Текст книги "Мажор для заучки (СИ)"
Автор книги: Ника Черри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 8. Часть 2. Ненависть – изнанка любви
Слишком неожиданно и резко язык Максима Юрьевича врывается в мой распахнутый от удивления рот. Он буквально насилует меня им, не позволяя сомкнуть губы, до боли прикусывая, настойчиво сминая их. Требовательно, жадно, тщательно исследует, выводит круги языком по нёбу.
Хватает меня за шею сзади и удерживает так, что мне приходится отвечать на поцелуй, не имея возможности отстраниться или отвернуться.
Ледяное прикосновение мужских рук к моей горячей коже заставило миллионы мурашек пробежаться по телу.
– Отвечай мне. – требует, приказывает и снова жалит поцелуем.
Он лишь на долю секунды оторвался от моего рта и впился снова, издавая приглушённый рык, словно раненый зверь.
И я ответила. Ответила, как умела, точнее никак. Просто позволила ему беспрепятственно разгуливать своим требовательным языком по моему рту, перестала сопротивляться и смыкать зубы.
Наглый мажор забирается одной рукой мне под блузку, второй всё ещё крепко удерживая на месте, не давай пошевелиться.
Становится трудно дышать, хоть бы перерывы делал между поцелуями, чтобы я могла глотнуть немного воздуха.
Мучительно медленно холодные пальцы двигаются вверх, очерчивая рёбра и щекоча, круговыми движениями пробираются под бюстгальтер. Нежную кожу обдаёт жаром в месте недавних прикосновений, вызывая волну, отправляющую по телу жгучие импульсы постыдного удовольствия.
В ответ моё предательское тело против моей воли и разума испускает рваный выдох наглому парню прямо в рот, тот перехватывает его губами и смакует, самодовольно улыбаясь.
Обхватив грудь ладонью, нежно сминает, параллельно лаская пальцами от чего-то затвердевший сосок.
Чувствую странное ощущение внизу живота. Мне одновременно хочется, чтобы он продолжал, и в то же время остановился. Пока не решила, чего хочу сильнее, но выбора мне никто и не даёт.
Вот так просто берёт и лапает меня всю вдоль и поперёк, наплевав на личные границы и профессиональную субординацию. И останавливаться не собирается.
Чувствую прикосновение к бедру и пытаюсь вырваться ещё интенсивнее и яростнее, но не получается. Он не сдвигается ни на миллиметр, продолжая, совершенно ничего не стесняясь, путешествовать по моему телу, прокладывая всё новые и новые маршруты.
Я вся полыхаю, как лесной пожар, а он с дьявольским смехом поджигает спичку и подливает масла в огонь.
Щёки загораются ещё ярче, если это вообще возможно, когда его рука прикасается между моих пытающихся сомкнуться ног. Он гладит, с силой надавливает на пульсирующую чувствительную точку, явно наслаждаясь тем фактом, что моё бельё позорно увлажнилось.
Колени предательски дрожат, ладони потеют, когда прохладная мужская ладонь отодвигает в сторону бельё и мажет пальцами по влажным складкам.
А самое ужасное, что всё происходящее не вызывает во мне отторжения, мне это нравится. Я хочу ещё. Я хочу больше.
Стыд смешивается со сладкой истомой от новых неизведанных ощущений, и я безвольно принимаю всё, что он со мной творит. Сопротивляться нет ни сил, ни желания, ни смысла.
Меня с потрохами выдаёт невольно вырвавшийся наружу жалобный стон. Максим Юрьевич явно наслаждается моей реакцией, самодовольно ухмыляясь, глядя прямо мне в глаза.
Я такая мокрая, что от стыда хочется сбежать. От смущения прикрываю веки и из-под опущенных ресниц наблюдаю, как расстёгивается ширинка с характерным звуком.
Возбуждение нарастает, не давая спуску, а с ним и ужас.
Максим Юрьевич входит в меня резко, жгучая боль пронзает промежность, сдавленный всхлип вырывается наружу. Я пытаюсь вскрикнуть, но он проглатывает все звуки, доносящиеся из моего рта. Но начинает двигаться чуть медленнее, а каждый укус на губах зализывает языком.
Движения бёдер становятся плавными, и я улавливаю ритм, начинаю двигаться навстречу. Боль понемногу стихает, её вытесняет приятное покалывание, но каждый толчок всё ещё чувствуется очень остро и ярко.
Он тянет меня за волосы, подставляя шею под свои губы и оставляя на ней чувствительные красные следы. Цепляюсь в широкие плечи и утыкаюсь лицом куда-то в ключицу. Смотреть в глаза боюсь.
В какой-то момент боль совсем отпускает и сменяется сладкой негой, член внутри ощущается ещё больше. Внутренности сжимаются, а наслаждение превращается в тягучий приторный сироп и разливается по телу невероятным кайфом. Мышцы сокращаются в судорогах удовольствия, пальцы на ногах поджимаются.
Хочется кричать, визжать во все горло, наплевав на приличия, но я издаю лишь сдержанный стон на выдохе.
Это определённо был оргазм, самый первый в моей жизни. И кто бы мог подумать, что впервые кончу я именно от него, своего руководителя.
Максим Юрьевич сначала замедляется, а затем и вовсе останавливается, замирая. Чувствую пульсацию внутри. Его грудь часто вздымается, а руки дрожат, то ли от разрядки, то ли от перенапряжения.
Мы оба часто дышим и не хотим ничего говорить. Отголоски удовольствия ещё пульсируют внизу живота.
Не верится, что я переспала с почти что незнакомым парнем. И не в постели, а прямо его в кабинете, на столе, там, где приспичило, так сказать. Отдала ему свою невинность, почти ничего о нём не зная. Мы даже не в отношениях, не было ни свиданий, ни ухаживаний. Один пьяный поцелуй не считается.
Чувствую себя дешёвкой. Теперь, когда пелена удовольствия спала, реальность кажется удручающей. А что, если он подумает, что я и дальше готова с ним спать? Я и в этот то раз не планировала. Вообще не собиралась.
Отталкиваю Максима Юрьевича и одёргиваю юбку, стараясь не смотреть на него вообще. Он берёт пачку влажных салфеток из ящика стола и, не глядя, вытирается, не сразу замечая на себе кровь. Мою кровь.
Чешет затылок и с недоумением смотрит на меня. Я отвожу взгляд.
Затем выхватываю алую салфетку у него из рук и выбрасываю в мусорное ведро. Прекрасно понимаю, что теперь не отмоюсь от позора.
На душе так погано. Хочется скорее в душ, между ног липко и неприятно, а по бёдрам стекает горячая жидкость. Моя или его, теперь уже не важно.
– Ты девственница? Какого чёрта ты девственница? – набрасывается он на меня, прижимая к столу, не давая уйти. – Почему не сказала? Чёрт, я трахнул целку…
Последнее бормочет себе под нос.
– Ну извини, что не повесила баннер на входе «Осторожно, целка!» – взбесилась я, используя его же ругательство. – Ты мне и слова не дал вставить со своим языком у меня во рту.
– Тебе сколько? Двадвать пять? И ты ещё девственница?
– Двадцать три. – мой голос напоминает змеиное шипение.
И твоими стараниями больше не девственница.
– Я думал, вы трахаетесь с тем качком! – кричит он в своё оправдание.
– Ни с кем я не тра… сплю! А если и спала бы, то что теперь можно вот так брать меня силой всем подряд?
– Я не брал тебя силой! Я… – заметила, как на секунду, буквально на краткий миг в его взгляде рухнула стена непоколебимой уверенности в себе. – Тебе же понравилось, ведь так?
Ни за что на свете не признаюсь ему, что мне и вправду понравилось. Не так я себе представляла первый раз, но всё прошло… довольно неплохо.
Каким-то образом мне удаётся увернуться из хватки его цепких рук и сбежать из кабинета. И слава богу, что он меня не преследует.
Глава 9. Часть 1. Никто не умрёт девственником, жизнь всех поимеет
Добравшись наконец до дома, пол часа отмокаю в горячей ванне. Есть ощущение того, что я грязная, но вода не помогает от него избавиться.
Крови было мало, теперь уже и вовсе нет, но между ног до сих пор неприятно саднит. Наверное, так и должно быть. Надеюсь, до завтра пройдёт.
– Рит, ты уже дома что ли? – доносится настойчивый крик подруги из прихожей после приглушённого хлопка входной двери. – Чего меня не подождала?
Я бежала из университета так быстро, как только могла, сверкая пятками.
Отвечать Даше сейчас совсем не хочется, поэтому старательно делаю вид, что ничего не слышала, и погружаюсь в мыльную воду с головой. На краткий миг меня посещает желание утопиться. Не всерьёз, конечно, но всё же… Как представлю, что завтра снова окажусь с ним лицом к лицу…
– Всё нормально? Ты пробыла в ванной не меньше часа. – обеспокоенно спрашивает подруга и по совместительству соседка.
Она уже успела приготовить попкорн с сыром в микроволновке и включить какую-то романтическую комедию по телевизору, и сейчас призывно похлопывает по дивану рядом с собой ладонью, приглашая присоединиться к просмотру.
– Да, всё хорошо… – растерянно отвечаю. – Просто немного устала.
– Совсем тебя твой Максимка заездил. – шутит Даша, даже не подозревая, насколько она близка к истине.
– Я, пожалуй, спать пойду. – тихо бубню под нос, направляясь к своей комнате.
– Сейчас? Ведь только восемь вечера! – удивлённо вскидывает брови подруга.
– Я в последнее время что-то не высыпаюсь. – отмахиваюсь от неё, не совсем правдоподобно, но Даша кажется купилась на моё враньё.
Закрываю за собой дверь спальни, прислоняюсь спиной к прохладному деревянному полотну и шумно выдыхаю.
На самом деле мне совсем не хочется спать. Наверняка вообще этой ночью не усну от избытка чувств. Просто сказала так, потому что хочу остаться одна, побыть наедине со своими мыслями. И кое-что попробовать.
Мне никак не даёт покоя тот факт, что мне понравилось то, что сегодня произошло в кабинете. Умом понимаю, что это неправильно, на грани с насилием или принуждением, так не должно быть, но всё же… меня никто не принуждал, я в любой момент могла сказать «нет», но упорно молчала. Молчала совершенно сознательно, не только от того, что всё произошло стремительно и неожиданно, но и от любопытства, желания пойти дальше, заглянуть по ту сторону, которая манила, обещая незабываемое наслаждение. И я его получила.
Скидываю халат на пол и обнажённая ложусь в свою постель, накрываясь по самое горло толстым пуховым одеялом. Закрываю глаза и прикасаюсь к себе так, как трогал сегодня он. Хочу проверить, буду ли я чувствовать то же самое, что и с ним.
Раньше я никогда не прикасалась к себе… так. Бегло проскальзывала ладонью, когда мылась, но никогда не заостряла свой интерес на возникающих ощущениях.
Бабушка ещё в детстве внушила мне стойкую мысль, что хорошие девочки кладут руки исключительно поверх одеяла и не трогают себя ниже пояса. «Это грех» – говорила она. Но зачем же Господь тогда создал нас такими? Я буду гореть в Аду, теперь уж точно.
Провожу кончиками пальцев по всё ещё припухшим и чувствительным от поцелуев губам. Закусываю нижнюю и веду рукой вниз по шее. Вроде хорошо, но пока до конца не поняла. Сминаю грудь, обвожу пальцем сосок, но пока всё ещё не то. Это приятно, но всё же не так, как было в кабинете. Не так ярко, более пресно что ли.
Представляю, что это не я, а он, Максим, сейчас касается моей кожи, и становится чуточку приятнее. Даже не чуточку, намного приятнее. Мысль, что тебя касается другой человек, будоражит.
Нечаянно задеваю ногтем твёрдую розовую горошину и чувствую, как словно по невидимой нити от груди к низу живота растекается трепетное чувство, мелкая дрожь. Тихий стон невольно вырывается наружу, я пытаюсь приглушить его, закусив сильнее нижнюю губу, но не выходит.
Веду рукой ещё ниже по животу, от моих пальцев по всему телу разбегаются волнами мурашки. Пугаюсь реакции собственного тела и резко достаю руки из-под одеяла, кладу их по швам вдоль тела, как примерная девочка. Пожалуй, достаточно с меня экспериментов на сегодня. Я и так уже перешла грань дозволенного, а теперь ещё и в своей голове называю начальника по имени без отчества.
Не Максим, а Максим Юрьевич, нужно только так, даже мысленно.
Снова и снова я вызывала перед внутренним взором его ехидную полуулыбку, темнеющий от страсти взгляд, запрокинутое на пике лицо, пока не уснула. Думала, что не смогу, но довольно быстро провалилась в глубокий сон без сновидений. Наутро отметила, что давно не спала так хорошо, даже ни разу не проснулась за ночь.
Вот что оргазм животворящий с девушками делает.
Утром, пока мы с подругой обе собирались на работу, Даша на меня всё время подозрительно поглядывала, стоило мне лишь отвести взгляд. Но молчала. До тех пор, пока я не расчесалась и не отложила шпильки в сторону, не став собирать волосы на голове в привычный тугой пучок.
– Кто ты такая и куда дела мою подругу? – с язвительным прищуром спросила она, всё-таки решила докопаться.
– Не понимаю, о чём ты. – пожимаю плечами и надеваю пальто.
– В тебе что-то изменилось. Пока не пойму, что именно, но выглядишь иначе. Светишься вся что ли, даже осанка другая. И волосы не стала собирать, это на тебя не похоже.
– Просто наконец-то нормально выспалась. – скорее отворачиваюсь, пока румянец на щеках от воспоминаний о вчерашнем меня не выдал.
– Сделаю вид, что поверила тебе. – небрежно бросает подруга, но я-то знаю, что так просто она от меня не отстанет.
***
– Цветочек, надо поговорить. – басит начальник над ухом, а у меня по спине стекает капелька пота от того, как близко он ко мне находится. Снова.
Ну вот, а ведь утро так хорошо начиналось, мы оба молчали и занимались каждый своим делом. Он проверял результаты промежуточного тестирования своих студентов, а я дочитывала интересную статью, на которую потом планировала ссылаться при написании диссертации. Я даже подумала, что удастся избежать неловкого разговора, но видимо ошиблась.
О том, что вчера на соседнем столе вместо тетрадок и учебников восседала моя полуголая задница, старалась не думать.
Молчу, но взгляд поднимаю. И лишь сейчас замечаю его глаза. Они не карие, как мне изначально показалось, а тёмно-тёмно-серые. Такой оттенок ещё называют маренго, цвет пасмурного грозового неба. И сейчас в этом предгрозовом небе сверкали молнии, от которых у меня внутри всё наэлектризовалось.
– Хотите извиниться, Максим Юрьевич? – ехидно прищурив глаза, наконец-то спрашиваю.
– Извиниться? Нет. – ну конечно же, от этого излишне самоуверенного наглеца не дождёшься извинений. – Я хотел обсудить… В общем я думаю, не стоит никому рассказывать о случившемся.
– Я и не собиралась. – обиженно бурчу себе под нос.
Стыдливо опускаю взгляд, не позволяя себе слишком долго рассматривать красивое мужественное лицо своего руководителя.
Я прекрасно понимаю, что огласка подобных отношений грозит нам обоим проблемами. Меня могут исключить из аспирантуры, сославшись на то, что соблазнила преподавателя для получения выгоды. Более лояльного к себе отношения, излишней помощи с написанием диссертации или типа того. А у него, как я поняла, уже были схожие проблемы с лаборантками, и очередной случай выльется в скандал, который даже его покровительница Лариса Александровна не сможет замять. Под удар попадём мы оба, так или иначе.
– Хорошо. Всё-таки умная ты девчонка. – довольно потирает он ладони.
– Но… – начинаю я фразу, но обрываюсь на полуслове, делая драматичную паузу.
Просто так я ему с рук это не спущу. Мне нужна гарантия безопасности.
– Пожалуй даже чересчур умная. – ухмыляется он. – Ну, говори, что хочешь за своё молчание. Уходить домой пораньше? Написать за тебя статью? Может хочешь, чтобы я денег тебе дал? Сколько?
Ну конечно, в твоём мире всё решают деньги. Но не в моём.
– Лишь обещание, что это не повторится. – на миг осмелев, поднимаю глаза для установления зрительного контакта.
– Ха, замётано! Но и у меня есть условие. Не трону, пока сама об этом не попросишь. – откровенно насмехается надо мной он.
Шепчет мне это на ухо специально, опаляя горячим дыханием кожу, вызывая и разгоняя марширующий по спине табун мурашек.
– Не попрошу, будьте уверены. – заявляю без колебаний, перебарывая непроизвольные реакции собственного тела.
– Не зарекайся, ромашка. Ой, не зарекайся.
Серьёзно? Вот настолько ты самоуверен?
И мне есть чем подразнить тебя. В эту игру могут играть двое.
От моего взора не ускользает то, как он заинтересованно осматривает мои распущенные светлые локоны, свободно спадающие на плечи. На мгновение его рука дёргается, будто он хотел прикоснуться к ним, но переборол желание ещё в зародыше.
– И кстати об этом, не называйте меня так. Хватит «цветочных» прозвищ. Вы думаете, вы первый, кто до такого додумался? Да меня ещё в школе как только не называли. – решаю идти до конца, ва-банк так сказать.
– У-у-у… Наша розочка отрастила шипы… Этого обещать не могу, ведь тебе они так идут. И вообще не наглей. – щёлкает меня по носу и отстраняется, даже легче дышать становится.
На успех я особо и не рассчитывала, но попробовать стоило.
Прозвенел звонок со второй пары, и для нас это значило, что пора идти на обед в столовую. Я вышла из кабинета первой, торопливо перебирая ногами вдоль коридора. Хотелось уйти как можно дальше от мужчины, который одновременно бесил и привлекал меня. Хотя бы на какое-то время.
Обернулась посмотреть, не идёт ли Максим Юрьевич за мной. Слава богу, он и сам догадался дать мне немного личного пространства.
– Ой! – вскрикиваю, во что-то врезавшись и чуть не упав на пол.
– Держу. – подхватывает меня под локоть Глеб. – Привет.
– П-привет. – неуверенно отвечаю я, потирая локоть, который он слишком сильно сжал во избежание моего падения.
– Слушай. – начал он, неловко потирая шею. – Извини, что тогда в клубе слился. Просто не хотел мешать вашим отношениям. Я не знал, что вы того… вместе.
Он не договорил, лишь кивнул в сторону нашего с Максимом Юрьевичем кабинета, о косяк которого с недовольным лицом сейчас опирался плечом мой руководитель, искоса поглядывая на нас.
– Я с ним? Мы не вместе! Что за глупости? С чего ты это взял? – возмутилась полушёпотом.
– Ты шутишь? Он сам мне и сказал, что мол «она моя», тогда в клубе. И вы так смотрите друг на друга, будто сексом заняться хотите. Ну или убить друг друга.
Второе, определённо второе. Убить. Беспощадно расчленить и скормить органы помойным собакам.
Глеб с сомнением в глазах посмотрел на меня.
– Значит, друзья? Без обид? – протягивает мне руку, всё ещё подозрительно осматривая.
– Конечно. – жму руку парню, и мы вместе идём в столовую.
А Максим Юрьевич, словно преследуя нас, двигается тем же маршрутом, тоже по пути заходя в отдел кадров. Мы то за Дашей, а он не знаю зачем.
Глава 9. Часть 2. Карты на стол
– Так что всё-таки между вами произошло? – заговорчески спрашивает Даша, когда Глеб, доев свою порцию котлеты с пюрешкой, покидает нас, оставляя наедине и позволяя наконец по-женски пошушукаться.
– Ничего. Извинился, помирились. Мы просто друзья. – пожимаю плечами, ковыряя вилкой увядшую зелень в салате.
– Да я не про Глебушку, с этим всё понятно, не хватило яйчишек, чтобы нормально подкатить. Больше я помогать ему в этом не стану, умываю руки.
Она поднимает ладони вверх в капитулирующем жесте. Кто бы сомневался, что Даша приложила к этому руку, но на подталкиваниях со стороны отношений не построишь.
– Да, мне действительно казалось, что я ему нравлюсь, но видимо недостаточно, чтобы пригласить на свидание. – равнодушно ем.
На самом деле меня не особо волновал сейчас Глеб. Все мысли были об одном хамоватом мужлане, сверлящем меня взглядом из-за своего стола.
– Ой, а про кого тогда ты сейчас говорила, если не про Глеба? – вдруг до меня доходит смысл сказанных Дашей слов.
– Про твоего Максима Юрьевича, про кого же ещё?! Он на тебя весь обед смотрит так, что скоро дыру протрёт. И как бы мне не хотелось не оборачиваться в их сторону – она недовольно морщит нос при виде своего назойливого поклонника, сидящего рядом с моим научным руководителем, – никак не могу понять, что выражает его взгляд. Какой-то хищный что ли, то ли злится, то ли…
Мы обе по очереди, чтобы не спалиться, тайком поглядываем в другой конец зала. И вправду всё ещё смотрит.
– Ничего между нами не произошло, всё как обычно. Гоняет меня по своим дурацким поручениям, правда и наукой тоже теперь занимаемся. Подали работу на конкурс, пишем статью. – отмахиваюсь и спешу перевести разговор в другое русло, на ходу застёгивая блузку на верхнюю пуговку, чтобы скрыть бордовые пятна от чьих-то жадных губ на своей нежной коже. – А у тебя что на работе новенького?
– Ты мне зубы-то не заговаривай, подружка. – Даша, кажется, замечает, как у меня дрожат руки. – Наукой, говоришь, занимаетесь. Это теперь так называется?
Посмеивается надо мной, отодвинув тарелку с недоеденным обедом от себя подальше, ставит локти на стол и упирается подбородком в чашу ладоней.
– Давай рассказывай, Ритуль, я же вижу, как вы переглядываетесь. А ещё это твоё преображение… И не думай, что я настолько слепа, чтобы не заметить эти засосы, которые ты так тщательно, но безуспешно пытаешься спрятать.
Когда дело касается романтики и секса, её наблюдательности позавидует любой шпион. Зато утром она не вписалась в дверной проём автобуса, не заметила, видите ли. Но я молчу, как партизан, не могу признаться в этом даже лучшей подруге.
– Эх, придётся из тебя самой всё выуживать. – Даша слишком хорошо меня знает. – Дай угадаю, снова целовались?
Чувствую, как от стыда и смущения кровь приливает к лицу, опаляя жаром кожу. Мысли хаотично мечутся в голове. Сказать, не сказать?
– Угу. – утвердительно киваю, пытаясь скрыть румянец на щеках спадающими прядями распущенных волос.
Непривычно, зато комфортно, кожу головы не стягивает.
– Видимо в первый раз очень понравилось. – продолжает она глумиться. – Настолько хорошо целуется? И до второй базы, как я вижу, дошли.
– Какой такой второй базы? – недоумеваю. – Что это вообще значит?
– Забей! Ну расскажи, а… – выпрашивает, словно малыш конфету у строгой мамы. – Ты что, подарила ему свой цветок?
Она шокировано закрывает ладонями рот.
– Подарила… – пожалуй подобное определение не применимо в данной ситуации, он скорее сам сорвал его, не спрашивая разрешения.
А от очередного «цветочного» сравнения меня вообще начинает подташнивать. Уж лучше бы она называла вещи своими именами. Да даже грубому ругательству я сейчас была бы рада больше.
– Так чего же ты молчишь?! Тебе понравилось? Он был нежен? Как вообще это произошло? Вы продолжите интрижку? Или он предложил встречаться, и у вас теперь отношения? Расскажи мне всё! Если что я вас перед начальством прикрою, никому о романе не скажем.
Давненько я не видела Дашу такой возбуждённой. Она всё продолжала и продолжала сыпать новыми вопросами, на которые у меня не было ответов. Точнее были, но я не знала, как сформулировать. Я ещё в своей голове со всем этим не разобралась, не то что вести разговоры.
– Нет никакого романа, продолжения не будет. Всё произошло случайно и больше не повторится, мы это уже обсудили, и оба согласны забыть.
– Что, всё настолько плохо? Ну первый раз редко кто получает удовольствие. Я впервые кончила с парнем, наверное, лишь раз на пятый.
– Не в этом дело, мне понравилось, просто… всё так сложно…
– Значит он был нежен и лизнул марку, прежде чем вложить письмо в конверт? – вуалировала Даша свои пошлые мысли.
– Даже не хочу знать, что ты под этим подразумеваешь. Нежен? Нет. Он вообще не знал, что я девственница, думал, что я сплю с Глебом.
– Во дела… Как скучно я живу… – Даша аккуратно раскладывала по полочкам в своей голове новую информацию.
*** Максим ***
– Ты чего такой кислый сегодня? Пожри уже чего-нибудь и улыбнись. Вечером в клуб пойдём. – Егор подбрасывает мне стейк со своей тарелки.
– Зачем? Я думал ты запал на новенькую кадровичку. – не отвожу взгляд от этого уёбка, подкатывающего шары к моей помощнице.
– А пусть это… соскучится. – бубнит он с набитым ртом.
– Отшила? – догадываюсь.
Наконец-то этот качок сваливает от моей ромашки, но почему-то от этого не легче. Что ему вообще от неё надо? Я же ясно тогда в клубе дал ему понять, чтобы и близко к ней не подходил.
– Отшила, и не раз. – признаётся друг, тяжело вздохнув. – Но это не значит, что я так легко сдамся. Пойдём развеемся, просто бухнём, без баб. Нажраться охота.
– Настолько зацепила? – не могу поверить, что друг готов променять нашу свободную разгульную жизнь на одну-единственную.
– Не то слово, брат. Я женюсь на ней. – лыбится, как ненормальный.
Надеюсь, это не заразно, но на всякий случай отодвигаю свой стул подальше от ошалевшего от гормонов другана. Как озабоченный подросток в пубертат, ей богу.
– Ты то свою аспиранточку шпилил уже?
– Что? – пытаюсь изобразить возмущённое лицо, но походу плохо получается.
А его неуважительное отношение к Маргарите почему-то бесит ничуть не меньше, чем неловкие подкаты переростка к цветочку.
– Мне то не заливай, ты ни одной юбки не пропускаешь, тем более такой симпатичной. – ржёт Егор, привлекая к нам лишнее внимание.
– Симпатичной? Не смей даже смотреть в её сторону, а то… глаза выколю. – слишком крепко сжимаю алюминиевую вилку в руках, от чего та со скрипом гнётся.
– Что-то новенькое. – ошалел Егор. – Значит всё-таки трахнул.
– А если и так, то что? – вымещаю всю злость на первого попавшегося, но Егор, знаю, не обидится, поймёт.
– Да ничего. Тебя походу тоже клинит на этой тёлке.
– Не называй её так.
– Во-во, точно клинит. – подтверждает друг. – Да что в ней такого особенного?
– А в твоей? – киваю в сторону стола девчонок. – Я у неё первый был.
Не хотел никому рассказывать, но Егор не сболтнёт лишнего, может даже посоветует что-нибудь дельное.
– Да ладно! Так вот в чём дело... Она у тебя, конечно, с виду скромница, но не думал, что до такой степени. – он аж присвистнул.
– У меня раньше никогда не было таких… чистых, невинных. Я даже, признаться, растерялся.
– Что, крови испугался? – подначивает Егор. – Мы теперь, получается, станем одной большой шведской семьёй.
Неудачная шутка, очень неудачная.
– Ага, вот только моя теперь шарахается от меня, как от прокажённого.
– Так может ты это… ну того… оплошал? Может ей не понравилось?
Не хватало мне ещё начать сомневаться в своих сексуальных способностях. Спасибо, дружище.
– Она кончила, я в этом уверен. – сходу отбрасываю эту версию.
– Тогда странно, обычно на тебя тёлк… – замечает мой гневный взгляд. – … девушки сами вешаются. На рожу твою смазливую ведутся, да на папкино бабло, а эта… чудная какая-то.
– Не то слово. – впервые за день соглашаюсь с другом. – Может это и к лучшему, не стоит нам продолжать.
– И что дальше?
– Да ничего. – отрезаю чётко без раздумий. – Мне не нужны проблемы на работе. И с этими целками слишком много возьни. Повезло ещё, что она адекватной оказалась, и не преследует меня, не навязывается, не возомнила себе всякой романтической хрени.
«Этого больше не повторится». – мысленно убеждаю себя.
