Текст книги "Системный Археологю Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Ник Вотчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 63 страниц)

Глава 4

– Что с ним? – подскочил Борода, опасливо косясь на полыхнувшие огнём руки Антона.

– Перестройка организма. Не беспокойся, скоро пройдёт. Надо лишь обеспечить ему безопасность, сможешь?

– Это надолго?

– Сложно сказать. Но вам всё равно же надо перевязать раненых Игроков и собрать ресурсы с монстров?

– Имей ввиду, задерживаться ради него мы тут не будем.

– И не придётся. Главное, чтобы никто не подходил. Абсолютно никто. Он сейчас себя не контролирует. Может полыхнуть так, что сожжёт всё в радиусе десяти метров.

– А ты, значит, не боишься сгореть?

– Нет, – с усмешкой ответил я.

– Может лекаря позвать?

– Он тут ничем не поможет, – я покачал головой.

– Ладно, у него десять минут.

Антону хватило восьми, чтобы прийти в себя. В какой‑то момент он дёрнулся в последний раз и замер. Жар вокруг него начал спадать. Он открыл глаза и тут же нашёл меня взглядом.

– Получилось? – прошептал он.

– Да, – коротко ответил я, протягивая ему руку. – Получилось догнать твою Мудрость до пяти. По идее, этого должно хватить, чтобы ты смог держать себя в руках. И, на твоём месте, я бы хватался за любую возможность повысить себе Мудрость хотя бы до десятки. Вообще не представляю, как у тебя так получилось…

– Как ты это сделал? – спросил он, глядя на меня с каким‑то новым, странным выражением. – Я чувствую… я себя чувствую… нормально. Голова не кружится. И мысли… они мои. Только мои! Даже шёпот пропал!

– Это уже не твоё дело. Вставай, давай, надо подойти к Бороде.

– Зачем?

– Объяснить ему, что из опасного и непредсказуемого элемента ты превратился в боевую единицу. Заодно поделимся своими опасениями на счёт Доцента и его команды.

Он долго смотрел на меня, потом перевёл взгляд на свои руки. Поднёс их к лицу, повертел. Потом вытянул ладонь, и в её центре загорелся крошечный, идеально круглый огонёк. Антон посмотрел на него, и в его глазах блеснули слёзы.

– Я могу им управлять. Он слушается без каких‑либо дополнительных условий.

Он погасил огонь, повернулся ко мне и порывисто произнёс.

– Спасибо! Ты не представляешь, что ты для меня сделал. Ты вернул меня к жизни. Настоящей жизни.

– Да ладно тебе, – слегка смутился я от его искренности. – Я же обещал.

– Я твой должник, – сказал он твёрдо. – Навсегда. Если тебе что‑то понадобится, просто скажи. Я всё сделаю. Ты только скажи.

Я хотел отмахнуться, сказать, что не надо, что я не ради этого ему помогал. Но потом подумал, что от такого должника глупо отказываться. Мало ли как жизнь сложится, а так будет обязанный мне человек. Осталось только решить вопрос с размещённым на него заказом. Хотя, остаётся надежда, что после прохождения Разлома Борода напишет отчёт, в котором упомянет адекватное поведение Антона и его вклад в рейд. А это значит, что Антону придётся попотеть, как в прямом, так и в переносном смысле.

– Я серьезно, Коля. Ты не представляешь, каково это быть постоянно на взводе, чувствовать, что любой пустяк может привести к потере контроля, и ты сделаешь что‑то, о чём потом будешь жалеть, но остановиться уже не сможешь. Это как жить в аду, понимаешь? – Антон говорил быстро, захлебываясь словами, но в его голосе больше не было той безумной, пугающей нотки. Он говорил осознанно. – А сейчас я впервые за долгое время чувствую себя нормально. Спасибо.

– Хватит уже благодарить, – я хлопнул его по плечу. – Идем к Бороде, пока он не занят. Попробую убедить его, что с тобой теперь всё в норме. Но ты всё равно постарайся особо не светить навыками без крайней необходимости. Пусть они видят, что с тобой всё в порядке и нет опасности.

– Понял, пошли.

– Пойдём, – поправил я его.

Борода стоял у груды тел поверженных гончих и отдавал распоряжения по сбору трофеев. Увидев нас, он нахмурился, но промолчал, ожидая, что мы скажем.

– Борода, – начал я без предисловий. – У меня к тебе разговор. Насчет Антона и Доцента с его командой.

– Что опять? – он поморщился, но взгляд его скользнул по пироманту, оценивая изменения. Антон стоял спокойно, не дергался, не прожигал воздух взглядом. Это было заметно. – Мне не нравится, что вы тащите свои личные проблемы в рейд. Все конфликты должны оставаться снаружи. Мы и так здесь рискуем жизнями сражаясь с монстрами, чтобы ещё ожидать удара в спину от своих.

– Расклад такой, Доцент и его уроды получили заказ убрать Антона в этом рейде, – сказал я прямо. – Инсценировать несчастный случай. Ты сам видел, что Лом и Шнырь пытались сделать в начале боя. Если бы мы не среагировали, Антон был бы уже трупом.

Борода слушал молча, его лицо оставалось непроницаемым. Только желваки заходили.

– Со стороны момент выглядел спорно. Другие доказательства есть? – коротко спросил он.

– Только мои слова и твои глаза. Очевидно же, что Лом махнул кувалдой не в гончую, а в Антона. А Шнырь пытался ударить ножом в спину. Ты можешь опросить своих ребят, кто что заметил. Хотя… я бы особо не рассчитывал, что они встанут на нашу сторону.

– Почему это? – нахмурился рейдлид.

– Смотри сам. У Доцента класс манипулятор, у него высокие Харизма и Интеллект. Он с самого начала рейда трётся среди других, пытаясь расположить их к себе.

Борода перевел взгляд на Антона.

– А ты чего молчишь?

– А что мне сказать? – мрачно спросил Антон. – Я понимаю, что моя репутация… специфическая. Но я не хочу умирать. И я не хочу больше никого убивать по неосторожности. Коля мне помог, и я теперь могу себя контролировать. Я готов работать в команде по‑настоящему. Проверь меня, если хочешь.

Борода хмыкнул, но задумался, поглаживая бороду.

– Допустим, я вам поверил. И что ты предлагаешь? Устроить разборки прямо здесь? Отряд и так потрепан, у нас основная цель еще впереди. Босс сам себя не убьет.

– Разборки не нужны, – быстро сказал я. – Но нам нужно, чтобы ты был в курсе ситуации. Просто держи Доцента и его шестерок на поводке. Не давай им приближаться к Антону. А мы со своей стороны сделаем всё, чтобы этот рейд прошёл гладко. Антон покажет, на что способен, когда не теряет контроль. И ты, Борода, напишешь потом в своём отчёте, что пиромант работал эффективно, контроль над собой не терял, выполнял команды и прочее. Я думаю, что это поможет Антону избавиться от «чёрной метки», если ты понимаешь, о чём я.

Борода еще раз внимательно посмотрел на Антона, потом на меня.

– Ладно, – решил он наконец. – Пойду вам навстречу. Но если ты хоть раз полыхнёшь не по делу, то я лично свяжу вас обоих и сдам после рейда кураторам. Имейте в виду.

– Справедливо, – кивнул я, покосившись на Антона.

Дальше стало чуть легче. Антон сначала использовал навыки с опаской, но когда понял, что может себя контролировать, разошелся не на шутку. Доцент со своей компанией временно затаились и не отсвечивали. В открытую они на нас нападать не решались, а мы, в свою очередь, старались всё время держаться на виду.

В какой‑то момент мне стало скучно и я решил, что настала пора менять стиль боя. Учитывая, что новые навыки мне не светят, надо осваивать то, что уже есть. И выбор у меня не большой.

Основной упор я делал, конечно же, на Меч Света . Он неплохо пробивал защиту монстров, но мне не хватало мастерства. Я сделал для себя мысленную пометку записаться в фехтовальную секцию.

До конца рейда мы держались рядом с основной группой. Антон работал как проклятый. Он старался в точности выполнять команды лидера, хотя иногда и подтупливал. Но это, скорее, от недостатка опыта.

Когда мы нарвались на логово пепельных тварей, он выжег их массовым заклинанием, не задев никого из наших. Бойцы, которые раньше косились на него с опаской, начали одобрительно кивать. Даже Борода пару раз бросил что‑то типа:

«Неплохо, пиро, так держать».

Доцент, Лом и Шнырь ходили мрачнее тучи. Их план провалился. Во‑первых, Антон никак не реагировал на их провокации. Что бы они ни говорили, как бы ни пытались его задеть, он молчал. Стискивал зубы, играл желваками, но молчал.

Во‑вторых, мы с ним не разделялись. Я постоянно прикрывал его, не отходя ни на шаг.

В‑третьих, Борода теперь постоянно держал троицу в поле зрения, то и дело отправляя их то в одну сторону, то в другую, но так, чтобы они всегда были на виду и подальше от нас. Спорить они не решались, так как их бы никто не понял, а настраивать против себя весь отряд они не рисковали.

Доцент пробовал разок подойти ко мне с «важным» разговором, но я быстро слился, сославшись на занятость.

К концу рейда, когда мы добрались до логова основного босса – огромного Пепельного Червя, Антон проявил себя просто блестяще. По моей команде он бил точно в уязвимые места, которые я видел благодаря Взгляду, и его огонь наносил чудовищу критические повреждения. Когда червь рухнул, разделенный надвое, отряд выдохнул с облегчением.

– Неплохо, ребят, – Борода хлопнул Антона по плечу, и уважительно кивнул мне. – Если ты и дальше будешь действовать подобным образом, то цены тебе не будет.

Антон только кивнул, но я видел, что похвала пришлась ему по душе.

Портал выхода открылся прямо над тушей червя. Отряд потянулся наружу. Мы с Антоном вышли последними, пропуская вперед остальных. Когда Доцент проходил мимо, я поймал его взгляд. В его глазах за тонкими линзами очков больше не было превосходства. На его место пришла холодная злоба.

– Зря ты в это влез, умник, – одними губами прошептал он, проходя мимо.

Я лишь усмехнулся в ответ.

За порталом нас ждало серое, пасмурное утро. Но после пепельного полумрака даже такая погода казалась праздником. Пока раненых грузили в машины, к нам подошел Борода.

– Я свое слово сдержу. В отчете все будет, как и договаривались. Но ты, – он ткнул пальцем в Антона, – не расслабляйся. Слишком много за тобой грехов. Хотя сегодня, признаю, был молодцом.

Антон кивнул, принимая похвалу без лишних эмоций.

Мы отошли с ним в сторону.

– Что дальше? – спросил Антон, когда мы остались одни у стены здания.

– Дальше? – я посмотрел на него. – Дальше тебе надо будет поговорить с Сиволаповым. Только у него в Гильдии есть власть, чтобы спустить все твои косяки на тормозах.

– А если я этого не хочу? – с вызовом спросил он, заставив меня поднять брови от удивления.

– Пепла надышался? Тебе выпал шанс хотя бы частично загладить свою вину, убивая монстров и защищая город. И сделать ты это можешь только оставаясь на свободе.

– Я понимаю, просто… а вдруг он не захочет мне помогать? Да и я заслужил наказание, за всё, что сделал.

– Тогда будем думать. А пока что, тебе надо будет получить доступ к стеле‑очистителю. Затем будешь проходить Разломы и копить на ядра, по типу того, которое я дал тебе поглотить. Они дорогие, но, как ты теперь знаешь, работают. У тебя Мудрость пока низкая. Можно сказать, минималка, чтобы ты не сорвался. Тебе нужно поднимать ее любыми способами, как и Волю. Смысла копить очки характеристик и вкидывать их в Мудрость нет. Что касается наказания – ты не на курорте будешь отдыхать, а в Разломы ходить, где можно умереть. Хочешь хоть немного искупить вину – помогай другим, спасай людей от монстров. Используй свой дар во благо.

Прозвучало до жути пафосно, но он не обратил на это внимание. Наоборот, как‑то весь подобрался и расправил плечи.

– А ты? – в его глазах мелькнуло что‑то странное. – Ты будешь моим… наставником?

Я чуть не поперхнулся воздухом.

– Наставником? Ну ты загнул. Нет, Антон. Я не наставник. Я просто помог, потому что… – я запнулся, подбирая слова. – Потому что не люблю, когда сильные давят слабых. Считаю, что людям надо давать второй шанс. А убивать, даже не разобравшись в проблеме, это глупо и подло. А подлость я не уважаю.

– Ты рисковал из‑за меня. Ты мог погибнуть.

– Мог, – согласился я. – Но не погиб. И ты не погиб. Так смысл сейчас рассуждать о том, что могло произойти?

Антон долго молчал, переваривая. Потом кивнул.

– Я понял. Спасибо, Коля.

Мы разошлись. Антон прибился к Бороде, а я поймал такси и поехал в «Кристалл». В голове слегка шумело, тело ломило от усталости, но мысль об Осколке, о ядре, которое лежало в инвентаре, грела душу. Теперь, когда срочные проблемы были решены, можно было заняться главным.

Следующие два дня я практически не выходил из квартиры. Отсыпался, приводил мысли в порядок, изучал информацию по Осколкам, которую удалось нарыть Сане. Её было немного, но кое‑что полезное все же нашлось. Изучал сам Осколок при помощи Взгляда в Суть .

Для активации действительно требовалось стабильное, защищенное пространство. Моя квартира в «Кристалле» подходила почти идеально. Здесь была охрана, толстые стены, со звукоизоляцией, крепкая дверь.

Процесс активации должен был занять 24 часа непрерывной концентрации. Это означало, что меня нельзя будет отвлекать. И что я буду крайне уязвим в это время.

После активации Осколок будет привязан ко мне, и никто другой не сможет им воспользоваться. Я смогу входить в него и выходить по желанию, но только из того места, где буду находиться в этот момент.

Главная проблема, которая меня беспокоила, это что произойдёт со сферой, когда я окажусь в Осколке. Никакой информации по этому поводу ни я, ни Саня не нашли. А ведь это было очень важно.

На третий день, окончательно придя в себя, я решился. Саню предупредил, чтобы меня не беспокоили сутки. Хотел написать ещё Лене, попросить её, чтобы подстраховала, но потом передумал. В конец концов, мы уже несколько раз пытались с ней связаться, а она нам ни разу так и не ответила.

Я запер дверь, проверил все замки, сел на пол в центре комнаты, скрестив ноги, и достал Ядро. Его свет мягко пульсировал, словно живое сердце.

– Ну, с богом, – прошептал я и активировал процесс.

Система тут же отозвалась:

ВНИМАНИЕ! Инициирован процесс активации Личного Осколка Мира.

Требуемые ресурсы: 10 000 СК.

Я мысленно согласился с активацией. 10 000 СК, которые нам с Саней удалось наскрести, исчезли из моего кошелька.

Начинается процесс привязки Личного Осколка.

Расчетное время: 24 часа.

Внимание! В процессе активации вы будете крайне уязвимы. Не прерывайте концентрацию. Любое внешнее воздействие может привести к необратимым последствиям, вплоть до потери Осколка и повреждения сознания.

Я глубоко вздохнул и закрыл глаза.

Первые несколько часов ничего не происходило. Я просто сидел, удерживая в руках пульсирующую сферу, и старался не отвлекаться на посторонние мысли. Потом началось странное.

Сфера потеплела, затем стала горячей, но не обжигающей. Из нее потянулись тонкие, почти невидимые нити света. Они опутывали мои руки, поднимались выше, обвивали тело, проникали в грудь, в голову. Ощущение было сюрреалистическим. Меня словно опутывало паутиной, но паутина эта была теплой и живой.

В голове начали возникать образы. Я видел пустое пространство, серое и бесформенное, размером примерно десять на десять метров. Оно было похоже на туман, сгустившийся до состояния желе. Ни стен, ни пола, ни потолка. Только бесконечная серая муть.

Постепенно туман отступал, и на его месте появилась зелёная трава. Но происходило это не само по себе. Мне приходилось напрягать воображение, представляя, как зелёный островок ширится. Однако, стоило мне ослабить концентрацию, как туман возвращался.

Время текло незаметно. Я то проваливался в какое‑то подобие транса, то снова выныривал, видя, как мой Осколок обретает форму. Я не пытался создать ничего грандиозного – просто небольшую поляну. Стоило мне с ней закончить, как в голову пришла мысль сразу же создать дом или хотя бы его подобие.

Первыми появились каменные стены, затем деревянный пол. Получилось как‑то мрачновато, и я добавил мягкий свет. В углу создал подобие лежанки из того же камня, покрытого досками. В другом углу расположил небольшой родник – источник прозрачной и чистой воды. Я не знал, зачем мне это, но интуитивно чувствовал, что вода является основой жизни. Если я хочу, чтобы Осколок жил, в нем должна быть вода.

Процесс затягивал. Я чувствовал, как Осколок становится частью меня. Каждая созданная стена, каждый камень отзывались где‑то глубоко внутри, словно я застраивал не пустое пространство, а свой собственный внутренний мир.

Когда я закончил с домом, то почувствовал, как что‑то пошло не так.

Я ощутил вибрацию. Слабую, едва заметную, но она была. Вибрация шла изнутри Осколка. Серая муть, окружающая мой мирок, вдруг начала пульсировать, менять цвет. Из серой она стала сначала красноватой, потом багровой.

ВНИМАНИЕ! Обнаружено вторжение в пространство Осколка.

Источник: внешнее воздействие высокой интенсивности.

Рекомендация: прервать активацию или уничтожить источник десинхронизации.

– Какого черта? – прошептал я, с трудом удерживая концентрацию.

Вторжение? Откуда? Я в «Кристалле», в своей квартире, под защитой гильдии. Кто мог сюда проникнуть?

Пришлось отвлечься от формирования интерьера и сосредоточиться на источнике этого самого вторжения. Мне потребовалось меньше минуты, чтобы увидеть образ того, кто пытался мне помешать.

Это был Доцент.

Не знаю, каким образом он узнал про Осколок, а затем ещё и умудрился вмешаться в процесс привязки. С этим можно будет разобраться потом. Сейчас главное, чтобы всё закончилось успехом.

Я почувствовал, как багровая муть начинает просачиваться в созданные мной стены, разъедая их, словно кислота.

– Ну уж нет, – прошипел я. – Не дождешься. Я не позволю тебе всё разрушить.

Пришлось полностью сфокусироваться на защите. Я не знал, как это работает, но чувствовал, что могу. Могу поставить блок, закрыть доступ, заблокировать внешнее влияние.

Очень вовремя сработала Интуиция Исследователя . В голове всплыли символы, виденные мной в Разломах, надписи на стелах, на дверях, на механизмах. Защитные символы, руны отторжения, знаки отрицания, запрета и ограничения.

Я начал мысленно выписывать их в пространстве Осколка. Один за другим, вкладывая в каждый частицу своей Воли.

Багровая муть заколебалась, а потом отхлынула. Спустя несколько мгновений она снова накатила, подобно морской волне. Но наткнулась на невидимые барьеры и отступила. Снова накатила, и снова отступила. Кто‑то очень упорный и злой пытался пробиться ко мне.

Краем сознания, я услышал грохот, крики и звуки борьбы. Перед глазами мелькнул образ приятеля, который пытался остановить ломящихся в мою дверь отморозков.

Саня! Он пришел проверить, как я, и нарвался на банду Доцента. Видимо они решили действовать напрямую, раз с магическим взломом вышла неудача.

Надо поспешить.

Символы складывались в цепочки и оплетали всё пространство Осколка. Понимая, что могу не успеть, я использовал не только знаки защиты, но и ускорения, процветания и крепости. Я успел закончить до того момента, как дверь в мою квартиру всё‑таки выломали.

– Мы же тебя предупреждали, чтобы ты не лез, – пророкотал Лом, заходя в комнату и швыряя в мою сторону избитое тело Сани.

Слава Богу, он был жив и даже в сознании.

– Чё лыбишься? Мы тебя сейчас будем немножко убивать.

Я не обратил внимание на его слова, вчитываясь в появившиеся перед глазами строки:

ПРОЦЕСС АКТИВАЦИИ ЗАВЕРШЕН.

Личный Осколок Мира создан.

Статус: стабилен.

Доступ: ограничен владельцем.

Для полной интеграции и защиты внешнего контура Осколка, поместите Ядро в организм Владельца.

– Это ещё что за хрень? У тебя что, Разлом прямо в хате?

Я оглянулся, проследив за взглядом Лома. За моей спиной, прямо в воздухе посреди комнаты, висела мерцающая арка. Небольшая, с человеческий рост, но пройти можно не пригибаясь. За ней виднелся каменный пол и мягкий свет моего нового мира.

– Что это? – спросил зашедший последним Доцент, не двигаясь с места.

– Мой мир, – просто ответил я. – Личный Осколок. Слышали про такое?

Глаза Доцента загорелись алчным огнем. Судя по всему, он сразу понял, о чём идёт речь. Вопрос в том, как хорошо он разбирается в теме.

– Лом, Шнырь, – скомандовал он. – Взять его! У него должен быть активирующий артефакт. Заберите!

– Ты про этот артефакт? – я продемонстрировал сферу, которая сильно уменьшилась в размерах, но стала сиять ещё ярче. – Не хочу вас расстраивать, придурки, но сферу я вам не отдам. Бывайте, ушлёпки!

Я вонзил появившийся у меня в руках Меч Света себе в живот, деактивировал его, после чего засунул Ядро в рану. И, подхватив Саню, прыгнул спиной вперёд. Прямо в мерцающую рамку портала.

Глава 5

Когда я подхватил Саню, то вспомнил об ограниченном доступе в Осколок. Времени разбираться и выдавать разрешение только для него не было, поэтому я выставил значение на «свободный».

Стоило нам пересечь рамку портала, как мы оказались в небольшой каменной комнате. Моей комнате. Той самой, которую я создавал последние сутки в своём воображении. Стены, пол, мягкий свет, источник воды в углу. Все, как я задумал и «придумал».

«И надо было ещё добавить на пол ковёр», – подумал я, приложившись затылком о доски пола.

Саню я катнул в сторону, а сам поспешил вскочить на ноги, параллельно зарываясь в настройки доступом.

Доступ: ограничен владельцем.

Вот только было слишком поздно…

– Ну и халупа, – раздался голос первого незваного «гостя». – Тесно как‑то. Где мы вообще?

Произнёсший это Шнырь уже скользнул вдоль стены, проверяя углы. Доцент же молча стоял в центре комнаты, оценивающе оглядывая пространство.

– А‑а‑а‑а! – раздался полный боли крик Лома.

Хоть кого‑то я успел зацепить. Судя по тому, что я вижу, ему срезало часть пятки, когда я ограничил доступ. Он шёл последним, и ему не хватило каких‑то мгновений, чтобы проскользнуть без травм.

– Неплохо, – сказал Доцент, бросив взгляд на привалившегося к стене Лома. – Не ори. Выпей зелье регенерации!

– Да мне часть ноги отсекло!

– Не целиком же. Хватит визжать как баба. Вылечим потом.

– Как пальцы Шныря? – зло бросил Лом, за что получил в ответ не менее злобный взгляд от своего лидера.

– Всё потом. Потерпишь. Что касается тебя, – он посмотрел на меня, – то я думал, что будет намного хуже. Ты смог меня приятно удивить. Примитивно, но для первого раза сойдет. Я думаю, мы сможем его расширить. И использовать по назначению.

– Использовать? – переспросил я, взглянув на Саню. Тот застонал и попытался открыть заплывшие глаза. – В каком смысле?

– В прямом, – Доцент снял очки и протер их, всем своим видом показывая, что именно он здесь хозяин. – Ты, видимо, не понимаешь, что попало тебе в руки. Личный Осколок – это не просто убежище. Это источник силы. Это возможность создавать ресурсы, разводить существ, добывать уникальные материалы. И теперь это будет наше. В качестве компенсации за то, что сорвал нам заказ.

– Ваше? – я усмехнулся. – Доцент, ты, кажется, забыл, кто здесь хозяин.

– Хозяин? – он расхохотался. – Ты, жалкий археолог, с игрушечными навыками? Ты думаешь, что раз тебя разок взяли в разлом D ранга, то ты теперь чего‑то стоишь? Посмотри на нас. Лом уже двадцать пятый уровень, Шнырь – двадцать третий. Боевые классы, прокачанные навыки, опыт убийств. А ты… ты просто статист, которому повезло найти артефакт. Но всякое везение заканчивается.

Лом шагнул ко мне, сжимая кувалду. В его глазах горела тупая, животная жажда убийства. Он хотел отомстить за такую глупую и болезненную рану. И, кажется, уже назначил меня виновным.

– Кончай базарить, Доцент. Давай я просто размажу его по стенке, и заберем этот его… мирок, раз он тебе так нужен.

– Погоди, – Доцент остановил его жестом. – Сначала пусть расскажет, где он его взял. И передаст права владения. Это ценная информация и необходимое действие.

– Ты серьезно думаешь, что я вам что‑то расскажу? – я смотрел на них с холодным спокойствием, судорожно соображая, что мне делать дальше.

– Расскажешь, – уверенно сказал Доцент. – Лом, покажи ему, что бывает с теми, кто не хочет говорить.

Лом замахнулся кувалдой, но вдруг замер. Его рука дрогнула, кувалда выскользнула из пальцев и с грохотом упала на каменный пол.

– Что за… – начал он, но не договорил. Его глаза расширились, налились кровью, изо рта пошла пена.

– Лом? – Шнырь отпрыгнул в сторону, выхватывая ножи. – Что с ним?

Лом рухнул на колени, схватившись за голову. Он пытался что‑то сказать, но из горла вырывались только нечленораздельные хрипы.

– Ты! – Доцент уставился на меня, сходу сообразив, кто является причиной внезапного ухудшения состояния здоровья его подчинённого. – Что ты сделал⁈ Что это за навык?

Я ничего особого и не делал. Просто активировал то, что уже было заложено в структуру Осколка. Оказалось, что каждый, кто входит в МОЙ мир без МОЕГО согласия, попадает под его воздействие. Я также мог воздействовать на любого обитателя Осколка. А Осколок, как я теперь чувствовал, был частью меня. И здесь действовали мои правила.

Хотя нет, вру. Его силы не хватило бы, чтобы убить такого здоровяка, как Лом. Поэтому я усилил эффект при помощи Вторжения в Суть . Но им об этом знать не обязательно.

– Это же мой мир, – сказал я негромко, пожимая плечами. – Здесь действуют мои законы. А один из них – это никакого насилия без моего разрешения.

Шнырь выругался и метнулся ко мне с ножами. Он двигался быстро, но недостаточно, чтобы обойти системные ограничения. Его скрутило болью, он сбился с шага и пролетел мимо, врезавшись в стену.

– Что происходит? – заорал Доцент, пятясь к тому месту, где недавно был портал, через который мы все сюда попали. – Где выход⁈ Верни нас обратно!

– Портал? – я непроизвольно оскалился. – А я его закрыл. Мышки, которые считали себя тиграми, попали в ловушку. Вы уже не выйдите отсюда. По крайней мере, живыми я вас точно отпускать не намерен.

– Ты не посмеешь! – нервно произнёс он. – Это незаконно! Ты не имеешь права держать нас здесь!

А ведь он прав. Удерживать людей вопреки их воле действительно незаконно и неправильно. Может будет лучше их отпустить. Пообещают, что забудут про меня и про свою месть, и разбежимся. Они и так вроде бы уже пострадали.

Мой взгляд, блуждающий по комнате, скользнул по окровавленному лицу Сани, который пытался мне что‑то сказать, но из его рта вырывалось лишь сипение.

Я через силу рассмеялся. Смех получился невеселым, искусственным, злым. А ведь я знал, что его класс должен работать как‑то так, но почему‑то подумал, что на меня его штучки не подействуют. Подействовали, ещё как! Я ведь, в какой‑то момент, на полном серьёзе раздумывал о том, чтобы их отпустить!

– Незаконно? Доцент, ты пришел убить меня в моем доме, прихватив своих дружков, и говоришь мне о законе? Ты принял заказ на убийство Антона, ты пытался взломать мой Осколок, во время активации. Ты планировал отобрать его и избавиться потом от меня. И после этого ты смеешь рассуждать о законности? Ты больной, что ли?

Пока я разглагольствовал, Шнырь поднялся, придерживаясь за стену. В его глазах больше не было самоуверенности, только страх.

– Отпусти нас, брат, – прохрипел он. – Мы уйдем и забудем, что здесь было. Никаких претензий с нашей стороны.

– Забудете? – я покачал головой. – Нет, Шнырь. Так не пойдет. И не надо называть меня «братом». Ты хоть и не черножопый, но гнида та ещё. Так что лучше заткнись и не зли меня! – я перевёл дыхание, сдерживая рвущуюся наружу ярость, и посмотрел на Доцента. – Мы же оба понимаем, что если я вас отпущу, то вы вернетесь с подкреплением уже в течение часа. Или может даже продадите информацию Сиволапову. Он ведь тоже в курсе Осколков?

– Вроде нет, – неуверенно ответил Доцент.

– Да конечно в курсе, – перед глазами возникла картинка, когда Сиволапов просил меня идентифицировать сферы. – А вот откуда ты о них знаешь, это вопрос на миллион.

Доцент, видимо, понял, что уговоры не работают. Как и его навыки. Он выпрямился, надел очки и посмотрел на меня с вызовом.

– И что ты сделаешь? Убьешь нас? Думаешь, это сойдет тебе с рук? Мы не просто бандиты, мы члены гильдии. Нас будут искать. Да и хватит ли у тебя духу? Человека убить – это не монстров крошить. Тут нужен стержень!

– Какой ещё стержень? Что ты несешь? Ты ещё скажи, что «право имеешь», – я усмехнулся, глядя на то, как перекосилось его лицо. – А насчёт «искать»… – ты же сам в это не веришь, по глазам вижу. Вы же явно пришли ко мне скрытно, без свидетелей. Да, нашумели, когда напали на моего друга и ворвались в квартиру. И ведь никто не знает, что вы тут. Так ведь? Вижу, что я прав. А здесь, – я обвел рукой пространство, – здесь «те» законы не работают. Тут я решаю, что можно, а что нет. И представляешь, как для вас неудачно совпало, пытаться меня убить – нельзя. Ха‑ха, правда смешно?

Я посмотрел на корчащегося на полу Лома. Потом на Шныря, вжавшегося в стену. Снова упёр взгляд в Доцента, который пытался сохранить остатки достоинства.

– Но, знаешь, что?

– Ну?

– Вам повезло, что у меня сегодня хорошее настроение! И мне тут в голову пришёл один вариант, – сказал я. – Единственный шанс вам остаться в живых.

– В чём суть? – выдохнул Доцент.

– Всё просто. Вы останетесь здесь. Навсегда.

Они не сразу поняли. А когда поняли, их лица вытянулись. Они начали нервно переглядываться, видимо, в поисках подтверждение своим догадкам.

– Ты… ты хочешь сделать нас рабами? – прошептал Шнырь.

– Рабами? Не‑е‑ет! Что ты! Как ты мог такое обо мне подумать? – я покачал головой. – Рабы – это те, кого принуждают силой, против их воли. Я же предлагаю вам выбор. Либо вы умираете прямо сейчас, либо вы становитесь первыми жителями этого мира. Вы будете его развивать, строить, добывать ресурсы. Работать на благо, так сказать. Взамен вы получите жизнь. И, возможно, со временем, если докажете свою полезность, свободу. Но не сейчас.

– Это безумие! – закричал Доцент. – Ты не посмеешь так с нами поступить!

– Это значит «нет»? – холодно уточнил я.

Тот в ответ молча замотал головой, не решаясь ответить вслух.

– Думайте. У вас пять минут.

Я подошел к Сане, помог ему сесть. Он смотрел на меня широко раскрытыми – несмотря на опухшие веки – глазами, в которых читался целый спектр эмоций: шок, восхищение, страх.

– Колян… ты чего задумал? – прошептал он.

– Не парься. На лучше, выпей, – я протянул ему флакон с зельем лечения. – Поможет тебе немного прийти в себя, чтобы добраться до лекаря.

Я повернулся к троице.

– Итак, время вышло. Каким будет ваш положительный ответ?

Шнырь сломался первым. Он упал на колени и завыл, умоляя пощадить. За ним, после недолгих колебаний, последовал Лом, который пришёл в себя, но с пола так и не поднялся. Доцент держался дольше всех. Он смотрел на меня с ненавистью, но по глазам было видно, что он понимает, что выхода у него нет.

– Ты пожалеешь об этом, – прошипел он. – Когда‑нибудь ты пожалеешь.

– Может быть, – согласился я. – Но не сегодня.

Я подошел к источнику воды, зачерпнул пригоршню и плеснул себе в лицо. Холод отрезвил, привел мысли в порядок.

– Добро пожаловать в ваш новый дом, – сказал я, глядя на них. – Вредить мне, этому месту и другим обитателям этого место запрещается. Как прямо, так и косвенно. К моему возвращению вы должны… А, впрочем, не буду ничего говорить. Действуйте сами. Но помните, что вам теперь придётся сильно стараться, чтобы доказать мне, что вам стоит оставить ваши жалкие, никчёмные жизни. Чем раньше вы рассчитаетесь с долгом, тем вам же будет лучше. Адьос, амигос!