Текст книги "Мажор для заучки (СИ)"
Автор книги: Ника Черри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 17. Мужчина преследует женщину до тех пор, пока она его не поймает
*** Маргарита ***
В конце рабочего дня курьер доставляет мне в кабинет цветы. Хорошо, что Максима на тот момент уже не было рядом, его неожиданно вызвала «на ковёр» Лариса Александровна. Битый час пялюсь на огромную охапку невинно-белых ромашек, перевязанных широкой атласной лентой. Никакой упаковки, лишь цветы. И на этот раз записка с одним лаконичным словом: «моя...». И многозначительное многоточие в конце, в котором столько скрытого смысла. Моя кто? И что значит «моя»? Я не вещь, чтобы пометить, присвоить! Вполне себе духе избалованного мажора.
И снова курьер ничего не знает или не хочет говорить об отправителе. Вглядываюсь в закорючки почерка, но не могу определить даже, принадлежит он женщине или мужчине. Не факт, что это писал заказчик, возможно секретарша или продавец в магазине, но мой аналитический ум отказывается сдаваться и упорно ищет зацепки в завитках трёх заветных букв.
На часах уже пять-сорок, через двадцать минут свидание с Михаилом, и хоть кафе и находится неподалёку за углом, мне стоит поторопиться. Решаю отложить эту задачку до завтра, так же, как и сами цветы, не тащить же их с собой. Неловко будет заявиться на свидание с чужим подарком. На девяносто девять процентов я уверена, что подарил их мне Михаил, этакий жест внимания перед встречей, в прошлый раз я получила букет именно в день нашего знакомства, но в глубине души теплится надежда, что они от того, кто частенько бесит меня тем, что называет ромашкой, а не по имени.
Нахожу взглядом на полке пыльного пошатнувшегося шкафа в углу кабинета трёхлитровую банку с этикеткой от вишнёвого компота, наполняю её и погружаю зелёные стебли в воду. Странно, до недавнего времени у меня даже дома не было вазы, никто никогда не дарил мне цветы, а тут за последний месяц сразу два букета. И таких красивых.
Несмотря на кажущуюся простоту, луговые цветы мне всегда нравились больше, чем тепличные. В них больше настоящего что ли, природного, нежели в выведенных в лаборатории гибридах. Так и хочется, как в детстве, взять цветочек и погадать на лепестках. Любит, не любит, к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт... Хотя в моём случае логичнее погадать на отправителя «Михаил-Максим», может так ситуация хоть немного прояснится.
Всё ещё не стоит исключать вероятность ошибки и какого-нибудь третьего отправителя. Может курьер всё-таки что-то напутал, и букет вообще предназначался не мне. Или это просто поздравление с победой на конкурсе от руководства, хотя при чём тут записка... Я совсем запуталась...
И Глеб, ему ведь я тоже нравилась, вроде как. Может он настолько скромен, что анонимно отправить цветы для него единственный способ выразить симпатию? То ни одного ухажёра, то сразу три. Маргаритка, ты в ударе. Гадай теперь...
Так, всё... Стряхиваю с себя груз неуместных мыслей, натягиваю почти что искреннюю дружелюбную улыбку и шагаю за порог обозначенного для встречи кафе. Над ухом раздаётся звонкая трель колокольчика, и на меня сразу же оборачивается Михаил, сидящий за дальним столиком в углу. Может всё же стоило взять с собой цветы и поблагодарить его за подарок? А-а-а, как всё сложно... Нет, просто молчи.
– Ты пришла. – он улыбается самой милой из улыбок, а в уголках глаз образуется радостная сеть мелких морщинок.
Он и правда очень рад меня здесь видеть. Отсутствующая мимика мышц вокруг глаз всегда выдаёт фальшь в улыбке, если она есть. А я снова анализирую, вместо того, чтобы просто наслаждаться обществом приятного парня и хорошо провести вечер.
– Я же обещала, что приду. – смущённо улыбаюсь и присаживаюсь напротив.
К нам тут же подходит и предлагает меню симпатичная молодая официантка с глубоким вырезом декольте, в котором спрятаны два таких сокровища, что даже я не в силах отвести взгляд от этих огромных полушарий, которые так и норовят выпрыгнуть наружу. Чуть тряхнёт, и вывалятся прямо к нам на стол. Куда только её руководство смотрит, это же семейное кафе в центре города рядом с учебным заведением, а не бордель. Хотя чаевые она наверняка не хилые собирает за смену.
Но Миша, к моему удивлению, смотрит исключительно на меня, за что мысленно я ставлю ему плюсик. Максим непременно оценил бы красотку, может даже номерок бы у неё попросил для встречи в более интимной обстановке. И снова я мысленно возвращаюсь к нему, ещё и сравниваю этих двух абсолютно разных, как небо и земля, мужчин. Ну что со мной не так? Я впервые в жизни на свидании, а думаю об этом пошлом беспардонном бесячем эгоисте!
Это он во всём виноват! Максим! Нагло ворвался своим присутствием в мою жизнь и своим языком мне в рот, испортив меня настолько, что я больше не замечаю хорошее в людях и тянусь к гнилому, порченому, недостойному. Нет, я не дам засосать себя в болото разврата, мне нужны высокие отношения, и Михаил способен на такие, в отличие от некоторых.
Поначалу было как-то неловко, но потом, буквально через час, рядом с Мишей я начала чувствовать себя уверенно, свободно и спокойно. Никаких жестоких игр, никаких зажиманий против моей воли в укромном углу. Это официальное свидание, он не стесняется меня и не стыдится, даже на людях. Скорее наоборот – гордится, сияет. Ведь так и должно быть рядом с любимым человеком? Ты расцветаешь, распускаешься как цветок, и не ищешь подвоха.
Мы много смеялись, говорили о кино, музыке. У нас столько общего. У него потрясающее чувство юмора и вкус, а ещё я никак не могла на него налюбоваться. Это доброе открытое лицо подкупает.
– Маргарита, позволь мне задать тебе личный вопрос. Если не хочешь, не отвечай, но мне всё же дико любопытно. И если мы продолжим наши встречи, если ты дашь мне шанс на второе свидание, я должен знать.
Он делает долгую паузу, дожидаясь от меня разрешения озвучить свой вопрос вслух. Вот это манеры, отвыкла я уже от такого. Киваю.
– Между вами с Максимом Юрьевичем что-то есть? Я не хочу влезать в чужие отношения, и сам того же не потерплю. Он не станет помехой для нас?
Я сама не была уверена в статусе наших с Максимом отношений, но одно знала точно, это не нормально. Я так не хочу и не буду. Хотя сердечко всё же пропускает удар при каждом его появлении. Глупое сердце.
– Нет и нет. Между нами не было ничего такого, о чём тебе стоит волноваться. И насколько мне известно, он не ищет серьёзные отношений, так что тут тоже можешь быть спокоен. Я ему не нужна.
– А он тебе? Я не мог не заметить искру между вами двумя. – не унимался Миша.
– Он не способен причинить девушке ничего, кроме боли, обиды и разочарования. Я что, похожа на мазохистку?! – попыталась перевести всё в шутку, а Михаил сделал вид, что поверил мне, но ответом явно остался не удовлетворён.
– Раз уж мы затронули эту тему, что между вами такого произошло, что вы так ненавидите друг друга? – я решила не отставать и сразу озвучить давно мучавший меня вопрос.
– Ненависть – это слишком сильное слово, тут скорее здоровое соперничество, приправленное неприязнью. – Миша откинулся на спинку стула, но стал выглядеть от этого ещё напряжённее. – Ты слышала, что он самый молодой победитель конкурса молодых учёных?
– Ага. – как не знать, весь универ об этом гудит.
– Я тоже был на том конкурсе и занял второе место. – грустно опустив глаза, произносит Миша.
Поражаюсь, как покорно он признаёт своё поражение и не боится об этом говорить. Для этого нужно недюжинное мужество.
– Мне сложно в это поверить, ты не настолько мелочен, что не мог простить ему победу. – я пытаюсь приободрить собеседника.
– А ты знала, что первое место – это пропуск в любой ВУЗ страны на бюджетное место? А второе не даёт ничего, кроме жалкой грамоты и небольшого денежного приза?
Кажется, я начинала понимать. Максим, благодаря связям и деньгам своего отца, и так мог выбрать любое учебное заведение и оплатить учёбу, гранты и стипендии ему не нужны, в то время как для Михаила это было похоже единственным способом пробиться.
– Тебя не бесит, что некоторым достаётся всё, а другим ничего? Стараешься, стараешься, прогрызаешь себе путь в жизни, а кто-то уже на всё готовенькое родился, и ему любые дороги открыты. Но ведь им этого мало, им надо втоптать нас, обычных людей, в грязь и отобрать те малые крохи, что нам доступны. Это несправедливо.
Так-то оно так, вот только Максим и правда заслужил ту победу, нужна она была ему или нет. Он выиграл честно. И выбрал свой путь в жизни, несмотря на отца, даже против его воли. Но как много людей знает об этом? Возможно, лишь я одна.
Но мне не хотелось портить свидание, защищая своего научного руководителя. Я вообще хотела выкинуть его из головы, а получилось так, что мы говорим только о нём. Снова. Как же так?
– Уже темнеет, я тебя провожу. – Михаил заканчивает наши посиделки за чашечкой ароматного кофе, оглядываясь на высоченные окна в пол.
– Очень мило с твоей стороны. – благодарю.
И снова на контрасте с мажором, который бросал меня одну каждый раз после... интима. Поматросил и бросил, это про него.
Мы неспешно прогуливаемся по сумеречным улицам, и я ловлю себя на мысли, что расходиться по домам совсем не хочется. Становится даже немного грустно, когда мы подходим к моему подъезду.
– Ну, вот и мой дом. Пока, увидимся завтра. – топчусь на месте, не спеша заходить в подъезд.
Роюсь в сумочке, как в плохой романтической комедии, звеню ключами. Что там сейчас должно быть по классике жанра, прощальный поцелуй? Я не против.
Он медленно подходит ко мне, берёт за руку, кладёт ладонь не щеку и ласкает кожу кончиками пальцев. Нежно, заботливо, с трепетом. Наклоняется ко мне, опаляя дыханием. Дышит рвано, в глазах огонёк. А что чувствую я? Ни-че-го. От слова «совсем». Даже банального волнения нет. Сердце не щемит в груди, дыхание не учащается, внизу живота ничего не трепещет. Бабочки, вы где? Ау! Он вот-вот поцелует меня, а мне плевать.
Почему? За что? Несправедливо! Он идеально мне подходит, но... не цепляет.
Почему от одного лишь воспоминания о властном поцелуе мажора у меня в груди разливает горячий тягучий сироп и устремляется к развилке ног, отдаваясь пульсацией, а тут ничего? Абсолютно.
Миша касается своими губами моего приоткрытого рта, посасывает, гладит языком, приоткрывая и проникая глубже, а у меня лишь одно желание. Хочется отстраниться и вытереть губы рукавом от остатков чужой слюны на коже.
– Что, совсем плохо? – первым всё же отстраняется Михаил.
Наверное, у меня всё на лице написано, да и застыла я, словно одеревенела. Тут сложно не понять. Тем более Михаил такой чувствительный. Мне даже импонирует то, что он ждёт моей ответной реакции, прежде чем идти дальше. Не прёт напролом.
– Не знаю. – отвечаю честно.
– Я могу лучше, правда. – пытается перевести всё в шутку.
Как же с ним легко, никаких обид, недомолвок и недопонимания. Но боюсь, что тут нет шансов. Только сейчас понимаю, что он мне как старший брат или лучший друг. Добрый родственник, к которому меня абсолютно не влечёт в физическом плане.
От неловкого прощания и болезненных объяснений меня спасает неожиданное вмешательство со стороны. Сильный толчок, и я отлетаю в сторону. Следующее, что я помню, как Михаил лежит на земле, прикрывая руками голову, а Максим, как взбесившийся цепной пёс, остервенело наносит ему один удар за другим.
Глава 18. Сила мужчины в кулаках, а женщины – в слезах
– Какого чёрта ты с ней?! Ты ей не нужен! Да как ты вообще посмел прикасаться к ней своими грязными лапами? – на каждый вопрос приходится новый удар.
Миша поднялся с трудом, но гордо выпрямился. Максим позволил ему это, не стал добивать лежачего. Двое стояли, сжимая кулаки до белых костяшек, и сверлили друг друга яростными взглядами.
– Я скажу лишь один раз. – Максим приблизился к нему нос к носу. – Она моя!
Нужно отдать Михаилу должное, он и не собирался отступать, стоял, не шелохнувшись, несмотря на исходящие от Максима волны яростного гнева.
– Может она сама выберет? Кто дал тебе право за неё решать? – Миша будто почувствовал себя бессмертным, сплюнул на землю наполнившую рот кровь и смотрел на соперника с вызовом.
Максим глубоко размеренно вдохнул, набирая в лёгкие побольше воздуха:
– Скажи ещё хоть слово, и я...
– А вот и скажу! Она не хочет иметь с тобой ничего общ…
Но договорить он не успел. Мой руководитель с размаху ударил кулаком Голубеву по лицу, и тот улетел в ближайшие кусты.
Приземлившись на землю, он тут же поднялся на ноги и кинулся защищаться. Словно в замедленной съёмке он повалил Максима на землю и начал бить в лицо кулаком.
Двери моего подъезда распахнулись, и во двор вывалила толпа подвыпивших мужиков. Мой сосед и его закадычные дружки-собутыльники. Но вместо того, чтобы разнять дерущихся, они наполнили двор нереальным гулом, обступили Максима и Мишу, улюлюкая и крича:
– Драка, драка!
– Наваляй ему!
– Ставлю сотку на блондинчика!
– Набей ему рожу!
– Что здесь происходит? – на шум выскочила Даша.
Увидев меня лежащей на земле, она тут же подбежала и стала меня ощупывать и осматривать:
– Ты как? Что случилось?
– Мой начальник случился. – поднимаюсь я с её помощью, отряхивая пальто от пыли и грязи.
– Они же сейчас поубивают друг друга! – Даша сорвалась с места, но я с силой потянула её за руку назад.
– Куда ты лезешь? Они же тебя прихлопнут одним махом и не заметят!
Я окинула взглядом двор. Вокруг очень много народу, но кроме Даши смельчаков вмешаться не нашлось. Разнять их должна была я, ведь это из-за меня они это устроили. И успокоить Максима было под силу сейчас только мне.
А двое парней катались по земле, молотя друг друга кулаками.
Моих парней? Ни один из них не был моим.
Максим сидел на Мише верхом и колотил тому по лицу обеими кулаками, а до нас доносились лишь обрывки слов и фрагменты фраз:
– Не… смей… к ней… приближаться…
– Я так больше не могу. – прокричала я и кинулась сквозь толпу.
Растолкав локтями зевак, подбежала к Максиму и бесстрашно кинулась на него, повиснув всем весом на его руках, не давая наносить новые удары.
– Прекрати сейчас же! Ты убьёшь его!
Я вцепилась в него и потянула со всей силы на себя, из-за чего потеряла равновесие. Я держала его крепко, на сколько хватало сил, надеясь на то, что он уже не сможет так сильно бить Мишу. У того шла кровь из носа, и он уже почти не сопротивлялся.
Чёрные волосы Максима растрепались, небрежно спадая тонкими прядями на лоб, а в глазах читалось полнейшее безумие.
– Максим! – крикнула что есть мочи.
Он вдруг замер. Я и сама не ожидала, что сработает. Дрожащими руками обхватила его за плечи:
– Пожалуйста…
Он не шелохнулся, продолжая испепелять Голубева кипящим ненавистью взглядом, а окровавленный кулак завис в воздухе.
– Максим...
Мягко кладу ладонь ему на лицо и поворачиваю к себе. Он встретил мой полный слёз взгляд, ластясь горячей щекой к моей холодной руке. Я видела его всякого, но такого никогда. В него будто вселился сам дьявол.
Сложно было считать эмоции на его лице. Его трясло, ноздри раздувались, и дышал он часто-часто. А во взгляде потемневших до черна глаз плескалась чистейшая ярость.
– Максим, пойдём со мной.
Я потянула его на себя, вставая на ноги. И он поднялся, поддавшись. Взяла его за руку и повела за собой подальше отсюда, пока он не передумал. Даже не оглянулась на Мишу.
Мне бы сейчас по классике жанра проклинать Максима, ненавидеть, а Мишу пожалеть и залечивать раны, в которых повинна только я, но…
Толпа расступилась перед нами, наконец замолчав. Кто-то разочарованно охал, мол поставил не на того, и я им весь кайф обломала, но мне было плевать, я шла и не оборачивалась. Чувствовала, что он идёт за мной, и это главное.
Повела не в дом, а в соседний двор на лавочку. Шли мы молча.
Глубоко вздохнула и остановилась. Он стоял позади, всё ещё держа меня за руку. Обернулась, посмотрела на него.
– Зачем ты так с ним? – тихо спросила.
Хотя я и сама не лучше, ушла и даже не посмотрела, как там Миша. Надеюсь, Даша ему поможет. А вдруг ему нужна медицинская помощь? Что если Максим сильно ранил его? Но сейчас Максиму я нужна больше, так подсказывает сердце.
Максим подошёл вплотную. Смотрит на меня пристально. И только сейчас мне стало страшно, ведь мы здесь совсем одни.
Он неожиданно резко вскидывает руку в воздух, и я инстинктивно дёргаюсь в сторону. Максим удивлённо изгибает бровь в немом вопросе, а рука его так и остаётся зависшей в воздухе возле моего плеча:
– Ты что боишься меня что ли?
Я нервно с шумом сглотнула комок в горле и ответила:
– Если честно, то сейчас да. Немного.
Он хмурит брови и задумчиво склоняет голову набок:
– Ты действительно думаешь, что я могу причинить тебе боль? Ударить?
– Наверное. Не знаю.
Максим тяжело вздохнул. А затем резко одним ловким движением сильной руки крепко прижал меня к себе. Зарылся носом в копну растрёпанных волос и невнятно пробормотал:
– Я скорее умру, чем причиню тебе боль, ромашка. Я просто хотел вытереть твои слёзы, не плачь.
А я наконец поняла. Сегодня я получила ромашки… от него. Все те цветы были от него. И та записка. Я его.
Ответ на мои вопросы всё это время находился у меня прямо перед носом, а я его не замечала. Или не хотела замечать. Не могла поверить, что нужна ему. А он ждал, гадал, когда же я всё осознаю, пойму, приму. Увижу его другими глазами, загляну под яркую фальшивую обёртку и встречу его настоящего. Ласкового, ранимого, моего...
От него пахло металлическим ароматом крови, но он обнимал так нежно, что хотелось раствориться в этом моменте, чтобы он не заканчивался никогда.
– Максим?
Он жадно дышал где-то у меня в волосах, наполняя лёгкие сладким ароматом, и крепко прижимал к себе. Я чувствовала, как быстро-быстро бьётся сердце в его груди, колотится в клетке рёбер.
– Да, цветочек?
– Что происходит между нами? Кто мы друг для друга?
Вопрос невесомо, но упрямо повис в воздухе. И некоторое время мы молча стояли, прижавшись друг к другу.
– Честно? Не знаю. Но я не хочу видеть никого возле тебя. – он поднял голову и посмотрел на меня со всей нежностью, на какую способен, а после добавил. – Настолько, что готов убить любого, кто к тебе прикоснётся. Ты моя. Только моя. Поняла?
Я согласно кивнула. Конечно твоя. Только твоя и ничья больше.
– Так мы теперь… пара? Официально? Взаправду? – отстранилась и с хитрым прищуром посмотрела в его тёмно-серые глаза.
– Ты этого хочешь? Чтобы я ходил с тобой за ручку, как в ванильной романтической комедии, кормил с ложечки и всех этих розовых соплей?
– С ложки можешь не кормить, но всего остального… да, хочу. – честно призналась я, немного опасаясь ответной реакции.
– Будут тебе розовые сопли. – согласился Максим, окончательно успокоившись. – Только давай немного подождём. Не придавай огласке наши отношения в институте, я сам. Позже, когда придёт время.
– Ладно, только не долго. – я в полной мере осознавала масштаб последствий, нужно время, чтобы всё утрясти безболезненно для нас.
– Только не уходи сейчас. Побудь со мной ещё немного. – он заметил, как я нервно покосилась в сторону своего подъезда.
Гул голосов стих. В окнах моей квартиры загорелся свет, значит Даша вернулась домой. Что с Михаилом – неизвестно, надеюсь ничего серьёзного.
– Я не могу пригласить тебя домой. Там Даша, придётся объяснять ей слишком многое, а у меня сейчас на это нет сил.
– Тогда поехали ко мне.
Я и правда не хотела уходить от него сейчас, размыкать крепкие объятия. И вообще мне нравилось уткнуться носом в ворот его рубашки и вдыхать до боли в груди родной аромат. Готова стоять так вечность, если бы не погода.
– Поехали.
Глава 19. Там, где дипломатия бессильна, остаётся женщина
То, что я уже не в родном спальном районе на окраине города, я поняла по изменившемуся пейзажу. Серые панельные пятиэтажки сменились статными высотками с панорамными окнами и идеально чистым металлическим отблеском стёкол. На ухоженную территорию двора мы въезжали через шлагбаум. Тут даже кусты выглядели аккуратно, не удивлюсь если их постригает садовник. Всё чистенько, и никаких соседей-алкашей.
В салоне авто пахло натуральной кожей и мускусом дорогого парфюма.
Всю дорогу украдкой поглядывала на Максима. Ссадины на лице кровоточили, губа разбита и припухла, костяшки пальцев в запёкшейся крови. Если так выглядит победитель, то что же там с Мишей?
Но сознание Максима уже прояснилось, разум успокоился. Он дышал размеренно и всю дорогу держал меня за руку, что ничуть не мешало ему вести машину. Руль он держал уверенно, движения были плавными и чёткими.
Поднимаясь на двенадцатый этаж в лифте, я всё время ждала, что он зажмёт меня в углу, как неоднократно делал ранее, набросится, но он лишь нежно прижимал меня к себе и гладил по спине.
– Будь как дома. – он кидает ключи в чашу на тумбочке у входной двери и при этом морщится от боли в руке.
– Надо обработать раны. – легонько касаюсь его лица, провожу кончиками пальцем вдоль ссадин.
Серьёзных разрывов тканей я не вижу, но может попасть инфекция.
– Хочешь поиграть в сексуальную медсестричку и похотливого пациента? – прижимается он ко мне ближе, перехватывая мою ладонь своей рукой. – Я не против.
В голосе тут же появляются игривые нотки, в глазах вспыхивает искорка желания. Целует мою руку, слегка облизывая пальцы.
– Пошляк. – отталкиваю. – Где аптечка?
– В ванной. – он на ходу снимает окровавленную рубашку, бросая её на пол.
Пока я возилась в ванной комнате в поисках бинтов, пластырей и хлоргексидина, из комнаты раздавались странные звуки, будто кто-то двигал мебель.
– Что здесь происходит?
Я застала Максима в спальне, распечатывающего новенький матрас из мягкой пластиковой упаковки.
– Прячу свою порнушку. – тут же отозвался он и бросил тяжеленный матрас на кровать, подняв тем самым небольшое облачко пыли в воздух.
Затем он полез в шкаф и достал оттуда упаковку с белоснежным постельным бельём. Тоже новым.
– Ты раньше на ней никогда не спал? – усаживаю его на кровать и осматриваю раны.
Смачиваю стерильный бинт в дезинфицирующей жидкости и прикладываю к ссадинам, чтобы промыть. Максим и не думает морщиться, хотя это наверняка очень больно. Лишь пристально смотрит на меня в упор.
– Я обычно сплю на диване.
Оглядываюсь по сторонам. Квартира явно новая и ещё не до конца обжитая. Ремонт свежий и современный, в стиле лофт, как и сама мебель.
– Его надо постирать, прежде чем стелить. – киваю на комплект постельного белья.
– А так нельзя? – удивляется. – У меня нет другого.
– Можно. – вздыхаю я, заканчивая обработку ран и приступая к распечатке упаковки с простынями.
– Я сам. – забирает он из моих рук пододеяльник.
– Ладно, тогда я приму душ, если ты не против.
Я изрядно испачкалась, пока лежала на земле, оцепенело «любуясь» дракой. В волосах какая-то дрянь и сухие листья.
– Возьми мою рубашку в шкафу, пока твои вещи стираются. – сам предлагает мне он.
– Ты же не любишь, когда девушки берут твои вещи. – подкалываю мажора, а сама довольно ухмыляюсь.
Он пожимает плечами и пытается засунуть одеяло в пододеяльник одним комком, будто делает это в первый раз.
Душ я принимала впопыхах, мне хотелось поскорее вернуться к Максиму. Он за стенкой, мы виделись каких-то несколько минут назад, а я уже соскучилась по его объятиям. Мы оба понимали, что будет секс, и я, полная предвкушения, летела к нему, словно мотылёк на свет.
– Ого… – только и могла вымолвить я, зайдя в спальню.
Так и застыла с полотенцем в руках, бросив вытирать им волосы.
Вокруг по всей комнате стояли небольшие зажжённые свечки. Некоторые из них были погружены в импровизированные подсвечники в виде бокалов и прочей посуды. На одеяле, которое Максим так и не сообразил, как заправить в пододеяльник, были хаотично разбросаны лепестки роз.
– Не бог весть что, но это лучше, чем пыльный стол рабочего кабинета. Не таким должен был быть твой первый раз.
Он смотрит на меня с раскаянием в глазах.
– Я ни о чём не жалею. – мотаю головой.
*** Максим ***
Стоит передо мной вся такая чистая, нежная, ранимая и красивая. Даже в приглушённом свете на щеках заметен лёгкий румянец смущения. Тянется ко мне, обхватывает шею, притягивает к себе.
Член реагирует моментально. Подхватываю её и усаживаю на себя. Обнимаю крепко-крепко, прижимаю к паху. Льну к сладким губам.
Она тихонечко стонет, возбуждение нарастает, становится слишком сильным. Освобождаю её от одежды и вылизываю успевшие стать твёрдыми соски, обходя языком орел по кругу. Она выгибается навстречу ласкам.
– Максим…
Выдыхает моё имя со стоном, и от этого сердце грозится выпрыгнуть из грудной клетки.
Отрываюсь от груди и любуюсь её телом. Она в одних трусиках, пытается смущённо прикрыться, но я развожу её руки в стороны. Медленно стягиваю мешающий кусочек ткани, бросаю её на кровать и оглядываю ещё раз. Так-то лучше.
Она прекрасна. Золотистые локоны разбросаны по подушке. Смотрит на меня из-под опущенных ресниц, а в глазах плещется желание.
Сползаю к краю кровати и медленно раздвигаю её ноги в стороны. Прикасаюсь губами к промежности. Она ахает и замирает.
Какая же она мокрая. Легонько касаюсь языком чувствительного бугорка, посасывая. Ромашка цепляется за простыни, сминая их. Чуть приподнимает бёдра мне навстречу, в такт движениям. Разводит ноги шире.
Сил нет больше сдерживаться, каждый женский стон как пытка. Член налился кровью и болезненно изнывает от желания проникнуть в неё.
Поднимаюсь выше, и безумное желание сносит мне крышу. Направляю ствол и мягко вхожу в неё. Двигаюсь внутри медленно, растягивая удовольствие. Полностью выхожу и снова вхожу.
Такая узкая, такая мокрая. Моя…
Я чувствую её слишком ярко, вот-вот кончу, но пока ещё держусь. Её стоны раззадоривают, нарушая тишину. Движения ускоряются, и комната начинает кружиться. Ох, лучше бы она молчала. Она задрожала от оргазма, и я понял, что больше можно не сдерживаться.
Член дрогнул и выплеснул белёсую жидкость в её горячее пульсирующее лоно. Жаркая волна опалила внутренности и пронеслась сладостным вихрем по всему телу.
В спальне стало тише. Только громкое дыхание и нежные поцелуи в щёки, кончик носа, лоб разносилось по комнате.
Не спешу выходить из неё, так хорошо, но член, обмякнув, сам выскальзывает, и мне ничего не остаётся, кроме как лечь с ней рядом.
– Ты самое лучшее, что было со мной. – произношу это вслух и понимаю, что до встречи с цветочком не получал и капли того наслаждения, какое испытываю с ней.
Она тихонечко посапывает у меня на плече, а я боюсь шевельнуться, чтобы не разрушить этот идеальный момент.
Смятое постельное бельё и мокрые пятна на простынях меня совсем не заботят. Мне даже чертовски нравится лицезреть следы нашей страсти.
Как же хорошо, что я у неё первый. Мне чертовски нравится доставлять её удовольствие, помогать ощутить новые сладостные ощущения, что именно со мной она познаёт все прелести секса.
Закинул руку себе за голову, а другой притянул её к себе. И слушал, как она сопит. Такая растрёпанная, умиротворённая и красивая. Моя.
Мы немного полежали в тишине и темноте, а затем уснули.
Не знаю, сколько мы проспали, но за окном уже брезжил рассвет, когда я сонно открыл глаза от того, что цветочек зашевелилась рядом. Она села в кровати, прижимая к груди одеяло. Не знаю в чём смысл, ведь я уже увидел всё, что хотел. Надеюсь, она скоро ко мне привыкнет.
Даже вид её оголённой спины с ложбинкой между ягодиц дико возбуждал, член снова встал по стойке смирно. Резко тяну её на себя, прижимая к голому телу. Упираюсь наполненной деланием плотью ей в живот.
– Ты такая сексуальная с утра.
Она густо краснеет и пытается отодвинуться, но я лишь сильнее прижимаю её к себе. Переворачиваю на спину и нависаю сверху. Член упирается ей между ног. С её губ срывается стон, и она блаженно прикрывает глаза. Ох, что ты делаешь со мной, маргаритка…
– Скажи это. Скажи, что ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. – буравлю её взглядом.
Она дразнит меня, трётся влажными половыми губами, но молчит. Закусывает губку, мотает головой.
– Ты чувствуешь, как я хочу тебя? – вожу головкой по клитору. – Скажи это.
Шепчу на ухо, продолжая растирать членом влагу по лепесткам. Она в ответ тихонечко стонет:
– Да.
– Что да? Ты хочешь меня? – продолжаю сладостную пытку, раззадоривая нас обоих.
Она приподнимает бёдра навстречу. Я уже еле сдерживаюсь, так хочется снова оказаться в ней. Там так узко и горячо…
– Я хочу, чтобы ты вошёл в меня. – конечно, от неё не дождёшься слова «трахнул», но и этого мне хватило сполна.
Член резко скользнул внутрь, и мы оба в унисон застонали друг другу в рот.
В комнате стало жарко, кровать заскрипела от ритмичных движений, пока невыносимая сладость не захватила нас обоих. Волны женского оргазма нахлынули внезапно сильными и резкими сокращениями, её трясло. Внутри стало так узко, что я едва входил в неё. Она снова кончила, и я вслед за ней. Моё напряжение выплеснулось наружу, не в силах более сдерживаться.
Когда я выходил из неё, член всё ещё подрагивал от удовольствия, выжимая из себя последние капли семенной жидкости.
Я долго пытался справиться с дыханием, пока Рита снова стыдливо куталась в одеяло. Как всё закончилось, так сразу застеснялась.
– Ромашка, я уже всё видел. – усмехаюсь и ложусь рядом.
– Замолчи. – она прячет лицо в подушку, а я рассмеялся в голос.
Какая же она смешная в своей нелепой неуместной скромности. Чистая, не испорченная, светлая.
– Не знаю, что бы я делал, если бы у тебя до меня кто-то был. Сходил бы с ума от ревности, наверное. – поглаживаю её по спине.
– Это несправедливо. – она резко села на кровати. – Я ведь у тебя не первая.
– Знаю. – с сожалением опускаю глаза. – Но это другое. Тебе ведь не нужен неумелый любовник. Или предпочитаешь скромных заикающихся девственников?
– Я предпочитаю тебя. – чмокнула она меня в уголок губ. – Так сколько их было? Я спрашиваю чисто из любопытства, не из ревности.
Она попыталась сделать безучастное лицо, но не умела врать.
– В этой постели ты первая и единственная. Да, я не девственник, но других не будет, я только твой. Ты мне веришь?
– Верю. – она немного оттаяла.
– Мне очень нравится изучать отметины на твоей коже. – касаюсь россыпи мелких родинок у неё на плече. – Они рассказывают мне о тебе. Веснушки – поцелуи солнца, наверное, ты любишь загорать? Шрам на коленке… Упала в детстве с велосипеда или дерева?
Век бы любовался её неземной, ангельской красотой.
