Текст книги "Лето между нами (СИ)"
Автор книги: Нигера Анивелл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
3
Максим не шел домой. Он условился, что после «клубничной операции» они встретятся с ребятами на карьерах, расположившиеся недалеко от проселочной дороги, которая лежала в сторону деревни.
Стоило лишь завернуть налево, что он и сделал, пока Кира висела на его спине и не следила за их маршрутом, сильно глубоко погрузившись в свои обиды и уныние.
– Эй, пипл, как чего? Все добрались?
Лишь тогда она вынырнула из своих мыслей, когда звонкий басистый голос Максима чуть не пробил ее ушные перепонки.
Ребята также не уступали своему лидеру: шумно плескались в воде, и орали, как сумасшедшие.
– О, Максон! А ты с добром, смотрю, – выполз из воды Денис и подбежал к ним, как пес, стряхивая воду с волос. – Самую большую ягоду урвал. Красавела! – смеялся и тормошил он бодро Максима, пока его «живой рюкзак» наконец стал сползать с него.
– Ты чего там застряла? Или тебе особое приглашение, али лестницу подать? – негодовал Осипов, продолжая гнуть свою враждебную линию по отношению, как ему казалось, к навязчивой родственнице. – Давай живее! – буквально скидывая Киру с себя, которая будто и вправду пустила корни у него на спине. – Ногу повредила, вот и пришлось, – говорил он Денису, будто тот его спрашивал.
– Помягче, брательник, ты чего?! – пытался разрядить обстановку никогда не унывающий Дэн. – Привет, Кира, давно не виделись, – то ли с насмешкой, то ли все же без злого умысла. – Лан, не отвлекаю.
Денис бежал обратно к воде и напевал:
Хали-гали, а Паратрупер, нам с тобою было супер-р.
Супер-8, а Хали-гали, мы с тобой весь день летали…
(Леприконсы – Хали-гали, паратрупер)
А после исчез под водой, нырнув вниз головой.
– Давай, Макс! Вода – полный улет! – кричали торчащие из-под воды моськи других ребят.
– А Кира что тут делает? – интересовался кто-то шепотом, но получалось на весь совхоз.
– Пойди, да спроси сам, – плеснул Денис воду в лицо самому любопытному.
И снова ор и хохот.
Там творилась настоящая вакханалия. Кто кого топил, кто стягивал с товарища плавки, кто-то добровольно их с себя снимал, демонстрирую свою голую пятую точку в кувырке.
И все это забавы ради.
Одним словом, дети. Хотя они и были детьми. Кому шестнадцать, кому семнадцать.
– Давай-ка сюда, – позвал Осипов Киру, которая отвлеклась ненадолго на игры парней, и закатывала временами глаза от их причуд.
У берега горел небольшой костер, который освещал все происходящее вокруг.
– Ща обработаем… – потянулся Максим к ее ноге. – И как ты вообще умудрилась так сильно ободрать колено? – он не спрашивал, он просто говорил сам с собой.
– Это старая ссадина. Я еще на прошлой неделе с велосипеда упала. Видимо, сегодня задела место раны повторно… – говорила она тому, кто не особо был заинтересован в ее объяснениях. – Ай… Макс! – он полил рану горючей жидкостью, которую кто-то забыл у самого костра.
Явно, не самый умный из всех.
Кира демонстративно скорчилась от боли. Очень щипало.
– Ничего, потерпишь, – флегматично дернул уголком рта Максим. – Главное, не опьяней.
– Ты о чем? Я же не пью.
– Лан, юмор – это не твоя сильная сторона. Просто забей, – теперь закатывал глаза Максим, думая про себя о занудстве Киры.
– А может и не твоя. Поэтому и не смешно? – с недовольством и с пренебрежением посмотрела она на него.
Кажется, никогда она так сильно не испытывала к нему столь сильного отвращения, как в тот момент.
Словно с нее, наконец, спали розовые очки, или она отошла от длительного коматоза.
И если глазами можно было бы убивать, Максим бы уже полег мертвым сном.
«Придурок! Какой же он придурок!» – вертелось в ее голове. – «И что я вообще тут делаю?»
– Ладно, я, пожалуй, домой пойду… – устало выдохнула она после кратковременных истязаний родственником.
– И как?
– Ножками, блин!
– Ну, давай, беги, Форрест, – и снова эта улыбка на его лице, не поддающаяся никакому анализу окружающих, но сбивающая с толку женские сердца.
Даже несмотря на то, что половина его лица была залита светом от костра, а вторая оставалась в тени, все равно никуда нельзя было деться от этой самоуверенной и притягательной ухмылки.
А уж противиться его ямочкам на щеках и подавно не представлялось возможным.
И их демонстрация работала против нее, потому что казалось, в этот момент она забывала про свою злость, которая к тому времени уже раздулась до вселенского масштаба.
– Пацаны, а вы случайно не видели Миху? – резко Максим перевел свое внимание на парней, тут же давая невидимую пощечину Кире, которая снова и так не вовремя «поплыла».
А в ответ тишина.
Из-за безудержного смеха ребят и нескончаемых криков они даже не услышали, что к ним обращались.
– Э-э-э, вы че там, оглохли? – свистнул Максим, сотрясая воздух. – Миху кто видел?
– Не-е-е…
– Не-а…
– Дома наверно уже. Десятый сон видит, – успокаивающим тоном заливал Максим. – Ладно, давай, не дуйся. Посиди, отдохни… Не то, чтобы ты утомилась, конечно, после роли рюкзака…
– Ха-ха, очень смешно. Петросян бы тебя с радостью усыновил...
«Ой», – тут же одернула себя Кира, но, кажется, Максим не придал значение ее словам.
– В общем, скоро все равно домой пойдем. Давай не выступай, – тыкал он палкой в костер, давая искоркам взлететь в сторону звездного неба. – Хочешь, пойдем тоже искупаемся? Еще одну дезинфекцию получишь от болотной воды, – шутил Осипов.
А вода здесь действительно была уже не первой свежести. Вокруг росли камыши, да и запах, особенно в жаркий день стоял тут специфический. Ну, собственно, днем сюда никто купаться и не ходил. Ни к чему. Все шли на местную речку.
Раньше таких котлованов было здесь три штуки. Их происхождения дети не знали. Только помнили, что два из них уже высохли, практически за пару лет на их глазах, поэтому, наверно, понимали, что та же участь ждет и этот третий, ныне действующий, в который залезут только самые отчаянные, и те, из числа приезжей молодежи.
Но ночью вода в реке была холодная, а тут прям настоящий бассейн с подогревом. Поэтому они бы, наверно, поспорили, отчаяние это или умный стратегический ход.
Домой ребята уже вернулись под утро, когда вся деревня просыпалась от первых криков петухов, которые здесь были вместо будильников.
В самом жилище никого не было. Оно и понятно, ведь обычно в это время бабушка уже доила корову в сарае и готовила скотину к выгону на пастбище.
Но и Миши не было.
Максим нашел его в предбаннике, который, судя по всему, в ожидании их с Кирой возвращения так и уснул там в одежде поверх не расправленной кровати.
А теперь лежал калачиком, предположительно замерзнув.
Максим заботливо накрыл брата тонким покрывалом, первым, что попалось ему под руку, и побрел обратно в дом, так как его спальное место было занято.
– Максим, Михи нет, – буквально влетела в него встревоженная Кира, выскакивая на улицу.
– Он в предбаннике, не переживай... – зевая равнодушно произнес он.
– А… Хорошо… – застыла она у порога, снова, но случайно, слегка касаясь Максима.
– Пойдем уже спать, пока бабушка не вернулась, – он старался игнорировать все, что касалось Киры и того, что прямо сейчас она снова его касалась.
Лишь стиснув зубы, и перебарывая себя, он пытался глушить происходящее внутри.
Было непросто, даже сложно.
Ураганище, вулканище и буря различных катаклизм так и бушевали внутри его юного организма.
– Угу, – покорно махнула она головой, нехотя развернулась и побрела внутрь дома.
А Максим сам того не осознавая потянулся подбородком вперед, пытаясь уловить аромат, который шлейфом тянулся за Кирой.
Казалось, эти ягодно-цветочные нотки заполонили не только его органы чувств, но и рассудок. Что-то сладко-нежное разлилось по всему телу, выбивая почву из-под ног, затуманивая голову.
Он не требовал от себя никаких объяснений, потому что не хотел вступать ни в какие дискуссии, даже с самим собой.
Не сейчас.
Лишь поспешил в комнату и торопливо плюхнулся на кровать, уже попутно в темноте небрежно снимая с себя одежду.
Постель каждого уже была расправлена. Виталина Аркадьевна всегда так делала, когда ребята уходили гулять в ночь, чтобы возвращаясь, сразу укладывались в свои кровати и не создавали лишнюю суету.
Святая женщина!
– Как нога? – закрывая глаза, решил спросить Максим.
– Все хорошо, – зевая, прошептала Кира из своей кровати. – Спокойно ночи, Максим.
– Ага…
4
– Ой, подруга, ты совсем уже скоро свихнешься с этим своим Максимом, – закатывая глаза, заявила Альбина со всей своей категоричностью.
– Это я-то? А ты что с Мишей? Миша то, Миша се, – иронизировала Кира, гримасничая, пытаясь пародировать несносную подругу.
– Ты преувеличиваешь. Я не настолько поехала, в отличие от некоторых, например, – ткнула она Киру в плечо в знак протеста. – Ты вот денно и нощно бредишь по своей неприступной скале, а я так… Миша, скажем так, – Альбина гордо приподняла подбородок кверху, – это мое увлечение на лето... – уже мечтательно. – Знаешь, есть список литературы, который нам дают в школе прочитать на лето, так вот Миша то самое задание на лето, – засмеялась она безудержно, хватаясь за свое лицо, которое слегка покрылось румянцем.
Поздним вечером подруги расположились на импровизированной полянке, устроенной в большом огороде Альбины, где рос картофель, и «расслаблялись» перед походом в клуб.
– Пей, пей. Это просто медовый компот, считай.
– А на вкус и вправду как компот, сладкий.
– А я тебе говорила. Слила сегодня у бабушки, пока та в огороде возилась, – будто даже с гордостью заявила Альбина. – Так что не переводи продукт, пей. Мне его потом некуда будет спрятать. Не заливать же мне его обратно во флягу.
– А мы точно с него не опьянеем?
– С этого? – подняла она маленькую стеклянную баночку над своей головой, высматривая в темноте его содержимое. – Не-а, это же не спирт тебе какой-нибудь медицинский и даже не самогон.
– Нет, Альбина, я решила, что я его больше не буду любить. Вот не буду и все, – немного охмелевшая Кира уверенно сделала заявление.
– А лысый опять о расческе, – усмехнулась Альбина, закатив глаза. – Вот прям так? – удивленно подняв правую бровь, пыталась выловить взгляд подруги сквозь сумерки. – Ну не люби тогда, – недоверчиво.
– Ну, ты же как-то умудряешься «не любить» Миху в учебное время, вот и я…
– Я это другое, – покачала подруга головой. – А ты реально влюбленная дура, сама знаешь...
– Эх, и почему он на меня совсем не смотрит? Я что такая страшная, да?
– Да, какая ты страшная!? Ерунду не говори! – злилась Альбина. – И знаешь, что? Мне сестра моя двоюродная всегда говорит: не важно красивая ты или нет, все дело вкуса. А вот что действительно важно, так это харизма и уверенность в придачу. Представляешь?! Вот так и говорит. А она уже жизнь, можно сказать, прожила, постарше нас будет. Наверно знает толк во всем этом. Вот если ты сама себе не нравишься, как ты можешь другим нравиться? Никак, получается, – лишь пожала плечами, забирая фарфоровую чашку с напитком у Киры, которая внимательно прислушивалась к словам подруги.
– Да уж… И откуда взять эту уверенность?
– Меньше общаться со всякими там «Максами», которые в тебе эту уверенность подрывают.
– Ага, так и запишем, – Кира кивнула, делая вид, что записывает сказанное Альбиной в импровизированный блокнот.
Девчонки рассмеялись.
– Ладно, тише ты, а то моих сейчас разбудим. У бабушки, знаешь, какой чуткий сон, – успокаивала одна другую. – А еще бабушка моя говорит, – шепчет Альбина, – что парни не любят «испорченных» девчонок. Так что до свадьбы ни-ни. «Тобой попользуется, а в жены другую возьмет». Вот так вот.
Альбина была старше Киры на пару лет, и видимо по этой причине играла для нее роль мудрой старшей сестры. Дома от закрытой и холодной матери Кира мало что слышала, поэтому прописные истины пачками ей выдавала подруга. Она вникала и запоминала. И доверялась ей, подобно слепому котенку.
И вот даже сейчас, когда Альбина утверждала, что от медовухи никак нельзя опьянеть, Кира доверяла ее «экспертному» мнению.
– Я в туалет хочу.
– Ты только во двор не заходи, а то всех разбудишь там своими хождениями, – продолжала переживать Альбина по поводу своих строгих родственников. Нет, дед-то добряк, каких свет не видывал, а вот бабушка… – Сядь где-нибудь здесь.
Кира вскочила и чуть ли не побежала, потому что, заболтавшись с подругой, несколько раз откладывала свой поход по малой нужде.
Альбина провожала подругу взглядом.
Дальше все происходило слишком быстро, чтобы умудриться с первых секунд понять, что произошло.
Кира прям как в фильме «Матрица» взлетела в воздухе будто птица, а после ее силуэт растворился во тьме, среди заросшей высокой травы.
– Мать, ты чего там? – пытаясь говорить полушепотом, вскочила со своего места Альбина и ринулась к тому самому месту, где предположительно должна была быть подруга. – Кира? – нависла над ней. – Ты живая там?
А в ответ только заливистый смех.
Кира лежала на земле и ее охватила самая настоящая истерика.
– Я ща описаюсь, – лишь успела она добавить сквозь смех.
– Так, вставай, ты чего тут разлеглась-то? – в недоумении Альбина смотрела на Киру и, подхватив настроение подруги, как заразу, тоже стала хихикать.
– Я там на что-то напоролась, и меня отбросило назад, – еле, снова сквозь гогот, выпалила потерпевшая.
– Дурында, тут проволока натянута, ты что ее не заметила? – Альбина, вспоминая картину, как подругу отрикошетило от металлического стержня, снова разошлась.
– Ой, все, больше не могу, несите меня семеро, – пыталась успокоиться Кира, и уже подняться, наконец, с земли, пока пророчества ее не сбылись.
– Давай, помогу. Звезда моя! – и новый поток заливистого хохота выдали подруги в унисон. – Ой, умора! А я-то думаю, чего она тут летать-то вздумала! А она оказывается шары на лоб натянула!
Девчонки и не заметили, как провели на картофельном поле, за амбаром, несколько часов перед «клубом».
В деревне было всего две улицы: одна находилась внизу и называлась «Нижняя», вторая на возвышенности, на холмистой местности и по заданной логике естественно ее официальное название было «Верхняя».
Кстати, эти названия присвоили улицам не так давно, как и номера домов. Раньше даже почта доставлялась просто на адрес деревни, а получателя просто идентифицировали по фамилии. Задача была простая, в деревне в тридцать домов все друг друга знали.
Альбина как раз жила в начале той самой Верхней улицы, а клуб находился на Нижней.
Девчонки стали спускаться короткой дорогой, которая вела через родник и была более крутой, нежели другая, по которой обычно ездили машины и редко ходили люди.
Учитывая их хмельное состояние и закон физики, при спуске девчонки перешли от шага к бегу, и буквально стали лететь вниз.
– Ай-ай-ай, держи меня, мать! – кричала и смеялась Альбина.
Кира сама пыталась удержаться на поверхности земли, цепляясь пальцами ног за стельки своих кроссовок.
Они схватились друг за друга, но это никак не влияло на скорость их «полета».
В какой-то момент Кира даже присела на корточки, чтобы хотя бы сползти по горке, а не слететь по ней кубарем.
– Альбин, лучше присядь, – смеясь, потянула она свою компаньонку по несчастью к себе вниз, – так сползем.
– Добрый вечер! – чьи-то руки перехватили девчонок.
– Ик, здрасьте, – Альбина всматривалась в темноту и не могла уловить черты лица человека, который к ним обращался.
– Денис, – произнесла Кира, будто пыталась помочь своей подруге решить эту головоломку.
– Денис, да. А вы откуда такие «красивые», девчонки? – явно с насмешкой обращался к ним парень, заметив «настроение» подруг.
– От-туда! – лишь иронично брякнула Альбина, пытаясь изобразить героя Никулина из «Бриллиантовой руки».
– А что там, в клубе народ есть? – подхватила разговор Кира, вставая на прямые ноги.
– Ну, так… как обычно.
– Ладно, мы пойдем.
– Дойдете хоть? – с издевкой спросил Денис.
– Долетим! – хором произнесли подружки и рассмеялись.
– Ну, ладно, тогда там увидимся. Я скоро вернусь, – отчитался парень и покинул их, уходя по направлению верхней улицы.
– Думаешь, он что-то заметил?
– Ну, ты бы еще громче икала, – цепляясь за подругу и продолжая сползать вниз, пыхтела Кира, еле переставляя ноги от страха, чтобы не упасть. – Ну, капец, конечно! Он же Максу расскажет.
– И снова на арене влюбленных… и не разделенных, или не разделено влюбленных… – запиналась Альбина. – Как правильно говорится?
– Еще бы понять, что ты хочешь сказать… – лишь отмахнулась от нее Кира и ушла в свои тягостные раздумья.
«И снова мне не избежать позора,» – подумала она про себя, но вслух уже не произнесла, чтобы не дать повод подруге снова над ней поглумиться. За нее эту работу прекрасно выполнит Максим.
Наконец девчонки дошли до родника.
Теперь перед ними стояла задача – перейти по деревянной, вечно шатающейся дощечке, которая лежала через ручеек, и не свалиться в воду. Хоть падать было недалеко, но перспектива промокнуть девчонок не сильно радовала.
Но они каким-то чудом, не иначе, справились.
Видимо, этот маршрут уже был выгравирован в их геноме, поэтому они не промахнулись, даже вопреки кромешной тьме и потере ориентира. Ведь один неудачный шаг и о клубе можно было бы на сегодня забыть. (Да, так себе был план – «заправиться» перед дискотекой, но дальше еще интереснее.)
Со стороны клуба доносилась громкая музыка. Еще громче слышны были голоса молодежи, которая подпевала под свои любимые песни, совершенно не попадая ни в ноты, ни в слова. Да, и пением это было сложно назвать, больше походило на хор недорезанных свиней.
И свет.
Громадная лампа, которая висела у входа этого маленького одноэтажного кирпичного здания, освещала большой участок дороги. Поэтому как только девчонки оказались на Нижней, тут же вступили на световую «ковровую» дорожку.
Вот чем не звезды?
– Посмотри, как я выгляжу? – Кира встала перед Альбиной.
– Так погоди, тушь немного размазалась, – начала она пальцами стирать черные разводы на нижних веках Киры. – Так-то лучше, – растянулась в кривой улыбке, которая была видна только Кире. – А я?
– Погоди, повернись на свет... Красотка!
Девчонки не стали заходить в клуб, а сразу завернули за него.
Оттуда можно было заглянуть в окна и подглядеть за обстановкой, которая царила внутри здания, и при этом остаться незамеченными. Вот они и решили немного пошпионить за отдыхающими, ну и за одно выследить своих «призрачных кавалеров».
Речь, конечно, шла о Максиме и Мише.
– Так смешно танцует Валера. Просто умора, – язвили и смеялись девчонки, а Альбина изображала того самого парня, о котором шла речь.
Так подруги цепляясь за кирпичные выступы стены, зависали возле окон на заднем дворе местного так называемого ДК.
И чего пришли, спрашивается?
– Что-то я прям ног не чувствую, да и вообще полежать хочу, – неожиданно заявила старшенькая из подруг и развернувшись, зашагала прочь в сторону облысевшей лужайки, которая прилегала к территории клуба.
Кира застыла, провожая взглядом Альбину, которая шла, лениво раскачиваясь и непроизвольно вырисовывая своей походкой причудливые зигзаги. Вначале присела, а после и вовсе растянулась на земле.
– Альбина? – Кира уже сидела возле подруги и теребила ее. – Тебе что плохо? – забеспокоилась она не на шутку.
– Кира, я вот прям совсем чуть– чуть полежу, хорошо? А потом мы пойдем с тобой танцевать.
– Ну, хорошо, – смиренно согласилась та. – Тогда я с тобой...
Кира тоже чувствовала сильную слабость в теле. Голова вроде мало-мальски соображала, хотя это не точно, а вот тело напрочь отказывалось функционировать, будто вату напихали во все конечности.
Так их окончательно догнал эффект от медового напитка под названием «что с него будет?»
Кира умудрилась найти небольшое бревнышко, и кто бы подумал для чего.
– Альга! – так порой она звала Альбину. – Ты положи голову на него, нечего на холодной земле лежать.
Инноватор, не меньше!
Альбина послушалась.
– Холодно, – тихо произнесла она.
Кира сняла с себя джинсовую ветровку, укрыла подругу, а после и сама легла рядом с ней, обняла ее, чтобы согреть.
В это время молодежь продолжала «отдыхать» в клубе, и никто даже не догадывался, что происходило в это время за пределами этого шумного пространства.
– А Кира с Альбинкой где? – поинтересовался Денис, когда вернулся обратно, как и обещал.
– А мне почем знать? Я че их пастух что ли? – нахмурившись, резко отозвался Максим.
На самом деле, ему тоже было интересно, где ходит его «подкидыш», которая ушла из дома еще в десять часов вечера.
– Так они вообще здесь появлялись? Я просто видел их у родника и скажу тебе так, обе на ногах еле стояли.
– Где? У родника? – задумался Осипов. – А на обратном пути, когда возвращался, там их не было?
– Не тупи, Максон! Я бы у тебя наверно не спрашивал… – усмехнулся Денис.
Максим стал непроизвольно беспокоиться.
– Может с Михой? – озадаченно продолжал сверлить ироничным взглядом Денис.
– Не-е, исключено. Они с пацанами в гараже у Марата зависают, в приставку рубятся. Ты же знаешь, там все шито-крыто и без баб обычно… Так, погоди.
Максим сорвался с места и рванул с крыльца внутрь здания.
Подошел к потрепанному магнитофону, который был сам себе ди-джей, и вырубил музыку.
– Э-э-э-э!
– Ма-а-акс!
Завопил застывший «танцпол».
– Так, харэ ныть, сейчас включу. Кто-то видел Киру с Альбиной? – громким голосом призывал он всех к ответу.
– Я видел… За клуб завернули.
– Когда?
– Д-да, не помню я-я, – запнулся Олег, испугавшись грозного взгляда Максима, будто в чем-то провинился.
– Ладно, продолжайте...
Где-то над землёй,
Мы парим с тобой в облаках.
Как лавиной снежной в горах,
Нас накроет счастьем и тёплым ветром…
(Демо – Солнышко, 1998)
Стало снова доноситься из колонок в сопровождении с неприятным брюзжанием.
Этим музыкальным аппаратом, наверно, еще пещерные люди пользовались.
– Пойдем, глянем? Ну не купаться же они пошли, – хмыкнул Осипов, хотя чувствовал, что будто сейчас ему прям совсем не до шуток.
Рядом с сельским клубом действительно протекала маленькая речушка, чуть больше той, что шла через родник. И здесь, конечно, никто не купался, слишком мелко, подходила только, чтобы смочить ноги, не более. А полноценно поплескаться в ней могли позволить себе только всякая домашняя мелкая живность, да лягушки. К слову, подобных «водных дорог» вокруг деревни было предостаточно.
Парни вышли на разведку.
Всматривались в полутьму.
Подойдя к своей миссии с полной ответственностью, казалось, что они даже старались не дышать, чтобы исключить все посторонние шумы и найти нужный им звук человеческих голосов, в частности девочек.
Прислушивались.
А в ответ только лягушачий хор, да гул каких-то невидимых насекомых, которые видимо тоже распевались под молодежные песни, эхом разливающиеся в ночи сельской жизни.
– Мне кажется, или там кто-то лежит? – глаза Дениса, привыкшие к темноте, будто что-то уловили.
– Где? – всматривался в темноту Макс. – Ну-ка, – немедля зашагал в ту сторону, куда пальцем указывал ранее Дэн. – Здрасьте, приехали, – вздохнул он, и его будто плитой придавило от увиденного.
– Вот эта картина маслом, однако, – чесал лоб Денис, когда его глаза выдали более четкое изображение.
– Кира, – Макс схватился за девушку и первым делом проверил дыхание, чтобы убедиться, что ничего плохого не случилось. – Кира! – стал расталкивать бездыханное тело. – Кира, мать твою, вставай! – злился от потери остатков терпения и от беспомощности, которая в этот момент овладела им.
– Отвали, я сплю, – полусонным голосом молвила Кира, обнимая себя руками.
– Так, давай, Дэн, помогай. Поднимай вторую спящую красавицу.
Макс дернул Киру и потащил на себя.
– Холодно, – лишь прошептал она, наваливаясь всем телом на ненавистного родственника.
– Так, сейчас, подожди, – он снял с себя толстовку и накинул на свою «туземку».
Обнял, прижал покрепче к себе, пытаясь ее согреть.
– Проводишь Альбину домой, – не спрашивал, а давал он распоряжение Денису.
– Да, конечно, без проблем. Альбин, ты там живая вообще?
– Да, – послышался тихий голос.
– Идти сможешь?
– Угу, – стояла она с закрытыми глазами, также опершись, только на Дениса.
– Полетит, – ухмыльнулся Максим. – Вы чего тут устроили, мартышки?
– А чего в клубе так тихо стало?
– Походу, все. Вечеринка закончилась.
– Как закончилась? А мы не успели потанцевать, – произнесла Кира трясущимися губами, будто в бреду.
– Натанцевалась уже… – ерничал в ее адрес Осипов. – Давай подождем, когда народ по домам рассосется, и только после свалим, – говорил Максим Денису, на что тот ответил согласием, кивнув головой, понимая, к чему клонит друг.
Макс понимал, что если сейчас хоть кто-то увидит их, имея виду девчонок, в таком виде, то завтра будет представлена интересная картина на всю деревню.
Слухи тут расползались молниеносно и сильно искаженно.
В этом была прелесть деревенской жизни, когда всем было до всего дела.
И каждый знал, что если на одном конце деревни человек всего лишь, простите, пукнул, то на другом конце обязательно скажут, что он обгадился.
Истина!
Может, он и переживал за Киру, но еще больше за бабушку. Меньше всего на свете он хотел расстраивать именно ее.
Когда на территории клуба окончательно все стихло, погас свет и исчезли голоса, ребята, попрощавшись, тоже разошлись.
Макс закинул Киру на плечо и пошел в сторону дома.
– Ай, меня сейчас стошнит, – простонала она в какой-то момент.
Осипов быстро снял ее с себя и поставил на ноги.
– На живот надавил своим плечом, – жаловалась она, упираясь лбом ему в грудь.
– Мы уже почти дошли. Давай тогда ножками… – на удивление, терпеливо говорил с ней Максим.
По дому пришлось пробираться как воры, при этом держа Киру в руках, в невесомости, чтобы она, не дай бог, не затопала слоном, или чего не снесла по пути.
Как назло еще бабушка сегодня спала не на веранде, как обычно, а легла на диване, на кухне. Нужно было умудриться пройти мимо нее и остаться незамеченным с таким интересным «багажом» в руках.
– Тише… – шептал Максим своей попутчице, еле дыша, которая пыталась чему-то возразить.
Уложив Киру на кровать, и понимая, что она никак не реагирует на его просьбы снять с себя одежду, он осмелился сам стянуть с нее узкие джинсы.
Девчонка вообще никак не отреагировала и, кажется, уже спала.
Потом накрыл ее одеялом и остался сидеть рядом, возле ее постели, на полу, периодически проверяя дыхание, как маленькому ребенку.
Переживал.
Кажется, в этот момент, сидя в глухой тишине, да к тому же в кромешной темноте, скрывшись от всех любопытных взглядов и будто даже от самого себя, он мог быть чуточку искренним. И признавался он в чем-то сокровенном самому себе, поглаживая ее руку, прижимаясь лицом к ее ладони и вдыхая ее запах.
Так просто. Трепетно. Со всей нежностью.
