Текст книги "Влюбить босса. Новогодний спор (СИ)"

Автор книги: Ника Лето

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 13
Суббота

Три дня пролетают в странном, вязком мареве. Я прячусь от мира, закрывшись в четырёх стенах, не выходя даже на улицу за продуктами. Зачем? Есть же служба доставки. Ева полностью разделяет моё настроение. Правда скоро ей выбираться на сессию, но у меня выходные.

Спасительные каникулы. Время прийти в себя и успокоиться.

Я с дрожью представляю, что будет, когда я вернусь в офис. Как я буду смотреть ему в глаза после этой новогодней ночи? Как общаться? Как делать вид, что ничего не было? Как не позволить безумию продолжаться в виде дурацкого спора?

Я отключила все уведомления на телефоне, кроме службы доставки и Евы. В офисный чат заглядываю с опаской. Убеждаюсь, что ничего строчного нет и сразу же закрываю от греха подальше.

Субботний вечер мы проводим с Евой вместе. Сидим на диване, завернувшись в один плед, и смотрим что-то мрачное. На этот раз сестра выбрала норвежский триллер про серийного убийцу-таксиста. На экране очередная жертва, с мокрыми от дождя волосами, садится в зловещую машину.

– Смотри, его взгляд, – комментирует Ева, с аппетитом хрустя попкорном. – Он уже мысленно разделывает её на органы. Классика.

Я морщусь, прикрывая глаза ладонью. Моя психика не готова к такому. Блин, и как я только согласилась на этот кошмар?

Зато это работает безукоризненно. В плане отвлечения от моего круговорота мыслей. Босса я почти не вспоминаю. Как-то… обстановка не располагает.

– Зачем ты это смотришь? У меня потом кошмары будут, – выдыхаю я обречённо. – И Багира нервничает.

Кот, как будто в подтверждение, издаёт недовольное «Мррр» и прячет морду под лапой. Ну вот. Что я и говорила. Даже коту не нравится это кино!

– Это катарсис, – философски заявляет Ева. – А ещё… я представляю на месте этого таксиста Рому. Вот он везёт Анжелу. А потом – бац! – и никаких больше предательств под бой курантов. По-моему, справедливо.

Я смотрю на неё с ужасом и… с пониманием. С кем я живу, а? Родители были бы в шоке. Мама… Мама точно запретила бы нам смотреть такое. А папа… Если бы он вообще был в курсе, что у него растут две дочери…

Грустная, знакомая тяжесть накатывает на грудь. Папа сбежал, когда мне было семь, а Еве – три. Мама одна тянула нас, пока болезнь не забрала её два года назад. Иногда мне кажется, что наше общее горе – единственный клей, который до сих пор держит меня и эту странную, колючую девочку в одном пространстве.

Я отвлекаюсь от мрачных мыслей и тянусь за чашкой чая, и в этот момент телефон на моём колене тихо вибрирует. Сообщение. Рука дёргается, чашка кренится, и несколько зёрнышек попкорна летят на пол.

– Эй, осторожно! – ворчит Ева.

Я застываю, уставившись в экран. Сердце замирает, а потом бьётся с такой силой, что, кажется, слышно на весь наш дом.

Ева прищуривается.

– Только не говори, что это твой сексуальный красавчик-босс пишет тебе в десять вечера в субботу. Тот самый, что охренительно целуется.

– Тссс! – шиплю я.

Чувствую, как по щекам разливается предательский жар. Всё тело напрягается. Багира, почуяв волнение, поднимает голову.

Ева, к моему удивлению, выдавливает что-то вроде улыбки. На её обычно мрачном лице это выглядит сюрреалистично.

– Представляю, – начинает она задумчиво. – Я буду тут жить одна с Багирой. Потом обрасту ещё пятью кошками. Стану классической одинокой сумасшедшей кошатницей. А моя сестра выйдет замуж за босса-миллионера и будет жить в пентхаусе, забыв про меня в этой дыре. Идеальный сценарий. Почти как в кино. Только без убийств. Пока что.

– Ева, хватит! – я снова шикаю на неё, но уже без прежней горячности.

Мой взгляд снова прилипает к сообщению.

«Жукова. Завтра в шесть вечера совещание. В офисе. Не опаздывай».

Сообщение сухое, деловое, безупречное. Ни одного лишнего слова. Как будто между нами ничего не было. Как будто не было того поцелуя, который до сих пор мне снится. Но оно пришло в десять вечера. В субботу. От него лично. И… он зовёт на совещание завтра. В выходной день. В мой законный выходной. Вечером. Вечером!

Это что вообще значит⁈

Я на всякий случай заглядываю в офисный чат, но там тишина. Ни о каких совещаниях не идёт речь. Люди отдыхают и про работу не вспоминают. Странно…

Это ловушка? Свидание? Я себя накручиваю, да?

– Ну и что он там такого написал, что ты светишься, как второе солнце? – ехидно спрашивает Ева, наклоняясь, чтобы заглянуть мне в телефон. – Признание в любви? Предложение руки и сердца? Или просто приказ явиться на ковёр?

Я выдыхаю и показываю ей экран, чтобы не мучилась, пытаясь рассмотреть исподтишка.

– Совещание. Завтра вечером. Работа. Ничего такого, – пожимаю плечами.

Ева выразительно закатывает единственный видимый глаз.

– Ууу, пикантно. «Совещание» в шесть вечера. В субботу. Романтика. А что оденешь? Свой сексуальный костюм-футляр? Или то самое золотое платье, чтобы напомнить ему о новогодней ночи?

Я бью её подушкой по плечу.

– Прекрати! Это деловая встреча! По работе!

– Ага, ага, – она хватает подушку и прижимает к себе, снова делая каменное лицо, но в уголках её губ танцует усмешка. – «По работе». А почему тогда он пишет лично тебе, а не в общий чат, гений корпоративной этики?

На этот вопрос у меня нет ответа. Именно поэтому я вся горю. Потому что это сообщение ни черта не объясняет и очень-очень меня будоражит. Я даже представить себе не могу, что будет завтра меня ждать в офисе.

Встреча… Он будет как обычно холодным, собранным боссом или… горячим, безудержным тигром, каким был в новогоднюю ночь?

Мы будем одни или это действительно какое-то совещание? Но почему тогда в офисном чате тишина? Он всем лично сообщения рассылает?

Русская рулетка, честное слово.

От Шереметьева можно ожидать чего угодно.

– Замолкни и смотри свой триллер, – бормочу я, откладывая телефон в сторону.

– Ладно, ладно, – Ева поворачивается к экрану, где таксист уже заносит нож над своей бедной жертвой. – Смотрю. Кстати, Жень… – она бросает на меня быстрый взгляд. – Удачи завтра. На «совещании».

В её голосе звучит что-то похожее… на поддержку. Странная, кривая, но искренняя. Я киваю, глотая комок в горле, и тоже смотрю на экран, но уже не вижу убийцу. Я вижу завтрашний день. И его. И чувствую, как тихо схожу с ума от страха и предвкушения.

Что же мне одеть-то?

Глава 14
Ловушка?

Серое шерстяное платье-футляр, строгий пиджак, волосы собраны в низкий пучок, минимум макияжа. Броня. Я выгляжу как идеальная, безликая секретарша. Именно этого я и добивалась. Никаких провокаций босса.

В лифте я десять раз проверяю, всё ли на месте, и пытаюсь дышать глубже. Настраиваюсь на позитивный лад. Это просто работа. Совещание. Ничего личного.

Вот только… офис почему-то встречает меня гробовой тишиной. Фойе пусто. За столом администратора – ни души. Я слышу только тиканье огромных настенных часов и стук собственных каблуков по паркету.

Подозрительно? Очень подозрительно.

Где все? Что это за совещание такое без людей? Ау?

Я осторожно подхожу к двери конференц-зала. Стеклянная стена позволяет видеть, что внутри пусто. Столы стоят одиноко, чистые, убранные после вечеринки в честь Нового года, кресла задвинуты. Никакого совещания и в помине нет.

Чёрт побери. Значит, всё-таки Шереметьев меня загнал в ловушку? И я повелась, как последняя идиотка. Прекрасно. Суббота. Вечер. Я в пустом офисе… и он. Где-то здесь. Ждёт меня, как охотник зверюшку.

И словно в подтверждение моей догадки я чувствую колебание воздуха за своей спиной. По телу пробегает волна мурашек от неконтролируемого страха.

– Добрый вечер, Жукова.

Разворачиваюсь, сжимая сумочку сильнее в руках.

Шереметьев стоит в двух шагах. В идеально сидящем тёмно-синем костюме, без пиджака, рукава рубашки закатаны. На нём нет галстука. Это неформально. Опасно неформально.

Он смотрит на меня. Его медленный, оценивающий взгляд скользит от моих туфель до пучка на голове, задерживается на лице дольше, чем положено боссу смотреть на свою сотрудницу.

– Добрый вечер, Кирилл Захарович, – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Что… что случилось? Почему… вы меня вызвали?

Он слегка наклоняет голову, и в уголке его губ появляется опасная лёгкая улыбка.

– Соскучился.

Моя челюсть буквально отвисает.

– Вы… издеваетесь, Кирилл Захарович⁈

Его улыбка становится шире, но глаза остаются серьёзными.

– Шучу, Женя. Не надо так нервничать. Хотя твоя реакция бесценна. Все в отпусках до конца недели. Помнишь? Отдыхаем после дикого предновогоднего аврала. Забыла?

Я забыла? Конечно! В панике после корпоратива я вычеркнула из памяти все служебные записки. Но он ведь не просто так меня позвал. Сообщение. Это что… тоже была такая идиотская шутка?

– Так… а совещание? – слабо спрашиваю я.

– Отменено. Но раз уж ты здесь, – он взмахивает рукой в сторону моего рабочего стола, – есть пара срочных задач. Всё на почте. Будь добра разобраться. Я буду в своём кабинете.

Шереметьев разворачивается и уходит, оставляя меня стоять посреди пустого, безмолвного офиса. Я медленно плетусь к своему рабочему месту. В голое лихорадочно прыгают мысли.

Он играет. Играет со мной. Это ясно как день. Вся эта ситуация – «соскучился», пустой офис, отменённое совещание, его вид – всё продумано. Каждая деталь. Он специально загнал меня в эту ловушку.

Я сажусь за компьютер, пытаюсь вникнуть в письма. Цифры и сроки пляшут перед глазами. Внутри бушует странная смесь злости, страха и… чёрт побери, предвкушения. Оно тёплое, порочное, пульсирующее где-то глубоко внизу живота. От этой пустоты, от этой тишины, от осознания, что в этом здании, кроме охраны внизу, есть только он и я.

Это неправильно. Это непрофессионально. Ты же взрослая женщина, соберись, Женька!

Но тело не слушает мой разум. Оно помнит его прикосновения. Помнит его страстный, жаркий поцелуй на столе и нежный, аккуратный поцелуй у такси.

В конце концов, я не выдерживаю. Встаю, поправляю платье и, проклиная себя за слабость, иду к его кабинету. Стучу.

– Входи.

Он сидит за столом, что-то пишет, не глядя на дверь. Выглядит действительно занятым. Будто решает свои привычные рабочие вопросы. Может быть, я зря себя накручиваю? Я просто схожу с ума.

Но упрямо делаю шаг внутрь.

– Сделать вам кофе, Кирилл Захарович? – мой голос звучит хрипло от напряжения.

Он медленно поднимает на меня глаза. Кладёт ручку.

– Это просто вежливость… или ты хочешь предложить свою компанию к кофе?

Щёки мгновенно вспыхивают огнями. Ну что за наглец? И что я за дурочка? Зачем вообще сама к нему пришла? Ненормальная.

– Я просто не понимаю, что вы хотите от меня! – вырывается у меня, и в голосе слышны слёзы отчаяния и злости. – Все эти игры! Этот пустой офис! Что это⁈

Шереметьев пару секунд смотрит молча на меня, а следом медленно поднимается из-за стола. Подходит ко мне. Не близко, но достаточно, чтобы я почувствовала его одурманивающий моё сознание запах, его бешенную энергетику.

– Допустим, я не соврал, – говорит он тихо.

Я хлопаю глазами.

– О чём?

– Что соскучился, – его взгляд становится пристальным, почти невежливым. – У меня был ужасный Новый год, Женя. Скучный, одинокий, пресный. Я всё время думал об одной… рыжей зайке.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Шутит? Снова? Или он всерьёз эти дни думал обо мне?

– Зайцы не бывают рыжими, – выдыхаю я немножко шокировано.

Он улыбается, и в его глазах появляются смешинки. Он подмигивает. Один раз. Разрушая всю мою броню одним этим фамильярным, интимным жестом.

– А одна точно есть. Самая необычная. Самая… незабываемая.

Я не нахожусь что ответить. Смущённо отвожу взгляд в сторону и отступаю назад. Опять всё не так. Опять разговоры идут не в том русле. И опять я попадаю в ужасную ситуацию, где босс проявляет ко мне интерес, а мне следует отступать.

– Мне нужно работать, – бормочу я и почти выбегаю из кабинета.

За своим столом я пытаюсь успокоиться. Хотя это сложно. Это вообще… невозможно просто. Знать, что он там за стеной и думает обо мне. Вспоминает, как поймал зайку. Как на том самом месте, где он работает прямо в данную минуту… Чёрт.

Эти игры ничем хорошим не закончатся. Ты знаешь это, Женя. Держись от него подальше.

«Соскучился». «Я всё время думал об одной… рыжей зайке».

Блин! Перестань думать об этом!

Из моих тревожный размышлений меня вырывает звук моего мобильного телефона. Ева. Надеюсь, она звонит не ради того, чтобы узнать оценил ли босс мой наряд. Провожала она меня неодобрительным взглядом.

Сказала, что это слишком официально. Она-то, кстати, действительно оказалась близка к истине. Никакого совещания…

– Жень! – выпаливает она слишком громко и нервно. Её голос на другом конце срывается от паники, в нём нет и следа обычной мрачной иронии. – Этот придурок… Рома… Он здесь! Напился, ломится в дверь! Орёт, что я его бросила, грозится выбить дверь! Я боюсь! Что мне делать⁈

Кровь стынет в жилах. Всё – страх, смущение, игры – мгновенно улетучивается. А вот и самые настоящие проблемы, а не то, что я там себе надумала.

– Запрись в своей комнате! Не открывай ему! Я сейчас! Сейчас приеду!

Я срываюсь с места, хватаю сумку и мчусь по коридору. Мозг лихорадочно соображает: такси, полиция… Но сначала босс. Надо предупредить, что мне срочно нужно уйти. Толкаю дверь без стука и влетаю в его кабинет.

И… попадаю прямиком в его объятия.

Он стоял, видимо, собираясь выйти. Моя инерция, его неожиданность – и я прижата к его груди, его руки инстинктивно обхватывают меня. А я вцепляюсь в его плечи, чтобы не упасть. На секунду воцаряется тишина. Я чувствую биение его сердца под рубашкой. Чувствую, как сбивается его дыхание.

Затем его руки сжимаются сильнее на моей талии. Он наклоняет голову, и его губы касаются моего виска.

– Наконец-то. Я думал, ты уже не сделаешь этого, – хрипло произносит он у самого моего уха.

И прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, объяснить зачем вообще ворвалась в его кабинет… его губы накрывают мои.

Глава 15
С тобой

Шереметьев врывается в мой рот так твёрдо и уверенно, будто имеет на это полное право. И я… мгновенно таю от его напора. Чёрт побери, я тону в этом море. В сладком, солёном, запретном. Ммм… ну почему он такой…

Этот поцелуй заполняет всё, заглушая панику и голос разума. Я отдаюсь в его власть, мои пальцы уже тянутся к его плечам… Но где-то на самой глубине, как сигнал бедствия, пробивается крик сестры.

«Я боюсь!».

Блин, что я творю, а?

Я отталкиваю его с силой, на которую сама не рассчитывала. Он отступает на шаг, удивлённо поднимая бровь. Губы его блестят. Мои, наверное, тоже. После такого-то смачного, вкусного, умопомрачительного поцелуя…

– Я… я вообще не это имела в виду! – выдыхаю я, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли. Чёрт. Ненормальный босс, постоянно он меня с толку сбивает. Решил, что я добровольно к нему в объятия лезу. – Я не для этого…

– Ты врываешься ко мне в кабинет второй раз за вечер, – перебивает он, и его губы расползаются в порочной ухмылке. – И ты хочешь сказать, что это не ради моего внимания? Хватит уже играть, Женя. Ты прекрасно знаешь, что происходит.

Он прав. Чертовски прав. Я веду себя… странно. Со стороны всё именно так и представляется. Но если первый раз я действительно поступила неразумно, это всё виноваты были нервы, то сейчас я вообще и не думала о нём в таком контексте.

Я отступаю ещё на шаг, качаю головой. Губы горят от его прикосновения. Всё тело кричит о том, чтобы вернуться в его объятия. Но мозг уже соображает. Я боюсь за Еву.

– Мне нужно ехать, – говорю я твёрдо. – Я пришла сказать только об этом. У моей сестры… проблемы. Бывший парень, пьяный, ломится в дверь. Она там совсем одна. Я не могу её бросить.

Шереметьев смотрит на меня несколько секунд, его лицо становится непроницаемым. Потом, не говоря ни слова, он поворачивается к своему столу, хватает с кресла пиджак и набрасывает его на себя. Затем одним движением захлопывает крышку ноутбука.

– Что вы делаете? – спрашиваю я растерянно.

– Еду с тобой, – заявляет он просто, проверяя карманы пиджака в поисках ключей.

– Но… Кирилл Захарович… вы не должны… Это мои личные проблемы…

Он подходит ко мне вплотную, от чего моё сердце подпрыгивает в груди. Смотрит так, что я готова согласиться на всё. Ну почему у этого мужчины такая энергетика, что сопротивляться практически невозможно, а?

– Слушай внимательно, – он так говорит, что я забываю как дышать. – Успокаивать пьяного дебошира – это мужское дело. Я разберусь. Ты позвонишь сестре, скажешь, что мы уже в пути.

Возражать бесполезно. Это не предложение. Это решение. Я киваю, чувствуя странную смесь протеста и облегчения. Я буду не одна в этой безумной ситуации и… это приятно. Очень приятно, когда кто-то готов взвалить на свои плечи твои проблемы.

Мы молча спускаемся вниз. Я впервые в жизни сажусь в его машину. Тёмный, мощный внедорожник пахнет кожей, кофе и его парфюмом. Я пристёгиваюсь, сжимая телефон в руках, и пытаюсь не смотреть на его профиль, освещённый тусклым светом зимнего вечера. Начинается лёгкий ледяной дождь, и стёкла быстро покрываются мутной плёнкой.

Неловкость висит в воздухе густым туманом. Он ведёт машину уверенно, молча. Я бормочу адрес. Он кивает.

– Расскажи про сестру, – вдруг говорит он, не глядя на меня. Его голос в салоне звучит тише, интимнее, чем обычно. – Как её зовут?

Я вздрагиваю.

– Ева. Ей двадцать. Она… необычная. Носит чёрное, слушает депрессивную музыку, считает жизнь бессмысленным страданием. И… сейчас у неё кризис. Её бросил парень. Точнее, она его бросила, застав с подругой.

– А родители? – он бросает на меня быстрый взгляд. – Не вмешиваются?

Вопрос заставляет меня съежиться на месте. Я смотрю в запотевшее стекло. Как-то я была не готова к таким откровениям сегодня.

– Мамы нет. Умерла два года назад. Папа… он нас бросил, когда мы были маленькими. Так что… мы сами. Вернее, я за неё отвечаю, потому что я старше. И ещё у нас есть кот. Но он скорее выступает нашим психоаналитиком. Пять минут мурчания и бодрость на целый день обеспечена.

Я чувствую, как его взгляд становится тяжелее. Мне неловко от того, что он теперь знает про мою жалкую, неидеальную жизнь. Я никому и не рассказывала толком. Даже Катя не в курсе, а она мне подруга.

Точнее… была подругой. Теперь у меня никого и не осталось.

– Ммм… наверное, это слишком личное, – тихо говорю я. – Зря я рассказала…

– Жизнь редко бывает аккуратной и удобной, – прерывает он меня. Его голос звучит задумчиво. – Она состоит из потерь и ошибок. Из боли, которую мы причиняем друг другу, иногда нечаянно, иногда – намеренно. Важно не то, что с тобой происходит. Важно, как ты собираешь осколки. И с кем.

Я смотрю на него, удивлённая. Это не тот Шереметьев, которого я знаю. Не босс-бабник, не холодный стратег. Это кто-то другой. Глубокий. Уязвимый. Непривычный.

Я нервно хихикаю.

– Моя бы сестра заценила ваши рассуждения. Она обожает всё… такое. Мрачное и философское.

На его губах появляется лёгкая, почти незаметная улыбка.

– Значит, я заработаю баллов у твоей Евы. Половина дела будет сделана.

– Это вы о чём?

Смотрю на него и ничего не понимаю. Какие баллы? Что он имеет в виду?

Шереметьев бросает на меня быстрый взгляд, и в его глазах вспыхивает знакомый, опасный огонёк. У меня мурашки бегут по телу, когда он так смотрит. Проклятье какое-то… Он подмигивает.

– О завоевании тебя, Женя. Мне нужно заручиться поддержкой всех важных людей в твоей жизни. Начиная с кота и заканчивая мрачной сестрой-неформалкой.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Он говорит это так легко, как будто обсуждает бизнес-стратегию. Но смысл этих слов… Они повисают в тёплом воздухе салона, наполненном его запахом.

Я не нахожусь что ответить. Молчу, глядя на дворники, которые с трудом справляются с ледяной кашей на лобовом стекле. Он тоже молчит.

Я не знаю, как реагировать на всё это. Действительно ли Шереметьев решил завоевать меня из-за симпатии или это из-за нашего спора? Всё так странно. Я еду в машине босса. А через несколько минут он будет помогать мне справиться с пьяным парнем моей сестры…

В субботу вечером.

Что может быть нелепее?

– Приехали, – наконец говорит он, сворачивая в мой двор и останавливая машину у моего подъезда. Он выключает двигатель, и в тишине слышно только, как дождь стучит по крыше. Он поворачивается ко мне. – Готовься. Тебя ждёт незабываемое представление.

Босс уже открывает свою дверь, его лицо становится жёстким, сосредоточенным. В его движениях – решительность человека, который привык брать на себя ответственность и контролировать ситуацию.

Чёрт. А если Рома поставит фингал Шереметьеву? Только я могла попасть в такую идиотскую ситуацию. Босс, я и бывший сестры… Приехали, блин.

Но делать нечего. Я отстёгиваюсь и выскакиваю вслед за Кириллом Захаровичем.