Текст книги "Мажор для заучки (СИ)"
Автор книги: Ника Черри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 24. Сердце разобьëтся, но и разбитое будет жить
*** Максим ***
– Макс, ну хорош уже бухать. – Егор пытается забрать у меня стакан, и как бы я не сопротивлялся, но силы не равны. – Две недели уже не просыхаешь.
– Грёбаный качок, анаболиков пережрал что ли? – отпиваю прямо из бутылки после неудачной попытки вернуть стакан.
Открой своё сердце для любви, так все говорят, и обретёшь.... геморрой на свою задницу, а не вечное счастье с любимой. За всю жизнь никогда себя так паршиво не чувствовал, даже когда отец выгнал из дома и отказался от меня, вычеркнув из завещания.
Напиваясь, я ничего не исправлю, умом это понимаю, но ничего не могу поделать, лишь так боль утраты ненадолго отступает. До утра, пока не проснусь с диким похмельем и не залью своё горе чем-нибудь горячительным снова. Хрен знает сколько уже не появлялся на работе, наверное, уже уволили. Да и плевать, бабло есть, а всё остальное сейчас не имеет смысла.
– Ты бы лучше пошёл к ней, да поговорил нормально. Ну не могла она ни с чего так просто тебя бросить.
– Слышь, груда мышц, ты когда успел обзавестись мозгами? Хватит мне уже свои умные советы раздавать! Она ясно дала понять, что я её не достоин, какие ещё причины нужны? Она наконец прозрела и поняла, в какое дерьмо вляпалась, вот и сбежала, сверкая пятками. Не очень вовремя, но правильно сделала. – очередной глоток раздирает и обжигает горло.
– Повезло тебе, что я не обидчивый. В другой ситуации начистил бы тебе рыло...
– Так давай. – пошатываясь, поднимаюсь на ноги и раскидываю руки в стороны. – Может боль физическая заглушит эмоциональную.
– Ой дурак... – он устало потирает лицо ладонями, будто возится с маленьким упрямым ребёнком. – И что, так легко сдашься? Отпустишь? Макс, которого я знал, всегда брал своё.
– Брал... И её взял силой против её воли... – меня передёрнуло. – Права Маргаритка. Она достойна большего, поэтому я должен её отпустить, ради её же блага. Без меня ей будет лучше, я только и делаю, что всё порчу в своей жизни, так хотя бы её рушить не стану. Найдёт себе какого-нибудь... Голубева... и заживёт с ним долго и счастливо. Детей кучу нарожает, кучерявых голубоглазых блондинчиков...
Падаю обратно на диван, не в силах устоять на ватных ногах.
– Это ж надо, как тебя развезло. – Егор пытается меня поднять, чтобы отнести на кровать, но, провозившись несколько минут, решает оставить спать на диване. – Проспись сперва, а там видно будет. Некогда мне с тобой рассиживаться, у меня дела. А ты давай приведи себя в порядок.
– Да пошёл ты... – бурчу заплетающимся языком и откидываюсь на спину.
Егор машет на меня огромной ручищей и уходит, прихватив с собой бутылку и захлопнув за дверь. Ну и пусть идёт, у меня ещё есть заначка в баре.
*** Маргарита ***
– Дашуль, а эту тоже брать? – тыкает пальцем в самую большую коробку огромный дружок моей бывшей соседки.
– Да, милый. – командует подруга из кухни. – Что, опять тошнит? – поворачивается ко мне.
– Ага, от ваших этих приторно-сладких «Дашуль» и «милый» кого угодно вывернет. – морщусь, попивая мятный чай с имбирём.
– Ну прости, Ритуль, что бросаю тебя в такой неподходящий момент, просто я и Егор...
– Да-да, безумно любите друг друга и хотите жить вместе. – машу на неё руками, прерывая пламенную речь. – Я за вас рада и всё такое...
Надоело каждый вечер слушать их постельные игры и охи-вздохи.
Быстро, однако, оттаяла наша Снежная королева, а качок молодец, куёт железо пока горячо. Две недели вместе и уже съезжаются. Того и гляди поженятся, она и опомниться не успеет, как сидит посреди пелёнок и распашонок с двумя погодками на руках. Даже не знаю. Завидую что ли?
– Но мы будем часто-часто тебя навещать и помогать с малышом. – у неё на глаза наворачиваются слёзы.
Похоже Егор меняет её в лучшую сторону. Уже не паразит, а малыш.
– Эй, ну ты чего? – утираю слезинку на щеке лучшей подружки. – Я на тебя вовсе не сержусь.
– Мне просто неловко... – шмыгает она носом. – что у меня всё хорошо, а у тебя...
Обнимает меня, и мы плачем вместе.
– Девчонки, чего ревёте? – на кухне появляется Егор с коробкой в руках.
– Ой, да иди ты, тебе не понять. – отмахивается от него Даша.
– Почему меня сегодня все посылают?! – чешет он здоровенной лапищей репу и уходит в коридор дальше грузить Дашины пожитки в небольшую Газельку у подъезда. – Даш, ты что, грузчика наняла? Говорил же, что сам справлюсь!
– Да какого ещё грузчика, ты чего несёшь? – ворчат друг на друга, как старая супружеская пара.
– Да вот этого, с цветами. – кивает на дверной проём, в котором стоит Глеб.
– Я к Маргарите. – мнётся он с ноги на ногу, скромно прижимая к груди одинокую розу на длинной ножке.
– Ой, конечно-конечно. – двигает своего шкафообразного парня Даша в сторону бывшей спальни, оставляя нас с Глебом наедине. – Мы как раз забыли кое-что ещё упаковать.
– Что? Ещё коробки? – обречённо вскрикивает Егор.
– Да шевелись же ты, дубина. Не видишь, людям поговорить надо. – шикает на него, закрывая дверь.
– Я тебе сейчас покажу дубину. – судя по звукам он задорно повалил Дашку на кровать и начал щекотать.
– Ты что-то хотел? – обратилась я к Глебу, стараясь не обращать внимание на звуки за стенкой, теперь уже больше похожие на стоны, нежели смех.
– А? Да. Привет. – он всегда был такой скромник, и раньше мне это нравилось, но сейчас действовало на нервы.
– Ну привет. – я начинала терять терпение.
– Я просто подумал, раз уж ты теперь одна, то, может, мы могли бы сходить куда-нибудь вместе. Кофе попить или в кино. На свидание. – зачем-то уточнил он.
Почему-то любые ухаживания со стороны парней, пусть даже и очень милых, меня теперь лишь раздражают. Достали меня эти мужики! Хочу побыть одна, неужели не ясно? И я знаю, как отшить его раз и навсегда.
– Я беременна. – выпалила сходу. – Всё ещё хочешь позвать меня на свидание?
– Н-нет. – честно признался Глеб.
– Ну тогда пока. – выпроваживаю незваного гостя.
– Пока. – лепечет он, и я захлопываю дверь.
Глава 25. Живу не спеша в ожидании чуда
*** Прошло шесть месяцев ***
*** Максим ***
– Здравствуйте, вам пакет нужен? – на автомате выдаю заученную на зубок фразу, не поднимая глаз на покупателей.
Под конец смены ноги ужасно распухли и болят. Зелёный фирменный фартук еле сходится на большом округлом животе.
Работа – не предел мечтаний, но зарплата здесь стабильная, хоть и небольшая, а трудоустройство официальное с полагающимся соцпакетом. К тому же за беременной едва окончившей ВУЗ девчонкой без опыта работодатели, скажем прямо, в очередь не выстраиваются. Да и к дому близко, не надо трястись на автобусе битый час, что в моём положении вдвое сложнее.
Устало пробиваю одну покупку за другой. Батон хлеба, десяток яиц, овсяное молоко, бутылка дорогущего рома и крепкий кофе. Странный набор продуктов, но не настолько, чтобы взглянуть на мужчину передо мной.
– Цветочек? – если бы не приевшаяся кличка, я бы всё равно узнала его голос: глубокий тембр, манящая вибрация, сводящие с ума женщин властные нотки.
Сердце заметалось в груди, как сумасшедшее, ускоряя ритм биения. Вдруг стало как-то невыносимо душно и трудно дышать. Вдох-выдох, я пытаюсь сохранить хотя бы внешнее спокойствие.
– Так пакет нужен или нет? – держи себя в руках, он просто обычный покупатель, не более того.
Ну и что, что он был первым, единственным и самым лучшим в моей жизни мужчиной? Дарил наслаждение, прикасался, вызывая дрожь. Его хотелось целовать, любить. Сейчас мы никто друг другу.
– А я стою в очереди и думаю, ты ли это, или мне померещилось. – вид у него осунувшийся, под глазами залегли глубокие тени, не брит, рубашка не глажена, но в целом всё так же привлекателен. – Не ожидал тебя здесь встретить. Как ты?
– Молодой человек, не отвлекайте кассира, за вами вообще-то длинная очередь. – ворчит на него бабка с пакетом кефира в руках, стоящая прямо за ним. – Я, между прочим, очень спешу.
Даже интересно стало, куда это она так торопится. К своим сорока кошкам?
– Всё хорошо. Наличные или карта? – нарочито вежливо уточняю.
– А ты изменилась. – выдаёт он колкую фразу. – Стала жёстче.
– Учителя были хорошие. Бонусная карта есть? – иду по накатанному сценарию.
– Да погоди ты со своими картами! – не выдержал он и схватил меня за руку.
Его неожиданное прикосновение пробудило во мне давно забытые чувства. Это трепет, радость, волнение и желание. Его ладонь такая тёплая и уютная, я хочу ещё. Чтобы он обнял меня, пробежался губами от мочки уха до ключицы вниз. Но нельзя.
– Что за задержка? Девушка, позовите начальство, я буду жаловаться! – вопит из конца очереди женщина с ребёнком в коляске и целой тележкой продуктов.
Малыш, кстати, тихонечко спал, пока она не начала истошно орать и возмущаться.
– У меня из-за тебя будут проблемы. – с ненавистью шепчу на Максима.
Я хочу, чтобы он поскорее ушёл, и на то есть несколько причин. Во-первых, он уже однажды испортил мне жизнь и карьеру, я не могу себе позволить лишиться и этой работы. Во-вторых, чем дольше он здесь находится, тем больше приятных воспоминаний о нас во мне просыпается, и тем сильнее я хочу вернуться к нему, несмотря ни на что. А третью причину я сейчас пытаюсь прикрыть руками, разглаживая складки на униформе в области натягивающего ткань беременного живота. Нам обоим будет проще, если он ничего не узнает о нашем малыше.
Но разве Максима кто-то сможет остановить, если уж он чего-то решил?! Ловко одним махом он перепрыгивает через ленту и оказывается прямо рядом со мной.
– Тебе сюда нельзя! – машу на него руками.
– Ты беременна? – замечает он мой живот.
– Нет, тебе показалось, просто униформа на мне по-дурацки сидит. – жалкая нелепая отмазка, конечно же она не срабатывает.
– Какой у тебя срок? Это мой ребёнок?
А он быстро соображает, этого не отнять. Кладёт ладонь мне на живот, и малыш, проснувшийся от маминых переживаний, тут же откликается, сильно пиная меня в то место, где лежит рука его отца.
– Что здесь происходит? – подходит к нам директор магазина. – Маргарита!
– Простите, я не виновата. Это всё он! – сбрасываю с живота руки Максима и тычу в него пальцем.
– Ей же положены перерывы? Нам надо поговорить! – упрямствует Максим, общаясь уже не со мной, а с моей начальницей.
– Ты его знаешь? – с сомнением смотрит на меня, а я в ответ лишь киваю. – Идите выяснять отношения в подсобку, живо! Галя, подмени её!
– Ты не пила таблетки? – набрасывается на меня он, как только за нами закрывается дверь служебного помещения, оставив нас наедине друг с другом.
– Какие таблетки? – хлопаю на него ресницами в недоумении.
– Противозачаточные! – на его лице застыл шок.
– Нет, а должна была? – да какая теперь разница, я ведь не прошу его быть отцом.
– Да, должна! – кричит на меня.
– Да что ты наезжаешь на меня?! Я была девственницей и ничего об этом не знала! К тому же я тогда вообще не планировала заниматься с тобой сексом, ни с кем не планировала! И разве не парни должны думать о контрацепции? Про презервативы что-нибудь слышал?
Тут мы оба виноваты, не надо всё валить на меня!
– Не лги мне, цветочек, все пьют таблетки! Ты это специально?
– А я не все! И мне ничего от тебя не надо.
Да как он мог подумать, что я стану манипулировать им с помощью ещё даже не родившегося малыша?!
Обнимаю живот обеими руками. Это только мой сын. Я хочу защитить его, но не знаю как. Ответ приходит сам собой.
– И вообще, чего ты ко мне прицепился? Он не твой, ясно? Это не твой ребёнок!
Вру и не краснею. Максим меняется в лице.
– Это неправда. Врать, цветочек, ты так и не научилась. – шипит на меня.
– Не вру. – вкладываю все силы, чтобы голос не дрогнул. – Он от Голубева. Это его сын!
– Я тебе не верю. Ты не могла... Ты не такая! – мотает головой.
– Значит, ты плохо меня знаешь.
– Зачем ты так со мной? – от бессилия он бьёт кулаком по металлическому стеллажу с консервами, тому хоть бы что, а вот у Максима теперь рука разбита в кровь.
– Ты первый изменил мне. – я столько раз прокручивала в голове этот разговор, что слова лились из моего рта сами собой. – Я видела вас тогда, тебя и Ларису Александровну у неё в кабинете в день моего отчисления.
– Отчисления? Мне сказали, ты сама ушла. И я не изменял тебе! Я же сказал, с ней покончено!
Он что думает, я поверю ему, а не собственным глазам?
– Теперь программа только твоя! Надеюсь, ты счастлив! А может это и был твой план? – изливаю на него всю желчь и обиду, что копились во мне месяцами.
– Да что ты несёшь? Я думал, ты забрала наработки с собой! – он трёт руками лицо.
– Максим, уходи. Оставь меня в покое. – прошу уже спокойнее.
– Это и правда не мой ребёнок? – в его глазах... боль и сожаление?
– Не твой. – беспощадно добиваю парня.
– В таком случае, будь уверена, я тебя больше не побеспокою. – разворачивается и уходит.
Глава 26. А из меня какой получился бы отец?
*** Прошло три месяца ***
– Макс, может хотя бы навестишь её? – Егор крутит в руках ребристый бокал с терпкой коричневой жидкостью, скорее так за компанию, нежели реально пьёт, ЗОЖник хренов. – Она вчера из роддома выписалась.
А то я без тебя не знаю! Как влюблённая школьница, слежу за соцсетями Маргаритки. В дурацком порыве неуместных чувств написал СМС с поздравлениями молодой маме. Она оставила сообщение без ответа.
– Я обещал, что отстану от неё. Да и какое мне дело до бывшей с ублюдком от чужого семени?! Пусть папашка их и навещает.
– Но я же вижу, что ты по ней до сих пор сохнешь! Да и других мужчин за всё это время рядом с ней я не замечал. Даша говорит, что она до сих пор тебя не забыла.
– Много вы понимаете, – рад за друга, но не от всего сердца, иногда их прилюдная демонстрация чувств меня бесит.
– Вы, я смотрю, с Ромашкой стали чуть ли не лучшими подружками за моей спиной, – упрекаю друга. – На кого хоть похож этот выродок?
Егор с упрёком смотрит на меня.
– Если честно, не знаю, как бабы умудряются разглядеть в новорождённых черты одного из родителей. Он красный, сморщенный, похож на картошку. – ржёт Егор.
– Блондин? – с омерзением вспоминаю соперника, кулаки так и чешутся начистить ему морду ещё разочек, просто так.
– Лысый. Назвала Александром кстати.
– Вообще пофиг. – безразлично подкидываю лёд в бокал.
Как бы меня ни тянуло к Цветочку, как бы я ни хотел всё исправить и вернуть, ничего изменить уже нельзя. Я смог бы простить её уход и почти год моих страданий без неё, но чужого ребёнка никогда принять не смогу.
Голубев для меня не помеха, даже если они сейчас вместе. Не шкаф – подвинется, не впервой завоёвывать её. Мне не давала покоя другая мысль. Я боялся сорваться. Меня страшила мысль, что при виде чужих голубых глаз ребёнка моей девушки мне сорвёт крышу от ревности, и я причиню им боль. Реальную физическую боль. Этот маленький гадёныш всегда будет напоминанием о том, что её имел другой.
Да, это несправедливо, она ведь мирилась со всеми моими женщинами до неё, но я не такой, я не смогу. Я себя знаю, не пересилить мне подступающее чувство отвращения.
– Как она вообще, справляется? Слышал, это сложно, бессонные ночи и всё такое. С деньгами как, хватает на памперсы для засранца?
Наверняка продавцы не очень много зарабатывают, да и теперь она не сможет какое-то время работать, пока ухаживает за новорождённым сыном.
– Не высыпается, но вроде счастлива. Так смотрит на него... как на сокровище. Денег говорит хватает, но Дашка уверена, что врёт.
– На вот, – протягиваю другу пачку наличности, – купите с Дашкой ей что-нибудь. Пелёнки там, распашонки... Вам виднее, что ей сейчас нужно. Скажите, что от вас подарок, про меня ни слова. От меня эта гордячка помощь не примет, даже если с голоду подыхать будет.
Всё равно пробухаю, а так хоть на полезное дело пойдут.
– Чувак, не налегай на стакан, завтра к первой паре. – даёт наставления Егор.
– Ты что, моя мамаша? – огрызаюсь.
Как он до сих пор меня терпит?
Нехотя признаю, что он прав. Мне повезло, что с работы тогда не попёрли, отделался выговором с занесением в личное дело.
Лариска всё не отстаёт, пытается наладить отношения, но я непреклонен. Не стоит у меня больше на неё. А как узнал, что это она Маргаритку выгнала и прибрала к рукам нашу программу, вообще стал игнорировать. Все контакты на работе свёл к минимуму, прихожу ко звонку, провожу занятия и отчаливаю домой. Халтурю безбожно, интерес к науке потерял окончательно.
***
Какого чёрта я припёрся на работу так рано? До начала первой пары ещё целых полчаса! Это всё дурацкие сны о моей (теперь уже не моей) Заучке, которые не дают нормально спать уже несколько месяцев, с тех пор как увидел её с пузом. Интересно, а из меня какой получился бы отец?
Наверняка паршивый, я ничего в этом не понимаю. У меня не было перед глазами нормального примера родителя, сплошная череда меняющихся нянек. Как потом выяснилось, они сбегали вовсе не от маленького избалованного мальчика, а от его отца, распускающего свои грязные лапы. А мать, повязанная брачным договором, смотрела на всё это сквозь пальцы и заливала горе бокальчиком-другим просекко. Иногда могла прямо с раннего утра приложиться к бутылке. Я её не винил, но мне её не хватало.
– Какого чёрта?! – чертыхаюсь себе под нос, завидев в конце коридора знакомые лица.
– Это что Диана? Твоя бывшая? – подтолкнул меня в бок Егор, подошедший ко мне как раз вовремя, или не вовремя.
– С Голубевым, – сжимаю кулаки до хруста костей. – Вот же гад!
Стоят посреди учебного заведения, бессовестно обнимаются и украдкой, оглянувшись по сторонам, целуются.
Егор не успевает ничего понять, как я на всей скорости с разбегу набрасываюсь на подонка. Дежавю. Выбиваю из него всё дерьмо, давно кулаки чесались.
– Какого... чёрта... ты... с... ней? – слово через удар.
– Слезь с меня, придурок! – отбивается.
К его счастью Егор оттаскивает меня до того, как я успеваю нанести серьёзные повреждения. Так лишь слегка помял.
– Мишенька, – бросается к нему Диана, – ты в порядке? – одаривает меня гневными взглядами из-под густых ресниц.
А я-то думал, чего это она от меня отстала. Теперь понятно, нашла себе новую жертву для обожания. Фетиш у неё что ли на преподов, нет бы замутить с ровесником-студентом.
– Ты в курсе, что у твоего благоверного на днях сын родился? – обращаю на неё своё внимание, иначе опять наброшусь на гада.
– Какой такой сын? – в один голос верещит сладкая парочка.
И уж больно правдоподобно удивлённое лицо у него. Ему бы в актёры податься.
– А такой, от Маргариты! Или ты, паскуда такая, её беременную бросил? Если на неё плевать, так хоть о ребёнке подумай!
– Да какой ребёнок? У нас с ней ничего не было! – успокаивает обиженную подругу.
– Так я тебе и поверил. – цежу сквозь зубы.
– Да я её с самого отчисления не видел. Мне не нужны проблемы, она того не стоит. В универе полно красивых девушек, да я и сам не урод, женским вниманием не обделён, как видишь, – сплёвывает розоватую от крови слюну. – Яровой, перестань за мной таскаться, или я на тебя жалобу в кадры напишу!
– Не забудь заодно приписать, что со студентками спишь. – отвечаю угрозой на угрозу, но от неожиданной новости делаю это с дурацкой улыбкой на лице, от чего обещание звучит не очень грозно.
За спиной будто крылья выросли. Значит, это всё-таки мой ребёнок.
Вот же маленькая врушка. Моя врушка. Моя гордячка. Моя...
– Ты это... извини, – подаю ему руку, – на этот раз попутал немного. Ты вроде неплохой парень, поэтому вот тебе совет – держись от неё подальше. – тыкаю пальцем на Диану, а она в ответ лишь недовольно надувает губки и морщит нос.
Моя Заучка, только моя, ни один похотливый урод к ней не прикасался! И у меня есть сын... сын от любимой. Вот чёрт...
Глава 27. Мы выбиpаем, нас выбиpают, как это часто не совпадает
Мчусь со всех ног к Маргарите, но не тут-то было, у выхода меня ловит Лариса.
– Максим... Юрьевич, – здоровается она с проходящими мимо студентами. – Вы куда? До начала занятий осталось всего десять минут, – стучит ноготком по наручным часам.
– Меня сегодня не будет. Срочные дела. – бросаю отмазку и спешу вырвать свой локоть из её цепкой когтистой лапы.
– Так дело не пойдёт, – цокает она языком. – Ты и так слишком много пропустил за последний год. Я не могу прикрывать тебя вечно, – шикает на меня, отведя в сторонку.
– И не надо. Если хочешь – увольняй, – мне действительно сейчас плевать. – Я только что узнал, что у меня есть сын!
Меня переполняла необузданная радость и желание прижать к себе покрепче мою строптивую Заучку и её младенчика. Нашего общего ребёнка. Моего сына.
– Сын? – Лариска морщит нос словно от омерзения. – От Маргариты? Так-так-так...
Деловито скрещивает руки на груди.
– Максим, я была о-о-очень терпелива по отношению к тебе последнее время, дала срок погоревать, отойти от неудачных отношений и всё такое, но пора определяться, и ты выбираешь неправильно. Что тебя ждёт с ней? Изгаженные памперсы? Детские крики по ночам? Наследник – это конечно хорошо, заплати алименты и жди, пока тот вырастет, и с ним можно будет хотя бы поговорить. Воскресный папа – это здорово, возможно я даже смогу...
– Ларис, да пойми ты, – встряхиваю её, чтобы заткнуть и привести в чувства, – я хочу всего этого, я хочу быть семьёй с ней и этим маленьким засранцем. А мы с тобой... это же был просто секс, ничего больше. Я не обещал тебе ничего другого, да ты раньше никогда и не требовала. Что с тобой случилось? Найди себе уже новый проект.
– Может просто я наконец поняла... – хлопает на меня ресницами, и я впервые вижу в ней не хищницу, а обычную ранимую женщину, даже девушку. Влюблённую?
Мне жаль и всё такое, но не до неё сейчас.
– Мне надо идти, – аккуратно приподнимаю её и ставлю чуть в стороне от себя, освобождая путь.
***
– Ничего мне не хочешь сказать, Цветочек? – подпираю рукой входную дверь, чтобы она не хлопнула ею у меня прямо перед носом.
Стоит в коротеньком халатике, ротик свой приоткрыла от удивления. Нежные пухлые губки сложились в округлую форму и манят пройтись по ним кончиком большого пальца, проверить, насколько пружинят. Как же она соблазнительна с растрепаными волосами...
– Я хочу видеть сына, маленькая лгунья.
Шагаю за порог, не дожидаясь приглашения.
Она шикает на меня, затыкает рот ладонями, намекая на то, что ребёнок спит.
Лучше бы она меня не касалась. Терпению приходит конец. Хватаю её за затылок, запуская пальцы в волосы, притягиваю к себе и целую. Она широко распахивает глаза и хлопает ресницами, когда я толкаюсь языком ей в рот и хозяйничают там.
С трудом сохраняю остатки здравого смысла, так сильно соскучился. Хочу лишь одного – её. Вижу своё отражение в её глазах, лицо, искажённое похотью. Мы оба проигрываем своим плотским желаниям.
Хватаю её на руки и тащу на диван. Нависаю сверху, терзаю губы горячими поцелуями.
Под халатиком она абсолютно голая, беззащитная. Грудь налилась, соски дерзко торчат. Каждый сантиметр её тела – произведение искусства. Нежная светлая кожа покрылась мурашками.
Неохотно отрываюсь от неё и сбрасываю одежду.
Она что-то тихонечко мычит про то, что мы не должны. Но по горящим глазам с поволокой желания вижу, что тоже хочет меня. Провожу рукой по бедру вверх, киска сочится соками. Моя отзывчивая девочка...
Стыдливо утыкается лицом мне в плечо, скользит кончиком носа по шее, тянется к губам. Гладит своими крошечными ладошками меня по груди.
Я сейчас так возбуждён. Дыхание вырывается из груди рваными толчками. Пах сводит от напряжения до боли. От каждого её касания у меня в груди всё переворачивается.
Она трепещет подо мной, то льнёт кожа к коже, то отстранённо напрягается.
– Ты хочешь меня? Тебе уже можно? – мысленно поклялся себе, что больше никогда не возьму её силой, как бы мне ни казалось, что она тоже этого хочет.
– Да. – шепчет уверенным голосом, и это становится последней каплей.
Прикасаюсь губами к её груди. Лишь от одного моего дыхания соски становятся твёрдыми. Обвожу языком ореолы, вывожу кончиком восьмёрки.
Схожу с ума от восторга, когда вхожу в тесное влажное лоно. Даже направлять рукой член не пришлось, он сам с лёгкостью проскользнул внутрь.
Всё чувства кипят внутри, вырываясь наружу.
Цветочек немного морщится, и я устремляю ладонь вниз к схождению её ног, чтобы помассировать чувствительную точку, помочь ей расслабиться.
– Так лучше? – шепчу на ушко, а сам уже знаю ответ.
Она разводит ноги шире и двигается мне навстречу. Подмахивает бёдрами, ещё сильнее сталкивая наши тела. Яростнее, беспощаднее. Тихонечко стонет, покусывая меня в районе ключицы.
Тело раскалено до предела. Хочется сделать любимой так хорошо, чтобы забыла, как её зовут. Ласкаю её пальцами, поглаживаю. Она отзывается на каждое моё прикосновение.
Стеснительная гордая Ромашка пытается сдерживаться, не хочет показывать, как ей хорошо, но тело не обманывает. Я всё вижу по мурашкам под моими пальцами, как выгибается в спине мне навстречу, как поднимает таз, сильнее раскрываясь передо мной. Наращиваю темп, вхожу всё глубже.
На пике она впивается ногтями в мою спину. Маленькое тельце подо мной прошибает судорога, голову назад запрокидывает. Из груди вырывается долгожданный гортанный стон, глаза закатываются от наслаждения.
Какая же она мокрая, горячая. Как у неё внутри всё пульсирует. Замедляюсь, но всё равно не могу сдержаться и изливаюсь горячей тугой струёй прямо в мою девочку.
Медленно провожу языком по её нижней губе. Прикусываю. Смотрю прямо в глаза, наслаждаясь затуманенным взглядом. Не отрываясь, разглядываю раскрасневшееся личико, упругие груди с заострёнными сосочками. Такая ранимая, нежная, обмякшая, расслабленная.
– Тебе надо прекратить кончать в меня. – поднимается на локтях и осуждающе смотрит.
– Да я вообще как-то не планировал... – напряжённо потираю шею.
Я честно шёл только поговорить.
– Я хочу посмотреть на него. Можно? – вспоминаю цель своего визита.
– Нельзя. – без ножа меня режет любимая.
– Но ведь я отец, я имею право...
Она прерывает меня взмахом руки.
– У него в графе «отец» стоит прочерк. – встаёт и набрасывает халат на плечи.
– Я думал, что... – неуверенно мямлю.
– Что мы снова вместе? Нет, Максим, – потирает виски, словно очень устала от этого разговора. – То, что сейчас произошло, ничего не меняет.
Вот как. Я могу и через суд установить отцовство, но какой в этом толк, если при каждой встрече с сыном меня будет прожигать надменный ненавидящий взгляд его матери? Я хочу её, хочу их обоих! Чтобы она принимала меня добровольно, а не вынуждать её общаться со мной сквозь зубы. А потом и вовсе она найдёт себе другого мужчину, вот этого я точно не вынесу. И Сашка назовёт папой кого-то другого. Я здесь лишний, и мне это недвусмысленно дали понять.
– Ты мне мстишь? Не ожидал от тебя.
– Я просто сейчас не готова разговаривать. Пожалуйста, уходи.
