Текст книги "Лето между нами (СИ)"

Автор книги: Нигера Анивелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

14

Вторая ночь для Максима снова прошла в испепеляющем душу аду.

Непонятно сколько он спал суммарно, по итогу, если спал вообще.

Уже ближе к обеду, зайдя в дом и не обнаружив Киру в ее постели, он сильно разнервничался, не успев разложить в своей голове весомые детали: кровать была заправлена, что значило, девушка все же приходила домой.

– Ба, а где Кира? – как бы невзначай и, пытаясь не привлечь к своей тревоге внимания, поинтересовался он у Виталины Аркадьевны.

– Так это… Альбина ее спозаранку забрала. Прикатила с утра и давай будить. Я ей говорю: «Пусть ребенок спит». Хоть бы что ей! Так и не угомонилась. Вот они и умчались то ли по груши, то ли за земляникой. Хотя какая сейчас земляника в это-то время? – задумалась она.

– Да и груши все уже собрали. Кто ждет, когда они окончательно поспеют, действительно, – тоже задумался Максим. – Ну, ладно, – выдохнул он, думая лишь о том, что куда бы они не умчали, Кира все же ночевала дома, ибо в голову всякое лезло.

Не сказать, конечно, что это принесло ему окончательное успокоение.

Ведь фантазии продолжали бушевать, подкладывая ему все больше и больше дровишек, разжигая пожары, которые не оставляли живого места внутри него.

Тошно. Больно. И никак не хотелось самому себе сознаваться в добровольческом мытарстве.

Альбина под предлогом «за грушами» умудрилась улизнуть от своей сварливой бабули. Прекрасно понимала, что никаких груш в это время они уже не найдут, но рискнула, ибо ей не терпелось пообщаться с Кирой, чтобы обсудить последние события. Просто умирала от любопытства.

– И что вы вчера делали? Давай колись! – приступила она к своему допросу, как только девчонки отъехали подальше от деревни, и мчали на своих двухколесных по бескрайним полям в сторону плодов.

– Да, так покатались и все, – улыбнулась подруга и поспешила вперед.

– Э, ты давай мне зубы не заговаривай! – кричала вслед уезжающей фигуре. – Ки-ира! – запыхалась, догоняла. – А чего не вернулись обратно к нам? Долго что ли катались? Целовались хоть? Э-э! – сложно было сдерживать эмоции.

Кира смутилась, вспоминая этот эпизод с Глебом.

– Ну же? Чего молчишь? – продолжала наседать Альбина на Киру, все активнее вращая педалями, чтобы не упустить ее. – Было что-то?

– Ну, да, – заигрывала та с ней.

– Ну да? Вот так вот просто! Будто она каждый день с Куликом целуется ходит. Смотрите-ка на нее! Давай! Хочу знать подробности.

– А что рассказывать-то? Вот ведь пристала! – смеялась Кира, пытаясь разогнаться, чтобы еще больше понервировать Альбинку.

Шутя, конечно.

– Ну, не знаю… Понравилось хоть? Классно он целуется? – сияла Альбина, будто не спрашивала, а утверждала, как, если бы сама делилась своим опытом.

– Ой, ты какие-то сложные вопросы мне задаешь, – отмахнулась Кира. – Как я могу тебе сказать, – вздохнула. – Я же в этом вообще ничего не смыслю особо. Понравилось, не понравилось, – задумалась она, а в этот момент в памяти всплыл совсем другой поцелуй.

Тот самый, который Максим вырвал с жадностью.

Неожиданный. Дерзкий. Неловкий. Вызвавший дрожь в коленках.

Даже сейчас колени завибрировали от воспоминаний, и горло задрожало, перенимая импульсы.

Почему-то Кира не рассказала Альбине о случившемся.

Будто это было не с ней. Будто ей это все приснилось, показалось. Будто и нечего было рассказывать.

Но сейчас, когда подруга дотошно выспрашивала про Глеба, в груди заныло тягуче и противно. Потому что из всех уголков сознания выскакивал Максим.

Такой наглый, неудобный, но все же свой.

Он буквально врос в неё, пустил корни. Присутствовал повсюду, даже когда его не было рядом.

Как назойливая мелодия, от которой никак не избавиться.

– Ну, подруга, поплыла. Уверена, что целуется он как Бог, не меньше! – подытожила она.

– Наверно, – согласилась Кира, пока перед глазами продолжал мелькать Осипов, сжимая ее затылок, касаясь ее губ своими разгоряченными.

Сердце не могло найти себе покоя, также как и тело, которое стало покрываться мурашками под палящим солнцем.

Такого конечно с Глебом не было. Она не почувствовала ничего даже околоподобное.

Кире стало слегка неловко от подобных мыслей. Казалось, что кто-то может услышать о том, о чем она думает и осудит ее.

– Лучше расскажи, как ваши дела с Денисом, – нашла она лучшее решение, как перевести тему. – Смотрю на вас и не могу налюбоваться. Такие вы ми-и-илые, – Кира решила сменить тактику, и вместо защиты попробовать самой «напасть» на подружку.

Девчонки уже подъехали к яблоням. Бросили велосипеды, и шли по коридору, который образовался между деревьями.

– Скажешь тоже… А вообще он такой хороший. Слишком хороший, знаешь?

– Говоришь так, будто это что-то из ряда вон выходящее. Неприличное, я бы даже сказала, – усмехнулась Кира.

– Ну, я не говорю, что это плохо, но как-то… Он до скукоты правильный что ли.

– Ой, дурочка. Кажется, подруга ты заигрываешь. Скучно ей, – осуждающе вздохнула Кира. – Лучше уж так, чем все время жить в неопределенности.

– Кстати, насчет неопределенности… Вы вчера как уехали, Максим совсем поник. На нем буквально лица не было.

– И? К чему ты это?

– Ну, я все о том же…

– Ага, опять двадцать пять, – Кира нетерпеливо закатила глаза. – Может, у человека несварение было от вашей сырой картошки, а ты ему снова приписываешь того, чего нет. И все, – начинала раздражаться она, – завязывай уже ты с этими наблюдениями. Все равно тебя зрение подводит! Ты давно его проверяла, кстати? – уже шутила Кира. – Может тебе уже пора очки носить? А? – хмыкнула она, прячась от солнца под деревом.

– Ладно, так и сделаю. Да и к чему тебе это действительно? Что-то я не подумала. У тебя же сейчас Глеб есть. Поэтому в топку Максима.

– А чего ты вообще про него вспомнила?

– А-а, все же интересно, да? – расхохоталась Альбина. – Весь вечер бренчал какие-то унылые песни, – продолжила она. – А что у них со Светкой, не знаешь?

– Ты у меня спрашиваешь? – возмутилась Кира.

– Нет, блин, у Тиабалду! (Тиабалду – это вымышленный друг одного из героев из бразильского сериала «Секрет тропиканки», 1993. Также встречался в сериале «Воздушные замки», 1999)

Девчонки рассмеялись после секундной паузы.

– А, ну да! Я же его личный помощник, все расписание на мне. Когда там Марианна, когда Светка! – хмыкнула Кира, а самой вся эта ситуация с подружками Осипова доставляла душевные страдания.

– Ого! Груши! – отвлекалась на урожай Альбина. – Надо же! Я вообще не думала, что мы найдем сегодня хоть что-то. Кто-то, видимо, пропустил эти деревья.

Обычно к августу на деревьях уже не оставалось ни одной груши, их срывали местные жители еще зелеными. После чего раскладывали дома под опилки, и там они уже становились желтыми и дозревали.

– Да, это очень странно. Видимо Небеса решили тебя пощадить, и подкинули пару нетронутых деревьев, чтобы спасти тебя от гнева твоей любимой бабулечки, – подтрунивала Кира над Альбиной.

– Так, давай, не болтай много. Собирай уже. Смотри, какие черные тучи надвигаются, – кивнула Альбина куда-то ввысь, привлекая внимание Киры. – Дождь что ли собирается. Хм, странно. Жара вроде такая стоит…

Девчонки сработали оперативно и уже торопились обратно домой.

Больше переживали, что дорогу смоет и грунтовая грязь налипнет на колеса велосипедов, что усложнит им обратный путь.

Но все же они не успели.

Грянул гром, за ним сверкнула молния, и дождь таки полил, да к тому же, как из ведра.

Они забежали под дерево, одиноко стоящее в поле, по которому собственно и катили обратно в деревню.

– Какая красота!

Девчонки любовались узорами, которые вырисовывались на небе, которое буквально расходилось яркими трещинами.

Страшно и красиво.

– Ага, главное, чтобы по нам тут не шандарахнуло, – беспокоилась Альбина.

А Кира в этот момент выбежала из-под дерева и начала бегать по полю.

– Альбина, иди сюда! – созывала она подругу к себе.

– Совсем что ли из ума выжила! Вернись!

Гром все громче громыхал, передавая по всей земле и всему живому на ней свои зловещие вибрации.

– Не-а! – кричала Кира, продолжая носиться по полю.

«Точно девка сошла с ума,» – лишь подумала про себя Альбина, но кричать уже не стала. Пришлось бы слишком надорваться, чтобы суметь перекричать «небесные вопли».

– А-а-а-а! Как здорово! – доносились крики бегуньи.

Альбина уже смирившись с происходящим, просто улыбалась и наблюдала за своей внезапно свихнувшейся подругой.

Казалось, состояние эйфории постепенно передавалось и ей, и вся тревога по поводу погодных условий уже медленно отпускала ее.

Пока одежда Киры на ней сырела, внутри нее парадоксально разливалось тепло. В ее душе и вправду было как-то по-особому гармонично.

Она закрыла глаза, расправила руки, как если бы это были крылья, и походу вообразив себя птичкой, продолжала бегать, будто летала по воздуху, пребывая в каком-то состоянии нирваны.

Перед ее взором вставал образ не Глеба, который держал ее вчера за руку, гладил по волосам, сыпал комплиментами, называя самой красивой и всматриваясь в нее со всей не присущей ему нежностью, а Максим с его суровым обликом и опустошающим взглядом.

Эта картина вызывала у нее волнение и одновременно что-то уютное.

А потом она снова вспоминала про их несуразный поцелуй и невольно признавалась себе, что хотелось бы его повторения.

Хотелось бы, чтобы именно Максим говорил те прекрасные слова, чтобы именно он гладил ее по волосам.

Она даже умудрилась вообразить себе эту картину, и в животе тут же запорхали бабочки, которые взмахом своих многочисленных крыльев поднимали ее над землей.

Она парила. Так ей казалось.

Какое-то безудержное, по факту ничем не подкрепленное, счастье обволакивало ее в тот момент.

Набегавшись, она, наконец, плюхнулась на траву, и продолжала лежать на спине с закрытыми глазами, принимая удары от дождевых капель, и широко улыбаясь.

– Звезда моя, вставай уже! – смеялась Альбина, которая успела уже нависнуть над ней. – Ты что какие-то теории по физике проверяешь? В последнее время так и норовишь поваляться в горизонтальном положении на земле нашей грешной.

С этими словами она плюхнулась рядом с Кирой. Смиренно, думая о том, что все равно уже насквозь промокли обе.

Теперь можно было и в грязи полежать для полного удовлетворения своего несносного внутреннего ребенка.

– Ну, Астахова, если я из-за тебя заболею, пеняй на себя, – лишь добавила она.

– Альбинка, я так счастлива!

– Кто бы сомневался! Если бы за мной сам Кулик ухаживал, я бы тоже от счастья сошла с ума!

Кира хотела возразить подруге, чтобы скорректировать ее неверные предположения, но остановила себя, и просто молча сжала ее руку, предаваясь мысленно своим мечтам, которым никогда не суждено сбыться.

15

– Максим, а ты чего это? – бабушка сверлила внука глазами, стоя на крыльце и прикрываясь ладонью от слепящего солнца.

– Да, вот, – чумазый Осипов выглядывал из гаража, в котором хранился допотопный хлам. – Решил попробовать дать ему вторую жизнь, – кивал он в сторону старого мотоцикла, который когда-то принадлежал Сергею. – Вроде дядя Сережа говорил, то он еще на ходу. Просто нужно малость пошаманить. Чем собственно я и занимаюсь, – последнее уже бубнил себе под нос.

Максим возился со старым транспортом дяди, именуемый маркой «Иж».

– Так, он уже того, – вздыхала Виталина Аркадьевна, которая не сильно желала, чтобы внук его чинил, вспоминая, как Сережа несколько раз на нем переворачивался.

– Ну, я хотя бы попробую. А вдруг что получится и поедет. Сейчас еще Андрей забежит, глянет. Он в этом деле собаку съел, точно что-нибудь придумает.

– А чего это ты вообще? Велосипеда уже мало?

– Ну, ба, велосипед – это уже что-то на детском, – негодовал повзрослевший внук.

– Посмотрите-ка на этого взрослого! – взмахнула она руками. – Да и вообще, домой заходи, чай попьем, я пирожков нажарила. Давай-давай. Никуда твой драндулет не денется, – ворчала она сварливо.

Ворота скрипнули, привлекая внимание бабушки и внука, и в их дворе появился Андрей.

– Здравствуйте! – радостно и приветливо обратился он к пожилой женщине.

– И тебе не хворать! Давай бери своего обалдуя и бегом за стол, – последнее, что крикнула бабушка, прежде чем исчезнуть.

– Это я что ли обалдуй? – усмехнулся Андрей, пожимая руку Максиму. – Здорова! Ну, че каво?

– Давай пообедаем, потом посмотришь, – предложил он Андрею. – Горючее давай сюда, – вырвал он посуду с жидкостью из рук друга. – Погнали!

После чаепития к ним уже присоединился Миша, который ни в чем подобном не разбирался, но с легкостью выполнял указания «принеси – подай – не мешай».

Парни уже полдня увлеченно, со страстью возились в гараже, пытаясь вернуть к жизни старый двухколесный транспорт.

Это уже было дело принципа «поставить его на ноги».

Так сильно были погружены в свое дело, что чуть не упустили из виду Киру. Вся промокшая, к тому же грязная, еще и с очередной ссадиной на коленке, на который был налеплен вездесущий подорожник, кралась она по двору, пытаясь остаться незаметной.

– Ого! Ты откуда такая? – Андрей все же выхватил неуверенные передвижения хромоножки по двору.

– Так, дождь же на улице, – пыталась она держаться увереннее, чем чувствовала себя на самом деле, понимая, как со стороны она могла выглядеть. Да к тому же эта чертова нога, которая, не успев зажить, снова умудрилась травмироваться, и вызывала жуткий дискомфорт, перенося боль от колен до самого сердца, от чего оно ощутимо сжималось. Казалось, что даже кровь переставала ходить по венам, а легкие впадали в оцепенение, тем самым приостанавливая поглощение кислорода.

Кире хотелось корчиться от боли, но ситуация требовала обратное, поэтому приходилось храбриться, натягивая на свое милое личико театральную улыбку, местами даже клоунскую лыбу, лишь бы не привлекать к себе еще больше внимания, чем хотелось в тот момент.

Услышав ее голос, Максим замер и будто даже задержал дыхание, чтобы не выдать свое присутствие. А сердце предательски подавало признаки жизни, безудержно сражаясь с собой в конвульсиях.

Он ждал ее возвращения весь день, то и дело, поглядывая, то в сторону главных ворот, то в сторону задних, за которым простиралось картофельное поле.

И вот она тут.

А он чувствует себя преступником, застигнутым врасплох, и кажется, каждый из присутствующих слышит его тяжелое нервное дыхание, чувствует как колотится его сердце, и даже мысли его, будто оголены сейчас. И сам он будто прозрачный и легко читаемый.

Он чувствовал себя неловко.

Максимально неловко.

Будто его застукали за чем-то пошлым, неприличным, осуждаемым.

– Тебя где так общипали? Ха! Ей богу, походишь на мокрую курицу! – выпалил он в попытке отвлечь внимание от себя настоящего, натянув на себя мантию безразличия и жестокости, раз уж шапки-невидимки не нашлось для трюка с исчезновением.

Но Кира будто бы была готова к подобным нападкам. Точнее, ей было не привыкать. Отсюда и готовность номер один, интуитивно выработанная годами вражды.

– А я смотрю, ты знаток по курицам, – метала она искры взглядом в сторону Осипова. – И действительно, чего удивляться!? – еле сдерживая хоть и наигранный, но смешок. – У тебя, что ни девушка, то настоящая курица! Ибо нормальная бы даже не подумала связываться с таким, как ты! Придурок недоделанный! – сказав это, она быстро убежала в сторону бани, не дав Максиму возможности ответить на ее страстную зоологическую реплику.

Вот и поговорили.

Вот и состоялась их долгожданная встреча.

16

Глеб не отходил от Киры, будто намертво приколоченный, что совсем на него было непохоже. Каждый день приезжал в Буденовку к даме своего сердца, если бы оно у него было хотя бы в теории, и тем самым изрядно действовал Максиму на нервы, который и без того не находил себе покоя, кидаясь из одной крайности в другую в связи с последними щепетильными событиями.

Свое переменчивое настроение он вымещал на Светке, на самом слабом звене данных происшествий. Изводил ее своими качелями, да так, как только умел он.

Ей, бедолаге, и так досталось от окружающих, ведь, если не все, то многие были настроены по отношению к ней, мягко говоря, враждебно, мол подруга из нее вышла никчемная, скверная, да к тому же предательница.

А этой хоть бы что. Света никак не реагировала на косые взгляды, ехидные перешептывания. Вдобавок ко всему, она не обращала внимание и на пренебрежительное отношение Осипова к ней

Бедной девочке ее детское увлечение совсем голову затуманило, что аж без грусти и сочувствия невозможно было на нее смотреть.

И все же только с одной стороны, подобно побитой псине, Света вызывала жалость, а с другой самое настоящее раздражение.

Но не только ее одну следовало бы пожалеть в этой запутанной истории.

Другая роль несчастной досталась и самой Кире.

Казалось, что она была полностью поглощена стремительно развивающимися отношениями с Глебом, и радовалась тому, что наконец и на ее улице перевернулся грузовик с пряниками. Но то было лишь на поверхности, когда внутри кипели настоящие страсти, и с трудом получалось игнорировать тот факт, что в ее сердце и душе прочно засел ее НЕДОродственник, Максим.

И каждый раз, когда Кулик, к примеру, касался ее, она всегда представляла себе, что именно Осипов все это делает с ней, хоть и с трудом сама себе в этом могла признаться.

Сколько бы этот фарс длился если бы не случилась ситуация, когда горе-герой-любовник допустил непростительную оплошность.

Кира с Куликом ехали в сторону Буденовки, когда у самого въезда в деревню возле маленькой, так называемой, стелой, которая представляла из себя колышек с маленькой табличкой с названием деревни, он решил остановиться, желая продлить моменты уединения со своей девушкой.

Он зафиксировал свой мотоцикл, присел на него и зажал в своих обьятих Киру принимаясь страстно ее целовать.

Все бы ничего, но парень совсем потерял над собой контроль. В силу своего возраста и желаний, которые диктовали ему правила гормональной игры, его руки скользнули под кофту Киры.

Пальцы парня были холодные и мазолистые, что только добавили грубости их движению. Будто по нежной тонкой коже девушки провели железными прутьями.

Но Киру больше напугал сам бесцеремонный жест, нежели физические свойства рук Глеба.

Тревога накрыла ее, как и тысячи неприятных мурашек, которые не просто бегали по ее телу, но и будто вонзались своими жалами, подобно насекомым.

Это лишь усиливало трагичность ситуации.

Она отпрянула от него. Даже отскочила, резко выдернув себя из рук Глеба.

– Да, ладно, ты чего?! – тут же выпалил парень.

– Не нужно этого делать, – из уст девушки последовал ответ с задержкой, и чуть ли не с заиканием.

– Да, а я что? Я же ничего такого и не хотел сделать, – ухмыльнулся Глеб, поглаживая свои слегка потрескавшиеся губы.

– Пожалуйста, держи свои руки при себе, – негодовала Кира от поведения своего спутника. – Прошу, мне неприятно. Не нужно так делать, – чуть мягче, но все же тем же уверенным голосом повторила она.

Вместо раскаяния Глеб почувствовал лишь раздражение.

Неистовое возмущение.

И даже что-то сродни неприязни к Кире в тот момент.

Это случилось как-то резко, мгновенно, что он даже не успел понять весь спектр эмоций, которые им бесконтрольно овладели.

– Господи, ты чего как маленькая?! Я же не в трусы к тебе полез, в конце концов, – громко фыркнул от возмущения Глеб, тут же ехидно улыбнувшись. – Детский сад, ей богу, ха! – протер он вдумчиво лоб, по пути поправляя челку, которая от сильного ветра немного растрепалась и местами попадала в глаза. – Мне и так ничего не перепадает в последнее время, м-да, – выдохнул он с такой неистовой тяжестью, будто все это время носил на своих плечах всю тягость этого мира.

– В смысле? – к горлу Киры уже подкатила обида в форме гигантского кома, а в голове зажужжали даже тараканы.

– В коромысле! – громко и демонстративно с придыханием и все с той же тяжестью выдал Глеб. – Мне что теперь монахом ходить? Уже даже нельзя потрогать то, что мне принадлежит! – в этот момент глаза его выпускали самые настоящие молнии, правда в сумраке их сложно было увидеть.

Взгляд был по-настоящему злой и дикий. И даже к лучшему, что Кира этого не видела.

Она и без того была потеряна.

И на выпады Глеба она не нашлась, что ответить и просто встала, как вкопанная.

Двигаться ей не давало что-то громоздкое и весомое, что давило на нее сверху невидимой силой.

Нужно было время, чтобы переварить все происходящее, а его как назло не было.

Времени не было.

На подмогу пришел ветер. Он поднялся с такой бешеной силой и буквально начал бить Киру по лицу, будто делая попытки привести ее в чувства.

И кажется, именно это помогло.

Она решила, что данный диалог нужно заканчивать, как и поток сознания, а вместе с ним и словесное недержание Глеба, пока ее окончательно не расплющило под давлением противоречивых и сложных эмоций.

– Отвези меня домой, – наконец выдавила она с прискорбным видом.

Ответ последовал тут же.

– Сама дойдешь! – не сдерживая своего отвращения, выпалил Глеб, еще больше удивляя Киру и раскрываясь перед ней во всей красе.

И снова по лицу девчонки хлестнул холодный ветер.

Лучшего момента даже не придумать.

Символически это была новая пощечина от Глеба.

Кира почувствовала легкое головокружение в попытке сделать шаг. Секунды две, она пыталась найти равновесие, мысленно держась руками за воздух, и лишь после наконец зашагала прочь, с каждым шагом все сильнее ускоряясь, безудержно желая побыстрее исчезнуть оттуда.

– Ну и вали! Дура!

Слышала она где-то позади себя злорадствующий голос Глеба, который вместе с ветром подгонял ее сзади.

– Один хрен целуешься ты хреново! – не унимался парень.

После этих слов Кира уже не могла сдержать своих слез.

Они свободно брызнули из ее глаз.

Она почувствовала удушение, что-то сковало ее в области шеи.

Пришлось даже немного сбавить темп, чтобы выровнять дыхание и избавиться от неприятных физических ощущений, которые уже буквально сковали все ее хрупкое тело.