Текст книги "Мажор для заучки (СИ)"

Автор книги: Ника Черри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 28. Часть 1. Любовь доводит до безумия

*** Рита ***

Темнота понемногу рассеивается, и я начинаю различать среди слепящего глаза света очертания человеческой фигуры. Последнее, что я помню, это как Лариса Александровна позвонила мне и вызвала на серьёзный разговор. Наконец-то в ней проснулась совесть, наверное, она хотела обсудить условия моего возвращения в университет и дальнейшую работу над программой. Поэтому я без задней мысли оставила сына с Дашей и помчалась в институт.

– Проснулась, – не спрашивает, а констатирует факт знакомый голос. – А я ведь говорила тебе отвалить по-хорошему. Предупреждала, а ты…

– Лариса Александровна… что происходит?

Пытаюсь встать, но туман в голове не даёт сфокусироваться, а мышцы будто ватные, тело не слушается. Лишь позже до меня доходит, что я связана по рукам и ногам.

– Я говорила, что моя основная специальность – органическая химия? – Лариса Александровна сидит за столом и что-то смешивает в склянке, от которой идёт странный дымок.

Пытаюсь поднять голову, но удаётся с трудом. Разум будто затуманен, она что-то подсыпала мне или накачала. Но краем глаза замечаю, что мы в институте, похоже в химической лаборатории, так как повсюду полки с подписанными баночками реагентов.

– Не знаю, что вы задумали, но вам лучше немедленно остановиться. Все узнают, что вы сделали, и тогда вашей репутации конец. Отпустите меня, и я обещаю никому ничего не говорить.

Я связана, а вокруг никого. За окном ночь, в институте тихо и спокойно. От осознания собственной беспомощности на глаза наворачиваются слёзы и подступает истерика.

– Думаешь, я настолько глупа, что поверю тебе? – ехидный самодовольный смех. – Я бы не поднялась так высоко, если бы жалела каждую трепещущую пташку, вроде тебя. Я начинала здесь лаборантом, и посмотри, чего я добилась, правда быстро поняла, что честным путём не пробиться. Я привыкла идти по головам, и ты не станешь исключением, милочка, так что даже не пытайся меня разжалобить. Ты не первая и не последняя, кого я устраняю со своего пути.

Мне никто не поможет, даже если бы я закричала, но сил хватает лишь на сдавленный хрип.

– К тому же раствор не только подпортит тебе смазливое личико, но его пары так же обожгут тебе пищевод и глотку настолько, что ты больше никогда не заговоришь. – странно посмеивается, не отрываясь от смешивания ингредиентов в одной чаше, остервенело измельчает в ступе гранулы белого порошка.

– Это кислота? – с испугом смотрю на дымящуюся чашу.

– Обижаешь. Щёлочь. Куда эффективнее и изящнее кислот.

– Но я всегда смогу написать ваше имя. – пытаюсь запугать ректоршу, раз уж уговоры не помогли.

– На этот случай у меня есть это. – достаёт из-под стола большой молоток. – Не люблю грубую силу, но иногда приходится к ней прибегать. Я переломаю тебе каждый нежный пальчик, один за другим.

Вот теперь я действительно испугалась. Она сошла с ума, обезумела. Кажется, эта женщина готова на всё ради своей странной привязанности к Максиму и ревности ко мне. Мои слёзные мольбы не подействуют, не разжалобят её чёрствое сердце.

– Это всё из-за Максима? Он ведь и так ваш!

– Мой? Его не проведёшь так же легко, как и тебя. Тебе хватило одного лишь намёка на то, что мы спим, – так и знала, что она это нарочно, всё-таки видела меня тогда. – Мне было на руку, что ты так рано ушла и не видела, как он отверг меня. Но он не поддаётся моим уловкам. Это потому что ты ошиваешься всё время рядом, до тебя у нас всё было прекрасно.

Так значит Максим не изменял мне? Не врал?

– Почему я? Ведь Максим и раньше встречался со студентками и аспирантками. – надо тянуть время, разговорить её.

– Но он никогда в них не влюблялся и всегда возвращался ко мне! – переходит на крик, в её глазах ярость, она действительно всей душой ненавидит меня. – Что он только в тебе нашёл? Мышь серая!

Она говорит ужасные вещи, но я слышу лишь то, что Максим меня любит. И правда любит. Мне было так сложно в это поверить, а теперь я могу погибнуть из-за этого.

– Этот неблагодарный щенок всем обязан мне, понимаешь? Он не смеет со мной так поступать! Наши отношения окончатся тогда, когда Я скажу!

– Что значит обязан? Он ведь сам победил на конкурсе. Он умён и талантлив, и всего добился сам, без помощи отца. И вашей помощи тоже, кстати. – защищаю любимого.

Да, я всё ещё люблю его, бессмысленно отрицать, тем более самой себе.

– Дура, ничего ты не знаешь. Единственное, что он сделал сам, так это занял первое место на том дурацком конкурсе, где я и заметила его симпатичную мордашку и подтянутую задницу. Пришлось взять под своё крылышко сексуального птенчика. А отец... Мне пришлось повозиться с ним, чтобы тот перестал вставлять палки в колёса своему неугодному сыночку, – продолжает интенсивно помешивать варево. – Я соблазнила этого жирного потного старика и засняла всё на плёнку. Своей репутацией папаша дорожит больше, чем сыночком и принципами воспитания, и чтобы его жена ни о чём не узнала, ему пришлось отступить. Без меня Максима бы не взяли ни в один университет города и даже страны, его даже в третьесортный колледж бы не приняли.

Ничего себе, похоже она изменяла мужу не только с Максимом. И не раз. Кстати, муж! У неё на безымянном пальце кольцо.

– А как же ваш супруг? – пытаюсь давить на совесть, раз жалости в ней не осталось.

– Супруг... – морщится от одного лишь слова. Проживёшь с кем-нибудь двадцать лет, может и поймёшь меня. Я красивая женщина, а он старик. У него даже не стоит.

Похоже она по молодости вышла за влиятельного мужчину намного старше её. Хотя, избавьте меня от таких подробностей.

– Почему тогда не разведётесь с ним?

– Деньги, власть, репутация... Да что ты в этом понимаешь, глупая девчонка?!

– У меня же маленький ребёнок, у него никого больше нет, кроме меня. – использую свой последний козырь аргументов. – Пожалуйста.

– Ах да, сын Максима... – её обезумевший от жажды мести взгляд будто ненадолго проясняется. – Не люблю детей, но ради него возможно смогла бы стать матерью.

Чтобы моего сыночка растила ЭТА? Вот уж нет, ни за что на свете!

– Хватит болтать, ты меня отвлекаешь. Осталось недолго. – затыкает она кляпом мне рот и возвращается на своё «рабочее» место.

Я обречена погибнуть в этой пропахшей плесенью аудитории. А если и выживу, то останусь недееспособным инвалидом. И уродиной, на которую Максим и не взглянет. Но умереть за любовь не так уж и ужасно. Наверное.

Глава 28. Часть 2. Прежде чем стать королем, надо стать рыцарем, что защищает

– Ну что, девочка, готова платить за свои грехи? – встаёт из-за стола соперница с дымящимся снадобьем в руках и торжествующей улыбкой на лице.

Неужто любовь – это грех?

Глаза застилают слёзы. Я не хочу умирать, я нужна своему сыну.

Боли я не боюсь, но в ужасе от этой женщины. До дрожи в ногах и спазмов в животе. До истерики.

Она присаживается рядом со мной на колени и пристально разглядывает лицо, внимательно изучая каждую черту. Водит кончиком длинного ногтя по коже, царапая и оставляя неприятный красный след. Щиплет за щеку, больно её оттягивая. Выглядит это странно и жутко. Она будто хочет содрать с меня кожу живьём, сделать из неё максу и носить как трофей.

– Это нечестно. – шёпотом разговаривает сама с собой. – В тебе кроме молодости ничего и нет. Но и ты постарела бы, а он ушёл, найдя помоложе.

Нечленораздельно мычу сквозь кляп. Я готова сказать ей что угодно, пообещать всё на свете, лишь бы она отпустила меня домой к сыну. Но Лариса Александровна не хочет слушать меня, лишь глубже заталкивает ветошь, чтобы заткнуть мне рот.

В её глазах пляшут черти, потирая лапки и подливая масла в огонь. Взгляд совершенно безумный, будто затуманен, зрачки расширены до черноты. Зато лицо абсолютно нечитаемое, ни один мускул не дрогнул.

– Ларис, остановись. – она оборачивается на голос.

– Максим… – лепечет, застигнутая врасплох.

Вот теперь она выглядит растерянной, будто маленького ребёнка застали за шалостью. Не знает, то ли быстро завершить начатое и сбежать, то ли поднять руки вверх и сделать вид, что она не виновата.

Но, зная эту женщину, она скорее всего выберет первое. Всё её тело вмиг напряглось, как струна, сейчас она напоминает пантеру, готовую к прыжку. Хотя вряд ли она хотела, чтобы Максим это видел.

Его взгляд мечется по комнате, оценивая обстановку. Небрежно мажет по мне и снова возвращается к злодейке. И я не вижу в нём ненависти или хотя бы удивления, скорее жалость.

– Не нужно. Отпусти её. – снисходительно бросает, оперевшись о косяк и сложив руки на груди, что выигрышно подчёркивает ширину его плеч и мускулистость рук даже через одежду.

– Нет… – шипит Лариса, словно змея. – Она заплатит.

– За что? Она ничто для меня. – он расслаблен, и Лариса, хоть и не верит его словам, тоже немного успокаивается.

Я в секундах от дикой боли, но всё же его слова ранят меня не меньше.

– Мне лишь нужен мой сын, и я получу его. Рано или поздно. – холодная сталь в голосе Максима режет по ушам.

Он мягкой пружинящей походкой аккуратно, не спеша, направляется в сторону бывшей любовницы.

– Я помогу тебе, любимый. – тон её голоса смягчается. – Я устраню препятствие.

– Но какой ценой? Ты не такая. – он пытается достучаться до её человечности, до тех крох жалости, что ещё остались в чёрствой душе.

Беспокоится о ней. Интересно, а обо мне?

Наверняка на какое-то мгновение, хоть и краткое, ему этот план показался заманчивым. Ну а что, меня в морг или на больничную койку до конца жизни, а ему полноправная опека над родным сыном. И при этом даже руки пачкать не пришлось бы, всё сделают за него.

Лариса колеблется, в голове закрутились шестерёнки, тщательно обдумывая дальнейшие действия.

– Ты была права, она мне не пара. Разве мы с тобой не идеально подходим друг другу? – Максим приближается к ней.

– Вот именно! – радуется она, услышав наконец то, о чём давно мечтала. От радости чуть варево своё на пол не расплескала, жаль, что всё же удержала. – Ты наконец-то одумался, всё осознал. Никто не будет любить тебя больше, чем я. Никто не сможет дать тебе больше.

Она уже была готова броситься ему в объятия, но всё ещё подозрительно косилась на меня, ожидая подвоха.

– Просто я не знал, что ты способно на такое ради меня. – включает он на максимум своё обаяние. – Мне это льстит.

Ну всё, мне не жить. Они окончательно спелись.

Проходя мимо, Максим незаметно подмигнул мне и едва ощутимо коснулся моих рук, связанных за спиной. И тогда я поняла, что всё это лишь уловка. Он вложил мне в ладонь маленький складной перочинный ножик.

Аккуратно беззвучно раскладываю нож и начинаю пилить верёвки, стараясь не выдать себя ни звуком, ни эмоциями. Мне нужно лишь немного времени, и всё закончится.

– Может пойдём отсюда? – Максим тянет на себя Ларису, недвусмысленно прижимаясь всем телом к напряженной фигуре.

– А она? – всё ещё не до конца верит ему ректорша.

– Да кто ей поверит? Она никто, мышь серая. – двумя пальцами приподнимает её подбородок.

Их губы почти соприкасаются, дыхание одно на двоих.

Мерзость. Стыдливо отворачиваюсь, не хочу это видеть.

Последующие события развивались так быстро, что я не сразу сообразила, что к чему. Звон посуды, бьющейся об пол. Женский крик. Шипение.

Максим резко со всей силы ударяет свободной рукой по чаше в руках Ларисы, а саму отталкивает на стеллажи со склянками. На полу расползается ядовитая шипящая лужа, а с пошатнувшихся полок летят во все стороны реагенты.

Максим подбегает ко мне и помогает освободиться. Осматривает с ног до головы придирчивым взглядом и заключает в крепкие объятия, убедившись, что я не ранена.

– Как ты меня нашёл? – отдышавшись, спросила я, когда вынула изо рта грязную тряпку и отплевалась как следует.

– Даша сказала, что ты в институте. – заботливо гладит меня по волосам.

– Да, но как ты узнал, что мы именно в этой аудитории?

– В кабинете ректора вас не было, а это особенно для Ларисы место. Здесь она начинала, здесь мы иногда... – он неловко замолчал.

Плевать! На всех и вся! На их давнюю близость, на подозрения, на ревность. К чёрту обиды, недопонимание, гордость! Я безумно рада, что он сейчас здесь. Он спас меня от смерти в конце концов!

Страстно и яростно целую любимого в губы. В крови хлещет адреналин, плескаясь через край, в низу живота, искря, зарождается желание.

Лишь громкая ругань и лязг отодвигаемой упавшей мебели заставляет нас вернуться к реальности. Лариса с трудом встаёт и пошатывающейся походкой спешит покинуть кабинет.

Я рвусь остановить её, но Максим позволяет ей уйти, задержав меня.

– Камеры. – кивает в дальний угол, отвечая на мой немой вопрос. – Здесь есть видеонаблюдение, ей не избежать ответственности.

Эпилог

*** Через полгода ***

– Ритусь, может хватит уже залипать в телефон? Свадьба же! – критикует меня Даша, поправляя складки на моём платье.

– А? Да-да, сейчас. – не отрывая взгляда от экрана, отмахиваюсь от подруги.

На смартфоне статья с крупной фотографией Ларисы Александровны. И если раньше она всегда блистала в прессе, освещая научные события своего университета, то на этом фото она без макияжа и укладки, лицо осунувшееся и запуганное. А ещё она в наручниках.

Заголовок гласит: «Жена крупного бизнесмена напала на свою ученицу». Мотивы пресса не раскрывала, но муж тут же публично открестился от супруги, отдав её на растерзание полиции и общественности без защиты семейного адвоката и своего покровительства.

Из университета её тоже быстренько уволили, чтобы не ввязываться в скандал. Сейчас на вакантное место ректора идёт череда собеседований. Максим кстати подал заявление о рассмотрении своей кандидатуры на это место.

У меня тоже всё хорошо, через год-другой, когда сынок пойдёт в детский сад, планирую восстановиться в аспирантуре и закончить диссертацию. Конечно же под научным руководством моего любимого преподавателя.

Права на нашу с Максимом программу мы официально запатентовали, нашли инвесторов, наняли команду разработчиков. Скоро запустим приложение в продажу.

Мне даже немного жаль Ларису, вся жизнь пошла под откос за один день. Хотя нет, мне её совсем не жаль, но и чувство торжества я не испытываю. Поговаривают, что у неё случился нервный срыв. Адвокат, предоставленный ей государством, будет пытаться определить её в психушку, якобы она была не в себе и не понимала, что творит. Хорошего тут мало, но это, наверное, всё же лучше, чем тюрьма и статья о покушении на убийство.

– Ой, начинается! – завопила Дашка, когда в зале заиграла музыка. – Нам пора!

– Идём. – хватаюсь за длиннющий белый шлейф, и мы торжественно выходим в огромный украшенный цветами зал.

По краям от нас на скамейках сидят счастливые родственники и друзья, все улыбаются и приветственно нам машут.

Пройдясь между рядами, мы занимаем свои места у регистрационной арки. Там нас уже ожидают жених и свидетель. Максим заботливо поправляет съехавшую набок бабочку Егору, игриво подмигивает мне, и регистратор, низенькая полненькая женщина средних лет, начинает проговаривать свою речь.

– Согласны ли вы, Егор, взять в жёны Дарью, любить и оберегать её до конца своих дней? – обращается она к жениху.

– Чёрт возьми, ещё как согласен! Давайте быстрее, пока она не передумала. – дурачится шутник, и по залу пробегает лёгкий смешок.

– Согласны ли вы, Дарья, взять в свои законные мужья Егора, быть с ним в болезни и здравии, в богатстве и бедности?

– Лучше, конечно, в здравии и богатстве. Даже не верится, что этот жук уболтал меня сменить такую благородную фамилию, как Воскресенская, на Щекотунову. Согласна. – если первые два предложения были обращены мне и произнесены исключительно шёпотом, то последнее слово она сказала громко и утвердительно на весь зал.

– Тогда объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Егору не надо повторять дважды, он тут же схватил Дарью в охапку и зацеловал так, что покраснела даже я. Зал взорвался аплодисментами, за которыми последовали гул и одобрительное улюлюканье.

Официальная часть закончена, пора переходить к торжественному банкету. Егор ловко подхватывает свою новоиспечённую жёнушку на руки и тащит к президиуму, где по бокам от них садимся и мы с Максимом, как свидетель и свидетельница.

Свадьба, надо сказать, удалась на славу. Были и слезливые поздравления от бабушек и дедушек, зачитанные с открыток, и пошлые старомодные конкурсы, и даже пьяная драка. Так, не всерьёз, просто помахали кулаками для приличия и, помирившись, вернулись к столу за новой порцией горячительных напитков.

– Дашуль, нам пора домой, няня только до девяти может посидеть с Сашей. – шепчу подвыпившей подружке, дёргая её за локоть. – Ещё раз поздравляем вас.

– Ой, погоди, а поймать букет невесты?! – она быстренько встаёт со своего места, машет тамаде и зачем-то ещё и подмигивает.

Та в микрофон объявляет всеобщий сбор незамужних дам и выстраивает нас в ряд позади невесты. Даша, от души размахивая букетом из стороны в сторону, начинает обратный отсчёт, а толпа гостей хором повторяет за ней. Я снисходительно закатываю глаза.

Один... Дашина двоюродная сестра сильно толкает меня в бок, намереваясь участвовать в нешуточной борьбе за право следующей выйти замуж. Видимо, невтерпёж.

Два... Девчонки завизжали и заметно оживились. Мужики наоборот подтрунивают друг над другом, мол кому сегодня не повезёт, и его девушка поймает букет.

Три! Толпа девчонок неожиданно расступается, а Даша оборачивается, подходит и вкладывает мне прямо в руки свой букет.

– Я ничего не понимаю... – ошарашенно смотрю на её самодовольную улыбку, медленно расползающуюся от уха до уха.

– Обернись. – кивает куда-то мне за спину.

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и вижу Максима перед собой, преклонившего одно колено и протягивающего мне маленькую бархатную коробочку с самым красивым кольцом на свете.

– Цветочек, я люблю тебя и хочу провести с тобой всю жизнь. Ты выйдешь за меня?

От волнения теряю дар речи. Его руки тоже дрожат, вынимая кольцо из футляра и протягивая мне. В глазах столько надежды, любви и страха. Неужели он боится, что я откажу?

– Да. – выдыхаю с трепетом.

Он с облегчением выдыхает и нежно берёт меня за руку, надевает сверкающее кольцо на безымянный палец.

– Могу я пригласить свою невесту на танец перед тем, как мы уйдём? – обращается ко мне Максим и галантно протягивает ладонь, чтобы я могла вложить в неё свою руку.

– Конечно, будущий муж. – улыбаюсь в ответ и принимаю приглашение.