. Свернуть на путь нормальности, остепениться наконец-то.
Я делаю глубокий вдох, стараясь унять бешено колотящееся сердце.
– Спокойно, Женя. Я сейчас впущу её.
– А может не надо? – жалобно тянет она и смотрит на меня с такой надеждой, что я готов увести её в спальню и спрятать под одеяло. – Может, я в окно?
Я усмехаюсь, чувствуя, как паника отступает, сменяясь нежностью.
– Высоко. Без парашюта не советую.
– У тебя есть парашют? – спрашивает она.
– Женя, – я подхожу к ней, беру её лицо в ладони, заставляя смотреть на меня. – Всё будет хорошо. Обещаю. Это просто мама.
– Просто мама, – повторяет она эхом, и её глаза становятся размером с блюдце. – Которая сейчас увидит меня в твоей футболке, с голыми ногами и…
– И с самыми красивыми губами в мире, – заканчиваю я, целуя её в лоб. – Всё будет хорошо. Расслабься.
– Расслабиться, – она нервно хихикает. – Легко сказать.
Внутри меня всё ещё сжимается и переворачивается, но я уже полон решимости. В конце концов, ничего криминального не происходит. Я провожу свой законный выходной с той, от кого схожу с ума. С той, что ворвалась в мою жизнь и в моё сердце.
Открываю дверь.
– Кирилл, ты не один, что ли? – спрашивает мама вместо приветствия, и в её голосе слышится искреннее удивление и жгучее любопытство. – Почему так долго отвечаешь? Я звонила, в домофон трезвонила…
Я делаю глубокий вдох.
– Здравствуй, мам. Представь себе, да, я не один.
Хочется ещё сказать, что о приходе можно было бы и заранее предупреждать, но не успеваю. Потому что мама уже решительно движется вперёд, сбрасывая на ходу пальто и вешая его на вешалку. Она явно желает прямо сейчас лицезреть, с кем я провожу время. Её глаза горят таким неподдельным интересом, что мне становится почти страшно.
Приходится поспешить назад, пока Женя в обморок не грохнулась. Опережаю мать, оказываюсь в гостиной первым, обхватываю свою девушку за руку. Чувствую, как она дрожит. Сжимаю её пальцы в знак поддержки.
– Мам, познакомься. Это Женя. Евгения Жукова. Моя… – я запинаюсь, вдруг ощущая небывалое волнение в душе. Слово «девушка» кажется слишком мелким, слишком незначительным для того, что я чувствую. – Моя Женя.
Мама застывает. Честное слово, я вижу, как в её глазах происходит полный, безоговорочный апокалипсис. Она смотрит на Женю. На мою футболку, едва прикрывающую её. На босые ноги. На растрёпанные волосы. На припухшие губы. На наши переплетённые пальцы.
Тишина длится целую вечность. Наступает абсолютное, оглушительное молчание.
– Евгения, – наконец произносит мама.
Голос звучит официально, даже слегка холодно, но я слишком хорошо знаю свою мать. За этой холодностью стоит шок. Полный, абсолютный шок от того, что её сын, её вечно одинокий, занятый только работой сын, привёл в дом женщину.
– Очень приятно, – выдавливает Женя в ответ тихо. – Простите за… за внешний вид. Я не ожидала…
– Понимаю, – мама переводит взгляд с Жени на меня. В её глазах мелькает что-то… довольное. Неужели? – Кирилл не предупредил меня о таком… сюрпризе.
– Мам, я ведь не знал, что ты приедешь, – парирую я. – Могла бы заранее предупредить.
– А я звонила. Ты просто не отвечал, – отмахивается она.
Кажется, телефон действительно звонил и не только сейчас. Но у меня же выходной, поэтому я включил режим игнора. Тем более, когда в моих руках была такая желанная девушка…
– Мы… отдыхали, – нахожу я компромиссный вариант.
– Я вижу, – в голосе мамы проскальзывают смешливые нотки.
Она всё ещё держится официально, но я вижу, как её взгляд теплеет, рассматривая Женю. Как она замечает, что моя девушка не просто красива, а по-настоящему, естественно красива. Даже в таком виде, без макияжа, с растрёпанными волосами.
– Ты надолго к нам, мам? Чай? Кофе? – пытаюсь быть радушным хозяином, хотя выходит не очень.
У нас тут вообще-то назрело кое-что интересное, и я не могу выкинуть эти мысли из головы. Женя согласилась на маленькое послабление, от которого в штанах всё колом становится.
– Я на минуту, – мама машет рукой. – Заехала проведать, привезла пирожков. Думала, сын голодает, как обычно. – Она ставит на стол объёмный контейнер. – А он, оказывается, неплохо устроился.
– Мам, – предупреждающе начинаю я.
– Молчу, молчу, – она поднимает руки в примирительном жесте.
Я впервые вижу маму такой… растерянной и одновременно довольной. Она не знает, как себя вести в этой новой для неё реальности, но ей явно нравится то, что она видит.
– Не буду вам мешать, – говорит она.
Делает шаг к выходу, но останавливается. Поворачивается и смотрит на нас.
– Кстати, Кирилл, – говорит она как бы между прочим. – Отец на следующей неделе возвращается из командировки. Я подумала… может, вы придёте вместе с Женей? На ужин. В субботу вечером.
Я замираю. Суббота. Ночь с субботы на воскресенье – это когда заканчивается наш месяц. Дата, которую я отмечал в календаре, как самый важный день в моей жизни. Когда мы наконец сможем…
Реально, в моём телефоне стоит напоминание: «День Х. Женя».
– Мы… подумаем, мам, – говорю я осторожно. – У нас могут быть планы.
– Планы, – мама тепло улыбается. – Хорошо. Вы подумайте. Но мы с отцом будем очень рады, если вы приедете.
Я отпускаю руку Жени и иду в коридор, чтобы закрыть за мамой дверь. Она смотрит на меня, делает шаг и вдруг треплет по голове, как в детстве. Я чувствую себя десятилетним мальчишкой.
– Боже, Кирилл, – вздыхает она, и в её голосе столько эмоций, что у меня самого ком в горле. – Неужели я наконец-то дождусь внуков?
И мама уходит. Я закрываю дверь на замок, поворачиваюсь к Жене. Она смотрит на меня огромными глазами. Кажется, никак в себя не придёт от шока.
– Твоя мама… она… пригласила меня… на ужин? – выдыхает она.
– Да, – отвечаю я.
Я смотрю на неё. На её губы, на её глаза, на её дрожащие пальцы. И внутри разливается горячее, предвкушающее тепло.
– Женя, – говорю я медленно, – ты понимаешь, что в субботу вечером заканчивается наш срок?
Она замирает. Потом до неё тоже доходит. Её глаза расширяются, щёки заливаются румянцем.
– То есть… после ужина с твоими родителями… мы…
– Именно, – мои губы расползаются в счастливой улыбке. – После ужина с родителями мы наконец-то останемся вдвоём. Без ограничений. Без правил. Без этого дурацкого пари.
Женя молчит. Смотрит на меня. Потом её губы тоже начинают подрагивать в улыбке.
Семь дней. Семь дней поцелуев, объятий и этого сладкого, мучительного ожидания…
А потом – наша ночь. Наконец-то.
И, кстати, может всё-таки хоть что-то мне сегодня перепадёт?
Глава 31
Сбой
Чёрт. Это знакомство с мамой перевернуло всё в моей душе. Я до сих пор чувствую, как меня потряхивает. Кажется, никогда в жизни я так сильно не нервничала.
– Твоя мама… – начинаю я и замолкаю, не зная, как сформулировать свою мысль.
– Знаю.
Кирилл подходит ко мне и обнимает, утыкаясь носом в макушку. Я слышу игривость в его голосе, но мой мозг всё ещё анализирует произошедшее.
– Она… хорошая, – заканчиваю я мысль, хотя собиралась сказать совсем другое.
– Да.
– Но она была очень холодна со мной, – вырывается у меня наконец. – Кирилл, я ей явно не понравилась. Я вся такая лохматая, такая… Она, наверное, решила, что я какая-то… непонятно кто.
Он отстраняется, заглядывает мне в глаза. В его взгляде я вижу тепло и смешинки.
– Женя, она не холодная. Она в трансе. В глубоком, продолжительном трансе.
– В смысле?
– В прямом. Моя мама уже лет десять не рассчитывала, что из меня выйдет хоть какой-то толк в плане личной жизни, – усмехается он. – Я никогда никого ей не представлял. Ни разу. За всю жизнь. Она уже решила, что я законченный холостяк и умру в окружении кошек и контрактов.
Я смотрю на него, пытаясь переварить информацию.
– То есть… я первая?
– Ты первая. Единственная. И, судя по тому, что она сказала перед уходом, – он делает паузу, и его глаза становятся серьёзными, – она уже ждёт от нас внуков.
Я чувствую, как краска заливает щёки. Жар поднимается от шеи к самым корням волос. Божечки-кошечки, быть такого не может! А я реально решила, что не оправдала надежд этой женщины.
– Что? – выдыхаю я. – Внуков? Она сказала про внуков?
– Ага. И у неё глаза блестели. Так что, Жукова, считай, что знакомство прошло успешно. Более чем.
Я отступаю на шаг, пытаясь справиться с информацией. Но он не даёт мне. Просто притягивает обратно, вжимая в себя так, что между нами не остаётся ни миллиметра. Его горячее дыхание опаляет моё лицо.
– А теперь, – его голос становится ниже, хриплым, интимным, – помнишь, на чём мы остановились до этого… эээ… форс-мажора?
Я сглатываю. Ещё бы я не помнила. Эти несколько секунд до звонка в домофон я буду помнить, наверное, вечность.
– Помню, – шепчу я.
– Отлично.
Кирилл подхватывает меня на руки. Я вскрикиваю от неожиданности и обвиваю руками его шею. Он несёт меня в спальню, не отрывая взгляда от моего лица. В его глазах – тот самый голод, который я видела весь вечер. У меня мгновенно мурашки устраивают танцпол на моей коже.
Он опускает меня на кровать. Сам нависает сверху, опираясь на локти. Внутри меня всё пляшет от страха, предвкушения и шока. Я правда ему позволю зайти чуть дальше? Мы ведь можем подождать…
Всего каких-то семь дней, каждый из которых – сладостная пытка.
Невозможно же сопротивляться такому искушению. Но мы должны. Да пусть всё летит к чёрту! Нет, мы почти у цели. Блин, как же сложно думать, когда я чувствую на себе его вес, когда она так близко…
Только руку протяни, только…
– Женя, – шепчет Кирилл, касаясь губами моего виска. – Я больше не могу ждать. Давай… давай просто сделаем друг другу хорошо. Пожалуйста.
– Давай, – шепчу я.
Его руки находят мои, переплетают пальцы. Он смотрит мне в глаза.
– Доверься мне.
– Звучит так, будто ты сделаешь что-то очень плохое сейчас.
– Ну что ты, – искушающе тянет он. – Я сделаю только хорошее. Очень-очень хорошее. Тебе точно понравится. Гарантирую.
Кирилл наклоняется и целует меня. Сначала нежно, аккуратно, но вскоре поцелуй переходит в страстный, горячий, глубокий. Он так активно хозяйничает у меня во рту, что голова кругом идёт и сбивается дыхание.
Его руки скользят по моему телу, находят край футболки, и через секунду она исчезает, улетает куда-то в сторону. Я остаюсь перед ним полностью обнажённая, и меня вдруг накрывает стыдливость. Но он так смотрит на меня, будто я – самое шикарное, что он видел в своей жизни.
– Какая же ты красивая, – выдыхает он.
Я тянусь к нему, стягивая его футболку тоже. Теперь мы равны. Кожа к коже. Никаких барьеров. И я застываю на его фигуре взглядом. Шикарный. Он такой потрясающий, что у меня сбивается окончательно дыхание.
А ведь мы могли бы прямо сейчас наплевать на всё. И это было бы очень яркое впечатление. Это было бы так прекрасно, что мне плакать хочется, что я отказываюсь от этого.
До безумия хочется ощутить уже его в себе.
Кирилл опускается ко мне снова и целует мою шею, спускаясь ниже. Ключицы. Плечи. Грудь. Когда его губы смыкаются вокруг соска, я выгибаюсь дугой, впиваясь пальцами в его волосы. Это невероятное ощущение. Острое, сладкое, сводящее с ума.
Боже… И как я только терпела и не позволяла? Это же восхитительно. Умереть можно от наслаждения.
– Кирилл… – стону я.
Его руки исследуют моё тело. Медленно, жадно, запоминая каждый изгиб. Он касается везде, где хочет, и я позволяю. Я хочу этого. Хочу его.
Мои пальцы тоже не остаются без дела. Я глажу его спину, плечи, грудь. Чувствую, как под моими ладонями перекатываются мышцы, как напряжено каждое движение. Он задерживает дыхание, когда я касаюсь его живота, спускаясь ниже.
– Женя, – его голос звучит предупреждающе, но я не останавливаюсь.
Кирилл стонет, когда мои пальцы смыкаются вокруг него. Этот низкий, вибрирующий звук простреливает всё моё тело электрическим разрядом. Я чувствую, как напрягаются его мышцы, как сбивается дыхание.
Его рука скользит к сосредоточию моего желания. Он толкается пальцем, и я выгибаюсь дугой. Прибавляет второй палец. Невероятно. Кирилл… опытно ведёт меня к разрядке. И я не могу отвести от него взгляда.
Мы дарим друг другу наслаждение, скользя по телам в унисон, глядя друг другу в глаза. В темноте спальни его зрачки расширены, губы приоткрыты, и он такой красивый, такой мой…
– Какая же ты шикарная, Женя, – хрипит он.
И я чувствую, что он едва сдерживается, чтобы не финишировать.
– Ты тоже ничего, – пытаюсь пошутить, но его палец задевает чувствительную точку.
И я уже стону вместо разговоров. Зажмуриваюсь, не в силах больше контролировать своё тело. Оно выгибается, пульсирует, взрывается миллионом искр. И слышу его сдавленный стон. Чувствую, как он содрогается рядом, прижимаясь крепче. Как его страсть пачкает нас обоих, наши тела и простыни, всё вокруг.
Но как же нам сейчас всё равно на это.
Просто хорошо. Просто так обалденно, что я думать не могу ни о чём.
Мы замираем, а потом Кирилл притягивает меня к себе, вжимая в свою грудь. Его руки гладят мои волосы, спину, плечи.
– Спасибо, – шепчет он мне в макушку.
Едва соображаю.
– За что?
– За всё, – он проводит большим пальцем по моей щеке. – За то, что ты появилась в моей жизни. За то, что перевернула всё с ног на голову. За то, что терпела мой характер, – он делает паузу и хмыкает: – И за то, что позволила насладиться собой.
Я тихонько смеюсь.
– Только не рассчитывай, Шереметьев, что это повторится. Это была единоразовая акция.
– Чёрт. Жаль. Я, знаешь ли, вошёл уже во вкус. Хочу ещё такого «чуть-чуть». Или… может быть что-то более смелое.
Я краснею. И радуюсь, что в темноте спальни он не видит моих пылающих щёк.
– Пожалуй, пока остановимся. Потерпи уж как-нибудь семь дней.
Он стонет и откидывается на подушку.
– И всё-таки ты меня когда-нибудь убьёшь. Теперь мои сны станут ещё более острыми и яркими, а фантазии – более достоверными.
Да уж. У меня, кажется, тоже.
Глава 32
На чай?
Ещё шесть дней. Шесть бесконечно долгих дней и всё закончится. Точнее… начнётся что-то новое и прекрасное. То, чего мы с таким нетерпением ждём с Кириллом. Будто у нас будет личный Новый год.
Меня уже даже не занимают слухи и шепотки на работе, я не реагирую на взгляды Кати. Сердце не ёкает, когда на меня смотрят. Мне плевать. Я счастлива, и не хочу больше реагировать на чужие козни. Меня занимает только Кирилл. И наши жаркие объятия и поцелуи посреди рабочего дня.
Никак не удержаться.
После вчерашней ночи, после всего, что мы позволили друг другу, держаться теперь в тысячу раз сложнее. Раньше мы хотя бы не знали, каково это – касаться друг друга так интимно, доводить до исступления, чувствовать, как тело откликается на каждое движение. Теперь знаем. И это убивает. Это не даёт сосредоточиться на работе.
В голове только всё самое неприличное крутится. И никак не избавиться от этого наваждения. Особенно когда я вижу его. Такого статного, красивого. И я прекрасно знаю, что скрывается под этими строгими костюмами…
Чёрт. Я сойду с ним с ума.
А ещё я понимаю прекрасно – ещё одна ночь в его квартире, и наш «месяц» рухнет окончательно. Мы оба на пределе. Нужна передышка. Хотя бы одна ночь раздельно, чтобы прийти в себя, остыть, вспомнить, что мы вообще-то люди, а не ходячие сгустки гормонов.
Поэтому после работы я заявляю ему, что поеду к себе домой. Категорично. Чтобы он не стал меня уговаривать. И он не уговаривает. Почти.
– Я отвезу тебя, – говорит Кирилл тоном, не терпящим возражений. – Провожу до двери.
– Только до двери, – предупреждаю я, пытаясь быть строгой.
Правда кого я обманываю? Звучит, это так жалко. И что-то мне подсказывает, что одним провожанием дело не закончится.
– Обещаю, – усмехается он.
Ну вот. Он врёт. Я знаю. И он знает, что я знаю. Но что поделать? Мы оба играем в эту игру.
Машина останавливается у моего подъезда. Мы поднимаемся по лестнице в тишине, которая звенит от напряжения. Я чувствую его взгляд на своём затылке, на шее, на губах. Чувствую, как плавлюсь от одного его присутствия.
И вот мы добираемся до моего этажа. Я поворачиваюсь, чтобы сказать «спокойной ночи», и в ту же секунду оказываюсь прижата к стене. Его губы находят мои. Кирилл целует меня так жадно и нетерпеливо, будто мы с ним вообще давным-давно таким не промышляли. Будто он уже дико соскучился по мне.
– Кирилл… – выдыхаю я.
– Ммм?
– Ты обещал…
– Я обещал проводить до двери. Я проводил. – Его губы скользят по моей шее, и мысли путаются. – Дальше мои обещания не распространяются.
Я смеюсь, запрокидывая голову, давая ему больше доступа.
Глупая. Слабая. Счастливая.
– Ну может… на чай зайдёшь? – шепчу я, понимая, что всё снова улетело в тартарары. – Раз уж ты здесь.
Кирилл отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.
– Женя, ты только что сделала мой вечер.
– Я ещё ничего не сделала, – пытаюсь парировать, но он уже открывает дверь и втаскивает меня внутрь.
И мы замираем.
Потому что в моей скромной прихожей… бардак. Разбросанная обувь, чья-то куртка, не моя, не Евина… мужская. Из комнаты сестры доносятся приглушённые звуки. Кажется, музыка. И чей-то смех.
– Что за… – начинаю я в полном шоке.
И тут вдруг из комнаты вылетает Ева. В халате. С растрёпанными волосами и таким выражением лица, будто её застукали на месте преступления. За ней, неторопливо, с абсолютно невозмутимым видом, выходит… Костя.
Тот самый Константин. Друг Кирилла с ужина в «Моретти». В одних джинсах, с голым торсом и лёгкой, совершенно непрошибаемой улыбкой на лице.
Чего, блин⁈
Я смотрю на Еву. Ева смотрит на меня. Кирилл смотрит на Костю. Костя смотрит на Кирилла. Мы все, кажется, забыли, как дышать.
– Ева? – выдыхаю я. – Ты… что? Как? Почему?
– Женя, – произносит сестра спокойно. Ева, надо отдать ей должное, приходит в себя первой. Она поправляет халат, завязывает пояс потуже и принимает свой обычный невозмутимый вид. – А мы думали, что ты переселилась к Кириллу.
– Что? Нет, я… То есть да, но… – я замолкаю.
Не знаю, насколько переселилась. Просто неделю уже зависаю у него, и мы как-то не обсуждали этот момент. Не можем отлипнуть друг от друга, вот и всё. Это ведь не значит, что я переехала.
Правда же?
– Так и есть, – подаёт голос Кирилл. – Женя переселилась ко мне. Просто пока не окончательно.
Правда? А я как-то предложения о переезде не услышала…
– А ты, значит, решил не терять времени даром? – обращается он уже непосредственно к другу.
Костя пожимает плечами с таким видом, будто мы застали его за чтением книги, а не полуобнажённым с моей растрёпанной младшей сестрой.
– Мы познакомились поближе, – говорит он своим бархатным голосом. – После того ужина. Обменялись контактами. И вот… – он обводит рукой пространство, – я решил зайти на огонёк.
– На огонёк, – эхом повторяю я, чувствуя, как к горлу подступает истерический смешок.
– А вы, я смотрю, тоже не скучали, – Ева переводит взгляд с меня на Кирилла и обратно. Её бровь медленно ползёт вверх. – Судя по помятому виду и припухшим губам…
– Ева! – шиплю я.
– Что? Я просто констатирую факт, – она пожимает плечами и вдруг… улыбается. Моя сестра и улыбается. Что это всё значит? – Жень, знакомься. Это Костя. Мой… ну, пока не знаю, кто. Но надеюсь, что мой.
Костя подходит к ней, обнимает за плечи. На его лице играет лёгкая, довольная улыбка. Они смотрятся… странно. Неожиданно. Но при этом как-то правильно.
– Твоя сестра, – говорит он, обращаясь ко мне, – удивительная девушка. С ней интересно спорить о философии.
– И не только, – вставляет Ева, и я краснею.
– Так, – Кирилл выдыхает, проводя рукой по лицу. – Давайте по порядку. Вы двое… вместе?
– Вместе, – кивает Костя.
– И давно?
– Общаемся с того вечера в ресторане, – спокойно отвечает он. – И как-то наше общение перетекло…
– Ясно, – быстро вставляю я, пытаясь всеми силами перестать краснеть дальше. – Может чай? Думаю, неплохо будет всем пообщаться за столом.
И желательно в одетом виде.
Неудобно мне как-то, что в коридоре стоит полураздетый мужчина. Да и сестра в таком виде… Этот халат слишком уж фривольно смотрится. Я к такому никак не готова пока. Мне надо… адаптироваться. Прийти в себя.
– Чай – это прекрасно, – воодушевлённо тянет Кирилл. – Все перемещаемся на кухню.
Столпотворение в коридоре постепенно рассасывается. Костя натягивает на себя рубашку, Кириллу я поручаю хозяйничать на кухне, а сама тяну сестру за руку в свою комнату. Мне нужно задать ей парочку важный вопросов!
Боже. Неужели моя мелочь всё-таки выросла? Поверить не могу.
